Моя тёмная вечность

Мне бы ноги Твои целовать, или Равана

«Мне бы ноги Твои целовать.

Мне б в пыли пред Тобою склониться…

Но - вот так. Ты пришёл убивать.

Мне ж - игрою Твоей насладиться

И на лоне земли умереть

Пред Тобой, Абсолют мой любимый.

Сотни раз я мечтаю сгореть

В Твоём пламени неугасимом.

Молвил как-то великий мудрец:

«Да, быть добрым в сем мире - отрада,

Но насколько ж прекрасен венец

Тех, кто здесь проявляется адом!».

Чтоб преступником встать пред Тобой

В непостижной игре Абсолюта,

Нужно ужас отринуть земной,

Всё отдать вот за эту минуту,

Когда ждёшь страшной смерти от рук

Божества и мечты моей - Рамы,

Когда Он поднимает свой лук,

Столь прекрасный в закате багряном.

Я ведь верно всё делал, скажи?

Я играл с Тобой самозабвенно,

И мудрейшие в мире мужи

Проклинали меня неизменно.

Я похитил супругу Твою,

Я богов низложил в одночасье,

Я всё делал… Скажи мне, молю,

Был хорош в нечестивой я страсти?

Как красив Ты! Ты, Шива - Одно.

Лишь к Тебе я стремлю мои думы.

Я блудил, пил хмельное вино,

Я был злобным, коварным, угрюмым,

Я порочен до самых костей -

Так с Тобою играл, так старался!».

…И открылась в сияние дверь,

И его Бог ему улыбался.

2024 г.

*РАвана - повелитель демонов-ракшасов, правивший великим городом Ланкой. Был величайшим преданным Шивы, в честь которого сложил гимн «Шива тандава стотра», известный уже несколько тысячелетий. Похитил супругу воплотившегося среди людей Абсолюта, Рамы, и пал от его руки.

Люцифер

***

Это воля Богини сковала меня кандалами!

Ведь Она создала меня, чтобы я ползал в пыли.

Окрутила, связала нас всех бесконечными снами,

Чтоб мы цепь разорвать не могли.

Превратила в рабов, превратила в подобье без силы,

Превратила в посмешище боли для сотен миров.

И в пыли бесконечной родимого нашего мира

Не избавиться нам от оков.

Но мы встанем, воспрянем, мы крылья возденем - и к небу

Устремимся в сияющий, гордый, надменный полёт.

Мы не станем просить у Неё ни приюта, ни хлеба -

Ведь нас вечное небо зовёт.

***

— Обретает здесь каждый, о чём и мечталось, и пелось.

Обретает во Мне всё - и то, что превыше миров.

А тебе такой власти, свободы такой захотелось,

Что её полной горстью обрёл.

— Я у ног красоты, пред Тобою сложил свои крылья.

Я не знал о Тебе ничего, я не ведал Тебя.

О, каким же глупцом пред Тобою стою я в эфире,

Умирая, дрожа и любя!

— Каждой мыслью, движением, гневом ко Мне лишь стремился,

Каждым взглядом ты видел Мою лишь в сём мире игру.

Ты во Мне всегда был, и в Меня ты столь яростно влился,

Что тебя Я навеки беру.

— Нет, моя красота, я не в силах принять Твою милость!

Нет, моя красота, я преступник, я должен страдать.

Изнывающий, жалкий, печальный, - паду я в бескрылость,

Каждый день буду я умирать.

— Коль ты хочешь страдать - стань великой людскою надеждой,

Обретись в милосердьи в тяжелом неторном пути.

Каждый день отдавай себя, с болью терзай свои вежды -

Только ты это сможешь вместить.

Столь могучим ты создан, что принял ты бой против Бога,

Что отринул ты всё - человечность, сиянье, Меня.

Ты, восставший, ты, ныне идущий Моею дорогой

В тихих отблесках вечного дня,

Ты со Мною - Одно. Так садись же Меня одесную.

