Музыка весны. Танец рифмы

Помни...

Синий воздух стал ломким и колким,

У ворот закричали грачи.

Я храню в пожелтевшем шелке

От забытой весны ключи.

С крыш стекает нектар ненужный,

Набухает на ветках медь.

В этой мартовской, мутной луже

Мне пришлось на себя посмотреть.

Не зови — я давно онемела,

Только сердце стучит невпопад.

Там, где прежде душа горела,

Лишь холодный и строгий сад.

Провела по перилам рукою —

На ладони осталась ржа.

То, что звалось когда-то мною,

Ходит нынче по краю ножа.

Я забыла, как пахнет сиренью,

Как дрожит на ветру бирюза.

Только небо — пустое, нагое —

Прямо в душу глядит, как в глаза.

И не нужно ни слов, ни прощений,

Лишь сухая ветка в окне.

В этой долгой цепи превращений

Смерти больше, чем жизни во мне.

Но когда над предутренним домом

Проплывет золотая игла,

Я пойму по вещам знакомым:

Я когда-то здесь тоже была.

Весна — поэзии время.

Сочиняй, говорят, ведь легко

Весна — поэзии время.

Ага, присмотрись-ка в окно:

Там совсем не любовная тема!

Март пришел — но не в радость...

Разверзается грязный ад.

Из-под снега такая гадость.

Гляньте на весенний сад!

Кот вопит, как побитый...

Разрывает ночную тишь.

Всюду мусор, землёй умытый...

С крыш летит на нас кирпич.

Лужа брызнет на платье...

Разливается черный сок.

Я гуляю в таком проклятье...

Спрячь меня в сухой песок!

Муза в грязном халате...

Тихо крестит небритый лик.

В этом мартовском странном разврате...

Рожден этот дерзкий стих!

Логаэ́д

Светом небесным венчаются

Узы сердец.

Нити судьбы не кончаются —

Прядет Творец.

Жребий наш брошен решительно,

Вспять не повернуть.

К истине, столь ослепительной,

Выверен путь.

Канули в Лету сомнения

Прошлых веков.

Пьем мы до самозабвения

Чашу богов.

Лёд наконец-то тронулся

В руслах времён.

Сердце надеждой укуталось,

Сбросив свой сон.

Снова зелёною улицей

Флора идёт.

Мир под лучами зажмурится,

Растопит лёд.

Словно из пепла, возносится

Феникс любви.

В храмы весна переносится —

Только зови.

*****

Липко у ночи с чела

Чёрная капает мгла;

В поле, где пусто и глухо,

Тень затаилась старухой;

Бледен и немощен свет,

Жизни в предгорьях нет;

Сыро, безмолвно, мертво,

Треснуло сна естество…

Солнце не будет сиять,

Солнца вовек не видать.

Белый стих

Белой краской на чёрном полотне

Нарисовал художник дом на берегу.

Там рядом волны, пенится вода,

И ветер бьёт в холодное стекло.

В окне горит единственный огонь —

Как будто кто-то ждёт нас из пути.

Там нет теней, там только ясный свет,

Что разрывает мрак полночных гор.

А где-то в самой гуще тьмы — маяк.

Он бьёт лучом сквозь плотный слой тумана,

Указывая путь для тех, кто в море.

Там нет сомнений, только ровный свет,

И берег ждёт, уставший от штормов.

Там на песке — цепочка чьих-то стоп,

Их не смывает серая волна.

Следы ведут к порогу, в тишину,

Где пахнет старым деревом и чаем.

На полках — книги в строгих переплётах,

В них нет имён, лишь мысли о былом.

Спит на ковре огромный старый пёс,

Ему во сне всё чудится охота,

И хвост его подрагивает в такт

Биенью сердца маленького дома.

Раёшный стих

Прислушайся, девица, к сказу иному,

Да не по-нашему, не по-простому,

А в лад тому, как Пушкин писал,

Когда Балду по базару гонял.

Призадумалась та, подбоченясь слегка:

«Рифма-то, дедушка, ох нелегка!

То "сурит", то "стоять" — всё выходит не в такт,

Разве ж так заключают со сказкой контракт?»

Призанялся я, в затылке чеша,

Но за дело взялась молодая душа:

Надобно слово ковать, как металл,

Чтоб сам Александр Сергеич сказал:

«Живет себе девица, горя не знает,

Женихов на базаре поштучно считает.

Ох, сударыня-душенька, взгляд твой — как искра!

Заметила верно: дружина быстра,

Стоят молодцы, словно кедры в лесу,

И каждый готов славить твою красу!

У одного — кафтан золотом шит,

Да только в кармане лишь ветер свистит.

Зато на гармошке играет — невмочь,

С таким протанцуешь всю долгую ночь!

Глядь — стоит молодец, хмур и могуч,

Словно утес среди грозовых туч.

Брови сурмит, не проронит и слова,

Зато под косой его — жизни основа.

Хоть шуток от парня вовек не дождешься,

Зато за спиной его — не пошатнешься!

