На всем готовом

Глава 1

Анатолий Эстрин

ЛИТЕРАТУРНЫЕ ПАРОДИИ

ЗАПАХ ЛЮБВИ

Той осенью не знала я печали…

Той осенью всему была я рада…

Той осенью был запах листопада

Счастливо смешан с запахом твоим.

Елена Катрич.

С тобою мы гуляли по лесочку,

С тобою мы брели на пикничок.

С тобою собирали мы грибочки,

С тобою мы ложились на бочок.

Потом грибов поели, шашлычка мы,

Потом поели снова шашлычка.

Потом гремели полные стаканы,

Потом по небу плыли облачка.

Той осенью не знали мы печали,

Той осенью друг друга мы нашли.

Той осенью друг друга повстречали,

Той осенью по лесу мы пошли.

Присел ты под кусточек – было надо –

Присел ты, своей радостью томим.

Той осенью был запах листопада

Счастливо смешан с запахом твоим.

ЗАКАЛЕННЫЙ

Я прикурю от головни искристой:

На «ты» с огнем я! И мороз жестокий

Не страшен мне: я – северянин истый,

Огнеупорный и морозостойкий.

Леонид Попов.

Полюс на Севере – Северный полюс,

В нем проживает красавица Дина.

Правда, она мне всего лишь по пояс,

И любит погреться залезть в холодильник.

Если простудится эта бедняжка,

Сразу глотает таблетки, настойки.

Я же – тягаю собачью упряжку

С песней по тундре морозостойкой.

Снег под ногами, как строчка, искрится,

Я головой раздвигаю сугробы.

Есть тут чему от души подивиться:

Я закаленный, простой, твердолобый.

ЗНАЮ ЧТО ХОЧУ

Чего хочу?

Чтоб сапоги не жали.

Чтоб в полной фляге

екала вода.

Николай Гацунаев.

Чего хочу?

Чтоб легкие дышали.

Чтоб ягодицы были

о-го-го.

Чтоб ногти

обуваться не мешали.

Чтоб был волосяной покров.

Чтоб кожа

не прыщавела на теле.

Чтоб позвоночник

звонко позвонил.

Во сне, чтоб зубы

громко не скрипели.

Чтоб орган пола

сильно не мудрил.

Чтоб кости сердца

поднывать устали.

Чтоб уши в бок росли,

а не вперед.

Глисты,

чтоб шебуршиться перестали,

(до ужаса прожорливый народ).

Еще хочу,

чтоб печень не болела.

Чтоб почки

никогда не подвели.

Под мышками,

чтоб мышца не потела.

Чтоб резус положительный в крови.

Чтоб все во мне

цвело и хорошело.

Чтоб был я весь

здоровых здоровей!

Чтоб голова болталася на шее.

Чтоб мысли появлялись в голове!

ВСТРЕЧА

Разрешите вашим быть партнером?

Разрешите, к вам я подойду?

Я тебе ни слова не сказала,

И сама не знаю, отчего…

То ли оттого, что ты скромнее

Тех, кого встречала на пути…

Раиса Вишневецкая.

Быстрый ты. Работаешь шофером.

Ты ко мне на танцах подошел:

- Разрешите вашим быть партнером?

Трали-вали, будет хорошо.

Я тебе ни слова не сказала,

И сама не знаю отчего…

Молча курс валюты указала –

Больше не видала никого.

То ли оттого, что ты скромнее

Тех, кого встречала я для дел…

То ли оттого, что гонорея…

То ли на халяву ты хотел…

Не дает покоя этот вечер,

От любви на сердце не легко.

Я не спекулянтка. Всем при встрече

Раздвигаю… душу широко.

ЗАБЫЛ

Да я здесь что-то позабыл,

Пришел,

А вспомнить не могу…

Анатолий Брагин.

Опять вернулся в этот дом,

Легко по комнатам прошел.

Перевернул я все вверх дном,

Но нужной вещи не нашел.

Ковер от пола оторвал

И к потолку его прибил.

Я много раз уж здесь бывал,

Но ничего не находил.

Обшарил каждый уголок,

Как самый лучший следопыт.

Ну что же здесь забыть я мог?…

И вспомнил:

голову забыл!

СКВОРЕЧНИК

Мой маленький домик – скворечник,

Качается он на ветру.

Смеешься ты зря, пересмешник,

Твой смех не к добру.

Валентина Андриуц.

Смеешься ты зря, пересмешник,

Твой желочный смех не к добру.

Мой дом – моя крепость – скворечник,

Качаясь, прогнил на ветру.

В лесу дефицит древесина,

На экспорт ее продают.

Стоит, дорожая, рябина,

Которую в песне поют.

Хотела на ней поселиться,

Но стал возражать исполком.

Синеет от синьки синица

Без крыши над хохолком.

Исчезли последние грезы,

Вершится кругом произвол.

И катятся крупные слезы

На тонкий чувствительный ствол.

Живу: ни поесть, ни помыться,

Ни спрятать себя за засов.

Несчастная женщина – птица,

Бомжиха приморских лесов.

ДЕД МАЗАЙ И ЗАЯЦ

И нет воспоминаний ярче:

Часы с кукушкой на стене,

И солнышка веселый зайчик

В кровать пожаловал ко мне.

Виктор Бессонов.

Читал брошюру я о сексе,

Под одеялом егозя,

И заработали рефлексы

На стенку, где часы висят.

А я давно уже не мальчик,

Привык ночами крепко спать.

Но солнышка веселый зайчик

Ко мне пожаловал опять.

Из-за него я снов не вижу,

А он не чувствует вины,

Он машет хвостиком, бесстыжий,

И смотрит в обе стороны.

Меня скотина эта бесит,

В семье проблемы создает –

Того гляди, в кровать залезет

И мне морковку оторвет.

Косого трахну я подушкой,

Чтоб неповадно приставать.

Жену заставлю быть кукушкой,

И буду век с ней куковать.

НЕ ПУГАЙСЯ ЛЮБИМАЯ

(Владимир Вишневский)

Помочь особенно приятно, если платят…

Скажите ''да'', и я приму таблетки…

Ковер без самолета не летает!…

Не стойте тут, ведь все равно уйдете!…

Вид сверху возбуждает всех, кто может…

С такой коровой – сам начнешь доиться…

Спортсмен всегда в трусах и в одиночку…

Угнал троллейбус, но ГАИ поймало…

Меня спешат поймать в чужой постели…

Ну почему в балете лишь танцуют?…

Китайцев много, но армяне чище…

А не закончить ли нам мыслить по-бараньи?…

НЕ СКЛОНЕН СКЛОНЯТЬСЯ

Я не француз – и это твердо знаю,

Есть лишь в хохлах далекая родня.

Но я себя упорно не склоняю,

И вам склонять не надо бы меня!

…Ума давно лишен я…

Иван Шепета.

Не склоняйте меня к парижам,

Не француз я, не Пьер я, не Жан -

СНГовский простой гражданин:

Полурусский хохол – арменин.

По фамилии я – Шепета,

Шепета, да как видно, не та.

А болезня моя…

Не скажу!

(Мне нельзя. Я кишки застужу).

Я в окно за решеткой смотрю,

А устану – глаза зажмурю.

Таракану поймаю в пакет

И припрячу на суп для котлет.

Я продумаю дерзкий побег,

И его совершу в четверег.

Но пропажу найдет персонал

И привяжет к подушке,

чтоб знал.

Я скрываю больницу свою,

Я оттудова песни пою.

Бонапарт меня предал,

дурак:

«Шепеткова»…

Туды его так!

Шепеткова, дом №14 – городская психиатрическая больница.

МИНОВАЛ Я ПРЕДАННОСТЬ ТВОЮ

Ест меня безумная тоска

По тебе, негромкой, по тебе.

Непокорный, сильный, не могу

Миновать я преданность твою.

Валентин Сорокин.

Я с фонариком шел по дороге,

Забезумился я допоздна.

Вдруг навстречу идут носороги,

Накалились носы до красна.

А погода в округе плохая:

Скоро осень…зима…и весна.

Носороги рогами махают.

Мне их цель – цель ходьбы не ясна.

На березу вскарабкался мигом,

Непокорный, глазею на них,

И состроил карманную фигу,

Чтоб ко мне не пристали они.

Как на зло, они все же пристали,

Не приснится такое во сне:

Вся при вся носорожья стая,

Скорчив рожи, пристала ко мне…

Защититься попробовал матом,

Но вожак их сказал: ''Погоди!

Будешь тоже ты скоро рогатым.

За женою своею следи!''

Я расплакался кисло и горько,

На березе я встретил рассвет.

Вырос рог у меня, да настолько,

Что спилить и возможности нет.

ГОЛОД НЕ ТЕТКА

Три солдата во имя мира

Командиру сказали: ''Есть!''

Николай Морозов.

Из далекой деревни Вампирки,

Где живет – припевает мордва,

Трех мальчишек взяли за шкирки

И прислали служить года два.

Сапоги, камуфляжи и фляжки,

И кокарды на солнце блестят.

Но не нравится жизнь им в упряжке,

Потому что желудки урчат.

Они съели запасы лесные,

А солдатские пайки малы.

И совсем затужили честные

Приготовили штык да стволы.

Вроде Родине долг бы отдать им,

Они, в общем-то, даже не прочь.

Только хочется очень пожрать им

И никто им не может помочь.

По ночам вылупляются зубы,

Жажда крови их сводит с ума.

И однажды решили, что будут

Есть шашлык…

-Ну прощай, старшина!

Но ведь есть и еще честь мундира,

Колбаса, офицерская честь.

Три солдата во имя мира

Командиру сказали: ''Есть!

Или нас отпустите до дому,

Не будите зверенышей в нас.

Мы покушаем, будем здоровы!''

Ну а их – на ''губу'' в тот же час.

И когда полнолунье настало –

Наступил долгожданнейший пир.

Вскоре воинской части не стало…

…Не послушался их командир…

ЖИВУ НА ПРИРОДЕ

(Елена Александренко)

По мотивам книги «Одинокое небо».

Осенние заплаканные дали,

Остывшие дороги в никуда.

Весну и лето мы с тобой видали,

А зиму не увидим никогда.

Большое солнце вышло в поднебесье,

Упало под ноги, катается, смешит.

Листочки падают с деревьев в редколесье,

И падает какой-то груз с души.

Пронзила боль меня – схватила поясница,

Слеза скатилась с женственного лба.

