Мудрость на века.

Глава 1

( От Сократа до Диогена )

Расскажем нашу притчу или сказ,

О том, что на слуху у каждого из нас,

О чем уже давно никто не говорит,

Но каждый мыслит, зрит и не молчит.

В древне-античные простые времена,

Когда земля имела девственные лика,

Пугая диким ревом обитателей и существа,

Жил-был мудрец провинциального уклада.

Он не был беден, но не был и богат,

И счастлив был, что не было нужды,

Приумножать богатство для богатства

И в крайности кидаться от жалобы,

Вечной нужды и страшной нищеты.

Хозяйство вёл своё простое,

Разменивая убыль на доходы.

Вино пил иногда недорогое,

Переходя на шумные походы.

В гостях с друзьями порой он говорил:

- Я ем - чтоб жить, а не живу - чтоб есть.

Сосед мой на корову чем-то схожим стал,

Он на «ничто» талант свой променял.

- Животным жизнь природою дана,

Лишь для того, чтобы как-то жить,

А человечеству дарована она была,

Чтобы не просто жить, но и творить.

- Трудиться нужно каждый светлый день,

Дабы жизнь плесенью и тиною не обросла.

Сущность и силу человека разрушает лень,

Спешите, чтобы удача мимо не прошла.

- Мы все грешим от маленького и до велика,

И всяк из нас по своему вершит свою судьбу,

При этом глупо пересчитывать грехи чужого,

Начните со своих, едва ли добежишь к иному.

Жену любил свою сварливую, худую

На утро добрую, а чаще всего злую,

Ведь кто-то должен был «очаг согреть»

И «песенку любимую на сон пропеть».

Хорошей женщиной всё же она была,

Двоих детей ему с любовью родила,

Стряпню не лучшую, но преподносила

И как-то странно, но всё ж его любила.

К примеру, ссора между ними пробежала,

Она на мужа накричала, скверно обругала,

Во всех грехах возможных горько обвинила,

Водою из ведра его обильно очень окатила

И извинения, конечно же, не попросила.

К нему на выручку соседка подошла,

Одежду чистую с собою принесла,

Была наверно тайно влюблена она,

Об этом рукопись не писана была.

Её он успокоил: - О, это вовсе не беда,

Не стоит беспокоиться, какая ерунда,

Вначале гром, за ним и молния прошла,

Чуть позже дождь и поцелуев полведра.

Когда он выпивал в кругу известных

остряков,

Непринуждённо толковал, не задевая

храбрецов:

- Вот моя чаша и пусть она мала, легка,

не тяжела,

Но это мой сосуд и в нём достаточно

тепла.

- В приеме пищи всегда довольствуйтесь

Лёгкой едой, а главное необходимым,

Здоровью благодать и ночью легче спать.

Вот так же и в учении советую всем вам,

Читать не всё подряд, а с пользой изучать.

На диспут разгорячившихся друзей,

Кто в общем деле был велик, умней,

А кто-то может недалёкость проявлял,

Он вразумительно привычно толковал:

- Великий человек всегда идёт вперёд,

А тот, кто поумнее рядом с ним встаёт,

Хитрец старается использовать обоих,

Глупец часто дорогу преграждает им.

- А споры, лучше разбирать с врагами,

Чем сеять тухлый сор между друзьями.

Ведь после пересуд и долгих, и тяжёлых

Друг близкий - станет недругом твоим,

А враг возможно – приятелем родным.

- А меж собою, вы будьте едины и дружны,

Не проявляя слабость, скудоумие и норов,

Глупее нет, чем из друзей сделать врагов,

Как ради дров разрушить тёплый кров.

- Неважно то, чего лишился человек:

Богатства, дома, коней или денег,

Всё это ни его, с собой не заберёт,

Страшней всё ж потерять своё лицо,

Добытое годами - достоинство твоё.

Для тех, кто впал внезапно в нищету,

«Советовал брать в долг у самого себя».

Поменьше есть, отбросить блажь и суету,

Любить основу – воду, хлеб и простоту.

И тут же добавлял как добрый человек,

- Наверно всё же лучше нищим быть,

Ведь тот лишен всего каких-то денег,

Чем потерявшим лик невеждой слыть

И в луже нечистот и лжи успешно плыть.

Раз кто-то сына обучать привёл к нему,

«Купец» на пальцах сотню показал ему.

Отец недоумённо возразил: - Но почему,

За деньги те, раба куплю я сыну моему.

