Наивность и любовь

Прощайте

Прощайте

УхОдите Вы, а я остаюсь

На мрачном своём берегу.

Но если бы чайкой постылой

Упасть к Вам могла я на праздничный стол

И стать Вашей верной могилой…

Вам сердце питает больная Надежда:

Когтями впивалась за денежный знак!

И вечной любви покупала пророчество…

Может, в Вас живёт дьявол? И Вы его кормите?

Под ногами не стало земли…

И я падала, падаю в пропасть!

Поднимите меня!

Только Вы Другой увлеклись ненадолго:

Скрасить своё одиночество

Чёрной отравой, пристанищем жалким

Всех мыслей, уродств и страданий.

Вы стойко оловянный солдатик

С оловянной жестокой душой.

Разберите меня на мозаику,

Постройте дрожащей рукой

Свою первую слабую зайку

И не прячьте её за спиной!

Давайте я сделаю чаю…

Как птичка, я Вам запою.

Я Вас полюбила случайно,

От Вас же сейчас ухожу!

А Вы хлопайте тонкими крыльями,

Самок других завлекая…

Хвост распушите свой длинный,

Танцуйте, танцуйте, страдая!

Сорви же с себя эту шкуру!

Это шкура больного медведя,

Где упрямо Вы раны скрывали,

Ведь путане Вы отдали сердце.

Мне бы мудрости малую каплю

И о Вас у судьбы допроситься…

Но Вы предали девочку-птичку,

Ей так сложно, так сложно простить Вас…

Прощайте! Прощайте любимых.

И если вас гонят — идите.

И пусть вы устали быть сильным,

Кричите, взорвитесь, рыдайте,

Но… прощайте любимых красиво,

Напоследок сказав им: «Прощайте!»

Я спрячу тебя

Я спрячу тебя. Я тебя спрячу.

Там, где тебя никто не найдёт.

Там, где никто не сможет хлопать глазами.

Ты знаешь, я не собираюсь

Поливать тебя святой водой, чтобы смыть твоё прошлое.

Тем более я не берусь Поливать тебя грязью, чтобы очернить.

Просто иногда я сгораю На Солнце и пеплом касаюсь Земли.

На Солнце — и снова Земли.

Но каждый раз, когда я нахожу силы

Подняться и снова взлететь,

Летящие рядом со мной птицы

Шепчут мне на птичьем языке,

Что Солнце — это ты.

И это ты сгораешь меня своими лучами.

Мне оторвать бы тебя кусочек

И упорхнуть, пока не поздно.

И спрятать. Спрятать тебя.

Я чувствую, что я живу в тебе

И крепко держу в ладони твоё сердце.

Мне бы схватить его и убежать.

И спрятать. Спрятать его.

Там, где его найду только я.

Там, где я спрячу его от боли.

Но каждый раз ты оказываешься хитрее.

Я же наивная, как бабочка.

И я опять лечу к Солнцу.

Знаешь, когда ты будешь жить,

Смотри на небо почаще

И помни одно: Когда тебя будет поливать грязью,

Чтобы очернить или доказать правду,

Приходи ко мне, и я тебя спрячу.

Я спрячу тебя.

Победитель

Разомкни свои пальцы,

Залечи себе сердце.

Песок из твоих глаз

Мне на руки.

А под землёй

Светит маятник.

Кто из нас двоих

Станет лучше?

Под водой пряталась…

Диктуй же мне

Текст спелыми буквами,

Но только завтра

Тебя придут уносить.

На полу зелёные ветви

Израненной ели.

И соль из моих глаз

По крупицам тебе на веки…

Чем же быстрее полюбит?

Душой? Или частью насытного тела?

Забери себя из подвала

И себя отпусти на свободу,

Но только на лестнице между

Небом и зеркалом сижу я.

Вольному — воля.

Свободному — крылья.

Но на лестнице между тобой и раем

Я выбираю тебя.

И неважно, что жизнь потрепала.

Я опять знаю уйму секретов…

И в седьмой раз прорезаются зубы.

