Нашëптанное дождëм

После боя

Я сделал шаг. И сделал шаг мой враг.

И сталь холодная пронзила грудь.

Я умер так. И падая во мрак,

Успел расслышать: цели нет. Есть путь.

Споткнулся мир на миг и отмер вновь,

Стихали звуки боя у реки.

И ветерок на стынущую кровь

Бездумно сыпал вишни лепестки.

И я лежал. А рядом враг лежал.

Клинки обоих выпали из рук.

И в смерти он меня почти обнял,

Как будто был не враг, а брат и друг.

Горел закат и город у реки.

Готовился ворота разомкнуть.

Мы спали, кровь смешавшие враги.

Пел ветер: смерти нет, есть только путь.

Сон одиночества

Мне приснилась война под чужим умирающим небом,

Совершенно киношная, глупая до стыдобы.

Почему-то я был не собой там, а троллем нелепым,

До конца не понявшим причин обречëнной борьбы.

Просто кто-то чужой пëр и пëр, ну, а мы отбивались,

Все бежали, орали, я тоже бежал и орал.

Под моим кистенëм чьи-то кости покорно ломались,

Чьих-то стрел на изрубленный щит я с десяток собрал.

Пот и кровь пополам так противно в глаза затекали,

Рвался бешеный рык из моей широченной груди,

И эльфийская девочка рыжая, птаха такая

Молча стыла от страха, держась у меня позади.

И я знал лишь одно своим тролльским умишком убогим:

Не отдам, не пущу, не покину, покуда живу!

За сиротку чужую, подобранную на дороге,

Я хоть три королевства своими руками порву.

Потому что вчера по щеке меня тëплой ладошкой,

Голосишко дрожит - "Не боюсь тебя, дяденька тролль!"

И мне стало тепло, и тревожно, и больно немножко,

Потому что любовь - это сладкая-сладкая боль.

Потому что я не был теперь на земле одиноким.

Волосëнки пригладил ей, бусы купить обещал.

А потом мы опять долго шли по разбитой дороге,

И ручонка в ручище лежала, чуть-чуть трепеща.

А потом эта драка, да будь она проклята бездной,

Ведь угробят дитë, окаянные, так их под ель...

Запиликал будильник и глупая грëза исчезла,

И холодной до жгучего мне показалась постель.

Я прошлëпал на кухню, какие, к чертям, ещё войны?

За окном лупит ливень в жилкомплексы Новой Москвы.

Я в квартире один, всё обычно, привычно, спокойно,

Тишина, до стерильности чисто и хочется, выть.

️ ️ ️

Песня экипажа ледокола

Нам не приходится бороться с волнами,

Они все спрятаны под толщей льдин.

Седое, вечное, мы рвëм безмолвие,

Рвëм рëвом атомных своих турбин.

На небе угольном дрожит сияние,

А мы привычные и не дрожим,

От человечества на расстоянии,

Сердцами жаркими едины с ним.

Морозы страшные, ветра колючие,

Не напугать им нас и не согнуть,

Мы в жизни выбрали работу лучшую -

Торить в грядущее ледовый путь!

Мы в жизни выбрали дорогу грозную,

Пусть нам завидует слабак и трус,

Под равнодушными немыми звëздами

Мы дарим Родине великий труд.

Мы гневной Арктике свой вызов бросили,

Смеясь над страхами, идём вперëд,

Не остановишь нас, не заморозишь нас,

Сердцами жаркими мы гоним лëд.

Войдëм в бессмертие по картам штурманским,

Огнями вечную рассеяв тьму,

Чтоб по пути назад домой до Мурманска

В проводку взять, мой друг, весну саму.

<

Пламеней! (Из 4-ой части "Выброса")

Поспешив,

Чтоб успеть подарить тебе солнечный взрыв,

Рассмешив

Своей дерзостью сонм нерождëнных богов,

Всё решив,

Заглянуть за пределы и крикнуть "Готов!",

Проложить

Через хищную ночь новой трассы извив.

Сталь меча...

Где-то есть берег моря, там птицы кричат.

Горяча

Та любовь, что встречает у смертной черты.

Промолчат

Небеса о цене красоты высоты,

Прозвучат

Новых звëзд, имена для тебя прозвучат.

Как огонь

Обжигают святые и злые слова.

Вот ладонь -

Целый миг в ней свободно лежит этот мир.

Перезвон

Обжигающих трасс полным сердцем прими,

Струны тронь!

Видишь, скорость и ночь бесконечно права?

На краю

У семижды семи перечëркнутых бездн

Постою,

Оглянусь, отдышусь перед новым прыжком,

Не боюсь

Ни того, что сейчас, ни того, что потом,

Я пою -

Я сегодня тебя возвращаю - тебе!

Боли нет -

Есть единственный в сердце неистовый свет.

