На стенах опустевших подъездов

Однажды ты не выйдешь на работу...

Однажды ты не выйдешь на работу

Сбросив свою робу в мусорный бак

Может, в понедельник, а может, в субботу

Но ты же поймёшь, что что-то не так

Что-то сломалось и что-то утеряно

Что-то главное ты не сказал

И на что же в итоге жизнь-то поменяна?

А ведь и не скажешь, что ты-то не знал

И тогда в пустых стенах обычной квартиры

Что день ото дня все больше острог

Невидимый зритель чужой пантомимы

Увидит лишь то, что ты и не смог

Он увидит боль в опустевших колодцах

Бездомной души, что одна и давно

Не смогла найти место, где ей ютиться

И именно тогда ты крикнешь в окно

Что палач уже устал.

И тогда среди стен, голых, как нищие

В обрывках газет, ведь не закончил ремонт

Ты богу расскажешь о том, как ты пищу ел

В то время, как нового клали на стол

В то время, как цепи поверх тела хрупкого

Сжимали змеиные кольца свои

Ты видел лишь цель получить одно нужное

Признание абсолютное неверной вины

Ты богу расскажешь, а стены безмолвные

Тебе не ответят, они промолчат

Быть может, они всего лишь бескровные

Быть может, все знают, но они не простят

Ты будешь кричать, запивая из горлышка

Ты будешь молить, но всем все равно

Ведь ты уже выпит, испит прям до донышка

И брошен, как мусор, в пустое ведро

Ведь палач уже устал!

И тысячи слов с миллиардами смыслов

Сложились в твоём мире в закрытую дверь

И стоит ли открыть полотно правды кислое

Стоит ли понять, что ты будто зверь

Рвал обездоленных когтями железными

Рвал совсем не затем, чтоб сказать

Кто был здесь прав, а не словами облезлыми

Пытался виновность свою прикрывать

Нет, ты не спрашивал у бога про истину

Нет, тебе, как и им, все равно

Им, тем кто назвался земными апостолами

Им, из-за кого ты выйдешь в окно

Ведь палач уже устал

Герой, гений и история

Ты когда-то был одним из героев

А потом стал одним из врагов

Ты когда-то кричал, что достоин

А потом доказал, что не смог

И теперь в твоем мире все серо

Охладел и погас твой очаг

Ты когда-то считал себя целым

А теперь проживешь ты и так

Средь ненужных и брошенных мнений

Средь историй, сочиненных впотьмах

Есть один непризнанный гений

Чье ты имя забыл впопыхах

И он пишет строку за строкою

Повествуя о мире и как тот живет

О том, как злодеем стать герою

О том, как забыть домой поворот

Художник на стенах

А на стенах уставших домов

Написана вся твоя жизнь

Что где-то здесь остался бог

Позабытый среди тризн

И настенный художник-поэт

Вновь и снова оказался прав

И что время не замедлит бег

Как бы не хотел любой из нас

И за осенью приходит зима

А за ней весна придет

И что жизнь у тебя одна

Другой никто уж не найдет

И он вроде всего лишь писал

Краской по пыльной и грязной стене

Вот только он как будто знал

Что ты ищешь в каждом дне

И он знал, что нужен чай

В грустный мрачный выходной

Эй, бармен, ну наливай!

Вместо слов между собой…

И за осенью приходит зима

А за ней весна придет

И что жизнь у тебя одна

Другой никто уж не найдет

По дороге в город грехов

Ты молчишь, надев красное платье

Ты уже забыла про любовь

За окном как всегда ненастье

Смешавшее пыль, дождь и кровь

Город усталыми окнами

Смотрит на уставших людей

Их истории в общем подогнаны

Но не найдешь ты в них идей

И ты катишь по заполненным улицам

В страну «реальность» из страны снов

Твоим миром правит бессонница

Но ты едешь в город Грехов

В старом мире ты – персона нон грата

И пред тобой закрыли двери

Святые церкви и места разврата

И ты забыла, что значит верить.