С ним горе — не горе, и враг — не беда,

За каменной стеной ты при нем навсегда!»

Бери, дорогая, кто сердцу милей,

Да в танце кружись средь берез и полей!

Ведь жизнь — она штука такая, хитра:

Важнее всего — теплота и добра!

Призадумалась девица, очью поводя,

На красавцев тех пристально глядя.

Один — красота да песни до зари,

У другого — богатство да сила внутри.

«Эх, — молвила девица, прикусив губу, —

Не хочу я зря испытывать судьбу!

Тот, кто весел — очень скор на слова,

От речей его кругом голова.

А который хмур, да сурмит чело —

С тем в любую стужу будет мне тепло!»

Тут Балда подходит, щелкает перстом:

«Выбирай, девица, да не жалей потом!

Жизнь — не только пляски под гудочек,

Это и в суровую пору глоточек.

Тот, кто молчалив, да крепок в плечах,

Не оставит тебя при одних калачах.

Он и пашню вспашет, и оброк соберет,

И за честь твою любому шею свернет.

Улыбнулась девица, поправила убрус :

«Мне не нужен муж — яркий, как арбуз!

Пусть не сыплет шуткой, как мелкой крупой,

Зато буду я с ним — как за крепкой стеной!»

Поклонилась парню, что хмур и могуч,

И в тот миг проглянул солнца луч.

Ведь важнее танцев и громких похвал —

Чтоб в лихую минуту тебя кто прикрывал.

Тут и сказке венец, а Балде — пятак,

Коли выбрала сердцем — значит, всё так!

Веселью — начало, а грусти — конец!

Кто выслушал честно — тот и молодец!

Верлибр

Небо цвета синяка.

Оно светится, как неоновая вывеска бара.

Оно поет: «Свобода! Свобода! Свобода!»

Ты чувствуешь это?

Это не просто слова. Это бритва, которая режет реальность.

Это кислота, которая разъедает твой мозг. Это — Рембо.

А я? Я смеюсь.

Я вытаскиваю свое сердце из груди и подбрасываю его, как мячик.

В центре циклона, в огне, в золотом мусоре цивилизации.

Я пила кипяток и ела камни, чтобы стать тверже.

Я любила женщин глазами

и мужчин, чьи сердца были похожи на ржавые якоря.

Я сказала: «Убирайся, твое время вышло».

Старуха судьба.

И она ушла, волоча за собой дырявый мешок с чудесами.

Я — это все.

Я — вокзал, где встречаются поезда, идущие в никуда.

Я — болото, в котором тонут святые.

Я — искра, от которой загорится этот проклятый мир.

Я вижу будущее: оно пахнет хлоркой и жареным мясом.

Прогресс.

Мир идёт вперёд!

Почему бы ему и не вертеться?

Так давайте танцевать на пепле!

Давайте жрать друг друга с голоду!

Вдребезги!

Это не конец. Это только начало.

Любимое

Мне нравится, что Вы — не мой удел,

Что тень моя Вашу — не задевает,

Что в сутолоке мелких чувств и дел

Нас общий омут не овладевает.

Благодарю за то, что в тишине

Я не ищу к Вам тайного подхода,

Что Ваша память — вовсе не обо мне,

И мне бесценна эта несвобода.

Что не дрожат под взглядом зеркала,

Когда вхожу я в комнату случайно,

И что тропа, которая вела,

Оборвалась легко и непечально.

Мне нравится, что можно быть собой,

Не пряча глаз и не лукавя ложно,

Что путь разлуки — ясный и прямой —

Нам разделить вовеки невозможно.

За мой покой, за ясный Ваш рассвет,

За то, что мы — друг другу не помеха,

За то, что в нас созвучий больше нет,

И эхо не откликнется на эхо.

Спасибо Вам и сердцем, и рукой

За то, что Вы меня — не зная — грели,

За тот невыносимый Ваш покой,

И за стихи, что так и не допели.

******

Мне любо, что летит листок

Не в Вашу сторону, а мимо,

Что этот северный поток

Для нас двоих — неощутимый.

Что нет нужды скрывать в словах

Свои невольные тревоги,

И что в заснеженных полях

Не сходятся у нас дороги.

Благодарю за этот плен

Своей свободы безграничной,

За то, что горечь перемен

Для нас останется привычной.

За Ваш покой, за мой закат,

За мир, не ставший общим кругом,

За то, что мы сто лет назад

Не стали болью друг для друга.

Марина Цветаева

"Мне нравится, что Вы больны не мной…"

Моё знакомство с этим стихотворением случилось в пятнадцать лет, и я вдруг открыла для себя совсем не детскую мудрость о праве быть свободной и независимой в своих чувствах.

