Мы самовыражались, как могли
Прощальная
Я прощаюсь со своими тараканами,
Революционерами и смутьянами,
И прочими насекомыми
С их печальными, разрывающими стонами.
С теми, которыми часто брезгую
Хоть на хмельную голову, хоть на трезвую.
Дикая
Помнишь, как тебе в детстве нравились облака?
Знаешь, они холодные. Насколько? Примерно, как я.
Такой же проворной и белой осталась сейчас, как тогда,
Могу, как по небу, бегать, и не оставить следа.
Когда-то была я меньше, и на людей не зла,
Но кровь не бывает не дикой у дочери вожака.
Тогда на волчью стаю глядя издалека,
Как за щенячьей мордой не видел ты отблеск клыка?
За теплотою тела не чувствовал яд в крови?
За то, что тебя согрела, мой милый, меня прости.
Я правду скажу: не хотела. Лучше б замерз в пути!
Кому до этого дела: мы не свернем с пути.
Мой милый, ты стал отважен, и лучшего нет бойца,
И, глядя на волчью стаю, в ней смертного видишь врага.
Ты знаешь, закон - стая. И разницы нет, чья.
Ты смотришь, как я, не мигая, и в наших глазах Луна.
Последняя ночь, милый, для одного из нас,
Ночь, когда сила силу встретит в лицо. Клялась
Не мериться больше жизнью с тем, для кого дика,
Померимся же смертью, ярость против клинка.
Наш танец недолго продлится, и, глядя глаза в глаза,
Меня не узнай, убийца, мне жалость твоя не нужна.
Прости же и ты, стая, и не прикрывай бока,
В горло нельзя вцепиться тому, с кем была близка.
Пора бы на снег излиться, горячая кровь вожака.
А я все еще, милый, очень люблю облака...
Долженствующая
Я - погрязший в пучине сомнений,
И, делая правильный выбор,
Я, зажмурившись, руку тяну
К компромисса дрожащего бремени.
Я - свободу свою стерегущий,
От оскала непонимания.
Но, лелея ее внутри,
Не привлекаю чужого внимания.
Я - на острые копья бегущий,
Среди первых сложить голову.
Но в толпе праздно идущих -
Страх, озноб, потеря сознания.
Я - дело свое знающий,
Порядок чтущий бумаг,
А снюсь себе - масло льющим,
Выжигающим огнем мрак.
Я - строгие письма строчащий,
Слишком сложными оборотами,
И ночами их замещающий,
Строками более глубокими.
Я - мечущийся, с лицом каменным.
Я - смотрящий за стену будней.
Я - всего лишь страдающий
По людям.
Памятная
Назови мое имя,
Таким, как шумит
В камышах твоей памяти.
Назови, не страшась,
Таким, как запомнил
За мгновение до беспамятства.
Закрой глаза -
Чтобы мрак
Для пущей ясности.
Крепче! Вот так.
Будь нигде и никак:
Здесь нет опасности.
Посмотри на обман: не я,
Не была, не могла,
Не выбрала.
Единична, одна.
Два лица, три лица.
Открой и прочти.
Задушевная
Сокращай расстояние Тишины, ожидания, Взглядов без содержания Расстояние сокращай.
С головой, тихий омут мой, Чуть туманом подернутый, Непрочитанный, неразгаданный, Ты меня накрывай.
Прилетай, ясный сокол мой, Да по небу весеннему, Где покой без забвения - Ты ко мне прилетай.
Отдавай без оглядки весь - С солнечным обрамлением, Теплоты отражением - Мне свой взгляд отдавай.
Заклинай всеми силами: Ветра вольного, моря синего, И огнем - гривой львиною Быть с тобой заклинай.
Забирай сердце дикое, Слегка нервное, чуть разбитое, Неровным сияньем залитое, Ты себе забирай.
Средневековая
Ты далек, как я – один,
Мой угрюмый пилигрим
Потерялся... В страшной сече
Ты судьбе не господин.