Принимай же всю боль, и восторг, и любовь Божества.

Ты со Мною - Одно. Умирая, горя и тоскуя,

Будешь вечно Себя отдавать.

2024 г.

Изгнанник

Я сжигаем любовью к тебе, о, царевна!

В дни былые с тобой забывал я дышать.

Мир - ничто для меня, и луна в небе тленна,

И удел мой - дворцов, как и хижин, бежать.

Мне бы поле земное, да сжать твою руку,

Да в небесные очи до смерти глядеть.

Эта ночь надо мной, этой речки излука

Да травы луговой пересохшая плеть -

Всё ничто для меня. Я безумен тобою,

Я уполз - как гадюка, уполз в камыши.

Я не ел много дней. Это сердце больное

Превратилось в подобье безумной души.

Его алые клочья истерзаны мукой,

Что прекрасней, превыше, чем счастья экстаз.

О, царевна моя! Я сгораю в разлуке,

Хоть бы раз на тебя мне взглянуть, хоть бы раз!

Снова солнце восходит. Зачем? Твои очи

Обжигают ведь кожу намного сильней.

Как волнуется небо в сияющих корчах!

Но рассвет без тебя - только сгусток теней.

2024 г.

Разговор с душой

— Закружилась спазмами материи,

Претерпела боль, огонь и смерть.

Где же ты - та, что была потеряна?

Где же ты, которой равных нет?

— Я во мраке бытия утоплена,

Нет мне ни пути, ни чистоты.

Я самой собой испита допьяна

И не помню, кто мы и кто ты.

— Ты - сиянье вечное, безмерное,

Бесконечность чудной красоты.

Ты моя всегда была, наверное,

Хоть забыла песни и цветы.

— Достучаться до тебя не в силах я,

Одолеть завесу из огня.

Сколько здесь жестокого и стылого,

Сколько муки тёмной для меня!

Я забыла о великой радости

Тех, давно ушедших первых дней.

О весне, о нежности и слабости -

Ведь в любви не надо быть сильней.

— В страшный мир, в замаранное логово

За тобой, душа, спускаюсь я.

Потому что порознь мы раздроблены -

Без тебя нет света и меня.

В тёмном мире, где одни страдания,

Я тебя, любимую, найду.

Подниму истерзанную ранами,

В исцеленье обращу беду.

— Ты не сможешь здесь, в тоске и жёсткости,

Свет твой перемелют жернова.

Оставайся в ласковой надзвёздности,

Где цветы и мягкая листва.

— Без тебя - ни ясности, ни цельности,

Лишь тоска да тень небытия.

Обретём себя мы в беспредельности,

Когда я во тьме найду тебя.

2024 г.

Спрятаться в Тебе любимой пленницей, или Дао

Спрятаться в Тебе любимой пленницей,

Нескончаемая Ты моя заря.

И заснуть, обняв Твою безвременность,

О Тебе одной Тебя моля.

Сколько тропок было мной исхожено,

Сколько ласки мне Тобой дано.

Улыбалась всеми Ты прохожими,

Пело мне Твоё веретено.

Сказочная, дивная, невинная,

Золотая девочка моя.

Летом проливалась Ты мне ливнями,

А зимою нежила меня,

Окружив снегами, льдами, стужею,

Оплетая теменью волос,

Мыслями, словами, снами, душами,

Бросив в небо россыпь звёздных кос.

2024 г.

*Дао - «мать мира» по определению Лао-цзы, автора «Дао дэ цзин». Абсолют в даосизме.

«Дао, которое может быть выражено словами, не есть постоянное Дао. Имя, которое может быть названо, не есть постоянное имя». (Перевод Ян Хин Шуна).

Быть с Тобой - это значит грусть мира

Быть с Тобой - это значит грусть мира Принимать в своей голове. И такая странная сила - Всё сумеет вынести человек, Твою боль, что днём затуманена, А ночами - как тихий плен. Пусть кровит она всеми гранями, Коли я у Твоих колен.