Длинное алое платье

Спадает легко с плеча на пол

Душа продана и распята

И твой сын давно уж не плакал

И ты катишь по заполненным улицам

В страну «реальность» из страны снов

Твоим миром правит бессонница

Но ты едешь в город Грехов

И ты катишь по заполненным улицам

В страну «реальность» из страны снов

Твоим миром правит бессонница

Но ты едешь в город Грехов

И ты смотришь в зеркальную гладь,

Поправляя алым томный изгиб

Губ, что все хотят целовать,

Из-за которых кто-то погиб.

Позади остались мечты,

Втоптаны в грязь стальным каблуком

Ты молчишь, что еще видишь сны,

Ты так хочешь забыть обо всем.

И убежать по прокуренным улицам

И стереть с души своей все

И ты сбросила все обязательства

Прощай же, сраный город Грехов!

Крейсер Аврора

Что тебе снится, крейсер Аврора?

И почему ты забыла про явь?

И почему ты снова и снова

О чем-то молчишь, от кого-то таясь?

И почему ты спряталась в иле,

О чем-то безмолвно сквозь сон ты кричишь?

Ну расскажи, линкор на буксире...

Нет, ты не сможешь, ты все еще спишь...

Что тебе снится, крейсер Аврора?

Залп из орудий иль солнечный штиль?

Брошенный Зимний, морские просторы?

Синий на белом крест поднят на шпиль?

Нет, не расскажешь, ведь ржой обрастая,

(Твой якорь — оковы, что тянут на дно)

Ты без движенья одна умираешь.

Ты ведь музей, а в музее - старье.

Ангелы тоже пишут письма

ангелы тоже пишут письма

но вот кому - не дано нам узнать

может быть, тем, по ком звонят тризны,

а может, и тем, кого устали звать.

ангелы тоже пишут письма

но не нам, не мне и тебе

в этих историях мы - статисты

И эти истории о любви о войне.

ангелы тоже чиркают строчки

обмакивая перья в бездну чернил

вот только те перья - их же кусочки,

а эти чернила - кровь тех, кто любил.

ангелы тоже марают бумагу,

мешая мелодии чувств меж собой

они бы хотели написать про отвагу

но наши истории несут только боль

ангелы тоже пишут письма

надеясь хоть так получить право жить

не быть в небесах, а как простые статисты

творить, мечтать, чувствовать, и, конечно, любить.

С нами в метро

Рядом с нами в метро ехал бог

Все равно хоть в толпе но одинок

Все равно хоть устал но день за днём

Начинал он свой путь из яви в сон

Кофеечку налил и закурил

А в глазах лишь отсвет мертвых светил

В сердце шум отзвучавшей любви

Но он вновь надевал на тело дни

Сигарету на завтрак и на обед

И быть может когда-то успеет омлет

И быть может успеет между дел отдохнуть

Чтоб чрез пару мгновений продолжить свой путь

Он как будто фонарщик в конце пути

И швейцар, что расскажет вам как идти

Он как будто владетель всех на свете дорог.

Только сердце застыло - однажды не смог

В первый раз всегда больно это будто кошмар

А потом привыкаешь и пропуская удар

Ведь на пальцах лишь холод остывших сердец

Вот и все что расскажет вам творец

Поэты

Часто поэты выходят чрез окна

Уставшие, злые, с грустью в глазах

Поэтам нужно в общем немного,

Чтоб кто-то в них верил не в образах

Чтоб не творили из поэта кумира

Чтоб не кричали об том по углам

Поэту и так свое сердце да миру

Давать не отвыкнуть, будто сердце то - хлам

Поэт - он живет, душа нараспашку

Хватай да бери, кто чего так хотел

Вот только кто даст поэту отмашку

Жить не средь строчек, а бренных средь тел?

Кто даст поэту пинком да под спину

Напомнив о бренности всего бытия

Поэт же сгорит, отдав себя миру...

А мир, не дослушав, сожрет не жуя.

Поэту-то нужно лишь малую малость,

Чтоб кто-то сумел в самый важный момент

Сотворить лишь обычную легкую шалость...

Словами заменить периной цемент.

Ведь каждый поэт внутри как ребенок,

Он хочет, чтоб слышал его кто-нибудь.

