Не курение убивает.

Не верю!

Завидев твой прекрасный лик, я прежним более не стану;

К утру я счастлив а вечером лишь легкая досада;

Сердце стало биться, поэзией переполняя;

Я может быть влюбился, а может быть я ошибаюсь;

Я чувствую а значит жив;

Пусть иногда, смятение, тревога;

И страстный вдохновения порыв;

Меня зовет на новые дороги;

Вы для души моей потеря, как для книг страницы

Не верю, что предстоит когда то разлучится

Однако все хорошее, свой конец иметь должно;

Но я все еще не верю и от того пишу письмо;

Ваш голос

Томное ожидание новой встречи

Хоть и видимся часто

Но я вижусь с душой а не телом

Встреча та и для моей души праздна

Ласковый переплетающийся голос, путающий мою реальность

Взывает к утерянным когда то чувствам

К тому что было захоронено, что потерялось

Лишь на шаткое мгновение одаряя той чуткостью

Это выше привычных людских ценностей

Это есть то что называют искусством

Самопожертвование что недаровано простым смертным

И любовь что не измеряется бюстом

Как снег божественно окропляющий грешную землю

Каждое слово твое красить мой мир

Я был там и одновременно, меня там не было

Там где цветут подсолнухи и пахнет имбирь

Это голос способен, изменить людей

Солнцу подобно, отгоняет нависшую тень

И на какое то время он меня обогрел

Но всему суждено заканчиваться

Всему к сожалению, есть предел;

К зиме

Зимняя пора, покой что был так необходим;

Снег хлопьями осыпает дороги, тротуары и дворы;

Я жажду идти, не спит неутолимый пилигрим;

Буду идти, покуда снег осветит мне дорогу, а ты?

Ветви деревьев, изгороди и кустарники вдоль домов;

И даже небо, все застелила невинная пелена;

Без капли безобразия, без домыслов и слов;

Она молчалива и в этом прекрасна и нежна;

Дано ли нам, познать всю суть ее мудрости;

Стоит ли нам искать в ней неуловимую красоту;

Мы все куда то бежим, суетимся дома, на улице;

Но посмотрев в небо, мы замираем завидев пелену;

Душа поэта

Величать себя поэтом, что бы гореть подольше;

Чувствовать порывы ветра, порезами на коже;

Быть как все и одновременно не быть вовсе;

Порой способны растопить сердце и сибирские морозы;

Писать на рванных оборванных клочьях о чем то важном;

А в тетрадь исправляя, писать о безразличии;

Каждый зимний день сопровождается листком бумаги;

А вечер усталый, нам скрасит кружка кофе и книги

Порой нелегко, писать про настоящие чувства;

Местами ощущение будто фальшивит строка;

Так далеко все то, что именуют искусством;

Я буду любить вас, пока идет снег, пока еще зима;

До тех пор пока не выветрила вьюга мой пыл;

Я буду страдать, ведь чувства пожирают меня;

Я опьянен вами, и от вас не закрыт мой тыл;

И тошно будет ожидание следующего ноября;

Бродячий пёс

Гореть зимой, что бы потухнуть осенью и летом в пепел.

Теперь я не сушу бутылки, мне это более не весело;

А осень принесет спички, кучу дров и бумагу;

Что бы опять загореться ну и дальше по плану;

Эта цикличность, из года в год, из сезона в сезон;

Я бы хотел вас запомнить, но какой мне резон?

Стало быть, как вы меня и величали, я подлец;

Вам к лицу печаль, особенно когда её нет;

Но все же клеймом вы опечатали мне сердце;

Лишь вино способно смыть порывы юной любви;

А вот время, оно знаете, чертовски бессердечно;

Так коварно, так непредсказуемо, почти как и вы;

Память, будет хранить твой нежный образ;

Сердце будет хранить тепло, данное тобою;

Но бродячий пёс, не задержится на долго;

Но тот бродячий пёс, приходит лишь зимою;

Моя Вселенная

Скрижаль фальшива, постамент давно замшелый;

И прекрасная картина, с которой уж все краски слезли;

Храм, испорченной культуры местилище для бесов;

Переломанные руки у скульптуры, что взмывали в поднебесье;

Сейчас же красят пол, обломками своих надежд;

Их не оживить, не отреставрировать теперь;

А я стою и наблюдаю, как все вокруг пылится;

Смысл иллюстраций выцвел, покинули все гнезда птицы;

Жизнь ушла из монументов, рояль в углу уж в щепки;

Это и есть мой храм, моя личная вселенная;

Будем вам мадам!

Будет вам мадам, всего лишь еще один скорбный опыт;

И каково сейчас вам, не волнует более ни сколько;

Я один из тысячи других, вам лишними в списках не послужит;

Но к вам не питаю любви, к вам лишь жалостливая услужливость;

Вам бы больше любви к себе, а уж потом об этом кричать другим;

Вы для меня как глиссе, для гипертоника, диабетика и всех остальных;

Пожалуй более мне нечего оставить, вообщем то это все;

Что бы вас не сильно расстраивать, не скажу правды все равно;

Не страдаю я и не надейтесь, высока та честь с моей стороны;

Что бы по вам убиваться или под поезд лечь? обмена не стоит увы;

Ежели вы дешевая, или же слишком дорогая, как хотите;

Мне от мысли одной мерзко, что я с вами когда то ходил;

Любовницам романы не посвящают, им пишут стихи;

Так я писал чуть меньше чем год назад, это правда;

Они дешевые и жалкие, не знающие истинной любви;

Но как только дело доходит до финансов и контрактов;

Они все, тут как тут, будто бы вы им обязаны или должны;