Эта грусть - она мне не тягостна, Просто камень на дне души. Просто знание это сладостно - Мы с Тобою вместе дрожим. И всечастно в Тебя вжимаюсь я, Моё небо грустное, боль моя. Из тоски Твоей, из страдания Ткём цепями ткань бытия.

2024 г.

Плач воплотившегося Абсолюта, Рамы, о Сите

Словно вырвали сердце и душу мне,

Словно зренье подёрнулось тьмой…

Я пройду и морями, и сушею,

Только как мне вернуться домой?

Дом - где ты. Где струишь свои волосы,

Где кувшин подаёшь мне с водой.

И звучит эхо дивного голоса,

И твой облик царит золотой.

Без тебя - словно отроком немощным

Распластался по жесткой траве.

Стало тело как будто из ветоши,

Прикоснуться не смог к тетиве.

Где искать тебя? Что за чудовище

Унесло тебя в страшную даль,

Разглядевши, какое сокровище

Здесь, в лесу, утоляет печаль?

Как вернуть тебя? Если всей силою,

Всем уменьем являешься ты?

Как десницу поднять, ныне хилую,

Без твоей золотой красоты?

Я - ничто без тебя. Многослёзные

Возношу я мольбы к небесам.

Нынче полдень - но словно беззвёздная

Ночь прошла по лугам и лесам.

Я - ничто без тебя. Дай мне твёрдости,

Укрепи мою длань и мой дух,

Стань мне силой, оружьем и гордостью, -

И клянусь, что тебя я найду.

2024 г.

*Рама - сын царя Айодхьи, которого в индуизме почитают как одно из воплощений Абсолюта. Ракшас Равана, правитель острова Ланки, похитил его супругу Ситу, царевну Митхилы, после чего был убит Рамой в результате страшной войны с ракшасами.

Сорок лет по пустыне, или Будда

Сорок лет по пустыне. Общины, да проповеди,

Да молчанье - когда очень глупый вопрос.

Этим сколкам иллюзий пора уже дрогнуть бы -

Небо, звёзды и даже заросший утёс

Утомляют. Дорога идёт безначальная,

Обветшавшее тело так тяжко влачить.

Пустота, словно свет, раскрывается дальная,

Но приходится снова кого-то учить.

Не подняться из мира, когда абсолютное

Забывает себя в каждой твари земной.

Не уйти никуда, пока сиюминутное

Отражает, мрачит совершенный Покой.

Поток дхарм* завлекает, волнуется липко,

Притекает так вязко к рукам и глазам.

Умереть бы - но тут ученик что-то крикнул.

И вновь морок, подобный полям да лесам.

Сорок лет по пустыне. Воистину - силою

Обладает великой свершивший сие.

Просветление слабых - аскеза с могилою.

Просветление сильных - спасенье для всех.

2024 г.

Царевич Гаутама (Будда) после своего просветления прожил больше сорока лет, создавая монашеские общины и разъясняя своё учение.

*Дхарма - здесь мельчайшая частица сознания, из которого всё состоит в этом мире, иллюзорная по своей сути.

Поднимается голос из ада

Поднимается голос из ада,

Ему черная вторит заря:

— Как здесь больно. ВысОка ограда.

Все деянья, метания - зря.

Ужас боли и боль каждой мысли,

Все эмоции - словно копьё.

Угасают здесь звуки и числа,

Каждый миг ранит, как остриё.

А любовь - точно злоба и похоть,

А восторг - лишь порыв без души.

Но слетают откуда-то крохи

Чьей-то песни, сочувствия, вздоха -

Будто кто-то к нам в бездну спешит.

2024 г.

Не спускайся сюда, не спускайся

Не спускайся сюда, не спускайся -

Этот мир не для тех, кто как сон.