- Получишь двух рабов к несчастью своему.

В один из дней, в рабочий час,

К нему болтун пришёл на квас,

Свои проблемы как-то обсудить,

Водой пустыню знойную залить.

Сей умник много говорил, сопел, ворчал

Слова никчемной болтовнёю завершал,

Вновь рассуждал, свирепствовал, мечтал

На эпилог затылок рыжий сладко почесал.

Настало время попрощаться,

Он возбуждённо прокричал:

- Ну что же друг, закончил я,

Надеюсь, понял ты меня?

Тот, виновато простонал:

- Прости, не слушал я тебя.

А в спорах наш мудрец был всех сильней,

Сложна и интересна жизнь среди людей

И всяк необразованный балбес и дуралей,

Не зная, что и как сказать в ответ, то млел,

А то бывало так, что и белел, потом желтел.

Затем осмеивая колотил его, бранил

Кричал, ругался громко и свистел,

И делал это тем сильнее и больней,

Чем ощущал себя глупее и темней.

Он принимал все эти боли не противясь

И даже получив тупой пинок, стерпел,

А на вопрос прохожего ответил не стыдясь:

- Вот если бы меня лягнул, крутой осёл,

Животный тот тугой, строптив и лопоух,

Упрям он часто, странен как тот козёл,

Бывает зол, криклив и очень даже груб,

Неужто б побежал я жаловаться в суд.

Широк на ум, но за себя он не стоял.

Некто подумал бы, он духом раб,

Он не болел, ни капли ни хворал,

И не был вовсе он труслив и слаб.

Бывало, бегал по утрам и тело закалял,

В походах за отечество участие принимал,

В жестоких битвах храбрость проявлял,

От верной гибели товарищей спасал,

За доблесть и отвагу награды получал.

Война, атака, оборона – особые науки,

Сегодня ты герой, а завтра снова муки.

Солдат наш в плен попал однажды,

И на продажу выставлялся дважды,

В невольном рынке у большой реки

Среди оборванной загаженной толпы.

Тут покупатель подошёл к нему,

Спросил цену, приметил седину,

На зубы пожелтевшие взглянул,

За плечи отощавшие его тряхнул.

Купец спросил: - Что можешь делать?

Не молод уж, гляжу, смотрю всё на тебя,

Работу тяжкую ведь нужно выполнять,

Куплю тебя, найду ли проку для себя?

Он твёрдо отвечал: - Я, властвовать могу,

Купи себе хозяина, во многом помогу.

Тот покупатель поначалу удивился,

Столь дерзкой выходке какого-то раба,

Но любопытство одолело, сговорился,

Да приобрёл без башенного чудака.

Как велика, бывает иногда,

Сила и вес удачного словца,

А мудрость опытом сильна,

Дороже золота она всегда.

Дорога очень долгая домой была,

Хозяин всё говорил с ним без конца,

К концу поездки сделал заключение –

Какое важное он вёз приобретение.

Раб стал наставником его детей,

Двух подростков, двух сыновей.

Он обучал наукам их различным,

Быть в среде людей приличным.

То дело, что гончарное он говорил,

Пока глина мягка, с неё можно лепить,

Позднее, после обжига он всё твердил,

Изъянов невозможно будет устранить.

Бросать привычки предлагал плохие,

Не кутаться в одежды нежные и дорогие,

Поменьше есть и в меру нужно бы спать,

Физические упражнения утром исполнять

И за собою мусор частенько прибирать.

Учил всему тому, чем дорожил, владел,

Передавал все свои знания и что умел,

И привязались к нему дети, как к родному

Учителю премудрому и дяде дорогому.

Хозяин тоже полюбил учителя-раба,

Советовался с ним во всём и доверялся,

А где-то разуму и навыкам всё набирался,

Да так, что без него за дело уж не брался,

Как будто в плен к нему он лично сдался.

По вечерам беседы долгие они за

ужином водили,

К примеру, какие сплетни люди меж

собой пилили,

Хозяин как-то с горечью в душе чуть

слышно пробубнил:

- Есть те, кто говорят, что дураком

ты претворяешься.

- А может все они, выглядеть умными

пытаются,

По статусу учитель был рабом,

Но духом был всегда свободным,

Да и хозяин в нём души не чаял,

Нигде, ни в чём ему не возражал

И бранным словом его не понукал.