Но всё-таки: кто же из нас двоих будет победителем?

И больше неважно, что завтра тебя придут уносить…

***

…Хочется быть сильной.

И я стояла как скала,

Устала — стала я как ива.

Хочется красиво

Уходить,

Как лань-царица…

Но куда?

Таротас

Таротас, милая, не звени

Спелыми крыльями:

Слепым ушам не выдержать.

Скупая кусает любовь,

Таротас, милая, а мне и не надо!

Он насквозь увидел тебя

Сквозь розовые очки.

Не пой же мне жадно,

Как девочка: ла-ла-ла-ла-лай.

Мне два раза такого не выдержать:

Он выбрал тебя.

Таротас, милая,

У твоего порога я приземлюсь

И протащу кровавый свой путь,

Как птица змеёю ужалена.

Но, милая, он выбрал тебя.

Мелом очерчены призраки,

Кинжалы с деревьев срывай,

Чтоб защитить своё вымя нетленное.

Таротас! К тебе обращаюсь!

Ты меня обессердила, милая.

Ты меня исковеркала, милая —

А теперь посмотри на меня.

Танцуй, белоногая, крепкая,

Ликуй, сумасшедше-лукавая,

Лань хвостокрылая,

На муках моих до беспамятства.

Но люби его больше, чем я.

Нет во мне силы немереной.

Вся моя вера ослаблена.

Пей мою кровь, ядовитая,

Смакуй мои раны, ранимая,

Но люби его сердцем моим до конца.

А когда через тысячи лет он вернётся

И вспомнит меня,

Ты заплачешь, Таротас, так больно,

А я буду петь: ла-ла-ла.

Куда я бегу за тобой?

Куда я бегу за тобой?

В пропасть?

В долину?

На море?

Не знаю.

Мне б перестать —

Я же погибну —

Думать и думать,

Молчать и молчать,

Бежать, как в амоке,

Бежать.

Лететь за тобою кометой,

Зная, что мне не догнать.

...Почему я бегу?

Девочкой

Все письма давно не написаны.

И слова безнадёжно не сказаны.

Что-то ветер сегодня злой совсем,

На охоту выходят, как варвары.

Почему на Луне нету воздуха?

И за что отошли ото берега?

Мой причал, моя гавань забытая,

Где ждала одиноко я мальчика…

Но у мальчика — свежая девочка,

Остроумная и пикантная.

Пусть пекёт для неё свои блинчики

И печененьки в форме сердеченек,

А я — постою тихо рядышком

И со стен поснимаю портретики,

Увезу я их к солнечным ангелам

И плакать, плакать возьмусь.

Моя гавань — усопшая, старая,

Моё сердце — кроваво-сосудисто,

Вместо слов обменяемся шпагами,

Только мальчики женщин не бьют…

Все письма давно не отправлены,

Все посланья вернулись запретами,

Только мальчик-звезда

Что-то спрятался:

Мой малыш не умеет читать.

Пусть пекёт свои серые блинчики,

Пусть модельная девочка кушает,

Ну, а я постою тихо рядышком

И их слёзками им посолю.

А потом увезусь к новой гавани,

Накуплю я сердечек-печенечек,

Превращусь я красивой и ласковой,

Хоть бы раз мне такою побыть!

Хоть бы раз мне побыть этой девочкой…

Кого так любил он безбашенно

И кому мастерил её туфельки,

И кого он водил в них по улочкам,

Как когда-то за нос — меня.

Хоть бы раз мне побыть этой девочкой…

Хоть бы раз мне побыть его девочкой…

Город любит своих героев

город любит своих героев.

но в нём для тебя нету места.

ты можешь быть сильным

и можешь быть честным,

но места здесь нет.

а искать — бесполезно.

люди верят своим кумирам.

кто-то — Цвейгу, а кто-то — Земфире.

дует ветер попутный нам в спину,

ветер дует в лицо сурово.

нам по жизни порхать одиноко:

одинокими быть не ново.