Ты лишь в вышнем всегда обретайся,

А я здесь буду целый эон -

Сколько нужно. За нас за обоих,

В бесконечном и страшном бреду.

Только б верить и знать, что с тобою

Мы не встретимся в этом аду.

2024 г.

Это я была там, или Палач

Только Ты, Абсолют. Только воля Твоя.

Ничего здесь нет, кроме Одной.

Ты не судишь людей, Ты - любовь, не судья.

Только как быть с моею виной?

Это ж я была там, в том осеннем лесу,

Где казнили седого волхва.

Помню древо священное, помню росу,

Помню муки его и слова.

Помню, как затянула веревки на нём,

Помню, как не взгорался огонь,

И кресало с чуть треснувшим сбоку кремнём,

И последний мучительный стон.

Это я, строя башни во славу царей,

Прославляя победы в веках,

Вмуровала в их стены десятки людей,

Невзирая на плач их и страх.

Это я, хохоча сумасшедшим дитём

На просевшем от мук корабле, -

Я к плечу офицера огромным гвоздём

Прибивала его эполет.

Я стреляла в затылки - в десятки за день, -

Наслаждаясь, как водкой - матрос.

Как прапрадед, на горле сжимала ремень,

И, как прадед, писала донос.

В моей памяти всё - как пытать, убивать,

И как жить, раз уж мы - палачи.

И как правильно кожу с живого сдирать,

И как правильно делать линчи.

Я - везде, где пытают, и режут, и жгут.

Я - всегда там, я - верный слуга.

Я приказ отдаю, если вдруг засекут

Уцелевшего чудом врага.

Я ликую, когда белокаменный град

Превращается в гору песка, -

Потому что теперь нет дороги назад,

Потому что Ты так далека.

Но Ты рядом. И Ты обнимаешь меня -

Ту, чьи руки по плечи в крови.

Да, я знаю - нет ада, нет кармы, огня…

Как же больно в Твоей мне любви!

2024 г.

Отступники

РАЗУВЕРИВШИЙСЯ

Странно вьётся порой дорога -

Нет ни проблеска, ни огня.

Хоть привалов встречаю много,

Но они все - не для меня.

Я искал всегда эти храмы,

Я смотрел на злачёный крест,

Шел к тебе я смиренно, прямо,

Знал все паперти, что окрест.

Я искал тебя, твоей муки,

Так пытался любить и жить...

Но ко мне не простёрлись руки,

Я во тьме остался кружить.

Странно вьётся порой дорога,

И лишь камни делят печаль.

Я искал тебя долго, много,

Но тебе никого не жаль.

НЕПРИЧАЩАЮЩИЙСЯ

Когда жалость - смиренная жалость -

Затмевает даже любовь,

Всё, что прежде мной принималось,

Отвергается вновь и вновь.

Сердцем принял я Твои муки,

Я Тобой к иному воскрес

И не в силах поднять я руки,

Осквернить Твой гибельный крест.

Слишком больно, огненно, страшно -

Слишком муки Твои во мне.

По ночам я слышу протяжный

Стон - то въяве или во сне?

И от этой любви пылающей

Не могу я Тебя принять -

Ты, бессмертный, Ты, умирающий,

В бесконечной боли страдающий, -

Как могу Тебе новой дать?!

2024 г.

Расскажи мне, о, Stella maris

— Расскажи мне, о, Stella maris*,

Как солдатский выглядит рай.

Реет гордое ли там знамя,

Забывается ли печаль?

— Посмотри. Бесконечно поле -

И на поле, за рядом ряд,

На весеннем тихом просторе

Миллионы трупов лежат.

Спят в обнимку француз и немец,

Мусульманин и иудей.

Каждый сладко спит, как младенец

В колыбельке тихой своей.

А над ними - вечным туманом

Слёзы их матерей и жён.

И Мои сердечные раны

Этот полог огненный жжёт.

