Мрак

Убил бы

Вдоль облака глядя,

Спасения ради,

Иду на закат

В ярко-красном наряде,

Но был бы дан выбор,

Чтоб всё и не зря –

Убил бы такого как я…

Рождение нового дня

Смотри на меня – не беги,

Смотри на меня – я День.

Вода оставляет круги –

Ты должен отбрасывать тень.

Ты можешь пока говорить,

Ты помнишь пока свой сон,

Меня ты не сможешь забыть,

Пока ты со мной не знаком,

Ты можешь пока молчать –

Иллюзии все обо всём,

И даже возможно не знать,

О том, что возможно знать днём.

Ты думал, а вдруг меня нет,

Пока не отбрасывал тень…

Смотри на меня – это свет,

Смотри на меня – я День.

Стёкла разбиты

Во имя смертельно волнующих дней

Слова перевёрнуты, письма отправлены,

Во имя внезапно погасших огней

Закончились праздники, вина отравлены.

И так хорошо, хоть крестись, хоть гордись,

Хоть пляски пляши хороводом на пастбище,

Хоть змием пернатым по небу кружись,

Вокруг всё одно – лишь кресты, да на кладбище,

Вокруг всё одно – беспросветная тьма,

Лишённые Солнышки тени теряются,

Лишённая снега погаснет зима,

А люди за стёклами лишь улыбаются.

Ах, если бы стёкла всех славных ночей

Не были бы в чёрный оттенок покрашены,

Я их не снимал бы с уставших очей…

Но стёкла разбиты, а звёзды погашены…

Письмо никому ниоткуда

Волшебного дня, если это возможно!

Пишу Вам письмо, что бывает нечасто,

Живу вроде бодро, легко, осторожно,

Хотя, если честно, почти ежечасно

Растерзан, раздавлен, разорван салютом…

Безропотных будней косматые тени

Сперва добивают прохладным уютом,

Потом опускают в котёл жгучей лени.

А все наши праздники, звонкие трубы

Бездумно поют, фейерверки сжигают…

А я вспоминаю твой взгляд, твои губы,

Но чьи-то клыки обо мне вспоминают.

Следят среди вин и цветастых нарядов,

Смакуя последних денёчков отраву,

Средь маршей побед, похоронных парадов

Пускают слюной ядовитую лаву.

Так разве страдать? Мне скулить не пристало,

Скупую слезу отпустить разве можно?

Чтоб в пробке мирской суеты жарче стало?

Увы, для меня это скучно и сложно…

Терзайте, давите и рвите, позволю!

Я жив и все живы пока, как ни странно,

Лишь знайте, как только подарите волю,

Я стану над вами кружить непрестанно.

Удачного дня! Я письмо завершаю,

Письмо ниоткуда, кому – неизвестно…

Но, если стучитесь в мой Ад, приглашаю,

Здесь много котлов, хватит каждому места.

Песня Солнцу

Дорожкою в небо, безжалостным сном

Летят твои звери в открытые ставни,

Глотай жаркий воздух оскаленным ртом,

Кидай себе вслед раскалённые камни,

Раздай свою правду просящим рукам,

Но только одну и в одни только руки,

А я тебе песню, прощаясь, отдам,

Растаявших льдинок весёлые звуки,

Ожившего сердца скупая капель,

Раскинутых рук неживая природа,

В глазах вечно ждущий приливов Апрель,

И кем-то забытая в спешке свобода.

С безумным желаньем сжигать города,

С возможностью всё, о чём вспомнил, забыть,

Ты песню проглотишь мою без следа,

Ты даже не дашь мне её разлюбить,

Ты даже не дашь мне тебя не узнать,

Лишь сердцу позволишь – оттаяв, гореть.

Ты просто себе разрешишь песней стать,

А мне разрешишь эту песню пропеть.

Раб

Увы! Забытый временем невымышленный раб

Был между прошлым и несбывшимся замечен,

Он был возможности стирания наивно рад,

Он стал не человеком, но остался человечен.

Разрушить клетки разорившихся побед

Желанье отравив, он восхищался ядом.

Он плёл из счастья беды и молчал в ответ.

Я никогда его не видел — он был слишком рядом.

Увы, мне не понять возвышенных идей,

Отравы не испить смиренных поражений,

Я жить привык, вкушая неизменность дней,

Я против ветра никогда не совершал движений.

Мой раб в последний миг прорвётся к алтарю,

Но крови не прольёт, и жертвою немой не ляжет,

И всё, что он попросит, без сомнений подарю,

А он последним вздохом что-то обо мне расскажет.

Одинокие

Он так любил гулять по облакам,

Она могла лишь по земле ходить,

И дрожь бежала по её рукам,

Когда она его пыталась взглядом проводить.

Ступая в сотый раз по выжженной траве,

Свой взор послав ему на помощь без причин,

Она его теряла в жуткой синеве,

Он был один, он был лишь для неё один...

Над миром жадных глаз и жаждущих сердец,

Закрыв глаза, она смогла его обнять,

Не понимая, что она — не он — среди небес,

А он всё время на земле хотел её догнать.