Шурша пришло и время помолиться

И вспомнить о тебе, моя судьба.

Гуляет ветер с нами на свиданье,

Я счастлива и как свекла красна.

Люблю я пышное природы увяданье,

Приятна мне прощальная краса.

ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ТАЙНЫ

Может это неприметное,

Может чисто женское,

Скрытое от всех, ее секрет,

Узнать другим его – запрет.

Секрет человека 20 века.

Владимир Урзов.

У женщинов свои секреты,

Они о них всегда молчат.

Но я когда жую котлеты –

Из них все тампоксы торчат.

Когда я ем свой супчик «Маги»,

Когда я пиво «Дизель» пью –

Я вывожу такие саги!

Асохенвей! И Ай лав ю!

Мне все секретное открыто,

Что знать другим не суждено.

Насыплю ''Педигри'' в корыто –

Дает энергии оно.

Помадой стойкой крашу губы,

«Макс фактор» кистью разношу.

Я «Блендаметом» чищу зубы,

И днем подгузники ношу.

Живу, как принц, в 20 веке

И 21-й не боюсь.

Какие тайны в человеке?..

«О-кей», «Оби», да «Ойвес плюс».

НАЦИОНАЛЬНОСТЬ

(Роберт Виновен)

Японцем или негром

Не выпало родиться.

Китайцем так и не был,

Как не был кампучийцем.

Не знал себя евреем,

Не жил у Джомолунгмы,

Не видывал и прерий,

Не вкрадывался в джунгли.

Но я зато был русский,

Я ездил на трамвае.

В одном я месте –

узкий.

В другом –

слегка хромаю.

ДЕЛО МИЛЛИОНОВ

Увы, влечения нема

К тому, что массами засрато.

Глеб Горышин.

Горшок… Горышин… - где-то близко,

И даже очень. Знаю я.

Читатель, как у обелиска,

Вздыхает, слезы не тая.

Пегас – бедняжка дал кондрата. –

Увы, влечения нема

К тому, что массами засрато,

Хоть это пища для ума.

ЛЫКА НЕ ВЯЖУ

Я устал. Я лыка не вяжу.

Андрей Семеньков.

Я с друзьями каждый день сижу.

Мне мое достоинство дороже!

Я устал. Я лыка не вяжу.

Не могу смотреть на эти рожи.

Пятаки у них свинячи, хрю-хрю,

Хвостики до пола волочатся.

Их не уважаю, не люблю.

Просто некуда от них деваться.

Голова как колокол гудит,

И бежит, рогатая, скачками.

Рву рубаху на своей груди,

Ведь добро должно быть с кулаками.

В ритме танца я копытом бью.

Я великий человек. Слыхали!? –

Как стихами складно говорю,

Чмокая козлиными губами!

ГРАМОТЕИ

С дороги попили холодной водички

И разложили снадобье свое.

…дети народятся, будет их трое.

Высказал каждый свое намеренье.

…для перевозок подал плавсредства.

Леонид Ефимков.

Ты умотал не на той электрички,

В грязном окошке мелькало белье.

Было нас трое и три истерички,

Мы разложили снадобье свое.

Высказал каждый свое намеренье:

Был наш товарищ, о нем погрустим.

Канистру достали, все снаряженье,

Чтоб понято было о чем говорим.

Кровь разыгралась после ста граммов,

Выпили больше – ясность пришла.

Стихи пиши и строчи эпиграммы,

Лингвист пропал – развернулась душа.

Тычусь об столик своей головою,

Нужное слово трудно скать.

Наши средства мы потратим с тобою,

Долго еще предстоит работать!

Дети народятся, будут тупые,

Язык с костями как у сельди.

Мы же – кортавки, всегда молодые,

Наше счастье у нас все впереди!

ХИТРЫЙ КОСОЙ

Глаз кошу на прохожих девиц.

…И желтый глаз кося,

Палитру засветил ультрамарином.

Вечеслав Пушкин.

Мне офтальмолог как родной,

У дяди с детства наблюдался.

Качал он мрачно головой

И надо мною издевался.

Он заставлял меня смотреть,

То правым глазом, а то левым.

Пытался буквы разглядеть

В трех метрах я на схеме белой.

Садился в полуоборот,

Чтоб видеть прямо – приходилось.

Косой я, видите ли, тот,

На ком природа отрезвилась.

Идет прекрасная мадам,

А я смотрю за угол дома,

Но вижу грудь ее и стан,

Как развивается истома.

Ультрамарином засвечу

Палитру чувств, видений, звуков.

Когда нормально зреть хочу –

Тогда поллитру внутрь, ну-ка! –

И взгляд орлиный, свысока,

Смотрю на мир как на экране.

Ах, доктор, доктор - темнота,

Принять лекарство не пора ли!

ДОБЫТЧИЦА МЫСЛЕЙ

И мысли как-то не роятся. Им не тесно.

А мысли где же? Что ж, они мои.

А мысли? Мысли?…

Елена Супранова.

Когда в носу поковыряешь,

То в голове забрезжит свет,

И мысли сразу получаешь,

А если просто – мыслей нет.

Стоишь и думаешь о смысле,

Мешаешь в кучу сто идей,

Порассуждаешь, поразмыслишь -

Лишь вынешь серу из ушей.

Бывает мысли не роятся.

А мысли, мысли, где вы есть?

Тогда уж надо наклоняться

И в задницу за ними лезть.

Такая штука вдохновенье,

Что тесно мне, ни сесть, ни встать.

Я помню чудное мгновенье…

Что ж, надо раком постоять.

ВСЕ, ЧТО ЕСТЬ

У меня в штанах есть палка,

а у тебя торчит бревно.

Василий Чуприн.

Мне ни холодно, ни жарко,

и не радует вино.

У меня в штанах есть палка,

а торчало-то – бревно.

Популярный был мужчина,

не хромой и не скупой,

и за мною (чертовщина!)

девки бегали гурьбой

и кричали: Наш соколик!

А теперь и не глядят.

У моей жены – топорик:

щепки в стороны летят!

ЗАЛЕТЕЛ

Уходят, ничего не изменив,

открыв свою беспомощность и хилость,

на правду натянув презерватив,

чтоб – Боже упаси! – не разродилась.

Андрей Семеньков.

С тобою был я вежлив и учтив,

Но на ночь ты, скотина, не молилась.

На правду натянул презерватив,

И – Боже упаси! – что получилось. -

От удовольствия я сам вопил,

Потом еще, со всей дурацкой дури!

Я отдохнул, на кухне чай попил,

В подобных случаях я пью ''Принцессу Нури''.

Судьбу мою случайно изменив,

Да это ж надо было так случиться! –

Порвался мятный мой презерватив,

Я залетел, и мне пришлось жениться.

Открыл свою беспомощность судьбе,

Перед природой человек бессилен.

Я хил и слаб, и в роковой борьбе

Я потерял свободу, стал сангвиник.

…Есть сын и дочь. Вступил в кооператив.

Работаю на четырех замутах.

Зачем подвел меня презерватив?!

Промышленность подставила так круто?!

АСКЕТ

Никому никогда не завидовал,

Даже часто великих жалел.

И в тарелку я к ним не заглядывал,

Потому что я дальше смотрел.

Так схватите за руку бездельника…

Алексей Павлов.

Никому никогда не завидовал,

И в тарелку я к ним не смотрел.

Что давали мне, то я и слизывал,

Но поэта никто не жалел.

Я оборванный, грязный писалишка,

Я живу, как отшельник в норе,

И мечтаю о шматюшке салюшка

На горячей сковороде.

Я рискую собой без сомнения,

Я бездельник и так тому быть.

Я ворую стихотворения,

Чтобы голода червь утолить.

О великие, сытые граждане,

Мне вас жаль в меркантильной возне.

Пусть жуют ваши челюсти важные!…

А мне-е???!!!…

ЧИСТЮЛЯ

Испытали бы ради пробы,

Как матросы стирают робы!

Хороша, хороша водица –

Не грешно самому помыться!

Виталий Коржиков.

День субботний. Постирушка.

Полон я шампуньных сил.

Это вовсе не игрушки! -

Я бельишко замесил.

Порошком его посыпал,

До кипения довел.

Сам воняю тухлой рыбой,

(Стойкий запах приобрел).

…Пар грязюку ест кусками,

Чистота мне понутру!

Гардероб скоблю руками,

Ради пробы, задом тру!

Мутной жидкости потоки

Черным месивом текут,

Оставляют след глубокий,

И меня к себе влекут.

Мне б волшебною водицей

Ванну полную набрать.

Не грешно и мне помыться,

Чтоб добру не пропадать.

…Праздник мыла состоялся!...

Так живет простой матрос –

Постирался, искупался,

И навел на месяц лоск!

Я ТВОЯ?

Так когда же я стала твоею?

Ты и сам никогда не узнаешь…

…Все по краю, по острому краю…

Марина Дадалова.

Я возьму кипяточек согрею,

Чтоб себя ощущал ты бодрей.

Так когда же я стала твоею?

Так когда же я стала твоей?

Ты меня еще, милый, не знаешь,

Мой характер и нрав озорной.

Я скажу тебе: - Ты понимаешь,

Что сейчас сотворю я с тобой?!

Ты надеешься, что не посмею,

Думку крутишь, как фраер немой.

Так когда же я стала твоею?

Ну давай побазарим с тобой.

Ты уже моих слов не внимаешь,

Ты по острому краю идешь.

Ты и сам никогда не узнаешь,

Когда в рай от меня попадешь.

ГРУЗЧИК

Я таскаю на себе

мебель

по какому не понять –

кругу.

А вокруг своих друзей-

вижу,

тоже тащат на себе-

мебель.

Василий Чуприн.

Мы с друзьями не летаем

в небе,

Мы с друзьями не грызем

науку.

Мы таскаем на себе

мебель

По какому не понять –

кругу.

То прейдет заказ тащить –

сверху,

то прейдет наказ тащить –

снизу.

Нас послали, значит, надо

ехать

и клиента обслужить,

гниду.

Говорила мне когда-то

мама:

-Надо, сын, да институт

кончить.

Восемь классов – это так

мало.

Но для грузчика не так,

впрочем.

СЛУШАЙ ВНИМАТЕЛЬНО

Умеешь ты предостеречь,

Когда иду сквозь тьму и муки,

И сердце слушать словно речь,

Когда с собою я в разлуке.