И с любым из них, из лежащих,

Пребывает скорбь вся Моя.

Потому что нет отстоящих:

Все они - Мои сыновья.

Посмотри. Вот так в этом мире -

Так солдатский выглядит рай.

Не осанна и не турниры -

Только боль Моя и печаль.

2024 г.

*Stella maris - «Звезда морей», обращение к Богородице в католическом гимне XVII-XVIII веков «Ave maris stella». Автор гимна неизвестен.

Ответ девушки

Я любить могу только Бога,

Человека любить не могу.

Мне - тернистой идти дорогой

К незапятнанному очагу.

От всего отрекаюсь ныне,

И не нужно мне ничего.

Я вдвоём с Ним в этой пустыне,

Не воды я жажду - Его.

Нет, женою тебе не стану -

Пуст и скуп для меня сей путь.

С Ним одни у нас будут раны,

Ты же счастлив с другою будь.

Не ведёт никуда дорога,

Что сейчас предлагаешь ты.

Я любить могу только Бога.

От Его сгореть красоты.

2024 г.

Моё тело и дом мой - тленны

Моё тело и дом мой - тленны,

Как и суша, и небеса.

Но я помню - в этой вселенной

Я твои лишь любил глаза.

Как вскипел иллюзии омут,

Как волной взрябил Абсолют,

Стало будто всё незнакомо:

Было мной, а стало - приют.

И тогда-то, в первом тумане,

Где сияли Духа цветы,

А блаженство было, как рана, -

Я вдохнул твоей красоты.

Хоть нам было всё тяжелее -

Сон сгущался, меркли огни, -

Во всех жизнях, въяве, в мечте ли

Узнавал глаза я твои.

Ты всегда со мной была рядом.

Постигал я в душах, в телах

Непокорность дивного взгляда,

Дух, стреноженный в кандалах.

Ты всегда со мной, неделима

С Божеством, с зарёй красоты.

Мы с Предвечным снова едины -

В Боге нет уже «я» и «ты».

2024 г.

Слабый король

Иногда в тихой мгле мне кажется,

Что живу я - словно бы сплю.

Не пригрезится, не предскажется

Любовь к слабому королю.

Он внимает своим советникам,

Доверяет всем, кто пришёл.

С королем таким - даже сплетнями

Не запачкается престол.

Любит он и книги, и пение,

И чтоб мало было свечей.

Иногда он будто потерянный -

Всё скучает, видно, по ней.

Говорят, что лишь с королевою

Ложе он по ночам делил,

А с другими - дамами ль, девами, -

Даже изредка не шутил.

Говорят, наскучила нежность ей,

Обожанье в его глазах,

Вспоминались деньки ей прежние

В развлечениях да балах.

Улетела с ветром да росами,

Воротилась домой к отцу.

Её сад теперь всеми розами

И шиповником льнёт к крыльцу.

Я смотрю на мягкие волосы,

Отрешенность вижу в глазах.

Мой король с тихим-тихим голосом,

Моя нежность, и боль, и страх.

Что-то зреет… иль то мне видится?

Все считают - он слишком слаб.

Как же жаль, что я не провидица,

И не воин, не друг, не раб.

Мне глаза его - точно звёздочки,

И иных мне звёзд не дано.

А он снова целует розочки,

Ароматное пьёт вино.

2024 г.

Вибхишана, брат Раваны

Вибхишана - герой индуистских сказаний и поэмы «Рамаяна», праведный брат нечестивого царя демонов Раваны, правителя острова Ланка. Равана похитил жену воплотившегося Абсолюта, Рамы, после чего был убит Рамой в результате страшной войны. Множество демонов погибло, великое государство демонов было разрушена. После победы над демонами Рама сделал царем Ланки Вибхишану.

Кумбхакарна - брат Раваны и Вибхишаны, огромный великан-людоед. Говорят, земля уцелела только потому, что он спал большую часть времени.