Мудрец начал раздумывать о том,

Как дальше жить, не быть со злом,

Не причинять, кому не попаду вреда,

Чтоб жизнь радостнее, веселей была,

Всем выпадало больше счастья и добра.

Он стал воздержанным в еде,

Не придавал значения одежде,

Зимой по снегу босиком ходил,

Сырую воду из ладоней пил.

Друзья с учениками, его в стране

далёкой отыскали,

Из рабства выкупить, ему неоднократно

предлагали.

- Не тратьте даром свои деньги,- в ответ

услышали они,

- То благо раздайте нищим, тому, кому

они нужны.

- Закабалить меня не удавалось никому,

Невежество не страшно рассудку моему,

Мои науки из рабства вечного освободили,

Сознание моё бунтарской волею затмили.

Тогда ученики посовещались и решили,

Не оставлять наставника и жить вблизи,

Неподалёку сад большой они нашли,

Где каждодневную учёбу проводили,

Размышляли и истину во всём искали.

А начинал мудрец свои занятия с того,

Как мало нужно для человека и на что,

Люди богатства копят и всякое добро,

Наверно чтоб набить до-отвалу нутро,

Нажить болезней и множество врагов,

Не обернётся ли всё это им во зло?

И все страдания ведь происходят от того,

Что люди много хотят, надеются на то,

Что завтра будет больше, чем сегодня,

И жизнь будет слаще, лучше чем всегда.

Как-то пришёл мудрец на торжество,

Где собралось немалое людей число,

Торговцы и чиновники, простолюдины,

Немногие как петушиное перо блестели,

Иные в массе серой на скамьях сидели.

Тут кто-то грубо из блестящих прокричал,

И, несмотря на тупоумие счастливо засиял,

Тогда мудрец ему без скромностей сказал:

- Когда тебя снаружи я с почтеньем увидал,

Ножны из золота и серебра я представлял,

Затем, речь умную твою внезапно услыхал,

Мне показалось, ржавчиной ты замахал.

На том же празднике надушенный духами,

Купец нечистый к нему с вопросом подошёл,

О честности, о праведной и ложной жизни

Он речь слащавую свою как водится завёл.

Мудрец дослушал, и ответ такой повёл:

- Печёшься больше всё же вижу ты о том,

Чтоб голова и руки твои сладко пахли,

Я б посоветовал тебе заботиться в ином,

Чтобы твои поступки, смрад не издавали,

Прослышав случай, сей, нашлись глупцы,

А может быть и умники, а где-то мудрецы,

Которые ему банку с духами подослали,

И то добро хранить на полке пожелали.

Он тут же вылил жидкость всю на ноги,

Не вычисляя длинные и нудные итоги,

Дав объяснение, чтобы от самых пяток

Приятный запах чувствовать он мог.

Людей о чести говорящих много,

Но не живущих праведно и таково,

Он привередливо порою обличал:

- Бренчите вы как балалайки громко,

Но толку от деяний ваших никакого.

Одна добрая женщина его как-то спросила:

- Что в человеке есть прекрасного, благого?

Он ей ответил: - То искренность и простота,

Ведь человека скрытного и недоступного,

Таящего в себе свой грех и мутные дела,

Не вылечат ни мази, ни микстуры от врача.

Блистая красноречием порой в судах он

выступал,

Невинных и порядочных людей от поклёпа

защищал,

Бывало судей и врагов в тупик свирепо

загонял,

А выиграв процесс он с обездоленных

гроша не брал.

В один из ясных и обычных летних дней,

Прогуливаясь вдоль большой тихой реки,

Он повстречал знакомого из прошлых лет,

В те времена друзьями они не бывали,

Но выпивали иногда и долго толковали.

Весь худощав и бедно был одет,

Сидел на старом и трухлявом пне,

А ведь когда-то был чванлив, богат

На всех пирах в роскошном кресле,

Всегда наряден и широк в обхват.

Узнав учителя, он тут же с места встал,

Учтиво поздоровался и сразу вопрошал,

Чтоб в свою школу тот его скоро принял

И жизни новой в не богатстве обучал.

- Чему ты хочешь, чтоб тебя я научил,

Ведь ты всегда всё знал, героем был,

Куда девались блага и твои друзья,

Или постигла вдруг тебя, некая беда.

- Нет, вовсе не было несчастья у меня,

Я получил в наследство много золота,

Роскошные поместья и всякие дома,

Сотни друзей, повсюду слуги и рабы,

Любили женщины меня везде всегда,

Я им преподносил и деньги и дары,

Потратил всё на праздники, пиры.

