Мой Питер

Петербург

За темнеющем поясом Пряжки Тонет Гавань в туманной дали. Опустили портовые краны Длинномордые стрелы свои.

Тихо капает время. Вздыхая Паутиной опутанных стен, Старый дом потихоньку ветшает, Погружаясь в безвременья тлен.

И пронзительной, долгою нотой Просыпаясь, трамвай позовёт. Между башен, цепей, по пролётам Над Фонтанкой, гремя, проползёт.

Позади остаются, как годы, Переулки, дома и мосты. Тёмных арок тяжёлые своды, Вязь решёток, литой красоты.

И блестит у гранитных откосов, Вод Обводного тёмная хмурь. Здесь на плечи кирпичных колоссов Опирается неба лазурь.

Пусть давно Петербург - не столица. Пусть не станет уж ею и впредь. Надо с городом этим сродниться. Надо городом этим болеть.

Чтоб однажды, тебя провожая, Он заплакал водой этих рек, И сказал, свою сень простирая: "Вот он, мой дорогой человек!"

Памятник веку

Опускается небо

Над старыми крышами.

И сгущается тьма

В подворотнях неслышимо.

Над промозглой водой

То ли пар поднимается,

То ли призрачным дымом

Здесь прошлое мается.

У собора, где раньше

Трамвай поворачивал,

Две фигуры, оковами

Бронзы охвачены.

Их порыв спрятать страхи

В объятия вечные,

Запечатало время -

Река быстротечная.

И корона Российская -

Тяжесть огромная,

Без главы государя

Осталась бездомная.

Так стоит здесь, под тяжестью

Неба привычного,

Скромный памятник веку,

У храма кирпичного.

Речка Волковка

Где-то с Пулковских высот

Речка Волковка течёт.

То в трубу она ныряет,

То в канаву вытекает.

Меж ухабов и кустов

Заполняет старый ров.

И степенною границей

Мимо кладбища струится.

Под церковным перезвоном

Отливается зелёным.

Вдоль дорог коричневеет.

Здесь воняет, там ржавеет.

Обмелеть грозит напрасно.

Пополняет ежечасно

Сеть болот, стремнин и рек

Не один прошедший век.

И вливается в Обводный,

Вечно грязный и голодный.

Путь далёкий пробегает

И в глубинах тёмных тает.

На мосту остановись!

С речкой Волковкой простись!

Сказка про депрессивного человека и двух женщин на мосту

По узкой улочке, к замёрзшему каналу,

Вечерним часом брёл усталый человек.

Не радуясь знакомому кварталу,

Он по привычке проклинал свой век.

Считал себя обиженным напрасно,

Кусая губы, злился на других.

Богатых ненавидел за богатство,

А бедных - что и сам один из них.

Работу - что дохода не приносит.

Соседей - что смеются по утрам.

Раздумья на канал его приносят,

А за каналом возвышался храм.

Поток полоской масляной метался,

Как кот рассерженный, дугой вздымался мост.

На горб гранитный человек взобрался

И сигарету вынул: - Вот вопрос! -

Сказал он громко. - И живут же люди!

В ночи златые купола горят.

Удачу одному несут на блюде,

Другому неприятности сулят.

Одних улыбкой радостной встречают,

Других пинком за двери - и привет!

Таких, как я, вообще не замечают.

А Бог всё терпит. Есть он или нет?

- Чего кричишь-то? - молвят за спиною.

Глядь - нищенка, старуха на мосту.

Лохмотья, нос крючком и горб дугою.

- Дай сигаретку, ближе подойду.

Нащупав пачку мятую в кармане,

Подумал: "Рожу эту не забыть!"

- А огонька? - Послушно, как в тумане,

Он чиркнул спичкой, дал ей прикурить.

- Не торопись, милок, со мной расстаться!

Дрожишь? Смотрю, в канал бы не упал.

- Ты кто? Я не просил за мной таскаться!

- Я - жизнь твоя. Неужто не узнал?

- Ты из психушки, часом, не сбежала?

Спросил, ощерил зубы, а внутри

От хлада словно жилка задрожала.

- Ты на себя-то, бабка, посмотри!

Я молод, ты стара, как смерть ужасна.

Ты нищенка! Сто лет тебе в обед...

- Ты обзываешь здесь меня напрасно! -

Курнула бабка. - Не накликай бед.

Кто превратил цветущую молодку

В костлявую, горбатую Ягу?

Кто печень убивал, хлебая водку?

Смолил табак, обедал на бегу?

Бездельничал, когда работать надо,

Гулял полночи, на учёбе спал?

Из-за чего лишился ты оклада,

Жену свою работать заставлял,

Когда она беременной ходила?

Не помнишь? - Отшатнулся наш герой.

- Когда б не бабка это говорила,

Влепил бы в морду! Рот теперь закрой!