…И я не вправе выбирать сама.

Анастасия Снегова.

В больнице числюсь пятый год,

Сама леченье выбирала.

Транквилизаторы дает

Мне доктор, чтоб собою стала.

А я хочу и не хочу,

Ведь радио во мне играет.

Я внешне вроде и молчу,

Ну а внутри-то - подпеваю.

Я дни и ночи занята

Своим свободным диалогом.

Во мне есть все, но я не та,

Что говорит со мной с прологом.

Умел бы врач предостеречь,

Когда с собою я в разлуке,

Тогда бы внутренняя речь

Не приносила столько муки.

А так – собою не в ладах,

Я не встречаюсь, не прощаюсь.

Сама запуталась в следах,

Сама пою и удручаюсь.

Ко мне с советами не лезь

С филологическим подтекстом.

Шизофрения – не болезнь,

Она естественна, как детство.

Зачем же связывать меня?

Заткните лучше уши ватой,

Чтобы не слышать мне себя,

Ведь я не в чем не виновата!

НА ЛЮБОВЬ ЗАПРЕТА НЕТ

Хочу тебя одну ласкать,

Безумно мять и целовать…

Я нашел, наконец, такую

Работящую, простую.

На любовь запрета нет,

Всем даешь ты на обед.

Владимир Урзов.

Ты работаешь в публичном

Круглосуточном дому

Поварихою отличной.

Но чего-то не пойму –

Ты профессии мешаешь,

Симбиоз проводишь в них.

Никогда не отдыхаешь,

А пахаешь за троих.

Тут и первое, второе,

И чего тут только нет.

Вечно пир стоит горою!

Обязательно – дессерт!

Работящая, простая,

Не откормленная ты.

Я нашел тебя, икая,

У мартена, у плиты.

Я нашел тебя такую,

Оплатил по таксе час,

Работящую, простую,

Кулинарную, как раз.

Я хочу тебя безумно

Клеить, мять и целовать.

За смешную эту сумму

Я хочу тебя опять.

На любовь твою, красотка,

Никогда запрета нет.

Свои прелести за ''сотку''

Всем даешь ты на обед.

ЖЕРТВА

Он ходит крабом – в раскоряку,

Косит на женщин лютым глазом.

Александр Радушкевич.

Однажды днем случилась бяка –

Меня накрыло медным тазом.

Хожу я крабом – в раскоряку,

Кошу на женщин лютым глазом.

Как сняли гипс – и тут проблема –

Срослись не правильно все кости.

В мужском достоинстве – гангрена,

Ору от боли и от злости.

Врачиха – тварь, побойся бога!

Моя супруга, та, что бросил,

Зачем мне мстишь ты так жестоко!

Зачем зовешь – безрогий козел!

Я пропадаю, пропадаю,

Любовь измены не прощает.

На четвереньки встал и лаю,

Но мне нисколько не легчает.

ПОЭТЕССА

Мои стихи – как будто бы без рифмы,

Другим читать их тяжело.

А я и не хочу, чтоб кто-то

Видел мои мысли,

Ведь на душе от этого будет нелегко…

Марина Дадалова.

Мои стихи – как будто бы без рифмы,

В них смысла нет. А что с того?

Я не хочу, чтоб кто-то

Видел мои мысли,

Они повернуты, в определенном смысле,

Поэтому всем будет тяжело.

Я так хочу, чтоб кто-то, взявший томик,

Стоящий вертикально на асфальте,

Разбил на части напряженный лобик, -

Я приготовила хрустальный гробик,

Куда и положу тебя, читатель.

Я на ночь пью ''азалептин'' горстями –

Не сплю, ворочаясь от спеси.

Иду по жизни

Разными путями

В смирительной рубашке и с детями,

Чтоб на Парнас залезть и ноги свесить!

НЕ ТО ДЕЛАЕШЬ

Ты на ночь мне не ставил клизм

И месяц не кормил.

Светлана Плахутина.

Нет сил терпеть твой оптимизм

И романтичных слов.

Ты на ночь мне не ставишь клизм,

Но это ли любовь?

Меня ты кормишь «доширак»,

Не бьешь в мурло совсем.

Ведешь себя ты, как дурак,

Но это мне зачем?

Целуешь руку, прядь волос,

С меня сдуваешь пыль,

А мне бы - в бровь, а мне бы - в нос,

А мне бы - на костыль!

Медовый месяц - 30 дней

Я только ем и пью.

Ты - не проктолог, не злодей,

Но я пока терплю.

Семейный хочется экстаз,

И хочется летать!

Ну вставь мне в зад, хотя бы раз,

Чтоб счастье испытать!

КОЗ

За козла, конечно, вы в ответе,

но хочу заметить между прочь…

…ужасно твердый грунт попал.

Вы мне – по голове, я вас кусаю – в пят.

Василий Чуприн.

Я злой большой собак, как слон,

я вас кусаю в пят.

Чуприн Василий деколон

не пьет, хотя и рад.

Не надо делать круглый очь,

попало морщить лоб.

Хочу заметить, между прочь,

что я – не остолоп.

Смотрю на новый я ворот,

ужасно твердый грунт.

Я русский выучил за то б,

что говорил им тут.

МОДНИЦА

Молодежь не стала хуже.

Я во всем с ней заодно:

Выбираю брюки уже

И фасоны кимоно.

Ей в труде не уступаю –

Молодец, родной народ! –

И для форса надеваю

Свитер задом наперед.

Галина Долгирева.

Манекенщицей не стала,

Не снялась я и в кино.

Но до одури устала

От фасонов кимоно.

Я в труде имею опыт –

Сорок лет рабочий стаж.

Кроме выдубленной робы,

Я хочу носить корсаж.

Я и шью и вышиваю,

И с ''Бурдой'' иду в народ.

И для форса надеваю

Свитер задом наперед.

На ногах моих – рейтузы,

На руках – перчаток мел.

Молодежь не стала хуже,

Кто ее понять сумел.

УТРО ДЕЛОВОГО ЧЕЛОВЕКА

Стоял он на мокрых ступенях…

Генадий Лутков.

Он выпил пива натощак,

четыре банки.

И зуд почувствовал в мощах,

во всей изнанке.

Пошел по городу гулять –

и все до фени –

За шестьдесят минут

раз пять

мочил ступени.

ВОЕННООБЯЗАННАЯ

Прости уверенность мою,

Что в доме дереву не место.

Входи! И я о том спою,

Как в доме с деревом чудесно!

Валентина Андриуц.

Из стихотворения ''Входи, дерево''.

В меня влюбился лейтенант

И сразу сделал предложенье.

Он подарил букет гранат:

Снискал мое расположенье.

Прости уверенность мою,

Что в доме дереву не место.

''Входи, любимый!'' – говорю, -

''С тобою будет так чудесно!

Рожу тебе пятьсот голов,

Не опозорю честь погона!''

Чем больше в армии дубов,

Тем крепче наша оборона.

ПЕЙ МЕНЯ

Прикоснись же и пей меня, пей!

Алла Дробот.

Вожделенна, смиренна, нежна,

И в природном процессе важна.

Мое мокрое место, к тому ж,

Очень ценится здесь среди луж.

На дороге к Парнасу лежу,

За проворным Пегасом слежу.

Жду, когда он ко мне подлетит

И проявит к питью аппетит.

Он лирической жаждой томим,

Он давно уже мною любим.

Прикоснись же и пей меня, пей!

И козленочком тут же заблей!

ДВА САПОГА - ПАРА

Ты, конечно, не впервые замужем,

Да и я – два раза был женат.

Александр Киреев.

Ты прошла огонь и воду,

Ты прошла солдатский строй.

Что же женская природа

Издевалась над тобой?

Родилась ты нимфоманкой.

Закипала бурно страсть.

Ты, конечно, наизнанку

Не впервые отдалась.

Был твой муж водопроводчик,

Был любовник адвокат.

А второй – два раза – летчик,

Третий – летчик – космонавт.

Биография большая…

Здесь свободная страна.

Да, никем ты ни гнушалась,

Ты была всегда нужна.

Ты резвилась на свободе,

Ты скакала по полям.

Популярная в народе,

Не известная ментам.

Ты красива, как тюльпанчик,

Твой бутончик – это жизнь.

Я ведь тоже был не мальчик,

Я ведь в армии служил.

Я нашел тебя, родную,

Долго я тебя искал.

Уж здоровье пошатнулось,

Пока я поэтом стал.

Всяко-разно испытал я,

Много я не спал ночей.

От одной к другой летал я,

Долетался, что – ничей.

Тут и ты мне подвернулась,

Как увидел – полюбил.

Скоро свадьба! Повинуюсь.

Будет пир на целый мир!

НОЧЬ БЕЗ ЛЮБВИ

Представляет возможность собакам

На себя набрехаться луна.

Где-то звякнет калитка, ударясь.

Как всегда, безпиджачные парни

Утепляют невест, обнявшись.

Петр Герасимов.

Парни сняли штаны и пиджаки,

Утепляют невест, обнявшись.

Но на них забрехали собаки

И влюбленным испортили жись.

Где-то звякнет калитка, ударясь,

По избам разбредется народ…

Как всегда, при луне не удалось –

Снова будет в селе недород.

НА ВСЕМ ГОТОВОМ

(Валентин Абрашин)

Я Есенина знаю,

Много Блока читал.

Как я их понимаю,

Так я их и списал.

Неба хладная просинь

И холодность огня.

Иногда так заносит,

Что поносит меня.

Кровь багряно струится,

Лижет раны закат.

До рассвета не спится,

Ведь поэты не спят.

Я уйду в эти зори,

С головой окунусь.

И растаю в просторе,

И опять появлюсь.

УЖ НЕБО ОСЕНЬЮ ДЫШАЛО

А после долго горевала,

Что самый длинный выходной

Прошел в делах,

И покупала

Грибы у бабушки одной.

И так хотелось на неделе

В лесу

Хоть раз –да побывать,

А дни летели,

И летели,

И стало осенью дышать.

Галина Долгирева.

Уж небо осенью дышало,

Короче становился день…

Грибы у бабки покупала,

Мне собирать их было –

Лень.

По выходным я их варила,

Солила, жарила, пекла.

Я в лес

Ни разу не ходила,

С моим талантом…

На фига!?

Наелась.

Нежусь на перине,

И мной любуется заря.

Грибы брала я

У Арины

За полцены и втихаря.