Потерялся... Свора мыслей
Хуже бешеных собак.
Сталь клинка с тоскою взвизгнет -
Не боится ее враг.
Ты хотел бы быть убитым
В славном, праведном бою.
Но тебе не эту песню
Милый мой, теперь пою.
Ты остался меж живыми,
Положив врагов - не счесть.
Пусть и с целями благими,
Но победа ль это есть?
Долго набирался силы
Для обратного пути,
Но благую весть любимой
Те гонцы не донесли.
Вместо них пришли иные -
Графа верные сыны,
И сказали, что под сенью
Трав степных ты видишь сны.
В тот же день и граф явился,
Предлагая до зимы
С девой светлой обручиться,
И принес с собой дары.
Дева только улыбнулась,
Взяв из всех богатств кинжал.
Она знала - то любимый
Ей с гонцами передал.
Уговор был - после боя
Должен быть он у Нее:
Возвратится ли героем
Или сгинет - все равно.
Холод стали, пламень камня
В крестовине что горит
Навсегда благую память
О погибшем сохранит.
Мог доверить эту память,
Словно росчерки судьбы
Только в руки светлой девы,
Лишь бы только донести…
Графа отослав обратно,
И повелевая ждать
Дева в сердце сталь вонзила
По резную рукоять.
Холод стали - твоя память
Алой вспышкой - моя кровь
Сохранят навек в кинжале
Нашу чистую любовь.
Ты пришел...но было поздно.
Жизни бывшей не спасти.
Только слухами облиты
Кабаки все на пути.
Говорили, будто дева
Потеряла жениха,
Говорили, будто смелый
Не пришел издалека.
Говорил один разбойник,
Будто старый хитрый граф
Ей солгал, что тот - покойник,
А гонцы лежат в кустах...
Им самим они убиты:
Как-никак - пять золотых
Граф отдал, чтобы сомнений
Не осталось никаких.
Отрывистая
Темная вуаль
На сердце и на теле.
Две мысли рассекли ее,
Хищно просвистели.
Первая - ты болен,
Давно и серьезно,
И это не излечится,
Не забудется, не сотрется.
Вторая - это ложь,
И чья-то злая шутка,
Не может быть кто-то
Болен рассудком.
Разум кричит:
Такого не бывает!
Нет, эта зараза
Тебя не оставит.
Ты будешь помнить
Сколько часов в сутках,
Планировать шаг
До последней минуты.
И думать, что с собой
Поступаешь честно,
Взвешивать, не слишком ли
Отозвался лестно,
Оценивать взглядов,
Дыхания стоимость,
Искать свое место
На карте: вот оно!
Утром просыпаться
Под гимн и зарядку,
Пытаться сыграть
Со смертью в прятки,
Не понимать,
Что это просто симптомы
Слишком затянувшейся
Жизни-комы.
Пессимистичная
Никогда не стать младше этого мира,
Никогда не стать младше себя,
Не верь, что все мы уйдем красиво,
Это точно несбыточная мечта.
Ты не станешь героем, а серое имя
Вспоминать будут только пыль и ветра,
Над могилой шуметь не будет ива,
И твой прах никогда не примет река.
Не придумывай, хватит, возвышенной цели
От нее не проглянет в пустыне трава.
Облака твоих слов разлетятся, пустые,
Но стена из них будет, как прежде, крепка.
Чистый лист – он не белый, а просто без цвета,
Зло есть там, где нам не хватает добра.
Страшно встретить в упор родной взгляд без света,
Неожиданно? Может, но только слегка.
Что-то сказано, вписано, может, пропето,
Сохранится надолго – память крепка.
Только жизни река истончится, задета
Отсутствием человеческого тепла.
Истончится, исчезнет, и снова к началу:
Душу порванную прикроет земля.
А весной ее кровь потечет по стеблю
Безымянного белого цветка.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