Вдруг тень легла меж ними. Тихим шагом

Ещё одна фигура подошла.

Стройна, скромна, струится мягким флагом

Одежды складка. На лицо бела.

- Кто звал меня? Сегодня - ночь отгадок.

Собрались мы, чтоб вместе порешить,

Что делать, если мир привычный гадок

И как достойно путь свой завершить.

Горбатый мост. Перила за спиною.

Чернеет омутом глубокая вода.

Трясёт старуха головой седою,

Молчит и курит. Близится беда.

Дым сигаретный иль туман промозглый

Скрывает нос кривой, и горб, и взгляд.

А парень думает: "Какой я дуб безмозглый!

Куда бежать? Я провалиться рад!"

- Я помогу! - Обвили шею руки,

Холодные, как льдины в феврале.

- Смотри, почти не видно уж старухи!

Один лишь шаг! Скажи себе: Але!

- Отстань! Я не хочу! Пусти к старухе!

- Ты опоздал. Твоя невеста - я.

Смотри! Уж иней проступил на ухе!

Согрею брачной ночью я тебя...

Сковало холодом. Залило чернотою.

Немые губы. Мысль одна: "Прости!"

А из тумана, искрой золотою

Как солнце вспыхнуло. И звон: "Иди! Иди!"

Он вырвался! Иль мост, как кот сердитый,

Стряхнул с себя безумца. Скрыла мгла

Двух женщин, парапет, чугун разлитый.

Остался луч. Остались купола...

Как он бежал! Как свет в конце тоннеля

Сверкал знакомый фонарями двор.

Как обнимал жену, себе не веря,

Как в детскую прокрался, словно вор.

Не важно всё! Тепло родного дома

Развеяло все страхи, словно сон.

Нам радость избавления знакома.

Герой в одном остался убеждён:

Всё, что со мной - моё. И виноватых нету,

Что ты чего-то там не получил.

И не ищи, кого призвать к ответу.

Ты получаешь то, что заслужил.

Ши-Цза

Надолго ли гранитный берег Невы потоки укротил? Здесь архитектор у ступенек Нерусских стражей усадил.

Как два ежа, ощерив зубы, Собрались в кучки и сидят. И не спасают зверя шубы. Из шкур пупырышки торчат.

Им невский климат не подходит. Но лапы впаяны в гранит. Народ, им чуждый, мимо ходит, Их вид уродливый бранит.

В восторге ахает любитель Заморских чуд. Искусствовед Расскажет, только лишь спросите, Зачем, когда и сколько лет.

Фотограф щёлкает усердно. Потом подпишет: "Две Кинзы"*. И молча, сжавшись у ступеней, Стоят заморские Ши-Цзы.

Не львы, не кошки, не драконы. Глаза таращатся не зря. А за хвостами - парк зелёный И дом почившего царя.

--------------------------------------------------

* К автору стихотворения действительно подходила туристка и спрашивала: "А где тут у вас, на набережной, стоят две Кинзы?"

Сказка о том, почему на Аничковом мосту все кони разные

В детстве сказку сочиняла,

Или, может, снилось мне,

Как с моста удрали кони

И гуляли в тишине.

Видел ангел через крыши,

Как на Стрелке шли к реке.

Шумно пили, шар гоняли

И валялись на песке.

В гавань после ускакали,

Грохоча по мостовой.

Кранам кланялись, плясали,

Дружно нюхали прибой.

Распугали сонных чаек.

Провожали корабли.

И по набережной Мойки

Как устали - побрели.

У собора, под Барклаем,

Расплясались со всех сил.

Но Кутузов с пьедестала

Им рукою погрозил.

У Пассажа громко ржали

Прямо с раннего утра.

И копытами стучали

У Гостиного Двора.

В садике Екатерины

Извалялись все в пыли.

Тут поймали хулиганов

И на место отвели.

И с тех пор мне стало ясно,

Что задумал мастер Клодт.

У коней характер разный!

Кто хитрей - момента ждёт.

Этот весело играет:

"Ну, пойдём опять гулять!"

Тот всё злится и мечтает

Повод вырвать и удрать.

Лишь один усвоил твёрдо:

Умный ночью не шумит.

Замер, выгнув шею гордо,

В час, когда весь город спит.

На смерть брата (к Звену Цепи)

Игорь Сокольский, главный герой моего детектива "Звено цепи" https://author.today/work/62395 , всегда легко сочинял стихи (почему бы не дать хоть одну свою способность любимому персонажу?). Он никогда не относился к этому занятию серьёзно и зачастую даже не записывал. Читал вслух, если был повод - и забывал. Но одно стихотворение он записал. Случилось это после гибели его брата-близнеца Олега.

НА СМЕРТЬ БРАТА

Крутая лестница, затёртые ступени,

Знакомы двор, дорога и канал.

Здесь солнца диск плывёт в рассветной лени

И в воду небосвод давно упал.