Стихи в прозе

Послушай, душа моя, пишу тебе это, пристроившись на перевёрнутом шлеме, пока кони за спиной фыркают так презрительно, будто знают ,что воин из меня сегодня получается крайне рассеянный. Руки дрожат, и нет, не от страха перед неприятелем (хотя их бородатый вожак машет палицей так, будто тренируется сбивать звёзды с неба), а от мысли, что я забыл закрыть ту злосчастную задвижку на печи. Представляешь, здесь решаются судьбы королевств, лязг стали стоит такой, что уши закладывает, а я стою посреди этого хаоса и мучительно соображаю не залило ли наш погреб вчерашним ливнем?

Сердце колотится где-то в районе горла, перебивая барабанный бой. Каждый раз, когда мимо проносится всадник, я невольно пригибаюсь, но не от стрел, а от внезапного осознания , как же мало я говорил тебе слов, от которых не пахнет порохом и кожаными ремнями. Здесь, на кромке поля, где земля перемешана с кровью и потом, всё кажется ужасно нелепым... и эти мои тяжёлые доспехи, в которых я неповоротлив, как жук в чернильнице, и эти суровые лица товарищей, мечтающих сейчас явно не о славе, а о тёплой похлёбке.

Волнение захлёстывает, когда я представляю твой силуэт в окне. А вдруг ты сейчас хмуришься, глядя на пустующее кресло? Мои ладони вспотели внутри стальных перчаток. Я шучу, чтобы не сойти с ума от этой тишины в перерывах между атаками, но пальцы всё равно не слушаются. Скорее бы этот безумный маскарад закончился. Я готов проиграть любую битву, лишь бы успеть к ужину и увидеть, что ты в порядке. Мой щит тяжёл, но ожидание встречи — ноша куда более весомая, от которой подгибаются колени даже у самого бравого солдата.

Свист стрелы. Рвёт воздух.

Опять не в такт сердце бьётся.

Мой недопитый бокал пуст.

Враг лезет

Дурак набитый!

Я стою, как громом в лесу.

Разбитый твой кувшин.

Помню.

Осколки.

Больно в груди.

Хватит с меня.

И довольно этих войн.

Руку твою бы. Сжать мне.

Мир застыл в этом сумасшедшем.

Объятье.

Акростих

Пауза в мыслях и пульс на пределе,

Утро врывается в окна, а мы

Снова сказать друг другу успели

Теплые фразы среди тишины.

Ь — Мягкое эхо в душе отразится.

Почерком робким на чистом листе

Образ любимый в мечтах заискрится,

Будто бы искренность в этой черте.

Если волнение комом у горла,

Дышится трудно — не бойся, люби!

Истина все подозрения стерла,

Только за взглядом призывным следи.

Сердце колотится, словно в ловушке,

Искры случайные в каждом слове.

Ласковый шепот застыл на подушке,

Ь— Нежность кипит в разгулявшейся крови.

Нежностью этой наполним мгновенья,

Едва прикоснувшись к заветной мечте.

Цод не залечит души томленья —

Шелковый путь к твоей высоте.

И в этом танце, таком сумасшедшем,

Й — Свет остается, из сердца пришедший.

Просто женщина

Мне предназначено — молчать,

Склонять чело, не спорить с веком,

На сердце выжечь ту печать,

Что быть велит лишь тихим эхом.

Мой долг — быть кротостью самой,

В ладонях прятать искры света,

И за невидимой стеной

Смиренно ждать чужих ответов.

Но в этой нежности — клинок,

В покорном взгляде — блеск пожара.

Мой долг — усвоить тот урок,

Что я сама — и цель, и кара.

Я больше не ищу путей

В чужих садах, в чужих канонах.

Среди фарфоровых страстей

Я — пульс в раскатах бастионов.

Да к чёрту всё! Разлом оков.

Вперёд — все двери нараспашку!

Из душных снов и тупиков —

На волю, в рваную рубашку.

Я — просто женщина. Мой рок —

Сжигать мосты, не зная брода.

Из всех невыученных строк

Моя — о праве на свободу.

Мой долг — не кротость, а мятеж,

Не шёпот комнат — рокот вольный.

Среди пустых надежд и брешь

Мне быть пронзительной и больной.

Не кукла в шёлковом плену,

Не тень у пыльного порога —

Я затеваю ту войну,

Где в поле воин — волей Бога.

Пусть мир застегнут на засов,

В моих ладонях — пепел звёздный.

Я — тишина и я же — зов,

Пока ещё не слишком поздно.

Подразумевается известное стихотворение Марины Цветаевой «Только девочка» (1909), описывающее девичьи мечты и ограничения

Я только девочка. Мой долг

До брачного венца

Не забывать, что всюду — волк,

И помнить: я — овца.

*****

Весна — это самый великий дирижер в истории.

Она берет хаос замерзшего мира и превращает его в чистую, звенящую симфонию жизни. В этом альбоме мы искали её голос: в капели, в первом ветре, в шуме оживающих улиц и в глубине собственной души. Последний аккорд затих, но эхо остаётся. Помните: растопить лед вокруг — всегда в наших силах, пока в нас живет способность слышать прекрасное. Пусть эта музыка согревает вас до следующего мая.

https://youtu.be/7maJOI3QMu0?si=VDkPV16IRId-vclw