На дне кофейной чашки

На дне кофейной чашки

На дне кофейной чашки

Средь мелкой суеты

Живут себе букашки –

И я живу, и ты.

Мечтают о высоком,

Смеются и грустят,

Сражаются жестоко,

Букашечек растят.

А за фарфором тонким

Огромный мир кипит.

Но чашечка на полке

Спокойненько стоит.

И кофе из той чашки

Давно никто не пил.

Так и живут букашки –

И я живу, и ты.

О поэзии и критиках

Что есть поэзия? Душа.

И что там спорить о приёмах,

Когда чудак, забыв дышать,

Бренчит на нервах обнажённых.

Когда полуночной порой

Слова сплетаются в узоры,

Чтобы сверхновою звездой

Потешить каверзные взоры.

Предельной искренности яд

Не допускает разночтений.

Всё ж будет сей пиит распят

На перекрёстке разных мнений:

Один читатель в глубине

Найдёт восторг и вдохновенье;

Другой доходчиво вполне

Опишет тишь уединенья;

А третий бросит им в сердцах,

Что это блажь и графоманство,

Что нет изюминки в стихах,

Что всё пустое, всё – жеманство.

Хула, хвала – всё вперебой…

А истина посередине.

Но исповедь души живой

Завязнет в этой паутине.

Не верить, не надеяться, не ждать...

Не верить, не надеяться, не ждать —

Вот всех проблем решение простое.

Лишь на себя в ненастье уповать,

А помощь свыше — это всё пустое.

Доверишься кому-то — предадут.

Прождёшь подмоги — и упустишь шансы...

(Сейчас сбежится сонмище зануд,

Чтоб объяснить про КаПэТэ* нюансы).

Но жизнь — она не знает этих слов,

Наивных в лужу тычет, не жалея.

Пора лишаться розовых очков:

Доверие — такая лотерея.

*КаПэТэ — Когнитивно-поведенческая терапия

Ах, если бы я полюбила себя...

Ах, если бы я полюбила себя,

Конечно, себя бы хвалила.

Да если бы я полюбила себя,

Комфортом себя б окружила.

Рвала б отношения с тем, кто не мил, —

Без долгих прощаний и споров.

И мне, без сомненья, хватало бы сил

Не слышать ехидных укоров.

Не стала бы сравнивать чей-то успех

С ценою своих достижений,

И чаще б звучал мой заливистый смех

Над полем житейских сражений.

Ценила бы время с собой сам-на-сам —

С собою мне было б уютно.

Пила б одиночество, словно бальзам,

Гуляла бы там, где безлюдно.

Училась бы, твёрдо, уверенно «нет»

Сказав, не испытывать мýки.

Несла б восхитительный искренний бред,

Не знала б унынья и скуки.

Но честно признаюсь, всё это и так

Присуще мне. Каюсь, виновна.

Себя полюбить не смогу я никак:

Себя я люблю. Безусловно!

Растворяется в глазах грусть...

Растворяется в глазах

грусть.

А в душе звенит струна –

пусть!

Не замедлит время быстрый свой

бег.

И уходит за туманы наш

век.

А успели в этом мире мы –

что?

И добром помянет нас –

кто?

Тает тихо в облаках

жизнь.

Кто отыщет в этих днях

Смысл?

Молчи... Послушай тишину...

Молчи…

Послушай тишину –

В ней боль идущего ко дну.

В ней сотни тысяч голосов.

В ней страх и кровь.

Кричи…

Наполни звуком мрак,

Где каждый в горло впиться рад,

Где нет улыбок и друзей,

Лишь шорох змей.

Замри…

Движенье ни к чему.

В забытом брошенном дому –

Скрип ставен, стоны половиц

И тени птиц.

Беги…

Из царства мук и снов

В унылый мир полутонов,

Что гармоничен, свеж и цел.

Но сер.

Не говори мне покаянных слов

Не говори мне покаянных слов.

Предавший раз, да кто ж тебе поверит?

Закрою душу я на сто замков.

И Цербера оставлю возле двери.

Пройдут года, столетья пролетят,

Обида позабудется былая.

И в прошлое бросая краткий взгляд,

Среди теней тебя я не узнаю.

А потом карусель сломалась

«Для других надо жить — и точка» —

С ранних лет тебе в ум вбивалось.

Есть семья: муж, два сына и дочка.

Ярким праздником жизнь казалась.

В круговерти забот сумасшедших

Ты для всех быть удобной старалась.

Приготовить, наставить, утешить,

И конечно, всегда улыбалась.

Жизнь летела по кругу, по кругу,

О других позаботиться — в радость.

Всю себя — дому, детям, супругу.

Для себя же себя не осталось.

Улыбалась, летела, старалась.

А потом карусель сломалась.

Нет причины бояться смерти

Нет причины бояться смерти.

Это всё нелепые страхи.

Мне, бывалому, уж поверьте —

Глупо жить с головой на плахе.

Жизнь даётся одна — живите.

Не обманешь судьбу-злодейку.

Вы нытьём Творца не гневите,

Не ищите в вечность лазейку.

Проживите свой век красиво,

Ни о чём в пути не жалея.

И меня встречайте учтиво —

Но без чарки! Я ж не пьянею.

Провожу за Рубеж чин чином,

Здесь не скучно, есть чем заняться.

Вам, живым, по многим причинам

Нет резона смерти бояться.

И живут без любви

...И живут без любви, расстаются без слёз —

Что-то, видно, не то с поколением.

Как-то всё без души, как-то всё не всерьёз.

Где томление с «чудным мгновением»?

Сколько б лет ни прошло, эти вздохи слышны

От Платона и прочих мыслителей.

Ну а юность ликует, и ей — хоть бы хны!

Юность вовсе не слышит хулителей.

Чрез восторженный пыл, через горечь потерь

Эту жизнь познают души юные.

Без оглядки на прошлое, здесь и теперь

Не судите их, взрослые, умные.

Вы уезжаете — о чём тут говорить?

Вы уезжаете — о чём тут говорить?

О том ли, сколь всего наобещали?

Могу вам полный список предъявить.

Считайте, хоть ошиблась я едва ли.

Вы обещали солнце и луну.

И что же? Где они, мои светила?

Клялись вовек любить меня одну.

А что за краля вам порой звонила?

Был громким обещаний ваших звон,

Но не смогли, не сдюжили, забыли.

Не дочитали «Сильмариллион»!

И тем навеки сердце мне разбили.

Так уезжайте. Я не брошусь вслед.

И от тоски ничуть не исхудаю.

Подумаешь! Нашёлся сердцеед!

Пойду уж лучше Цвейга полистаю.