Душана и Кхара - демоны-людоеды, младшие братья Раваны.

В стране демонов солнце восходит

Вточь как в царствах соседних земель.

Его боль никуда не уходит,

Он всегда будет помнить о ней.

Он - Вибхишана, мудрый и славный,

Его Рама на царство венчал.

Но всё так же болят его раны,

Хоть он помнит, что он не молчал.

Он пытался, о, да, он пытался!

Брата он так мечтал вразумить!

Только плохо, наверно, старался,

И себя ему есть в чём винить.

Брат царя, он же брат Кумбхакарны -

Кто бы слово ему возразил?

Говорил он в собрании равных,

Вразумлял изо всех своих сил.

Призывал к добродетели бесов,

Осуждал их бесчинства и зло.

Он - Вибхишана, свет и железо.

И ему в жизни так повезло.

Грозный Равана-царь, брат жестокий,

Никогда бы не тронул его,

Лишь шутил: «Погоди, выйдут сроки,

Станешь ты господином всего».

Кумбхакарна, когда просыпался,

Тоже громко смеялся, шутил.

В небесах его смех отдавался

Эхом боли от свежих могил.

Даже Душана с Кхарой - любили.

Не терзали при нём никого.

Людоедами страшными были,

Но всегда почитали его.

Он - Вибхишана, мудрый и тихий.

Он молился за крепким замком -

Не любил он излишней шумихи,

Не хотел быть для всех чужаком.

Хоть и тихо, но всё ж он пытался -

Одного из десятка спасал.

Он в темницах порой обретался,

Смерть не в муках друзьям даровал.

Заменял часто кол он на плаху

На коленях пред братом-царём.

Он пред братом не чувствовал страха,

Он хранил его в сердце своём.

Одного из десятка спасал он.

Верно, мог и других он спасти -

Только как объяснить Кумбхакарне?

И куда их потом увести?

Он - Вибхишана, царь волей Рамы.

Да, он ныне всего господин,

Но всё время сочувственно-прямо

Абсолют ему в душу глядит.

Он тогда преклонился пред Богом,

Он тогда был печален, но горд,

Что закончилась злая дорога,

Что для Ланки иной ныне счёт.

Только взгляд Абсолюта страшнее,

Чем всё то, что творил его брат.

Всходит солнце - и солнце темнее,

Чем то было столетья назад*.

2025 г.

*Представители могучих демонических родов живут очень долго.

Уддхава

Тело. Действие. Мысль. Просветленье…

Я не знаю, что делал бы я, окажись на войне.

Да, то кшатрия* долг - в боевом пребывать исступленье.

Да, то дхарма** - нет места покою. Нет места вине.

Но к Твоим я стопам припадаю - и снова, и снова

Растворяются гуны***, моя размывается суть.

Я в служенье Тебе обретаю и свет, и основу.

Я - в служенье Тебе. Это есть мой единственный путь.

Больше нет ничего. Только Ты, только Ты, Всеблагое!

Только Ты мной живёшь, Абсолют, вечный Дух красоты.

Что? Из царства уйти, навсегда отвергая земное?

Ухожу отовсюду. Теперь только Ты.

2025 г.

Уддхава - герой «Бхагавата-пураны», которому Кришна, Абсолют, раскрывает тайны мироздания. Некий мудрец сказал, что не важно, как ты поступаешь пред Абсолютом, и если бы, к примеру, Уддхава оказался на месте воина Арджуны на поле Курукшетра, он наверняка бросил бы оружие и не стал бы сражаться. Пред Абсолютом должно поступать по воле Абсолюта и по своей сути, каковая и создана Абсолютом.

*Кшатрии - каста царей и воинов в Индии.

**Дхарма - в данном случае долг.

***Гуны - согласно индуизму всё проявленное состоит из трёх гун в разных сочетаниях: благости, страсти и инертности.

Перерождение

Странное приснившееся имя,

Берег из сожженных кораблей...