ВСЕВМЕСТЕПРИПЛЕТАТЕЛЬ

Вышел снегоочиститель,

Вышел снегозагребатель,

Самый красный, распрекрасный

Снегвмашинынагружатель.

Людмила Фадеева.

Тазобедренныйсидетель,

Листвтетрадкезамаратель,

Превосходный, снегоходный

Стихоплеточныйстаратель.

Алфавитозамудритель,

Гонорарозагребатель,

Вы прекрасный, самый красный

Начитателейчихатель.

СЛУЖИВЫЙ

Я отдал честь пилоту-офицеру.

Я с детских лет в голубизну влюблен…

С тех пор вот так встречаемся всегда…

Николай Морозов.

Я с детских лет в голубизну влюблен,

Я рос в семье, где только папа правил.

Когда я вырос, выпил самогон,

Тогда мне брат впервые и заправил.

А вскоре служба, армия моя.

Здесь много мальчиков хороших и бесхозных.

Здесь появились новые друзья,

Еще получше всех друзей колхозных.

И вот однажды я казарму мыл,

И зазевался с тряпкою в партере.

И в тот момент, когда в наряде был,

Я отдал честь пилоту-офицеру.

Я стал ефрейтором, но это ерунда,

Я даже на сверхсрочную останусь.

С тех пор вот так встречаемся всегда…

Растет по службе мой армейский анус.

ПОГОРЕВАЛ И ХВАТИТ

Устав от собственных причуд,

горюем, мыкая транзистор,

по оглушительному свисту

неохраняемых пичуг.

Вечеслав Протасов.

Устав от собственных причуд,

горюю, мыкая транзистор.

Существование влачу,

как депрессивный мистер-твистер.

Сижу и щелкаю по лбу,

надеюсь звон какой услышать.

Смотрю в подзорную трубу,

что сделал с кошкой кот на крыше.

Печаль-тоска в моих глазах,

шныряют хищные пичуги.

Нет, участковый доктор прав –

Пора свистеть своей подруге!

ВОЗДВИГНУТ РУКОТВОРНЫЙ

Мне после смерти памятник воздвигнут,

украсит борт фамилия моя

за то, что был стихом и бит, и выгнут,

но не открыл вам тайны бытия.

Иван Шепета.

Мне после смерти памятник воздвигнут,

К нему не зарастет народная тропа

За то, что был стихом и бит, и выгнут

Пиит Иван Иваныч Шепета.

Писал и знал, что это прочитают,

Что чувства добрые я лирой пробужу,

Что в мой жестокий век меня узнают,

Что я у падших милость заслужу.

Слушок пройдет по всей Руси великой,

И всякий сущий высунет язык –

И гордый внук славян, и чукча дикий,

И осетин, и друг степей калмык.

Веленью божию, о Муза, будь послушна,

Не требуя венца или винца,

И птичий гам приемли равнодушно,

И тайну бытия сотри с лица.

ВСЕ ГЕНИАЛЬНОЕ - СЛОЖНО

(Глеб Горышин)

По мотивам книги «Виденья».

Перекликаясь квадростью эмоций,

Акцизентальных действующих формул,

Отклобыстали кривостью пропорций

Ортодоксально стиснутую форму.

Взаимосвязи между карбункулом,

Уподобляясь некой парадигме,

Суть магистральных матриц перемкнули,

Как атрибут сомнамбулы на сигме.

Верлибр фундаментальных проявлений,

Концептуально вздыбивший способность,

Супонит квинтэссенцию строений,

Детерминально сложенных в утробность.

Трансцендентально сдвинутая масса

В научных перманентах – многогранна.

Я с важностью педанта экстра-класса

Открыл:

Раз сложно, значит, - гениально.

НЕВОЛЬНИК ЧЕСТИ

Ночь отступает, с солнцем споря,

И снова льется свет кругом…

Вечеслав Алексеев.

Ночь отступила, с солнцем споря,

И снова льется свет кругом.

Наш председатель дядя Боря

Меня пристукнул утюгом.

Подкараулил в перелеске,

И мой поступок осудил. –

Узнал, зараза деревенский,

Что я к жене его ходил.

Я – тракторист, невольник чести,

Поникнул гордой головой.

С большою шишкой, жаждой мести

Поплелся завтракать домой.

ПРИЗЫВ

Не подметайте, дворники, листву…

Елена Александренко.

Не подметайте, дворники, листву,

Не вывозите мусор на машинах.

Собак не выводите на траву,

Пускай в подъездах гадят, как мужчины.

Не убирайтесь дома никогда,

Пускай все зарастает паутиной.

Пройдут, как хряк, замшелые года –

Вы настоящей станете скотиной.

Давайте жить на свалках и жевать,

Дышать угарным газом чистой воли.

Соседям с громким криком подливать –

''Банзай!'' – свои вчерашние помои.

Разгоним в шею ЖЭУ и СААХ.

К чему нам коммунальные хозяйства?

Продефилируем в лохмотьях и трусах

В эпоху свиноводства – разгильдяйства!

ЖЕНИХ

Мужику надо бабу,

Мужика надо бабе.

Незамужних старушек в деревне навалом…

Валерий Кулешов.

Незамужних старушек в деревне навалом,

Ну а я молодой и пока холостой.

Я прикрыл внешний вид цветным одеялом

И бегу по деревне резвой трусцой.

Вижу зоркие взгляды, да томные взгляды,

Вижу свет их улыбок без отдельных зубов.

И они, то и дело, меняют наряды,

Чтобы покрасоваться средь меня и скотов.

Я завидный жених, я служу комбайнером,

Мужику надо бабку, а бабкам меня.

В общем, бегаю я каждый день со стартером

То к одной, то к другой, свою долю кляня.

ВЕСЕЛО

Иду и камушки пинаю.

Они легонько звякают.

И ничего-то я не знаю,

Иду и камушки пинаю…

Цветут деревья белопенно.

Все полно розового смысла.

Валентина Андриуц.

Иду и камушки пинаю.

Они легонько звякают.

И ничего-то я не знаю,

Не говорю, а крякаю.

Цветут деревья у ворот

Листвою белопенною.

Моя туфля открыла рот,

Как зону эрогенную.

Журчит в канавке ручеек.

Тропинка вьется в сопочку.

В груди сердечко –ек-ек-ек, -

Предупреждает попочку.

Какой таится в этом смысл,

Дух приключений дозовый!

И дальтоническая мысль

Имеет вензель розовый.

Я, ТЫ И КУСТЫ

Разрешите ветку вам пристроить в косу? –

Ты сказал задорно, будто невзначай:

- Мне, как молодому, бравому матросу,

Нравятся цветочки в косах у девчат.

Почему не знаю, сразу согласилась,

Голову подставив под твои цветы,

Ты не растерялся и, набравшись силы,

Так поцеловал меня, что дрогнули кусты.

Веткою сирени ты тряхнул у хаты,

И теперь ты знаешь – быть или не быть.

Раиса Вишневетская.

Хоть и не Офелия, но зато – Раиса,

Но не Горбачева. Тута мой курень.

Никогда не видела в жизни кипариса,

Но растет под окнами влажная сирень.

- Разрешите ветку вам пристроить в косу? –

- Ванька – местный Гамлет, треплет языком:

- Мне, как молодому фермеру – матросу,

- Нравятся цветочки, ягодки потом.

Почему, не знаю, сразу согласилась,

Видно, догадалась, что пришли кранты.

Ты тряхнул у хаты и, набравшись силы,

Так поцеловал меня, что дрогнули кусты.

Отчего же дрогнули? Оттого, что знали –

Будут в них влюбленные время проводить.

Невзначай задорные ветки обломались.

Трудно бравой девушкою быть или не быть.

КАТАПУЛЬТИРУЮСЬ

Безбедна жизнь. Опять восходит солнце.

В который раз опять сулит оно –

Глядеть на мир сквозь тусклое оконце

Иль распахнуть и выпрыгнуть в окно.

Седьмой этаж.

Раиса Мороз.

Гляжу на мир сквозь тусклое оконце,

Считаю на каком я этаже.

Рифмую без труда ''оконце – солнце'',

Но это было, кажется, уже.

Безбедна жизнь; все ж денег не хватает.

Ну разве проживешь на гонорар!

Кто ползает, а кто-то и летает

На самолете, или как Икар.

Седьмой этаж. О большем не мечтаю.

Быть поэтессой мне не суждено.

Когда свои шедевры прочитаю –

Вмиг распахну и выпрыгну в окно.

ПУП ЗЕМЛИ

(Николай Рыжов)

Давно известно на Руси,

И для других не ново:

Что в Красну Книгу занести

Нам надобно Рыжова.

Таких певучих больше нет,

Раздольных и веселых.

Один талантливый поэт

По городам и селам.

И вот о нем веду я речь;

Чтобы спасти планету,

Мы Пуп Земли должны сберечь,

Хотя его и нету.

ТАК-НЕ ТАК

Ночь – полночь – опять мой самый долгий

Трогается с первого пути.

Принять ее житье – бытье…

Так - не так – кончаем ночевать.

Не избыть, что неизбывно сроду…

Владимир Тыцких.

Не избыть, что неизбывно сроду,

Что избывно – тоже не избыть.

Выхожу один я на дорогу,

Принимаю житие как быть.

Ночь – полночь, пустыня внемлет черту,

Сесть – присесть, и сидючи идти.

Так – не так, все стерто и расперто,

Трогаюсь я с первого пути.

Гырк – не вырк, я самый не сусамый,

Фырк – не пырк, не взять и не отнять,

То, что я умом – немом гнусавым

Умудряюсь так насочинять.

Ночевать кончаю – и опять…

СМЫШЛЕНЫЙ ПЕС

Отчего так влечет к себе эта струя?

Отчего так подолгу стою

и смотрю, свою тяжесть в себе затая,

на веселую эту струю?

И шумит моей мысли разросшийся куст…

Иван Шепета.

Я, как злобный дворняга, водички попил

И пошел подышать, погулять.

Стало Солнце палить, что я заскулил,

Задымилась, ай! черная прядь.

Где же спрятаться мне, где укрыться в тени?

Где свой дух и язык отвести?

Не растут тут деревья, хоть ноги тяни.

Как от зноя свой разум спасти?

Но пришла мне идея, - достойнейший ум,

Самый светлый из многих пород.

Я поднял свою лапу, и ласковый шум

Вдруг наполнил окрестности, вот.

Отчего так влечет к себе эта струя?