Смерти нет -

На изнанке миров перелистанных след.

Тлена нет -

Только штрих серебристый вонзится в рассвет,

Хор планет

Ещё вечность назад выбрал лучший ответ:

Пламеней!

Песня воина

Внимайте в страхе - иду на вы,

Трубят рога, плещет стяг крылом,

Ну, с чьей тут первой лихой главы

Ударом яростным сбить шелом?

В бою считать не привык я ран,

Былых врагов моих несть живых,

Товарищ верный, что у бедра,

Порукой правды в словах моих.

Мой каждый шаг бог войны хранит,

Мой каждый взмах - чей-то смертный сон,

Трём царствам ведом мой тяжкий щит,

Где вязь горит - "для побед рождëн".

Во имя неба, кто встречь шагнëт,

Уже не встанет с седой травы,

Клекочет сокол, труба поëт,

Внимайте в страхе - иду на вы!

Судьба не знает...

Судьба не знает приëмов честного боя,

Она всегда вероломна, всегда под дых.

Вчера в унисон любовью дышали двое,

Сегодня ангелы в небе скорбят о них.

И мало разницы, что там конкретно сталось -

Пожар, терракт, слетевший с трассы "КАМАЗ".

Судьбе не вздыхать о бедности арсенала,

Ей хватит боеприпасов для всех для нас.

Вчера шёл гордый такой, фаворит удачи,

Пленял улыбкой, любой выигрывал спор

Сегодня капельниц путы и мама плачет,

Врач, пряча взгляд, пишет в карточку приговор.

Вчера богат, знаменит, играл на гитаре,

Дивизия подписавшихся на канал,

Сегодня строка в новостях о ночном пожаре,

Замкнуло проводку, там весь подъезд пострадал.

Судьба не знает понятий "жалость" и "милость",

И нам не дано на равных схватиться с ней.

Мы можем лишь пока ничего не случилось,

Любить друг друга и мир как можно сильней.

Память

В строгих и тëмных гранитных плитах

Прошлого строки - стихом, молитвой,

Вздохом, улыбкой, глоточком чаю

Я, как умею, их продолжаю.

Житель бессмертного Ленинграда,

Если иду вдоль Невы куда-то,

Рядом со мною идут незримо,

Те, что остались непобедимы.

Те, что свои подарили жизни

Стонущей, мечущейся Отчизне,

Отдали, чтобы под мирным небом,

Я невским чайкам мог бросить хлеба.

Те, кто на крышах стоял ночами

И "зажигалки" гасил руками,

Бабушки мам наших, ленинградки

Снова гуляют по Петроградке -

Пьют со мной кофе из автомата

Делают селфи в лучах заката,

В каждый свой день их беру с собою

Я - продолжение их живое.

Я, тот, который живëт на свете,

Благодаря их святой победе,

Душ их теплом в холода согретый,

Знаю - родни нет дороже этой.

Нет на земле нерушимей братства,

Город и мы, его ленинградцы,

Сплавлены правдою лет горящих

В будущем, в прошлом и в настоящем.

Руки, протягивая сквозь годы,

Правнукам пращуры дарят город,

Памяти строки неся, как свечи,

Правнуки пращурам дарят вечность.

Осеннее посвящение

В моём внутреннем мире сегодня светло и бездонно,

Настороженно-звонко и как-то особенно нежно.

Это осень - вошла уже в силу и стала огромной,

Чтоб все мелкие беды гасить о Свою безмятежность.

Это осень - упала в Неву, в небесах отразившись,

На окне стынет чай и дурманяще пахнет листвою.

Все вчерашние страхи, лишь малою капелькой сбывшись,

Разлетелись по ветру, всё - мелочью, всё - трын-травою.

И прозрачней, чем воздух, на сердце недавняя память,

Холодней и хрустальней дождя быть сейчас обучаюсь.

До свинцового неба легко дотянуться руками,

До свиданья - я на небо влезу и там потеряюсь.

До снегов, до стирающих прошлое синих метелей,

А потом - до апреля, салюта из лопнувших почек...

Ты случайно ко мне забежишь и найдёшь на постели

Пятипалый листок как прощальные несколько строчек.

Стихи в день рождения Города

Мой город начинается с Невы,

Державной, как поэт сказал однажды,

Способной утолить любую жажду

И серебра и чистой синевы.

Мой город соткан музыкой ветров,

Начертан самой нежной акварелью,

Увенчан то с сиренью, то метелью,

Он кажется чеканнейшей из строф.

Мой город кружит в танце времена,

В дожде полощет флаги трëх Империй,

И я живу, в него, как в счастье, веря,

Рифмуя снов и улиц имена.

Он бережёт меня от разных бед,

Он лечит боль, хранит мои секреты,

И я живу, его согретый светом,

И так прекрасен этот тëплый свет! .