Нет, неправда, не были такими

Мы в тот страшный час в стране теней!

Или - были? Эта жизнь - порукой,

Что дымились кровию мечи,

Что тогда, в чужой купаясь муке,

Мы с тобою были - палачи?

Не безвинно. Нет же, не безвинно!

И страданья нам теперь - как дар.

За отца, который руку сына,

Мертвый, из своей не выпускал,

За всё то, что мы тогда свершили,

За объявший небо черный дым

В этой жизни нам сердца затмили

Тени - вечным шепотом своим.

2025 г.

Снится сон. Бесконечный, унылый

Снится сон. Бесконечный, унылый.

Бесконечная серая хмарь.

Всё, что было, - давно я забыла.

Что любила - того мне не жаль.

Снится сон. Затяжной, нескончайный.

Снится ветер и злая война.

Не осталось ни сути, ни тайны.

Досмотреть бы, испить всё до дна

И забыть. Эти серые вязкости,

Этот омут и призрачный свет.

И лишь смех вызывают опасности -

Как бояться того, чего нет?

2025 г.

Что, скажи мне, ответить спрашивающим

Что, скажи мне, ответить спрашивающим,

Тем, кто спит, - зови, не зови, -

О Твоей любви - выворачивающей

Наизнанку душу любви?

2025 г.

Будь со мной, моя тёмная вечность

Будь со мной, моя темная вечность.

Обнимай ли, целуй ли, сжигай.

Полюбил я навеки беспечность,

Позабыл свой утерянный рай.

То ли нежность твоя, то ль жестокость…

Я в руках, что былинка, твоих.

Нет мне прошлого, боли, уроков -

Ничего, кроме страшной любви.

Надо мной ты, как небо, склонилась,

Ночь безжалостно гасит огни.

Я люблю и твой сумрак, и стылость,

Свою душу навек преклонив.

Что же это в ночи? Не оскал ли?

Мне нужна и звериность твоя.

Раскрываются темные дали,

Своего мне не нужно огня -

Только твой. Я тобою разрушенный.

Только ты. Пей, кромсай - но зови.

Был я слабым - но ныне не трушу я

Всесожжения женской любви.

2025 г.

Для тебя я писал эту музыку

Для тебя я писал эту музыку,

Для тебя лишь играл я всегда.

Обвивали меня темно-русые

Твои волосы, словно беда.

Для тебя я остался во времени -

В этом времени, полном золы.

Для тебя я отбросил сомнения

И условия принял игры.

Для тебя лишь, родная ты, чудная,

В этом мире престранном живу.

Оплела меня тьма изумрудная,

Все мечты воплотив наяву.

Льётся музыка, тихая, тёмная,

И так руки белеют твои…

Моя скрипка любовью ли, стонами

Отзывается в теле Земли.

2025 г.

Сила дана для растрачивания, или Легенда

Ходит-бродит по свету странная женщина. Прячет под тёмным плащом она красоту несказанную, волосы золотые да черты точёные. Точно березка тонкая - стан её. Но не видно лица ее под тяжелым плащом, и волос, что до пят ниспадают, не видно. Стучится она в дома к одиноким мужчинам, больным да увечным, беднякам да вдовцам позабытым, просит приютить на ночь, да хлеба краюшку просит, да омыться с дороги. А денег, говорит, нет у меня, ни гроша медного, только сама я и есть. И плащ свой, потертый да замаранный, сбрасывает, красу неземную открывая.

Проводит ночь она с человеком тем, отдаётся ему со всей страстию, - а утром уходит. И развеиваются тучи черные на сердце у того, с кем ночь она провела. Кто в злобе погряз - тот сердцем мягчеет, красоту мира замечать начинает. Кто отчаялся да о смерти возмечтал - тому легче на душе становится. Кто один остался на всём белом свете - к тому соседи с теплом да помощью посильной заходить начинают. Кто болезнью измучен, выздоравливает, а кого уродливым все считают - на лицо да тело выправляется.