- Теперь все отвернулись от меня,

Партнёры, слуги, женщины, друзья.

Когда-то верные советы вы давали,

Я не послушался, а вы где-то пропали.

- Мне счастье выпало вас повстречать,

Быть может, научили бы вы меня опять,

Как умным, богатым и счастливым стать

И прошлые ошибки вновь не совершать.

- Хотел бы я, чтоб ты счастливым стал,

Чтоб вновь богатство где-то отыскал,

Друзей и женщин, денег, слуг, рабов.

- Но как же, разве всё это возможно?

- Учением усердным, волею, трудом,

И воздержанием, конечно можно,

Работать или просто землю рыть,

Чтобы алмазы с золотом добыть.

- Да я бы рад, но в том моя одна беда,

Что не умею я копать, держать, таскать.

- На службу поступи, знатного ты рода.

- На службе тоже нужно что-то знать,

А я могу приказы лишь порою отдавать.

- Иди работать клерком, начни с нуля.

- Ну, вот ещё, чтоб на посылках бегал я,

Уж лучше я на каторгу скорей пойду,

Я там одежду, хлеб, еду, воды найду.

- Немного же путей осталось у тебя,

Чтобы на хлеб насущный добывать.

- Вот потому я принялся искать тебя,

Чтоб научить ты мог меня, как стать

Пусть бедным, но счастливым, как и ты,

Прошу тебя учитель, возьмись и научи.

- Я счастлив и это моя, правда,

Но я не беден вовсе, я богат,

Имею больше я во всём, всегда

Того, в чём состоит моя нужда,

А значит я богаче богатеев мира

И таковым буду везде, всегда.

- А требуется для меня ничтожно мало,

Везде потребность эту слабую найду,

Любой излишек, для меня уж много,

И потому не ощущаю никогда я голод.

- В хорошую погоду сплю я под открытым

небом,

Всегда и всем найдётся мест под крышею

такой,

Питаюсь чёрным хлебом, кореньями

бобом,

Обременён одеждой легкой и уж совсем

простой.

- Мой дом всего-то в двух шагах отсюда,

Коль пожелаешь погостить, идём туда

Каменный стол, листья, свежая вода,

Важнее, чтобы погода нас не подвела.

Поморщился ходок, однако же, пошёл,

Деваться некуда, сам в гости напросился,

В мыслях думая « зачем я речь завёл».

Чуть прилегли, мудрец не пробуждался

До самого утра, как будто притворялся.

А гость ворочался, сопел, стонал, не спал,

Былую жизнь сахарную всё вспоминал.

Проснувшись утром, хозяин ягоды собрал,

Вытащил хлеб на «стол» и пищу разложил.

Гость с кислой миной завтрак всё ж пожевал,

С трудом, но проглотил, водою всё запил.

В душе он плакал, шибко горевал, страдал,

Былые яства и напитки слёзно вспоминал.

Позавтракав, они в сторону города пошли,

В тенистый сад, где в это время, ученики

Учителя, собравшись в парке, ожидали,

Но по пути ходок, знакомых повстречал,

И незаметно от наставника вяло отстал.

Чуть позже всё ж он его догнал,

Весь приободрился, весел стал,

Предложил в гости с ним пойти:

- Хотел бы я, чтобы и ты со мной

Радость веселья и утехи испытал,

Нас ждут забавы, женщины, вино,

Такого ты уж не испытывал давно.

Учитель с грустью посмотрел на ходока,

Закоренела воля стареющего мужика,

Не исправимы и живучи грязные пороки,

Распутство, игры стали частью его жизни:

- Иди, но без меня там время проведи,

Жалею лишь о том, что время и слова,

Я понапрасну много потратил на тебя.

На том и разошлись их новые пути,

Что было с тем чудаковатым ходоком

История тех дней не говорит о том,

Возможно, его имя заросло быльём.

Усадьбу богача учитель как-то посетил,

Картинами, коврами дом заполнен был,

Гость кашлянул и сплюнуть тупо захотел,

Но места подходящего он там не узрел.

Напротив борода широкая хозяина была,

Мудрец, недолго думая сплюнул туда.

Хозяин закричал: - Ты что, балбес, куда?

- Прости, но не нашёл грязнее места я.

Однажды вдруг средь бела дня,

На босу ногу, с горящим фонарём,

Толпа зевак на площади его нашла,

Он вглядывался каждому в глаза,

Себе под нос, о чём-то бормоча.