Не кто-то вообще, а кто-то особый,

И этот особый пройдет с ним весь путь.

Часто поэты выходят чрез окна

Не потому, что им нечем кричать

Слова внутри жгут, разрывая волокна...

Вот только поэт решает смолчать.

Страх

Он черен как ночь. Он прекрасен как день. Ты его не проси, для него дребедень Все, что ты рассказал и о чем ты смолчал - Он уходит туда, на последний причал.

И паромщик - брат, и друг - Сатана, Он сжимает кулак - вылетает труха. Труха мертвых душ и все соблазны зла - Кто бы что не кричал, а Судьба слепа.

И сверкают клыки, и горят глаза - Это не о нем, для него ерунда. И скрыл капюшон темный оттиск лица - То подруга Смерть, а не он как всегда.

Он улыбнется опять, вскинет руку: "Прощай. Ты пиши, не забудь, будь счастлив, бывай". Растворился в ночи темный призрак себя, На его пути все трещат зеркала.

Он черен как день и прекрасен как ночь - Ты за ним не беги, хоть болтать он не прочь. Он ушел - отпусти, не стоит бежать За ним никуда - все же лучше отстать.

У него сотни лиц, миллионы имен Он приходит тогда, когда желает он. Он сильнее тогда, когда сорвешься на крик, И слабее тогда, когда ты мир постиг...

Он приходит с тобой в этот мир каждый раз. Он кого-то убил, а кого-то спас... Он не друг, он не враг, он - глас тишины. И выбор твой, как с ним идти.

Он приходит с тобой, а уходит один. И что б ни творил - не попросит "Прости". Ты сам виноват, нет смысла орать... А жив ты иль мертв - ему наплевать.

Врачебной ошибкой оказалось рождение

врачебной ошибкой оказалось рожденье

в этом мире разорванных мечт

и прав был, Иисус, когда в воскресенье

свалил ты в закат от этих, чья речь

всуе наполнена именем личностей

масштабы которых не дано им понять

боги - они между парочкой вечностей

создали людей под возгласы ЯТЬ

и правы врачи, что в экстазе консенсуса

сложили аноды к катодам судьбы

расписаны строчки в жизни синопсисе

а что там в заглавии? в заглавии - ты

Воротами Рая оказались автобуса

(ржою что подраны) створки в салон

в салоне накурено, там люди да с глобуса

собраны, едут, смотря на перрон

а ты все сжимаешь эпикриз и историю

трясутся ручонки, в голове пустота

и вроде бы выписан... Ворота? Да вон они!

Внутри же дерутся два сиплых кота.

и вроде бы надо сидеть на том облаке

свесив стопы в сандалиях к грязной земле

но ты посылаешь всех нахер в автобусе

и рвешь эпикриз: жизнью болен вполне!

Дом с желтыми стенами

За окном опять сентябрь

Чертят птицы линии в небе

Я хочу кричать хотя бы

Перестать сидеть на измене

Я хочу кричать скорее

В этом небе звёзды сгорели

Но мне опять болтаться на рее

Из ремней, панцирной сетки постели

И затянуто тучами небо

Решеткой порваный клок

Да, свободным он и не был

Падают слова на бетонный смог

За окном горит июнь

Твое солнце рвет небо в клочья

А здесь, куда не плюнь

Чужая боль в бетонных волокнах

Ангел в белых повязке, халате

Смотрит с добрым лицом прямо в душу

И средь желтых стен казематов

Я сознанье свое разрушу

И затянуто тучами небо

Решеткой порваный клок

Да, свободным он не был

Падают слова на бетонный смог

Питерская осень

Осень - время убийц и романтиков Dm E Am

Время, когда грустью венчаны сны

Осень - и ты с косичками в бантиках

Меланхолично пинаешь листы F C E Am x4

Жёлтым по красному и красным по чёрному

Осень ласково шепчет всем нам

Все умереть мы здесь обреченные

Чтобы после морозов снова восстать

И вновь призываем на чай меланхолию

С маньячной улыбкой в какао зефир

Тепленький плед по подоконникам…

Золотом с ржою покрашенный мир