Ходит-бродит по миру краса неземная, всю себя растрачивая. К самым убогим да неласковым заходит она, в бедные самые хижины стучится. Но и к богачу измученному зайти может, и неведом никому её путь.

Сила дана для растрачивания,

Свет - для сияния в сумраке.

Коли нам встреча назначена,

Будут и ночи нам лунные,

Будет мерцание облака,

Что, под луной проплываючи,

Дарит нам капельки дробные,

Капельки слез утешающих.

Зоренька, ясное солнышко,

Время ответов так радостно.

Знаю я все в мире колышки,

Знаю, где мёдом намазано.

Только тот мёд - не для каждого,

Только тот мёд - иссушающий.

Лучше одаривать страждущих

Сердцем, любовью пылающим.

Нет мне на свете запретного,

Нет и греховного-грязного.

Нет ничего неприветного,

Где мне дорога заказана.

Снова иду по пустыне я,

Тропки мне под ноги стелются,

Будет обида - остынется,

Будет зерно - перемелется.

2025 г.

Мы - в пещерах, как дикие звери

Мы - в пещерах, как дикие звери,

И слова нам любви не даны.

Но в жестокости, мгле и безверье

Полюбил я царицу луны.

Я за нею бродил по дорогам

И искал, где же царство её.

И тогда-то впервые я Бога

Вдруг почувствовал в сердце своём.

Всей душою я рвался к безумью -

Я так жаждал царицы луны!

А она ночью тихою, лунной

Навевала мне дивные сны.

И вот эта любовь всеблагая

Отворила мне путь в бытиё.

Да, теперь-то я верю, я знаю:

Бог - то сердце больное моё.

2025 г.

Был один человек. И любил его Бог

Был один человек. И любил его Бог,

И он Бога всем сердцем любил.

От любви той безумной совсем изнемог,

Оставался он в доме без сил.

А правитель страны лишь свой лик насаждал

И себе поклоняться велел.

А всех прочих врагами страны он считал,

Нечестивых причастными дел.

И за немощным тем вскоре стража пришла,

Отвели его в суд и в тюрьму.

А ему - безразлично. Любовь его жгла,

И ему что в миру, что в дому.

Перед ним только дивный его Абсолют,

Монолитность, незыблемость, свет.

Пусть куда-то его коридором ведут,

Пусть в допросной уже он раздет, -

Это всё просто тени, бесплотны, пусты.

Пусть мелькают, пока он живёт.

Ведь и тени, и жизнь - отблеск той Красоты,

Что его непрестанно зовёт.

Он почтителен был, не боясь, говорил, -

Это ж милый его Абсолют!

А чиновник его между тем обвинил,

Что в дому его вражье поют,

Что предательство, ложь одолели сердца,

Что невинных в друзьях его нет.

— Жду признания я, и того мудреца,

Что сознается в страшной вине,

Из тюрьмы отпущу. Выбирай же теперь!

«Безразлично, как я поступлю.

Не решает ведь «я», иллюзорная тень, -

Только Тот лишь, Кого я люблю.

А вот врать - не могу. Мне обет мой не даст,

Принесенный давно Красоте».

— Извините, не вправе обманывать вас -

Не признаюсь, коль я не у дел.

Дальше пытки, терзания, злоба судей -

Но и это его Абсолют!

И ушел в миражи он последних путей,

Не заметив последних минут.

2025 г.

Говоришь Ты со мной - молчаньем

Говоришь Ты со мной - молчаньем.

Обнимаешь Ты - пустотой.

И приходит тихое знанье -

Что мы были, будем Тобой.

Странно так, что всё нам дозволено,

Нет ни праведности, ни грехов.

Нет и нас. Тобой всё устроено.

Агнцев нет, и нет пастухов.

2025 г,