Народ смущённо встал и удивился,

Чудачеству затейливого мудреца,

Но придя в себя, спросили старика,

В чём суть столь странного поступка

И как понять сегодня утром знатока.

И не смутившись ответил он тогда:

- Искал я человека, ищу его всегда!

Есть много странностей на свете,

Но этот случай останется на веки.

С тех пор в народе поговорка прижилась,

Что днём с огнём того-то нам не увидать,

Возможно, так и завелось, и повелось,

Один сказал, другой решил пересказать,

А дальше от конца до края не сыскать.

Шло время, менялись годы, люди,

Дети взрослели, родители старели,

Новые царства где-то поднимались,

Другие же в упадке разрушались.

В одном из царств тех самых дней,

Правитель молодой у власти стал,

Потомок чистых царственных кровей

Реформы произвёл, страну поднял,

Затем соседей разных начал покорять,

Престол страны над миром возвышать.

Мудрец к тому периоду уж постарел,

Но телом крепковат был и не дряхлел,

Стал несколько ленив, частенько спал,

И всяким мыслям сложность придавал.

Когда войска царя их город захватили,

Вся знать, чинуши и купцы, оные мужи,

К ним на поклон стремглав тут же пошли,

Чтоб милость с вольной как-то заслужить,

Хвалебных слов и од, речей наговорить.

Наслышанный о странном мудреце,

Царь, чем других его прихода ожидал.

Но тот, ни шёл, три ночи позади уже,

Покой и сон его давно уже пропал

И мысли в голове уже давно ни те.

Царь не дождавшись, сам к нему пошёл,

В саду под деревом он мудреца нашёл,

Учёный муж под солнышком дремал,

Тело и кости старческие вяло согревал.

Внезапно солнце кто-то заслонил,

Ему тепло и радость света перекрыл,

Старик глаза свои устало приоткрыл,

Пред ним красивый юноша стоял,

Царскими латами и лентами сиял.

Мудрец в себе легко понял,

Кто перед ним тогда стоял.

За ним он его свиту увидал,

Но, не смутившись, ожидал

Что скажет важная особа,

В нём не видна была тревога.

- Скажи старик, ты ль тот мудрец

О ком я с детства много слышал,

Народ своими знаниями покорил

И школу всем известную открыл?

- Да это я, но называй меня учитель,

А ты тот самый государь и повелитель,

Кто без труда сметает на своём пути

Всех стражников, преграды, города

И покоряет царства – государства.

- Ты угадал учитель,- ответил юноша ему,-

Я ожидал, что в гости к каменному замку

Однажды утром ты подойдёшь ко мне,

Но, не дождавшись, сам пришёл к тебе…

Он за оказанную честь всё ожидал,

Чтоб благодарность старче оказал.

Мудрец же всё молчал и был в себе.

- Могу ли в чем-нибудь помочь тебе,

Готов я услужить любой твоей мечте.

- Коль хочешь оказать услугу мне,

Не заслоняй мне утреннюю теплоту,

От солнца чуть отойди, найди в себе

Почтение и человеческую доброту.

Придворные и знать опешили в испуге,

Не натворил бы царь чего-то в злобе,

Однако царь и, не колеблясь, отступил

И в изумлении немного поспешил:

- И это всё, что тебе нужно от меня?

- Мне больше ничего не нужно от тебя.

Царь руку старика сердечно пожал,

Пообещал и своё слово он сдержал.

А на прощание приветливо сказал:

- Мешать, не буду солнцу греть тебя,

« Велик старик» - подумал про себя.

Юноша был красив и строен, и силён,

Начитан, образован, достаточно умён,

Поставил пред собой великий план,

Царь завоюет много царств и стран.

Повелитель на пути обратном всё молчал,

Ни гнева, ни эмоций внешне он не выражал,

В отличие от знати и придворной его свиты,

Те громко недовольства всякие изливали

И дерзости старца оценки разные давали.

Нежданно царь остановился и приказал:

- Повелеваю всем вам разом замолчать,

Не будь царём, учителем бы я желал

Таким же беззаботным однажды стать,

И всех людей наукам разным обучать.

Кто же из свиты мог его тогда понять

И смысл сказанного им растолковать.

Великий человек, придя не разрушает,

Разрушенное - создаёт и поднимает.

Лишь здравый человек

Заметит мудрого в пути,

Бездарности и через век,

Полыни в поле не найти.