Отчего так я долго стою

И смотрю, свою тяжесть в себе затая,

На веселую эту струю?

Оттого, что ведь это спасенье мое,

Плодородна земля, чернозем.

Как пройдет две минуты – и гав, е-мое,

Будет крона ветвистая – клен.

Я спокойно прилягу на влажной земле,

Холодок и блаженная тень.

Можно просто поспать, не тревожиться мне,

И закончится солнечный день.

ЗАСОНЯ

Мы спали на травах,

На нарах, рогожах,

В палатках дырявых,

В распадках таежных.

Анатолий Петухов.

Спал я на травах,

Деревьях, рогожах,

В палатках дырявых,

В распадках таежных,

На крышах, ботинках,

Помойках вонючих,

На битых пластинках,

Уж очень колючих;

На нарах, вокзалах,

Двенадцати стульях,

В бичевских подвалах,

В покинутых ульях,

На крашенных лавках,

На горных породах,

Жуках и козявках –

Природных уродах;

На сломанных койках

В каких-то хибарах,

На ласковых Зойках

И грубых Тамарах.

Как йог, на бутылках,

На многом, короче.

Я спал на затылке

И органах прочих.

И люди почтенно

Меня принимают,

И непременно,

Читая, зевают.

НЕВЕРУЮЩИЙ ФОМА

Ты взор позорно бросишь в зал:

Ты правоту неправдой мерил,

Ты много верил – много врал,

Ты мало врал – но и не верил.

Тебя тот зал ославить вправе,

Не понимая, как ты стар.

Александр Пудин.

Ты много верил – много врал,

Когда ты врал – себе не верил.

Не понимал, как стар орал,

А понимал, как сивый мерин.

Потом себя ты покарал,

Зачем же врать, но и не верить?

Ты всю неправду переврал

И мало-мальски стал поверить.

Конечно, можно за глаза,

Но я встречаюсь с твоим взором.

Ты резко бросишь слово в зал,

Из зала… бросят помидором.

МЕТКИЙ СТРЕЛОК

Что камушек – пустяк,

Подумаешь, синяк.

Светлана Плахутина.

Решил уйти к другой,

Тебя я не простила,

Я топнула ногой,

И камнем запустила.

Что камушек – пустяк,

Мои разбиты чувства.

Я думала – синяк,

Но череп хрустнул грустно.

Упал ты вверх лицом,

Подрыгал бубенцами.

А я пропела: «Ом»,

Слегка тряся рогами.

Сумеем ли постичь

Мы тайны мирозданья?

Мой камушек – кирпич,

Прости! И до свиданья!

ПРОСТО И ГЛУПО

(Виктор Менухов)

Люблю глазеть в окошко,

В окошке – хорошо:

Гармошка и картошка

И что-то там еще.

Черемуха в садочке,

Листочки, тишина.

Мужик дошел до точки, –

Ругается жена.

Летает в небе пчелка,

В траве бежит жучок.

В лугах пасется телка,

На ставнях – паучок.

Бесхвостая собачка

Виляет животом.

Гусыня враскорячку

Пошла гулять с котом.

Телега с тормозами

Стоит среди двора.

«Открытыми глазами»

Гляжу на мир с утра.

«Открытыми глазами» – книга поэта.

ПРАКТИЧНЫЙ КАВАЛЕР

Никогда не дели на двоих

То, что можешь сделать один.

Николай Морозов.

На свиданье тебя не зову

И на ушко слова не шепчу.

Мне плевать на людскую молву,

От нее я сильнее хочу.

Ты прекрасна как ласковый май,

Ты нежна как на море рассвет.

Но вопросиков не задавай,

Однозначно отвечу я: ''Нет''.

Твои чувства мне так дороги,

Твои губы я вижу во сне.

Но не будет твоейной ноги

В моем доме, в постели, на мне.

Не услышу твой радостный чих,

Твоих стонов из пышной груди.

Никогда не дели на двоих

То, что можешь сделать один.

ЭЛЕКТРОСЕНС

Знать же испытал ты,

Как глаза метают искры.

Как ты дрожишь всем телом

И бежишь на подвиг смело.

Владимир Урзов.

220 – это мало

Для моей родной жены.

Она раньше испытала

Напряженье сатаны.

Просто так включила телек,

Там проводка отошла,

Она сунула пятерик –

Чуть к отцу не отошла.

Искры яркие метает,

Всею тушкою дрожит

И, наверное, мечтает

Крепко – долго со мной жить.

Я пошел тогда на подвиг,

Я рубильник отключил.

Но она уже не помнит

Как я мигом подскочил.

Дело с пользой развернулось,

Ведь не даром-то прогресс.

Мне ухватом навернула –

И родился экстрасенс.

Хорошо лечить соседок

В напряженье и в пылу!

Но хожу все время в кедах –

В трансформаторе живу.

ЧИСТАЯ ЛЮБОВЬ

«Люблю», - тихонько прошептав.

Предчувствуя пьянящий зуд…

Елена Супранова.

На прием я иду к гинекологу –

Я предчувствую пьянящий зуд.

А потом я иду к дерматологу,

И к урологу будет мой путь.

Всех пройду я врачей, все обследую,

Усмирю я свой праведный гнев.

И спокойная к другу поеду я,

Чтоб «люблю» прошептать разомлев.

ДОПУСТИМ

И мирный день, что ненапрасно прожит

Допустим, в мае или ноябре.

И лес. И луг. И многое другое.

К примеру, это яблоко руках.

Владимир Тыцких.

Служу на флоте. Скоро ли на дембель?

Допустим, в мае или ноябре.

В нормальной жизни я, к примеру, не был.

Положим, надо ли все это мне?

Представим, я снимаю свою форму,

Допустим, плавки тоже я сниму.

И лес. И дол опять видений полны,

К примеру, я их что-то не пойму.

Держу в руках, к примеру, я огрызок,

В зубах держу, допустим, огурец.

Положим, я покушал свежих рыбок,

И многое другое. Молодец.

Мой мирный день – он не напрасно прожит.

Такая жизнь, к примеру, для меня.

Допустим и положим, может,

Действительно, в начале ноября?!

ДЕД МОРОЗ И СНЕГУРОЧКА

Я раздевал тебя,

а ты в лицо кричала:

- Не смей, проклятый!

Прочь!

Я раздевал тебя,

и видел твои груди…

Анатолий Филатов

Давно была зима.

Домой спешили люди.

У всех дела, заботы,

усталость и испуг.

Я раздевал тебя,

и видел твои груди

с сосульками соски

и инеем вокруг.

Я прямо - Дед Мороз.

А ты в лицо кричала:

- Не смей, проклятый!

Прочь! Милиция! Нахал!

Чтоб снять с тебя часы –

дубленку снял сначала,

бюстгальтер расстегнул,

и тоже его снял.

Когда пошел снежок,

я понял, что напрасно,

я слабых обижал,

пытаясь их раздеть.

К тому же, на морозе

любить не безопасно,

и есть от простатита

возможность умереть…

ГОРЮЧАЯ

С новой силой вспыхивает пламя

И, как прежде, мучает меня.

На бумагу выливаю смесь горючую…

Душу согреем, порадуем глаз…

Вера Аксенова.

На бумагу я вылью горючую смесь,

Ты, пародист, ко мне больше не лезь,

И не пиши на меня чепухи –

Огнеопасны плохие стихи.

Чиркнешь пародию – будет пожар!

Лучше бы ты меня зауважал.

Ты не канючь и не мучай меня,

Не доводи до греха и огня!

Можно спалить человека совсем

Из-за его огнедышащих тем.

Я не позволю!

Но спичка зажглась –

Душу согреем, порадуем глаз…

НАПИЛАСЬ ДО ДОН ЖУАНА

- Вы не боитесь урагана?

- Еще ты спрашиваешь, Анна!

Ведь ты убила Дон Жуана.

А я подумала: как странно –

Я ж Валентина, а не Анна.

Но как мне страшен этот вздор!

Валентина Андриуц.

На проспекте Магелана,

Посредь города Милана,

Чтоб быстрей прошла нирвана –

Медленно сползла с дивана,

Отхлебнула два стакана

И гляжу в туман лимана.

Вижу:

Старая путана,

Танцовщица из шантана

Вся одетая в ''монтано''

В тайном званье капитана,

По заданью Куклус-клана,

Без продуманного плана,

Без ножа и без нагана,

Не бояся урагана,

Роль играет хулигана –

Убивает Дон Жуана.

Я подумала: как странно.

А потом ругнулась бранно,

(У меня во рту мембрана),

Я ругалась постоянно –

Валентина я, не Анна.

Стресс!

Психическая травма!

Мужичок пропал бесславно,

Невостребованный – главно.

На ногах качнулась плавно

И стошнила в коридор.

Как мне страшен этот вздор!

НОВЫЙ ДОМ

Я в ледяной сидел кабинке,

Где горьким веяло дымком,

И радовался, что в глубинке

России

встанет новый дом!

Я отложу и хлеб и вилку

И на дорогу засмотрюсь.

Виктор Менухов.

Отложу и хлеб и вилку,

На дорогу засмотрюсь.

Почешу свою затылку,

В жопу жить переселюсь.

Постелю у входа коврик,

Гвоздь на стеночку прибью.

Подмету уютный дворик,

К крыше флюгер прикреплю.

Из досок собью крылечко,

Вставлю раму и стекло.

Посажу сверчка за печку,

Будет тихо и тепло.

…И гуляя меж деревьев,

Я скажу гордясь страной:

«Хороша моя деревня

И хорош мой дом родной!»

КТО ТЫ?

Кто ты: ангел или демон,

Служишь ночи или дню?

Унесу твою одежду

И предам ее огню.

Ты мне муж или жена?

Все узнаем: ночь длинна.

Алла Дробот.

Кто ты: ангел или демон?

(С чувством, с тактом) кто ты? Кто?

Отвечай мне, бабник хренов,

В черном кожанном пальто.

Ты кому служить намерен?

Я-те дам прекрасных дам!

В этом можешь быть уверен –

Я огню тебя предам.

Ты мне муж или любовник?

Зеньки вылупил чего?

Вот возьму сейчас половник,

И посмотрим, кто кого!

Лучше б сразу ты признался…

Говори мне: кто она?

Говори: куда собрался?

Все узнаю: ночь длинна.

О СУДЬБЕ

О, да! Я человек – судьбы творец,

И от меня не малое зависит.

