Не имей поклонников среди друзей

Глава 1

Я много чего говорил;

И все слова свои помню;

Если ты мне напомнишь-

Задачей поэтов-дарить людям

Учёную радость.

"Не имей сто рублей",но имей сто бывших любовников;

один из них,да,поможет в трудный час,как дипломат врождённый,

превратиться вновь

из чёрного лебедя в рабочего муравья.

Шагами мерили преисподнюю свою.

Служил Рыцарский кинжал для левой руки-кижалом послужит теперь милосердия.

Часть 1. Эпитафия.Среди тиглей.

Когда насилуют женщин,содрогается природа;содрогается душа города вне этих стен.

Когда насилуют мужчин невысокие материи сверх его возможностей,содрогается его ум.

Они выстоят,но униженна плотью, восстанет земля.

Что мы забывали,то они всё помнили.

Они не на себе мерили.

Наговори на лицо,оно и отринет,

Будто это щит,либо

Душа лицом наружу.

Только зеркало не простит эту измену,эту стужу своей души,её оборотной стороны медали,где она показывает жизнь,а не противостояние,и оно треснет.

Одетая,словно новоиспечённая невеста в хламиду;

Белая-ипостасей,ставшая в крещение.

Шагами мерили преисподнюю свою.

И долг нам возвращали со своей прибыли,

Им он был,словно самооговор.

Главные чтецы истории

На фоне смут и драм.

Когда вместе с историей человека в угол ровно крысу загоняют обстоятельства:

Он дела откладывал на завтра,в долгий ящик,

Он не сделал себе исключений,себе привычкой-

Их решать методично, по мере поступлений,шаг за шагом и вехи ставить к ним,

Нужные кресты при людях.

То в кулуарах полуденного солнца задержится,

Когда и месяц на боку лежит,вылёживает,когда топится сало,

Свесив ноги ровно спички,ровно, ощипанная птица для заклания.

То происходят невероятные смеси,

Очевидного с невероятным вещи,

Прелюбодеяния в... смерти-

Либо себя познания в другом.

Не обращая внимания на привычное сопротивление

Вокруг себя-

Своего движения навстречу чуда солнца.

Но обезумевший быть,

С лицом учёности не будет;

Но и карет таких для слона нету;

И муравей обходит эти лужи.

Как не вспомнить к слову оговорку эту:"Быть или же не быть."

Явно,что это приговор-

Его безумия-этом миру вокруг его души.

Душа основы не порушит,

Даже если её корень высунут, словно язык собачий,либо хвост, наружу от её зубов-

Ему в основы будет.

Слишком велика её ответственность за счёт мира.Всегда желанная,

Но и... всегда ей самой не угодная;

Заставлявшая её чресла сверх силы думать.

"... так кто же ты,наконец?-Я-

Часть той вечной силы,

Что вечно хочет зла

И вечно совершает благо."

Всё актёры,кроме человека равного им;

Раздетого во всём своём обличии и естественно-величии от пор;

Безразличии всех масок в их увядании, в сусальном золоте отличий- противостояния и противоречий.

Всё, что так или же иначе осталось.Пока не превращалось в пыль и прах.

Он вряд ли от этого станет

На рожон лезть,пока бубен шамана

Не сыграет последний аккорд,

И друиды не падут ниц лицом

Пред крестом из кипариса.

Он станет на рожон лезть,и этим

Его соотнесут делать,но не разооружат;

пока же ему позволяют;

Его роман с хламидий,бывшей проматерью её сына в мантии;

Его теперь перевоплощения души,

Закрывающие и эту часовенку- дверь наружу,на будущее.

Это страницу неполную,не ставшие привычкой они к применению,подобием и им быть не велено,кто сквозь,прошедшие времени.

Не успевшие стать,не успешный иначе,и примером себе же в наследие, не ставшие,не служивые по эти врата огня, да, в полымя его.

В делах не видим,не видели себя для других.

Я то же не вспомню,когда же перевоплощался последний раз.

Часть 2. Жизни вначале.

Мост,который не перейти.

Он по средам топил печь-это и был его выходной на воле.

Его праздник души,глядевший на огонь,сквозь пядь чужой -своей земли.

Вопреки,судачили молва с тенью,что нам не гоже;то с идолом схоже,

Жизнь идёт,считалось,что всегда-своим чередом,ан,нет, вопреки всяческой меры.

И дохлые лица мёртвых рыб,плывущих по теченью вниз,

Напоминают об этом.Тела их путались в речных водорослях-

Другая стихия-смотреть сквозь личину,

Вызывали на спор ассоциаций.

Преклонение,впитавших с молоком матери, память себялюбий- поколений.

Не нарушит и эту картину- умиротворённость в смерти.

Часть 3.

В Крещение не воруют бельё с чердаков,и объявлений.

Прибей их на столбовых,столовых столбах,виденных из окна вместо лавочек и домино,

без объяснений причины.

Насколько труднее познание всего,к тому же,если это познание-призвание.

Шагами своими всю землю можно измерить;

И на этой основе,заложенных с хлебом и солью складов, баз,можно создать

Свою меру-по-жизни.

Тем,впоследствии,узурпировать не только место под солнцем,но что гораздо важнее-и кровь;

А кровь,как известно-дело молодое,питает мысли вслух.

Научные знания,включающие историю,превращали в религиозное учение

На полную мощь,одерживая и этим победы в многовековых спорах от боярских дум.

Рим при этом,побеждал дисциплиной,связями между побережий.

Друиды-верой,Серафимы с утверждений Богом земли:

"Что всё конечно, и в этом мире."

В качестве наследия её сыном человечьим.

Когда законом становилось человечье сердце.

При прохождении вокруг Луны,вокруг созвездий и солнца фараонов заодно.

Может видеть то небо,и не только посланец бога,

Когда нельзя назвать оракулом Его уста;

И девичьи слёзы встречи-приговором.

Среди кладбищенских неровностей равнин,

Там,где запрещено нам думать ниже уровня души.

Средь этой звенящей тишины с пути крестов и грешников,и праведников;

Увидел я, словно сказка появлялась из огня,словно сон в летнюю ночь-

Женщину в ржаном цвете каре её волос-

На каменном постаменте-фотографию,вбитую в гранит и мрамор.

Это было постоянство от непостоянства жизни

На одном месте.

Теперь уже для мхов, лиан и прочей нечести с дождей,

Что не выдерживают сглаза тот смертный вызов.

Ваш зритель-вас любит,вместе с оптимизмом там её души,так бы сказала земля,если б и там имела своё название.

В отдушине немоты с пути его- теперь божеств.

Средь диких вязов,плит, отученных от дома,

Где с яблонь сор и тот родной,и груш, им выписан приговор за наваждение

И поселение вне всяческих крестов.

И от этого скудоумие,т е. оскудение раскидистых елей лап на молодые побеги зимоустойчивых берёз.

Там,где уже не запрещали думать им ниже уровня всяческой души.