Весь день покоя царь не находил,

Увидеть вновь того учителя хотел.

Как широка была, тонка и глубока

Натура и гениальность мудреца,

Он не кривил, всю правду говорил,

Богатства, счастья, денег не просил.

И вот на следующую лунную ночь,

Отбросив все сомнения, догадки прочь,

Без свиты, царь пришёл к нему один,

Просить, чтобы учитель следовал за ним,

Чтобы советы мудрые в пути ему давал,

Без лжи и лести правду всем оповещал.

Но ведь мудрец свободой дорожил,

Без роскоши всю жизнь свою прожил,

И потому он его просьбе сразу отказал,

Сопровождать в походах согласия не дал.

- Я сожалею, - царь ему с досадой грустною

ответил,-

Надеялся, ты намерение моё поможешь

воплотить.

- Но каково, же намерение твоё? - старик

его спросил.

- До сей поры, мне в своём царстве

приходилось жить,

Там хорошо, но тесным показалось мне

на миг оно,

Решил другое покорить я царство-

государство.

- И тут мало, решил полмира покорить,

Чтобы над всеми был один правитель,

Единые законы, власть одну установить,

Или быть может я не прав учитель?

Хочу, чтоб людям стало легче жить.

- Достигнув своей ближней цели,

Ты пожелаешь мир весь покорить,

Но захватив последний край земли,

Мост на луну тебе придётся строить,

Чтобы всю вселенную ещё сломить.

- О нет, зачем мечтать о невозможном,

Выстраивать рассказ о счастье ложном,

Намеренье своё задумал я исполнить

И новый мир в своей стране построить.

- Но чтоб достигнуть твоей цели,

Пролить придётся много крови.

- О да, мне жаль, погибнут люди,

Но как иначе к цели мне идти.

- Хотел бы я разубедить тебя,

От твоих планов исполнения,

Но это бесполезно и потому

Прислушайся к совету моему.

- Всё окружение твоё тебя благословляет,

А есть средь них и тот, кто проклинает.

Ведь все они такие же люди, как и ты,

Чувствительны все к радости и к боли,

Однако в тот момент, когда поверишь ты

В своё особое высокое предназначение,

Достаточно будет стрелы или яда капли,

Чтоб разлетелись в прах все твои мечты.

Слова учителя сильно затронули царя,

Он глубоко задумался, на миг ушёл в себя.

Бодрая молодость – прекрасная пора:

- Мудрец, всё же прими подарок от меня…

- Спасибо, мне ничего не нужно от тебя,

А если хочешь мне помочь, тогда ты

Уж лучше сиротам и бедным помоги,

Дай деньги тем, кому они очень нужны.

- Дружбу тогда мою навек прими…

- Повелитель, вновь за отказ прости,

Ты царь, а царь не может другом быть,

Друзей иметь и добродушным слыть,

Лишь подданным твоим могу я быть.

- Мне кажется, что если б я подольше

Здесь с тобой ещё побыл или пожил

Остался б рядом и обо всём на свете,

Навеки и без сожаления бы я позабыл,

Но видимо достаточно и одного тебя,

Для сей земли учителя и мудреца…

- Того мой повелитель не знаю я,

Но думаю, что двух царей как ты

Не поднимет наша малая земля,

А за простодушие прости меня.

Юноша руку подал и, не спеша сказал:

- Прощай старик, я буду вспоминать тебя.

Привстал и прочь из парка тихо зашагал,

Чрез зубы прошептал: - Нашёл и потерял.

Как много можно рассказать о нём,

История великих гениев в одном,

Весёлом, сильном, порою хмуром,

Противоречвом умном человеке,

Жившим в далёком стойком веке.

С тех пор прошло много годов, столетий,

Насытив вечность чередой эпох, сражений,

Пробило время толщу мрачных поколений,

Оставив в прошлом горечь разрушений.

Наш мир свой облик заметно изменил,

Став центром разума на всей вселенной,

Вобрав в себя всю прелесть достижений

И воплотив мечты античных рассуждений.

Глава 2

С О В Е Т Д Р У Г У

(бывшему)

Ты был герой, тебя любили люди,

Ты стал творцом сегодняшнего дня,

Ты шел вперед, проламывая стены,

Подмяв устои и законы под себя.

Попутный ветер был рабом,

По курсу направляя корабли,

А волны подпевая мелодично,

Аплодисменты в такт тебе вели.