А жизнь возьмет, на волоске зависнит,

На волоске судьбы. И вдруг конец.

А может, не конец, а может, взлет,

А может, повисит еще немного.

Валентин Абрашин.

Я человек. Звучал я гордо,

И знал я смысл бытия.

За это били мне по морде

Враги и лучшие друзья.

О, да! Мне сильно доставалось!

На волоске судьбы висел.

Во мне поэзия металась.

И вдруг конец. Я облысел.

А может, не конец, а может,

Творец судьбы совсем не брен?

Но жизнь берется и тревожит

Блестящим псевдонимом: ''Хрен''.

МАХНЕМ НЕ ГЛЯДЯ

Я поменяю на грабли

В страдную пору перо.

Виталий Туфанов.

В руки возьму мотыгу,

Выйду в свой огород,

Несколько раз ей дрыгну,

Вытру соленый пот.

Вырву пучочек редиски,

Ягодки горсть залуплю.

С яблока синим огрызком

На грабли свои наступлю.

Искры посыплются в поле,

Где колыхается рожь.

Вить, поменяю я скоро

Фуфайку на макинтош.

Буду ходить чистюлей,

В шляпу вставлю перо.

В харю мне тычут дулю:

Эка тебя повело!

СЕЙЧАС ОТКРОЮ

И тебе дверь открою,

хотя ты злодей.

Анатолий Филатов.

Вечер дома сижу,

наблюдаю за блошкой.

Вдруг в квартире моей

раздается звонок.

-Кто? – спросил я серьезно,

поаукал немножко,

но в ответ тишина

только лижет порог.

Может, слесарь из ЖЭКа,

а может, лифтерша,

а может, соседка

пришла просто так,

а может, бандит

явился замерзший,

и хочет ограбить,

но я не простак!

Без боя не сдамся!

Возьму в руки вилку!

Костьми всеми лягу,

но не пропущу!

Губу закусил,

мороз по затылку.

За всех потерпевших,

за всех отомщу!

Я дверь открываю

и вижу – злодейку.

Пришла, точно знаю,

ты кровь мою пить.

Рефлекс – есть рефлекс.

Мне в рот колбасейку.

Вернулась жена,

и так тому быть!

ДУША

(Елена Катрич)

Душа с душою говорит,

Душа приходит в этот город.

Душа на лавочке сидит

И ищет для волнений повод.

Душа по улице пошла,

Которая спустилась к морю.

Душа – на то она - душа,

Чтоб разговаривать со мною.

Я отвечаю не спеша,

Не шебурша, не тараторя:

Я не желаю ни шиша,

Я созерцаю вид на море.

Душа, волшебная душа,

Душистый запах источает.

Мне хорошо, я хороша,

Но это, в общем, и печалит.

НЕ ПОЭЗИЯ, А СКАЗКА

За далью – даль.

Деталь.

За гранью – грань.

Дань.

За светом – свет.

Ответ.

За гранью – дань.

Грааль.

Алла Дробот. «Грааль».

Грааль – волшебная страна в мифологии.

(сноска автора).

За зреньем – слух.

За слухом – нюх.

За телом – дух.

Турух-тух-тух.

За прыгом – скок.

За скоком – прыг.

За слогом – слог.

За вздрыгом – вздрыг.

За светом – свет.

За тьмою – тьма.

И мысли нет,

И чувств нема.

За далью – даль.

За гранью – грань.

Куда ни глянь –

Одна Хреналь.

Хреналь – волшебная страна в современной поэзии.

НЕ ХОДИТЕ, ДЕВКИ, ЗАМУЖ

Без ложной мещанской замашки

в быту каждодневном горим:

готовим, стираем рубашки

мужчинам любимым своим.

Елена Обоймина.

Без ложной мещанской замашки,

в быту каждодневном горя,

готовлю, стираю рубашки,

но чувствую, вроде бы, зря…

Мужчина вконец разленился:

лежит и плюет в потолок.

Он, гад, для того и женился,

меня к себе в дом приволок.

Он палец о палец не стукнет,

а, если захочет стучать,

меня вызывает из кухни

и вслух начинает кричать.

А я ведь ему не служанка.

Семья остается –семьей.

Мне так иногда себя жалко,

что я родилась не змеей.

От дела совсем обалдела,

сгорела в плену суеты.

Да лучше бы в девках сидела,

блюдя эталон красоты!

ПОХИЩЕНИЕ ВЕКА

Когтистые, разлапистые корни

Не высушили жадностью своей.

Сергей Макаров.

Голубистое небо над землею,

Зеленистая травка на земле.

Расхлябисто с бутылистой водою

Я четверенисто гулял в селе.

Когтистые, разлапистые черти

Внезаписто напали на меня,

И наглисто, корябисто, поверьте,

Поволокли на языки огня.

Отчаянисто я сопротивлялся,

Ведь не хотел поджаринистым быть.

За что попало креписто цеплялся,

Пытаяся себя освободить.

Но это до поры не удавалось.

Видать, за мною числились грехи.

Мне больше ничего не оставалось,

Как заорать родимые стихи.

И тут же изменилася картина,

Они меня закинули в кювет.

Копыта треснули, повыпала щетина, -

Я ощутил: я – зрелистый поэт!

ФИЛОСОФ

Когда с собою не в ладах,

люблю с толпой вечерней слиться,

бродить в общественных местах,

бесцельно всматриваясь в лица.

Порой знакомые черты

мелькнут над отворотом меха,

и сердце дрогнет нежно: «Ты?..» –

«Не ты, не ты!...» – забьется эхо.

Иван Шепета.

Когда с собою не в ладах,

когда внутри еда резвится,

сижу в общественных местах,

бесцельно всматриваясь в лица.

Порой знакомые черты

мелькнут и скроются за дверцей.

И кто-то нежно грохнет: «Тры-ы!…»

И отзовется эхо в сердце.

В бочке водичка зажурчит

и побежит среди отбросов.

Вахтер на входе забурчит:

«Давай скорее там, философ».

МЕТЕОРОЛОГ

(Борис Примеров)

Я женюсь на осени.

Что же мене делать,

Коли бабы бросили

И не видно девок?

Выйду нахлобученный,

Съеду по тропинке,

И вернусь замученный

Ко своей глубинке.

Разливными вязами

Да судьбой особой

Мы навечно связаны –

Разорвать попробуй.

Я живу в расщелине,

Ожидаю холод.

Я - не извращенец,

Я – метеоролог!

СОБАЧОНКА

Можно жизнь перейти не скуля!

Можно сбросить с ладоней жратву…

Отогреть, полюбить – отмоля

И надежду, и веру в мечту!

Марина Дадалова.

На цепи я сижу не скуля!

Мне на миски приносят жратву…

Мне еще бы сюда кобеля –

Пикенеза, я верю в мечту!

Я бы в будку запряталась с ним,

Помечтала о том и о сем.

Слегка сердце об этом щемит,

Но я знаю что, где и по чем.

И поэтому, верю, друзья,

Что наступит счастливейший день –

Приведут мне, аж два кобеля,

Отогреют меня набекрень.

Сразу сброшу былую тоску

И продолжу свой радостный лай.

А затем порубаю треску.

…Можно и поскулить невзначай.

ДАЛЕКО ЛИ, БЛИЗКО ЛИ

Далеко ли от дерева семя

Упадет? Отвечаю, что нет.

Владимир Силкин.

Далеко ли от яблони груша

Упадет? Отвечаю, что нет.

Ведь у груши –огромная туша,

А у яблони – хрупкий скелет.

И какой тайный смысл ей падать

От родимых стволов далеко? –

Коли Ньютон, ученая падла,

Нам открыл притяженья закон.

Или взять нам, к примеру, арбузы…

(На деревьях арбузы растут).

Крепко держат семейные узы,

На жил. площадь прописаны тут.

А попробуй-ка ты оторваться,

За пригорок на почву упасть, -

Ни за что уж назад прописаться

К праотцу мать-природа не даст.

Мой двоюродный брат Буратино

Замотался от этих проблем.

Зеленеет его середина,

А моя покраснела совсем,

И мое молодецкое семя

Далеко улетает во тьму…

Просыпаюсь один я все время

И законов земли не пойму.

ЭКЗАМЕН

Я нюхал эту работу,

Я этот сдавал экзамен,

Я подошел к повороту

С выпученными глазами.

Юрий Журавлев.

Сдавал я экзамен в субботу,

ПДД и вожденье.

Я подошел к повороту

Вымученным от напряженья.

Выпала грыжа два раза,

И пупок развязался.

Вылезли оба глаза, -

Сильно я, значит, старался.

Из-за угла мне инспектор

Грозно пугает уколом.

Зачем я тогда конспекты

Писал, и работал мотором.

Впрягался в тугие лямки,

Кровати таскал до пота.

Зачем помыкали мной няньки,

Не дав добавку компота.

Напрасно я, значит, трудился.

Напрасно трубу выхлопную

Я нюхать еще умудрился

У жирного психа вплотную.

Так порулить и не дали,

ГАИ-то все в белых халатах.

Руль на дороге забрали,

И возвратили в палату.

СТЕПЬ ДА СТЕПЬ КРУГОМ

Мать меня в степи рожала.

Как я выжил? Как она?

Может, рядом проплывала

акушеркою луна?

Степь дрожала, лошадь ржала

и кусала удила…

Мать меня в степи рожала,

имя в городе дала!

Юрий Павленко.

Мать меня в степи рожала.

Не Степановна ль она?

Лошадь ржала, степь дрожала,

акушерила луна.

Был подол степи полынной

от упавших рос тяжел.

Я родился гордым сыном –

имя в городе нашел.

Быстро вырос здоровенный.

Как я выжил, травяной?

Знали все, что я – степенный,

а точнее, что – степной!

СЕВЕРНАЯ ЛЮБОВЬ

Мы даже туфли не снимали.

Андрей Семеньков.

Тебя я встретил в тундре мерзлой,

Ты собирала урожай.

Над нами в небе плыли звезды,

Бери и хоть сейчас рожай!

Нас потянуло друг на друга.

Мы, как олени, понеслись.

Чутка побегали по кругу,

Потом в ярангу заперлись.

Дрожа от страсти, закипали,

Все позабыли от любви.

Мы даже лыжи не снимали,

Но не мешали нам они.

СЕЛЬСКИЙ ПОЭТ

Я весь в делах, я весь растроган.

