Моя скука

Стих первый.

Неважно, кому я отдам сердце и душу,

Немного испачканы грязью,

Местами небрежно подшиты.

Зато еще могут любить

Да и верность хранить лишь одной.

Неважно кому просто так,

Я отдам сердце и душу,

Мне уж они не к чему.

Человек

Как жаль, что нам не ведом час,

Когда любимый человек уйдёт от нас.

Лишь в тот момент поймём,

Как сердцу дорог был,

Как не хватает нам его тепла,

Как не хватает нам простых банальных слов.

Ушёл безвозвратно человек.

Печаль, тоска и больше.

Его нам больше не вернуть.

Лишь те моменты в памяти свяжи,

Где рядом он, где весел и смеётся.

А ты дурак и весел, и счастливым был,

Но сам того не замечал.

Лишь сейчас ты понял всё.

Да только вот

Ушёл навечно человек.

Его уж рядом больше нет,

Его теперь уж не вернуть.

Пылает храм

Закат лучей ласкает своды храма.

Монахи победу пьяны.

Сегодня они уж не солдаты.

Сегодня пьянство, девки и разврат.

А как иначе быть?

Разбили небольшое войско.

Сегодня пьянство и разврат.

А там, в тени лесных деревьев,

Мелькают тени, окружая храм.

Час расплаты, рога оповестили,

И в тот же миг зажглись огни в лесах.

Взметнулись в высь огненные стрелы,

На приступ брошена когорта.

Пьяный сброд какого-то божка,

Чье имя вскоре будет стерто.

В панике хотел бежать,

Но свора голодных до крови

Диких псов

Безжалостно рубила всех,

И женщин, и детей.

Впервые с грозных гор

Не знает жалости когорта.

Пылает храм.

Кричат монахи о пощаде,

Да только вот глухи

К мольбам солдаты.

Приказ чёткий был им дан:

Стереть с лица земли

Монахов орден.

За павших месть вершится,

Спасенья этой ночью нет.

На вороном коне сидит

Знатный полководец.

Народ ему определённо даст

Прозвище убийцы.

Да только вот ему плевать.

Он на себя сей грех взвалил.

Палач отныне его имя

Или жнец какой-нибудь кровавый.

Да только вот ему плевать.

За павших своих братьев месть

Вершится.

Пылает храм, кричат монахи.

К утру весь мир узнает,

Что месть Сэйберов страшна.

Ну а пока пылает храм,

Кричат монахи о пощаде.

Да только вот глухи к мольбам

Солдаты.

*****

Из всех красавиц на земле

Лишь только ты одна родней.

Из тысяч нежных рук и губ

Лишь одной тебе отдал я сердце и любовь.

Лишь только ты одна на свете мне нужна,

Лишь только ты согреть сумеешь

Замершее, уставшее сердечко,

Что от ран едва ли бьётся в теле.

Ещё чуть, и от боли взревет оно

Безумным воплем.

И как бы славно было в этот миг,

Чтоб перестало оно биться.

Ведь не в силах забыть тебя одну,

Кто грела теплотой столько долгих лет.

Не в силах полюбить оно другую,

Ведь сердце в очи,

И любить оно способно лишь одну

Настоящей, чистой любовью.

Мне утопить его недостало сил,

Уж сколько алкоголя влито,

А мысли только о тебе.

И каждый раз вечером с работы,

Мимо окон проходя,

Трепещет раненое сердце,

И хочется ему в твои объятья.

Да только вот, увы,

Лишь кровью истекает

Израненное сердце.

Надеюсь лишь на то,

Что скоро перестанет биться сердце,

Утихнет боль его

И обратится снова в лед.

И снова мир жестокий мне окажется врагом.

Недолог час до мига смерти,

Что уготовил я себе.

А ты, любовь моя, соври.

Соврите, соврите все на память

Обо мне каких-нибудь хороших слов.

Глава 5

О чём мечтают люди?

Да как-то пофиг, если честно.

О чём мечтаю я?

Да, честно говоря, о смерти.

Быть может, спросят, почему.

Да только вот уж не кому спросить.

Все заняты своими проблемами,

И этому, наверное, я рад.

Ведь как смогу ответить на вопрос?

Быть может, просто я устал.

Быть может, разочаровался в людях.

Быть может, просто я родился не в то время.

Как может быть много всего.

И что же мне сказать?

Да и вообще, нужно что-то говорить.

Умрёт какой-то дебил,

И что с того?

А мне-то что?

Зачем мне что-то говорить в защиту?

Своих проблем и так полно.

Я сам по себе парень неплохой,

Да только вот меня переполняют чувства,

И хочется смеяться, плакать, кричать в подушку, захлёбываясь слезами.

Не верю, не верю никому,

И с каждым днём всё больше душит меня злость.

И зверь внутри меня сжимает когтистые лапы.

Мне трудно так дышать.

А я?

А я не против умереть.

Да только вот, как жизнь покидает моё тело, он ослабляет хватку,

И невыносимый воздух вновь поступает в тело.

Не долог тот миг, когда я сам покончу с жизнью.

Осталось лишь немного потерпеть

Глава 6

Он не вернулся в этот замок серый,

Где в зале ждет продрогшее вино.

Глаза его смотрели слишком смело,

Когда врагом копье уж вражье вздето —

Он не успел надеть на панцирь герб свой спетый,

И имя на губах застыло, как звено.

Кольчуга спит. Меч в ножнах онемелых.

Над ним не плачут, не зовут к себе.

Лишь воронье над полем почернелым

Выискивает пищу в мертвом теле,

А он лежит, прижавшись лбом к шипам и к снегу,

Весь в алом, словно розы при гербе.