Ты с жаром быстро поглощал,

Щедроты необузданного рынка,

Умело, не стесняясь, прибирал,

Куски полуразваленной страны.

Ты рьяно резал, раздирал

Всё что построили до нас,

Потом всё оптом продавал,

Калифом, становясь за час.

Кого-то тихо подкупал,

Обещая сотни миллионы,

С дороги лишних убирал,

Не думая о совести и чести.

В кой-то период, ты банк сорвал,

В нещадной гонке олигархом стал,

Пошли приветствия со всех сторон,

Трудно было попасть на твой приём.

В аврале новых встреч и ощущений

Ты быстро позабыл вчерашний день,

Своих товарищей, собратьев и друзей

Оставив за собой лишь только тень.

Любимец слухов и газет

Как авангардный молодец,

Ты был с иголочки одет,

Почетный города жилец.

Твоя красивая любимая жена,

Белозубая улыбка, рыжая коса,

Не сходила с глянцевых журналов,

Как медиа-звезда телеэкранов.

Та беспардонно сменила на посту,

Хранителя «порядков и правоту»,

Изрядно надоевшую первую жену,

Однажды поверившую в доброту.

Ты по бумаге говорил,

Учтиво часто улыбался.

Кого-то гневно обличил,

А кем-то восхищался.

Где нужно щедроты раздавал, дары,

Не дожидаясь благодарности в ответ

И те, кто шел с тобою ровно в след,

Клялись на верность, дав тебе обет.

В те дни смотрел ты только вверх,

Не ощущая почвы под собою,

Товарища ты выставил на смех,

Когда он появился пред тобою.

Но где-то ты споткнулся и упал

И все пошло из рук твоих к чертям.

Твой вездеход в проталине застрял,

Не замечавший ранее траншей и ям.

Ты регулярно стал терять,

Лицо и вес компании своей.

Трудно ведь вожжи удержать,

Если кобыла пыжится вспять.

Ты был забыт, не приглашён

На званый ужин как патрон,

А свято место ВИП персон,

Вмиг оседлал другой пижон.

А кто-то стал преследовать тебя,

Найдя грехи в финансовых делах,

И вот в остатке ты, твоя мечта,

Да уголовно - наказуема статья.

Твоя империя в разлет ушла,

Как пирожки в продаже сгоряча.

Наверно в самом страшном сне,

Не помышлял ты о таком конце.

А тот, кто рядом был с тобой

Внезапно в гору вдруг пошёл.

Кто мог поверить сказке той,

Будто он клад в земле нашёл.

Вчера ты был как солнечный орёл,

Паривший между небом и землей,

Сегодня грязный ты от всех ушёл

И ворот твой не дышит белизной.

Все отвернулись вмиг от тебя,

Тому нашлась у всех причина.

Обиды, ссоры вынести такой,

Ты не сумел в тиши ночной.

Ты рвался в бой с умным врагом,

Попутно создавая новую проблему

И медленно тебя затягивало вниз,

Засасывая в зыбкую хлябь, пучину.

И нет исходу сумрачного дня,

Фортуна отвернулась от тебя,

Лишь сила данная природой,

Стала вдвойне пред непогодой.

Остановись, зачем рубить дрова,

Кому нужны промокшие поленья.

От пользы той, лишь бред с бедой,

Не лучше ли ее прогнать долой.

Всегда можно тебе подняться снова,

Лишь вспомнив изречение мудреца:

- Не тот велик, кто никогда не падал,

А тот – кто падал и вновь вставал!

Из под небес дарован был тебе талант,

Высиживать из воздуха лихие миллионы,

Попробуй снова воссоздать бриллиант,

Поверив в свои силы, разум и прогоны.

А вспомни детство наше в том дворе,

В простом, нетёсаном советском доме,

Без мишуры, без ограждений и охраны,

Из незатейливых песочниц и скамеек.

Ватагу бегающих пацанов,

Из драчунов и горлопанов,

И наше братство без вражды,

Без денег, зависти, корысти.

И каждому из нас давно понятно,

Что детство и отрочество не вечно,

Но чтобы не пришлось нам пережить,

Память о дружбе можно сохранить.

И те простые и знакомые слова -

Он был один из ста или один из двух.

Давай подумаем: какая разница -

Как встал на дух, так тихо и потух.

Тому, кто раз попал в беду,

Испив до дна бездонные,

Негоже снова лезть в петлю

И прыгать в омут с головою.