находя золотую рыбку,

ты проси у неё лишь счастья:

видеть мамы глаза и улыбку,

видеть маму всегда прекрасной

и, касаясь теплой руки,

знать, что ты у неё — не напрасно.

и когда ты рассыпешь зёрна

своих мыслей цветных, словно вишни,

закричи же как можно потише

о своей молчаливой боли.

это слово, как шпага, колет:

ты сбеги от него на крышу.

ты ляг — и целуешь звёзды.

взмах — и опять взлетаешь.

после смерти нету рассвета,

и при жизни сгорают закаты!

отпустив, так бывает тоскливо…

но об этом никто не узнает.

и стремись, как Карлсон, на крышу,

и лети, как ракета, лишь в небо.

после смерти бывают рассветы,

а при жизни бывает немило,

когда город — большой и красивый,

но в нём для тебя нету места…

ты можешь быть сильным и можешь быть честным,

но места здесь нет.

а искать — бесполезно.

По ночам

по ночам к телефону тянутся руки. позвонить и сказать что люблю. прочесть же в ответ эманации крика: уходи уходи. ухожу.

побыть до рассвета комкая песок ожиданий пустынных — и баста. ведь все спотыкались о камень любви — безусловной и чистой — напрасно.

идти бы своею дорогой безлично смеяться курить танцевать. свести бы с ума всех безумно красивых и с каждым из них умирать

по ночам. зато к телефону не тянутся руки.

Естество

Тишина. Вдох. Собирать

По крупицам молчанье

И пальцами резать стекло,

Распадаться на части,

Как мёртвая кукла, —

Так рвётся наружу моё естество.

Притоками Нила, глазами агата,

Через горло и ноздри

Поглощает весь мир.

Это будет опасным и необратимым —

Так рвётся наружу моё естество.

Нет смысла и мира,

А ты плачешь над кем-то,

Кто землю сырую

Выбрал домом своим.

И впали ланиты,

Зубы стали оскалом —

Так рвётся наружу моё естество.

Она

Она…

Мягче песка и нежнее могилы.

Её вечный смотритель остужен, притих.

Я впускал её в вены жгучей белою нитью,

И она забирала то, что было моим.

Ликовала, смеялась — победившая взглядом —

И кривыми зубами грызла сердце моё.

Ну а я упивался её женственным жалом,

Что ранить меня до нерва смогло.

И она улетела слепой спелой тенью,

Как всегда оставляя меня «на потом».

Я искал её в буддах, молчаливых иконах,

Стирая их лица и рисуя её.

Но не возвращалась и не приходила,

Как будто забыла дорогу домой…

Она…

Была.

***

прощай. между нами осталось пять недосказанных слов: тебя и меня больше нет. и что будет больнее: упасть под лавиной отчаянья или увидеть в твоих глазах равнодушие?

моя проблема состоит только в том, что я не могу выбирать.

твоё

стать.

ты же не видишь:

нет оснований ублажать

того, кто слаб или обижен, —

их добрый бог забыл обнять.

горит.

оно красивое.

да так, что кровь идёт из глаз.

любовь, что душу ложкой выела

и умиляется анфас.

молчать.

такое сокровенное,

но и ненужное — увы —

ни в унисон, ни даже в стерео,

ни в ритм, ни в такт твоей судьбы.

болит.

огнём и случаем.

бросает волею и в жар.

в босых глазах ты только мученик,

что выбрал столп своим мечтам…

***

погаснет свет —

и ты увидишь:

оно красивое — увы!

живёт мечтой и ритмом случая,

пылает так, что не спасти…

Твоё.

Сердце

Путь

В этом месте. В этом теле. Я пройду свой путь, Улыбаясь или плача. Сложно — ну и пусть.

В этом месте. В этом теле. Я найду друзей. Слишком разных, блекло-ярких — Ложный друг страшней.

В этом месте. В этом теле. Встретить мне любовь. Ту, что греет и лелеет, Любит без клыков.

*** В этом месте. В этом теле. Я прошла свой путь. ...Как же сильно перед смертью Хочется вдохнуть.