Не веря светлым крыльям за своей спиной,

Он проклял небо, он достиг у неба дна,

Он принял, изначально проиграв, под небом бой,

Она одна, она лишь для него была одна...

На краешке света

Пролистаем далёкое лето,

Вспомним дни, о которых не знали,

Нам с тобою на краешке света

Хватит смысла и воли едва ли.

Нам с тобою на краешке света

Хватит жизни и хватит терпенья.

Нам забыть бы о чём-то и где-то,

Нету шансов за миг от спасенья.

Нам прописаны белые стены,

И окошко, что с видом на память,

В нас запущены жаркие вены,

Нам дано возлюбить или ранить.

Нам дано отдохнуть после боя, -

Собирать охладевшие камни.

Мы на краешке света с тобою,

и пока этот выбор за нами.

Трое

Весна стегала каплями, весна давила холодом,

Весна дарила сердцу шанс быть натрое расколотым,

И было всё неправильно, нелепо, недосказанно,

Но только ниткой крепкою их судьбы были связаны.

Их судьбы были связаны, пуская корни в прошлое,

Осознанно безвредное, простое и хорошее,

И в мире было трое их, живущих без сознания,

Не ищущих прощения, не ждущих понимания.

Лишь шанс гореть пожарами, лишь шанс тушить их слёзами,

Летать по небу тучами и мерить небо грозами,

Есть шанс любить без памяти, любить без унижения,

Не принимать своих побед, не верить в поражение.

Есть шанс быть смыслом для меня? Все трое улыбаются.

Они не знают слово «смысл», но всё ж не отрекаются.

У них есть сердце на троих, лишь на троих разбитое,

У них есть всё, что нужно нам, но нами же забытое.

Проклятье

Мы с тобою здесь были, здесь были,

Солнцем воздух топили, испили,

Но однажды все волки завыли,

Нас с тобою забыли, убили,

Нас с тобою прогнали, узнали,

В нас камнями кидали, кричали,

Только мы все сердца обокрали,

Мы назад возвратимся едва ли…

Цветом траура крашены платья,

Не помогут вам клятвы-проклятья,

И небесные сёстры и братья

Не помогут вернуть ваше счастье…

Только помните, что мы здесь были,

Солнце жаркое пили, дарили,

Но вы нас позабыли, убили,

И теперь ваше счастье в могиле…

Исповедь

Средь тысячи картин, мне лишь одна знакома,

Средь миллионов судеб, мне завещана одна,

Но сердце, чьи удары, как раскаты грома,

Мне дарит яд, его я вынужден испить до дна.

Слепым был карлик, запустив в меня стрелою,

Холодной сталью та стрела пронзила мою грудь,

Но не погиб я, только стала жизнь иною,

С открытой жгучей раной в сердце продолжаю жить.

Где Ангел, что хранил меня от покушений?

Он долго приказал мне жить и вечно умирать,

Не спас от жажды, от Весны, от искушений.

Зачем позволил сердцу оглушительно стучать?

Зачем меня своей пленила красотою?

Зачем слова её такие сладкие, как мёд?

Она не для меня и будет не со мною,

Ведь я мечтал, чтоб вместо сердца был холодный лёд…

Прощу! Как я простил Всевидящего Бога,

За то, что знает он о том, что будет впереди…

Средь тысячи дорог – всего одна дорога,

И мне – идти по ней с открытой раною в груди.

Осень

Романтика опавших листьев,

За синим небом – чёрный свод…

Как время не остановить мне,

Так не уйти от скучных слов.

Но как мне быть и что сказать мне,

Когда ты крыльями взмахнёшь.

Пусть в эту осень предсказанье

Не сбудется, и ты заснёшь.

Пусть дома ждут другие песни,

Остывший чай и грязный стол,

И вера, что мы будем вместе,

Когда забью я в сердце кол.

Привет, печальная стихия

И жёлтых листьев ураган,

Я не замечен буду миром,

Когда любовь свою предам.

* - в дополнительных материалах вы сможете услышать два варианта озвучки этого стиха.

Дверь в лето

А, может быть, мне попытаться влюбиться

Последний раз будет, увы, не фатальным,

Чтоб небо мечтало от жара искриться,

Чтоб взгляд перестал быть осенне-печальным.

По рекам асфальтовым, потным и липким

Спасительной тенью упасть-распластаться,

И разум, устав быть намеренно гибким,

Решит, что не стоит ему просыпаться…

Я знаю, что где-то возможно и это,

Спрошу, может, Дьявола, может быть, Бога:

Где скрыта та дверь в бесконечное Лето?

Так, где же в то Адское пекло дорога?

Но, как ни крути, знойный жар догорает,

Преследует Осень холодной тоскою,

Зараза-любовь, заскучав, умирает,

А разум очнётся от сна и покоя,

И пыльные речи, горячие взгляды,

И сны, что легки – тяжелы пробужденья:

Всё было, да сплыло, а, значит, не надо,

А, значит, то было лишь бред, наважденье…

Не помнишь, что втайне ты ждёшь только это,

Не зная, пытаешь ты Чёрта и Бога:

Где скрыта та дверь в бесконечное Лето?