Стремлюсь себя в село вселить

С сознаньем горьких испытаний…

Петр Герасимов.

Стремить себя иль не стремить?

А почему б не постремиться?

Стремлюсь себя в село вселить

И там в поэта превратиться.

Когда в поэта превращусь,

Когда мечта осуществится –

Я так духовно разовьюсь,

Что сельский житель удивится.

Не будет он полоть овес,

Не будет редьку с хреном хряпать,

Не будет пятиться в навоз,

А над стихами будет плакать.

Когда себя в село вселю,

Уже не выселюсь оттуда.

Глубинку русскую люблю,

Любить глубинку не забуду.

В районном центре мне не жить,

Других поэтов слишком много.

Вот если б всех передушить…

Я весь в делах, я весь растроган.

СЧАСТЛИВОЕ ДЕТСТВО

Золотые годы детства

вспоминаю иногда.

Юрий Павленко.

Золотые годы детства

вспоминаю иногда…

Сногсшибательные средства

покоряли города.

Желтоватое светило

в темной комнате паял

так, что к вечеру косила

та работа на повал.

Я профессию не бросил.

Только мне не повезло:

злые годы взмахом весел

унесли меня в СИЗО.

Управлял я целым миром,

суть явлений постигал…

В детстве был я ювелиром,

а теперь я стал - ЗК.

ПОСТАМЕНТ

Ты лицом поверни меня к морю…

Юрий Кашук.

Ты лицом поверни меня к морю,

Десять лет другим местом стою,

Не встречаю приморские зори,

Но закатам себя отдаю.

На ветрах без идейных продуло,

И заклинило шею и бок,

И вперед передвинуло скулы,

Чтоб геройствовать больше не смог.

Я смотрю на контейнеры ЖЭКа

И мечтаю о чистой волне.

Оттащите, друзья, человека!

Поверните хоть голову мне!

Я хочу океанское судно

Рассмотреть на большой глубине.

Я - моряк, я ругаюсь прилюдно,

Как скульптура, стою в стороне.

К нашей милости, к нашему горю

Не подходит ни стар и ни млад.

Никогда не увидеть мне моря,

Только с моря – мой видится зад.

ДОБРЫЙ МОЛОДЕЦ

Чудо-юдо семиглавое,

Не мути раздолье рек!

Я стою за дело правое,

Крепкорукий человек!

Коль до этого вот камушка

Ты дойдешь по-над ручьем,

Я, по-имени Иванушка,

Изрублю тебя мечом.

Сергей Макаров.

Я по-имени – Иванушка,

А по пачпорту – Сергей,

Побреду сейчас направушку,

Не… налевушку скорей.

Бабка-ежка неженатая,

Ну в какой ты стороне?

Не стесняйся, что горбатая –

Это токма лучше мне.

Пусть ты в платьице помотанном,

Я богачтва не люблю!

Сэкономим, заработаем,

И, глядишь, чего куплю.

Ты прикинь, ведь миловидный я,

Крепкорукий человек!

Что ж тебя, Яга, не видно-то,

Мысляв нету в голове?

Или Чудо косолицое

Тебя в избу унесло?

Я тогдашеньки в милицию,

В «Огонек» пишу письмо.

Ситуацию разведают,

Результаты соопчат.

Эй, ты, пакостя зловредная,

Ну-кась бабу отпущай!

Не боюсь тебя ни капли,

Че бояться? Не боюсь!

Острой стихотворной граблей

По-над речкой отобьюсь.

Заживем любовь вдыхая мы!

Хороша с Ягусей жись…

Может просто ты глухая?

Крикну громче: покажись!!

КИРПИЧОМ ПО ПОТОМКУ

(Борис Лапузин)

Когда спружиненный огонь

застыл в его боках,

взял человек кирпич в ладонь –

и в стену –

на века!

Когда же минули века

и рухнула стена,

зашибло насмерть мужика.

Да так ему и на!…

МОИ СТИХИ

Мои стихи – как будто бы без рифмы,

Другим читать их тяжело.

А я и не хочу, чтоб кто-то

Видел мои мысли,

Ведь на душе от этого будет нелегко…

Марина Дадалова.

Мои стихи – как будто бы без рифмы,

В них смысла нет. А что с того?

Я не хочу, чтоб кто-то

Видел мои мысли,

Они повернуты, в определенном смысле,

Поэтому всем будет тяжело.

Я так хочу, чтоб кто-то, взявший томик,

Стоящий вертикально на асфальте,

Разбил на части напряженный лобик, -

Я приготовила хрустальный гробик,

Куда и положу тебя, читатель.

Я на ночь пью «азалептин» горстями –

Не сплю, ворочаясь от спеси.

Иду по жизни

Разными путями

В смирительной рубашке и с детями,

Чтоб на Парнас залезть и ноги свесить!

НОВОРОЖДЕННЫЙ

Тут, падая, звезда на небе чиркнет.

Родится человек.

Другой – не я!

Анатолий Филатов.

Звезда на небе, чертыхаясь, чиркнет,

Зажжется свет в роддоме в три утра.

Дежурный врач на маму мою гыркнет:

Что, мол, пора рожать его, пора!

-Ребенок ваш, признаться, беспокойный,

И весит много, и ему сто лет.

Я, думаю, вы будете довольны,

Когда ваш выродок появится на свет.

Но только я предупреждаю сразу –

Науке не известен феномен,

Чтоб человек рождался по-два разу,

Конечно, если он ни супермен.

…А я уже просовываю руки,

Я головой вылажу и кричу:

Дорогу дайте! Я – мессия, ссуки!

И гром и молнию, и искры я мечу!

Перекрестились все, и ниц упали,

И дружно прочитали «Отче наш».

Затем, со спиртом в банку закатали,

Она мне оказалась в самый раз!

Сижу, звезда, я тихо, без движенья,

И постигаю смысл бытия.

Моя мамаша снова в положении.

Родится человек.

Другой – не я?!

КОСЯЧОК ЖИЗНЕННОСТИ

Косяк прибавил

Много дел

Зверью и человеку.

Анатолий Павлухин.

Но глядя на пожухлую траву,

Я чувствую, я мыслю, я живу!

Игорь Кравченко.

Жить без друзей невыносимо,

А с ними, чувствую, ништяк.

Садимся в круг неторопливо

И забиваем свой косяк.

Уходят внешние заботы,

Уходят пыль и суета.

Не вспоминаем о работе –

Не можем вспомнить ни черта!

Минуты высшего прозренья,

Слиянье разума и душ.

Трясутся руки от волненья,

Трясутся головы к тому ж.

В глазах стеклянные картины,

Но где-то в них живет тепло.

Друг обозвал меня скотиной,

Зверью опять не повезло!

Густой дымок стремится кверху,

Идет по кругу и вперед.

Наполню легкие и нервы,

(Кто пробовал - меня поймет).

Когда прикол уже отпустит,

Гляжу на жухлую траву.

Я полон радости и грусти,

Живут друзья и я живу!

ЗАПАХЛО

Пускай во тьме живой и шумной

Чужую окрылят беду,

Тебе мерцая на ходу,

Планета с жизнию разумной.

Я вспомнил звуки льющейся воды

И стал ходить и шевелить губами,

И, словно, с наступленьем темноты,

Запахло тихо деревом, грибами.

Леонид Королев.

Я, как баклан, в единственном числе

Хожу-брожу и шевелю губами.

Перебираю грязию в росе

Своими желто-красным плавниками.

За тению моей и лично мной

Толпятся человек с грибами.

По быстрому гребу на водопой,

Чтоб затаиться между деревами.

Идет беда, я от нее несусь,

Взлетаю в небо, в космосию шумный.

Я вспоминаю дом свой и трясусь –

Планету с жизнию не очень-то разумной.

Заканчивается трудный, чуждый день

И час от часию не легче, а труднее.

Мой пульсию колотится мне в темь,

Запахло тихо. Чем? Да вам виднее.

АНТИФЕМИНИСТКА

Я не умела брать,

я лишь дарила

себя, как ночи, реки и леса…

Раиса Мороз.

Я не умела брать, я лишь дарила

Себя, как ночи, реки, буера.

Я столько мужиченков охмурила,

Я им давала, денег не брала.

Люблю я первозданную природу,

Люблю я Евой босиком ходить.

Особенно в дождливую погоду

Приятно хвостиком своим крутить.

Мужик он требует внимания и ласки,

Поддержки требует, он хрупок и раним.

Плачу я алименты, строю глазки,

Предоставляю офис и интим.

Я добрая, простая нимфоманка,

Я альтруистка, я иду в леса.

Мадонна я, рабыня, партизанка,

Я не беру, но снова на сносях!

ХИТРЫЙ ТАНЦОР

Я редко в танцевальный зал,

Увы, заглядывал и прежде.

И то на танец приглашал

Какую пострашней….

Теперь красивых не боюсь,

Не так страшны, как мне казалось…

Анатолий Брагин.

Я часто в танцевальный зал

Любил заглядывать и раньше.

Девчат на танец приглашал

Все пострашнее да постарше.

Она – как утро с бодуна,

Другая – как война в Ираке,

А третья – ровная стена

Без мест агрессий и атаки.

Одной – упрусь в коленку лбом,

Другую – вижу с микроскопом,

А третья – тонкая как лом.

Не так страшны, когда все скопом…

На них я ласково гляжу,

Колонка музыку гундосит.

Как хорошо, что паранджу

На танцах женщины не носят!

На фоне этих обезьян,

На фоне ящериц убогих

Не замечают мой изъян:

Что я облезлый и безногий.

ЛИТЕРАТУРНЫЙ СЮЖЕТ,

Или часть первая, самая короткая, но важная, ибо содержит в себе полный научно выверенный текст ''Сказание о татарах и кошке'', которое и положено автором в основу.

Сказание о татарах и кошке.

Ехали татары, кошку потеряли,

Кошка сдохла, хвост облез,

Кто промолвит, тот и съест.

Вариации,

Или часть вторая, главная и самая существенная, ибо именно из нее-то мы и узнаем, как, по представлению автора, поэты хорошие и разные написали бы все это по-своему, по-хорошему и по-разному.

Валерий Кулешов

В поэте боль со смертью бой ведет.

В нем мира нет, покуда смертны все мы.

Татары ехали, куда судьба ведет,

Куда толкает жизненная тема.

Молва, как камень, тот что не умрет,

Он в вечности безнервной и безмерной

Не знает смерти. Значит – не живет.