Мой город иногда суров на вид,

Но это невсерьёз, игра такая,

Я здесь живу, а значит - сердцем знаю:

Мой город начинается с любви.

Свет на рельсах

На рельсах свет - теплее нет,

А мне ещё так мало лет,

Ещё с усталостью от слëз

Знаком чуть-чуть и невсерьёз.

Ещё нет горечи в глазах,

Ещё неведом липкий страх,

Что может завтрашнего дня

Не оказаться у меня.

Ещё короткие штаны,

Герой репейничной войны,

По счастьем пахнущей траве

Бегу, и ветер в голове.

Я под платформой клад искал,

Проголодался и устал,

А дома мама у стола

Так молода и весела.

И мимо поезд чух-чух-чух,

Я машинистом быть хочу,

Вот стану взрослым - и тогда

Все-все объеду города!

На рельсах свет - теплее нет,

Он до сих пор живёт во мне,

Жаль, что траву теперь стригут,

И я бреду, а не бегу.

Не машинист. Почти старик.

К усталой горечи привык.

Тот летний день далёк, как сон,

И не узнать родной район -

Домищи в сотню этажей,

Родной хрущëвки нет уже,

И реже ходят поезда.

Лишь свет на рельсах - как тогда...

Игналинское

Имя твоё -

Светом священным,

Небом рассветным,

Каплей живой воды.

Имя твоё -

Болью по венам,

Верной приметой

Самой большой беды.

Имя твоё -

Вечным укором.

Раненой птицей

Бьётся, кричит душа.

Имя твоё

Мне приговором -

Как научиться

Здесь без тебя дышать?

☢️☢️☢️☢️☢️

Стынет осень, тает сон

Белой свечкой

Тошно - прошлым заметëн

Город Снечкус.

Мне бы в небе журавлëм

В выси сгинуть,

Не тревожа гладь крылом -

Висагинас.

Место силы. (Её Электричеству ЛАЭС)

Каждый раз, как впервые, дыхание сбив,

Я шагами тревожу волнистый песок.

Драгоценнее нет у меня адресов,

Чем земля, где тобой коронован залив.

Безмятежнее нет у меня тишины,

Чем твоя тишина у зеркальной воды,

Где с души моей тень самой горькой беды

Смоет ласка серебряной кроткой волны.

Где янтарные сосны звенят на ветру,

Дремлет маленький город, садами пленëн,

И душа с небесами поёт в унисон,

И мне кажется, я никогда не умру.

Ты лежишь, небо с морем собой разделив,

В тëмной зелени пряча своё серебро,

Нет дороже даров и светлее дорог,

Чем тропинка к тебе на зеркальный залив.

Припять

В вечность вплавлена, обожжëнная.

В память втравлена, обречëнная.

В нервы вколота, в венах вытекла -

Не забыть тебя и не выплакать.

Сам не знаю, зачем чужая мне

Боль полынная, почему во сне

Всё брожу в тиши не моей беды,

Я же не жил там, для чего мне ты?

Заповедных улиц молчание.

Полететь бы птицею раненой!

Горький свет мой, сказка печальная,

Недоступная. Слишком дальняя.

Я бы всё отдал за один лишь день,

Чтобы просто на крышах твоих сидеть,

Всем бы всё простил я за шанс хоть раз

Заблудиться в странных твоих дворах.

Как же страшно я без тебя устал

За колючей проволокой мечта!

Лучших грёз нежней, выше всех святынь -

Песня в сердце - Припять - Звезда-Полынь.

Наяву или, может, во сне

Наяву, или, может, во сне

Я тебя рисовал на стене.

В небеса уплывала Нева

И любовь была вечно права.

Наяву или в сладком бреду

Я стихи сочинял на ходу.

По утрам и тебя и меня

Электричка будила, звеня.

Мы играли в старинных царей,

Нас теряли в пустынном дворе,

Я тебе приносил эскимо,

Всё плохое кончалось само.

Я прикармливал злого кота,

И по алгебре двойки хватал.

Были выше любой суеты,

Мой серебряный город и ты.

Это было до боли давно,

Невозможно далëкой весной -

Наяву, или, может, во сне

Я тебя рисовал на стене.

Маленькое прощание

Я хотел выложить эту искорку светлой печали в соответствующий день поэтической недели, но тогда не нашёл. Поэтому добавляю сейчас.

Когда наступит время уходить За горизонты, сны и окоёмы, Изо всего, что разумму знакомо, У Господа успеть бы попросить

Ни райских кущ, ни звёздных криптограмм, Ни ласки безммятежного забвенья Ни белых крыл... А просто разрешенья Забрать с собой к неведомым мирам

Вещей из всех возможных только две, В пути обременительных не слишком - Смешного полосатого котишку И питерский невыразимый свет.