Наверное, природа нас больше любит.

Глава 1

Часть 1. Дети карандаша-перо и шпага. И часть 2.

Линованная тетрадь ученическая с заявлением об уходе.

Если эти авторы не признаются, что были вхожи в гримуборную Сфинкса.

Все мои лучшие стихи станут иметь в основах права-подражательство и стиль;

и к дополнениям станут готовы, к изъятию целых строф для признания их своими из произведений более или менее ранее забытых.

"Это там..." Свифт.

Россия принимала последнего,

Когда-то он первый бежал.

Она посмотрела ему в очи, как когда в спину, и он не отвёл взгляд.

Как медленно падало что-то белое с неба из светлого, с зелёных деревьев, и кустов розовой печали.

Если нечем гордиться, гордятся памятью.

Как же быстро может рассыпаться карточный домик в стране крылатых надежд.

Чем ближе подходишь к совершенству,

тем всё быстрее становится

безумный бег в блистающих одеждах,

что примут их в объятия потные и мускулистые тела.

Осознанно, идут против закона-все страны советов,

не ради выгоды и славы,

чтобы создать свою Фемиду; но потерпит ли Зевс второй на небе любви?

Хотя, как слышно из самиздата и эта шахматная комбинация Остапа Бендера тоже тупиковая ситуация...

Но этим мы займём Время, а не путь в неизвестность.

По складу ума-по следу охотника

Река вольётся в общее течение.

И белый слепой дельфин, и крокодил станут питаться лилиями-его глазами станут его зубы.

Наверное, Природа нас больше любит.

... Я отучился в Москве и уезжал на родину.

На прощание, в последний, как вышло раз я навестил старый зоопарк, клетку со старым знакомым тигром.

Родину защищают в Отчизне,

сор не вынося из избы.

Основано на реальных событиях, бог дал, человек не променял.

Как, наверное, человек, даже злой, но не зверь, и не гнилой, хотел бы заменить в своей душе всю горечь, разлуку на тот белый тополиный пух,

что летел в детстве;

путая и разделяя мир одуванчиков совершенства.

Вам теперь придётся переступать через себя, и не напрасно, от этого не пострадает ваша гордость.

В России люди-закон, а не Буква.

Ведь у нас так остро вопрос не стоял-

Быть или не быть.

В России даже самый нищий

был по совести рождён.

Если б только к уму этой глины

Бог бы добавил слух гусей Афины.

По жилам, там, где в локтях сжимаются жилы, служили оберегами русской земле,

поставленные на великих и солнечных крестах и спинах, где иногда, звёзды их зажигают светом, и они становятся кругом со стрелами-в разные стороны света-

Православные церкви, часовенки, часовенки с именными родниками, с радости великой Богородицы.

Одного развития не имели Церкви,

как люди изгонять.

Они в одной лодке плыли с жизнью.

Они возвращали уставших;

шедших из Аида;

переплывших Стикс.

Россия не любила говорить о смерти, так же о Вере, о Родине, словно их и не было, тогда она прислушиваться

начала к сердцу и разуму;

словно они были красными воротами, не имеющими выхода.

Ибо предать Отчизну невозможно, даже в смерти долга, застыв перед Нею,

с пробитым насквозь партбилетом.

Россия имела основы в лице живых атлантов;

но так за столетие... и не поверила в русских людей,

ибо их не жалели сами люди.К ним бы побольше друзей,

они ей ответили бы тем же.

... Россия стояла с пробитым насквозь сердцем, перед снятой с чеки ручной гранатой.

Даже древний Рим не доходил, не давал себе дойти до такого опустошения души.

А дело было так, дело было в черепахе и Ахиллесе, и конечно, в их судьбах.

Ведь их судьбы так легко можно изменить,

если их дороги сравнить.

В измене судьбе виновата всеобщая изменчивость, и ... нарушение всеобщего ритма;

как же перед этим лицом вечности мелочны становятся желания славы, успеха, денег, и власти.

В измене судьбы виновата всеобщая изменчивость,

чем Россия обязана миру, который ей должен за это Время.

Флагман в отставке с Андреевским стягом, точнее-штандартом в бухте жёлтых кораблей.

В России раздавали долги;пока что очень неуклюже, неумело, а в мире в то же время, продолжалась агония, которую Она лет сто назад пережила.

Когда знаний мало верят в чёрта.

"Честь безумцу, который навеет человечеству сон золотой."

Честь тому, кто прекратит этот парад планет,

кто выплавит из этой славы, или эпитафии зерно истины, и прекратит оправдываться,изысканно, за неимением смелости, единственного разумного оружия чести;

ибо в изысканиях ума остались лишь иероглифы.

Когда иссякнет дух из старых стен,

Люди вновь сядут играть в шахматы

С фараоном за Сфинкса;

Так вновь родится народ для славы Моисеего воинства,

Что уйдёт в поход за Христом.

Дилетанту не поднять в воздух самолёт.

Как будто мы с Европой из одного котелка мало каши пшённой и другой съели,

что своих перестали узнавать;

стоим теперь друг перед другом недругами при своих мерзостных прелестях при свете, при свечах, и этим не даём жизни,

идти по Европе своим чередом,

где каждый испокон веков занят своим делом,

кроме Матери.

"Неимеющий веса-летящий бег."

Его адрес конечный мне не известен.

Икона русская зачем-то в Париже плакала.

Музыканты перелистывали ноты.

Низы беседовали, трепетали веерами, улыбались.

Мир стремился к совершенству,как утративший свободу безумец.

Мир пьяниц, грабителей, и убийц...

всего лишь личина,

ключ был у Буратино.

"Независимая и одинокая, она проходила жизнь в душевном молчании,

без привязанности и любви."

"Этот невозмутимый, холодный мир был заключён в совершенную оболочку."

Так же, без отголосков древний Рим уходил.

Дела, необеспеченные ранее умом, проходили, как вода сквозь пальцы.

Мир сейчас многое не замечал, (кроме будущего,

которое обеспечил; )как раньше,приобретая иное, взгляд на вещи.