На свете лишь безжизненность бессмертна.

Но смертны счастье, горе и тоска.

Четвероногое вдруг сдохло и упало.

И тут же чья-то нежная рука

Облезлый хвост на воротник снимала.

Поэт, лишь тот, кто в этом тупике

Спасает жизнь, бросая вызов смерти.

Молчит болван, стоящий вдалеке,

Он сыт, уже наелся он, поверьте.

Марина Дадалова

Сдохла ласковая кошка,

Отлюбила, - все обман.

Погоди еще немножко,

Грызуна тебе я дам.

Как не петь мне эту песню

О любви, о татарве.

Дальше будет интересней –

О гниении и хвосте.

В синем небе одинокий

Вьется птичий караван.

Мир отравленный, жестокий.

Я тебе ее не дам!

Сдохла ласковая кошка,

Верно, это знак тебе.

Оторвала понарошку

Хвост на память я себе.

Андрей Семеньков

Я на педаль давлю, газуя,

Пытаясь обогнать татар.

Они на тракторе гарцуют,

Из выхлопной трубы – угар.

Я в них бросаю камни слева

Со всех оставшихся маслов,

И попадаю, то и дело,

То в тюбетейки, то в котов.

Нет, никогда я не утешусь.

Чего б метнуть потяжелей?

По кругу, словно по манежу,

Мы ездиим среди людей.

Я не о чем не пожалею,

Но не возможно мне понять:

Мяуклы сдохли, я старею,

Чего же мне еще терять?

Петр Романенко

С братишкой я не ладил в каждом деле,

И чтобы меньше было ссор и слез,

Решили повстречаться на дуэли,

Чтоб выяснить – кто прав был,

И всерьез.

Он победил и мне пришлось уехать,

Поймав попутку, табор кочевых.

И горе, доносившееся эхом

Еще сильней звучало среди них.

Всю ночь я мучился и трясся на задворках,

И это было выше моих сил.

Был шум и гам, и кошка пела звонко,

Поэтому ее и придушил.

Я четко помню, как рукой потрогал

Ее загривок. Он пушистым был.

Я помню лук, растущий на пригорках,

Куда ее я тихо уронил.

И в час, когда молчать невыносимо,

И ветром шерсть сдувается с руки,

Я вспоминаю брата ''финик'' синий

И в ярости сжимаю кулаки.

Анатолий Смирнов

Рассказать можно много

Нам про жизнь здесь в Афгане,

Про пустыни и горы

И песок Вазахвы.

И как мы месяцами

Молчали, молчали,

Только пыльные бури

Пели песни свои.

По горам по ущельям

Скакали татары,

Мы стреляли по ним,

Попадая не раз.

То ли люди-душманы,

То ли кошки орали,

То ли мы опупели,

Кто попался в спецназ.

Никогда не забуду

Ту смертельную скуку.

И кругом только горы,

Да песок Вазахвы,

Только лай минометов

И магнитные бури

И жестокое солнце

И кошачьи хвосты.

Светлана Дедух

О, Лики Светлые, о Други,

Не уходите далеко.

Коль не протяните вы руки,

То ноги протяну легко.

В пылу пыли

И грязи тленной

Уж задыхается Земля.

И я упала на колени,

Но дальше падать мне нельзя.

Я исчезаю в испареньях,

О, Други, что-то в этом есть!

Татары портят настроенье,

Но я молчу, чтоб хвост не съесть.

Себя я уничтожу смело,

Я, как шахидка, я взорвусь!

На завтрак ничего не ела…

Псалмом Давида обойдусь!

Вера Воропаева

Не ищите в женщине утехи

Вашим пламенным надуманным страстям.

Цирк приехал, а затем уехал,

Он каким путем идти – решает сам.

Наши братья меньшие – татары

Удалились прочь, их путь влечет.

Мне теперь мерещатся кошмары…

С ними едет клоун Куклачев.

Кто же будет нам дарить утехи?

Кто меня, высокую, поймет?

За любовь стою не для потехи,

Может быть, случайно повезет.

Заберусь на дом многоэтажный,

Закричу отважным петушком.

Цирк приедет снова к нам однажды,

И любовь мою почешет за ушком.

Откровенье высшее проснется,

Что артистов хорошо любить.

И слеза горючая польется –

Кошка сдохла, а я буду жить.

Александр Грабовский

Зачем притворяться всю жизнь терапевтом?

Не лучше податься мне в судмедэксперты?

Сидеть и работать под сенью закона,

Где спецмолоко выдают по талонам,

Которое кошка, что сдохла, лакала.

Она напилась. Мне досталось, но мало,

И я ее вскрыл. Мне кошки не жалко.

Поставлю диагноз и кошку на свалку.

Оставлю себе на память лишь хвостик.

Она приведеньем придет ко мне в гости

И скажет со всею кошачьею злостью:

''Татарин, татарин, ты мыл мои кости''.

Но надо кому-то заняться и этим,

Я прав, хоть ты тресни, не будь я экспертом.

Но как-то ребята в пивбаре сказали –

В гробу, мол, работу такую видали!

Ну что ж, я согласен, я не возражаю,

Но я ни на что ее не променяю.

По городу мчусь в милицейской машине

И все вспоминаю о кошке кончине.

Молчу я угрюмо уставясь в окошко,

Я – судмедэксперт, ты – бедная кошка.

Елена Супранова

За эти пять долгих минут

Мне передумалось немало.

Крик, шум… Как все они орут…

А я стояла и молчала.

Ладони мокрые от слез

К лицу я крепко прижимала.

Татаров скрылся муз-обоз,

А кошка на земле лежала.

Мне жалок этот кошкин вид,

Она лежит с немым вопросом.

Душа пылает и горит,

Сосет под ложечкой насосом.

Я не береза и не хвой,

Не баобаб я и не тополь.

Я не приемлю громкий вой,

Я издаю спокойный вопль.

Когда придет к нам новый день,

Когда закончится разлука,

Я наведу тень на плетень,

Не проронив ни капли звука.

Страх одиночества томит,

Но я скрываю зыбкость тела.

Хвост аппетитностью манит,

Но я одна его не съела.

Леонид Ефимков

За увалом увал. Повороты крутые.

По ухабам горбатым наш газик бежит.

Я с татарами еду в Славянку впервые

И душа почему-то тревожно болит.

Убегает дорога к неведомым далям,

По оврагам и сопкам змеюкой ползет.

Позади черный след от себя оставляем,

Нас на скорости ''200'' все дальше несет.

По обочинам лес нам ветвями махает,

Пролетают столбы телефонной сети.

Кошка сдохла уже и я подыхаю,

А соседи чаек пьют на длинном пути.

Они крепкие люди. Я схватился за башку.

Они косят глазами и песни орут.

Они скушать решили ту бедную кошку,

Ну а мне надо жить, ведь тоже сожрут.

Миновав перевал мы спустились в долину,

Обступили нас горы высокой грядой.

Я молчу, стиснув зубы, мычу как скотина,

Крепко вжавшись в сиденье, я трясу бородой.

Скоро будем в Славянке, прейдет облегченье,

Я открою свою не переднюю дверь.

Побегу быстрым шагом в свой пункт назначенья.

Никогда не поеду на попутке теперь!

Белла Ахмадулина

Народ татар знаком мне и понятен,

космат, начитан, мелочен и груб.

На карте много белых, странных пятен,

которые поймет, кто сам не глуп.

Но это надо ль? О, в дороге пыли,

скрипя колесами, зубами и иным, -

Вы знаете? – животное убили,

я хвост держу как доказательство вины.

О, мясо съели. Кто проговорился –

тот будет вечно в дифтерии млеть.

Микроб плодится. О! Пойти помыться

и скромный завтрак в спешке разогреть?!

Александр Киреев

Спущен флаг на пароходе,

День ноябрьский потух,

Табор в небо вновь уходит,

Я от этого утух.

Замерла вода в затоне,

На причале тишина.

Только кошка громко стонет,

Чуть жива еще она.

Где-то теплятся лампады,

Где-то слышен перегар.

Провожаю старый табор

Добрых ласковых татар.

Свет последний еле-еле

Озаряет купола.

Кошка сдохла, кошку съели.

Все. Уехала братва…

Борис Лапузин

В известном беспокойстве о живом,

никем и никогда непобедимы,

мы на земле отцов своих жуем,

на горестной, единственной, родимой.

Приученные к битве и труду,

для всех друзей распахивая двери,

мы верим в справедливость, в доброту

и в собственное будущее верим.

Что иноземцы от меня хотят,

укатывая тропами кружными?

Чтоб замолчал я и не ел котят

с томатным соусом и луком, отварными.

Но я инстинктом Родины томим,

Отечество мой подвиг вспомнит,

когда до самых шелковых седин

я сохраню и память и половник!

Владимир Тыцких

-Принять на грудь!..

за параллелью дальней

чужие корабли идут в апорт.

Ты после первой

не закусывай,

центральный:

-Акустики, прослушать горизонт!

Татары едут.

Шлепаются весла.

Мы под водой идем на перерез,

мы знаем все,

о том, что кошка сдохла

и все о том, что хвост ее облез.

Сидим – глядим,

не стачиваем лясы.

Гудит над нами

темная волна.

И в тишине,

чтобы не съесть нам мяса,

всемирная

хранится

тишина.

Наталья Форикова

Заколдованный круг наших сомкнутых рук,

В этот круг не прорвется ни враг, ни лже-друг.

Татары проникнуть в него не смогли,

Спасли мы с тобою планету любви.

Дай руки мне, руки почувствуй скорей,

Что палец мой средний потверже камней.

Его я открыто врагам покажу.

Мой звездный посланец, я скоро рожу,

Но не человека, рожу существо,

Что прямо с Галактики в тело вошло.

Я буду молчать о папаши его.

Уже над Землею его торжество,

И светит он душам, и эти лучи

В молчании могут многих спасти.

Исправят здоровье, исправят и сон,

И кошка не сдохнет, не сварят бульон.

Все будут довольны, спокойно вздохнут,

Посмотрят на небо, налево сплюют,

И будут в любви и согласии жить,

Все будут стихами и мной дорожить.

Но слышу я голос с высоких небес:

Наталья, попробуй-ка деликатес!

И я начинаю без устали петь,

И я начинаю гореть и балдеть.

Под ореолом любви всей Земли

Многие кошку со мной уплели!