Ты был велик в своём зените,

Завистью, расстроив многих.

Найди средь множества других,

Людей достойных и прямых.

Ты взялся уничтожить этот мир,

Сгорая от бездумной мести,

Но лишь себя ты посрамил,

Забыв о добродетели и чести.

Мой друг, взгляни любя на мир,

Расслабив сжаты кулаки свои,

И пусть глас разума вспарит,

Над нетерпимостью и злобой.

- Я вовсе не филолог,

Но знаю ровный слог,

Тем более и не психолог,

Но посоветовать бы мог:

- Поднявшись вверх, взгляни на люд,

Там многие тона от белого до черно,

А вниз спустившись, не забудь -

Достоинства Тянь - Шаньских гор.

Глава 3

О философии

I

Праматерью известных всем наук

Её, как правило, обычно называют.

Но кто её когда-то и где-то породил,

Вскормил, согрел, и в мир впустил?

Три тысячи лет с тех пор прошло,

Миллионный раз солнце взошло.

Мир предков тёмен был в умах,

В степях хаос и необъятный страх.

Гром взрывом землю сотрясает,

Миф о драконе люди порождают,

Вот молния сверкнула в темноте,

Огонь пустил из пасти в темноте.

Страх мужа перед миром был велик,

Лишь от невежества, да от незнания,

И люд по-своему пытался объяснить,

Происходящие природные явления.

Мир повернулся к человеку

Своей магическое стороною,

Заставив верить в таинства,

Тотемы, вымыслы и существа.

Затем рождались сказки, песни,

Сказания, преданья и легенды,

О титанах, гипербореях и героях,

Чудовищах, полу-животных богах.

Столетия скоротечно пролетали,

Древние люди знаний набирали.

И сказки о чудовищах ужасных

Все чаще-чаще не устраивали их.

И здравый муж стал размышлять,

Увиденное расчленять и изучать,

Раскрашивая мир на малые частицы,

Отбросив в сторону все небылицы.

И пусть абсурдно поначалу и нелепо,

Но шар стал раскрываться перед ним.

Мыслитель везде искал первоначало,

В огне, в земле, а может быть в воде,

Что от чего, есть или нет, когда и где?

Он рассуждая, помалу начал понимать,

Что наделён умом и разумом особым,

Что лишь скотине уготовано не думать,

А только множиться и пищу добывать.

Так пробудился интерес к познаниям,

К новым открытиям и рассуждениям.

Сквозь чувства, ощущения и действия,

Через поступки, опыты, переживания.

Глава 4

Ii

Чем глубже человек о мире постигал,

Тем более он рассуждал и воображал.

Главную мысль оттачивал и очищал,

И свое слово в мудрость превращал.

Из тайны стала вырастать наука,

О космосе, вселенной, о земле,

О месте в нашем мире человека,

В поиске истины, ценности жизни.

Об освоении и познавании мира,

О разности мышления и бытия,

О том, что было в этом мире ранее,

О разумной мысли и сути жития.

Философией её в те времена назвали,

Любовью к мудрости на слух ласкали,

Свободный мир и глас в мышлении,

Терзай, ищи, твори, наступит озарение.

А от неё иные дисциплины стали отходить,

В мир человека новых знаний привносить.

Науки естества: к примеру физика и химия,

И математика, и астрономия, и география.

Если последние науки изучали окружение,

Вокруг того же человека, о космосе, о теле,

То философия осваивала человека в мире,

И внутреннего мира в том новом существе.

Близка и соразмерна к ней религия,

В запредельные миры стремления,

О вечности, о вере в светлое учение,

Норм молитв, ритуалов соблюдение.

Вот так и появились мудрецы,

Слова прекрасного и зрелого творцы,

В Поднебесной и в далёкой Индии,

В Древней Греции, а позже в Риме.

За поколениями первых мудрецов,

Философы в той жизни появились,

Наследники благоразумных слов,

Миропонимания великие учители.

Сквозь споры долгие и котику, и речи,

К порогу истины с трудом, но доходили,

За что властители их часто не любили,

Преследовали, гнали, а порой казнили.

Пройдут года, десятилетия, века,

Наступят времена, когда наука та

Желанием имперского чиновника,

В стране, которой нет давно - как зло,

Будет затравлено везде и запрещено.

Затем она проснулась на Востоке,

На среднеазиатском континенте.

Вновь будет бережливо возвращена,

Оправдана, изучена, соизмерена

И светлою наукою до нас дошла.