Так, где же в то Адское пекло дорога?

Она не придёт

Попробуй себя отыскать

Вслепую под жадной землёй,

Попробуй проснуться и стать

Холодной и скользкой змеёй,

Наполни незрячий свой взгляд

Огнём и нетающим льдом,

И сам сотвори себе Ад,

Чтоб рушить себя день за днём.

Тебя всё равно сберегут,

Руби хоть себя на куски,

Чтоб видеть, как сладко текут

Из глаз, вместо слёз, червяки,

Чтоб вспомнил о том, кто Она,

И знал – эта память умрёт,

Но в миг, когда грянет Весна,

Чтоб знал, что Она не придёт…

Ожидание

Свеча горит, а воск не тает

В пещере, пыльной как Луна...

Там кто-то тихо умирает

Над грязной плоскостью вина.

Не грела жизнь и смерть-старуха

Всё машет ржавою косой

Слепа, глуха на оба уха

И говорит сама с собой.

Она, возможно, задержалась.

Пьёт чай с шершавым леденцом,

Иль развезла её усталость

На дворике с гнилым крыльцом.

А кто-то тихо хрипло ноет

В пещере, пыльной как Луна,

И слабые надежды гонит

Холодным лезвием вина.

На дне

Мы плывём по теченью, не ведая снов,

С каждым днём погружаясь всё глубже под воду,

И на дне остаёмся в объятьях оков,

Но лелеем, как злато, осколки свободы.

В зеркалах неприметны под тяжестью лет,

Разбросав свою юность разменной монетой,

Мы клянёмся Любовью, которой уж нет,

Мы любуемся Правдой, как шлюха одетой.

Так попробуй мне что-то об этом сказать,

Так попробуй прожить, ни о чём не мечтая,

Если вдруг ты Свободу решишь воссоздать,

Словно злато, осколки на дне собирая.

Без смысла

БЕЗ СМЫСЛА

Иногда… хотя, быть может, чаще…, ежечасно

Имя я твоё из памяти своей стираю,

Так мучительно и больно, и небезопасно:

Знать и верить в то, что сам себе потом внушаю;

Грязным улицам признаться в то, что не поверил

Сердцу жаркому, и выбросил его на свалку;

И признать, что сам себе свой срок уже отмерил;

Плакаться о том, что никому меня не жалко;

Псом голодным жадно рыскать в поисках подачки;

И в объятьях дев шальных искать пути к рассвету,

Попросту зациклив ночь в режиме пошлой скачки;

Вдруг в слезах очнуться – почему-то, с кем-то, где-то;

Отрицая всё, твой образ воскресить прекрасный,

Свою жизнь, как будто день вчерашний вспоминая,

Но понять, что ход твой глупый и совсем напрасный,

В памяти огромный ряд имён перебирая…

Но твоё… возможно, слишком часто – ежечасно

Я из памяти стереть пытался – значит, вышло.

Жить теперь бы мне легко, светло и безопасно,

Но я понял – жизнь пуста и не имеет смысла.

* - в дополнительных материалах есть аудиоверсия стиха.

Пролитым кофе

Ночью – страхи пытают, страсти не греют,

Ночью – звери не знают, звери стареют,

Ночью – холод глотают, губы синеют,

Ночью – все умирают, все не умеют

Жить, как возможно, жить воплощением стай,

Если ты хочешь уйти – растворись и растай,

Горькая правда – кофе разлит на столе,

Если ты хочешь – живи, привыкая к петле.

Есть только небо, и нас оно прячет на дне,

Есть только Смерть, нам глаза открывая во сне,

Жадные тени – объятья потеющих стен

Щедрым подарком во имя мертвеющих вен.

Лучше бы не надо пожелать в награду

Пробитых макушек и кровавых избушек,

Свинченных с катушек позабытых игрушек,

Холодеющих рук, затухающий стук

Подребёрной пытки, очерствевшей улыбки…

И без прощения,

Без ухищрения,

Без возмещения,

Без возвращения…

Этой ночью постарайся не спать,

Пролитым кофе попытаться отстать…

Художник

Не могу идти вперёд – поздно

Тайну красок познавать новых,

Звёзды шепчут мне и так грозно

О путях моих простых – скорых:

Поворотов, мол, не жди боле,

Ты и так уж накрутил, смелый,

Если впредь не жаждешь ты боли,

Вот тебе асфальта цвет – серый…

Не могу сходить с ума – жутко:

Обжигающе ярки краски,

Если жизнь для нас – всего шутка,

Если видим вместо лиц маски,

Если Солнце до углей жарит,

А Луна плетёт свои сети –

Снов бессмысленных табун дарит,

Не нужны мне только сны эти…

Не могу себя стереть – жалко

Расплескать свои цвета в небо,

Я б как ворон или хоть галка

Улетел, но не хочу. Мне бы

Знать, что завтра на холсте будет,

Чтобы не было на нём пусто,

Чтоб смотрели на него люди,

Но пока там лишь эскиз. Грустно…