На мокром чугуне повисли капли,

Как слёзы вдов, оброненные в ряд.

Для тех, ушедших, будет важно так ли,

Кто правым признан, кто был виноват.

Когда в могиле, под плитой гранитной,

Прах с прахом время силится смешать,

Вопросы превращаются в молитвы.

Бессмысленно на них ответа ждать.

Но я спрошу: зачем в разгаре бала

Мой брат, ушёл ты, оборвав струну?

С тех пор, как на земле тебя не стало,

Кому здесь лучше? Вот что не пойму.

И двор пустой, куда мы возвращались,

Где спорили и силились понять,

Надеждами делились, огорчались...

Нет силы одиночество принять.

На лестнице шагов твоих не слышно.

Мои стучат, как маятник впотьмах.

Я проклинаю эти стены, крышу,

И дрожь бежит в опущенных руках.

Жестока явь! Не выйдешь ты навстречу.

В стакане водка, вдавлена в песок.

Я помню над холмом могильным речи,

Как пуль обойму, пущенных в висок.

В произведение стих пока не вошёл. Но если будет повод - его непременно кто-нибудь найдёт среди вещей Игоря Сокольского...

Трамвайное кольцо

Крутятся трамваи

Против часовой.

Вдавливая рельсы

В путь свой круговой.

Храм Покровский в центре

Этого кольца.

Катятся вагоны,

Нет у них конца.

Как в кастрюле ложкой

Вертит повар суп,

Вертятся колёса,

Слышен стрелок стук.

Отмотайте время,

Поверните вспять.

Дайте тут, как прежде,

Куполам сиять.

Александр Пушкин

В церковь приходил.

За своё рожденье

Здесь благодарил.

Но упали стены,

Рухнул веры храм.

Заровнял руины

Хитроумный хам.

Думал, не услышим

Сквозь трамвайный стук,

Куполов старинных

Бесконечный звук.

Крутятся трамваи

Против часовой.

Рельсы полируя -

Путь свой круговой.

Тормозов железных

Башмаки стучат.

Но не могут время

Повернуть назад.

Осенние грифоны. Из цикла "Стихи Миши Соколова" (роман "Питерская поэма")

А осень-то не за горами! И свет прозрачней. Гвалт скворцов Всё чаще в небе над аллеей. Темнее ночи. Свет желтее. И поднимается вода, Ступени затопив на спуске. Широки планы - мысли узки! Куда и под какой откос Очередной нас год завёз?..

На Моховой сгустились страхи, На Невском, где-то в вышине, Под самой крышей, за карнизом, Из фиолетовой тени, Грифона клюв грозит и мне. Грозит бедою. Но карниз Мешает зверю спрыгнуть вниз, Оберегая мозг прохожих. И распластавшись по стене, Молчит убийца в синей тьме.

Умерших листьев хороводы Уж скоро будут по земле Крутить-вертеть свои поминки. Как в новой азбуке картинки, Уж скоро флаги расцветут, Багровым пламенем. Народ Потянется вдоль старых улиц. Не поднимая головы, И ты пойдёшь, топча булыжник. Наверно, ощупью поймёшь, Что всё накроет серый дождь. И город в неге окаянной Забывшийся, больной и пьяный Дрожит. Бежит трамвайный стон. И ждёт под крышей театральной Очередной седой грифон...

Как осень осторожно к переменам...

Как осень осторожно к переменам,

Готовит нас. И неба синева,

И жёлтых листьев редкие прожилки,

И блики солнечные на воде

Особую приобретают яркость.

Всё выросло, всё принесло плоды.

Цветов осенних сочные бутоны

Соперничают с яркостью рябин,

Ранеток алых, жёлтых листьев клёна,

Вдруг в кроне загоревшихся зелёной.

И притягателен отныне каждый миг.

И город погружается на время

В сплошное золото по тёмно-синей тени.

Модерн и классика, балконы и порталы,

Колонны белые, узор лепнины стен -

Всё новую приобретает ясность,

Рельеф слепящей солнечной границы

С глубокой тенью, вдавленной в узор.

А дальше - сквер, ряды скамеек, сырость,

Кусты. Здесь банды перелётных птиц

Громят боярышник. И сыплются плоды

Прохожим под ноги. И в бурых пятнах,

Как в спёкшейся крови, от них асфальт.

И, каждого рукой касаясь, осень

Предупреждает, манит и зовёт

Хоть ненадолго от мирских забот

Отвлечься, вспомнить, что не вечно лето,

И молодость проходит. И зима

Наступит в жизни каждого однажды.

Недаром же к вершине красоты

Природа осенью от года в год приходит.

Не вечна красота! Так насладитесь той

Порой, поэтами всех стран воспетой,

Богатой на плоды, и мудростью согретой,

Меж зрелостью и старостью седой.

Жизнь коротка

Жизнь коротка. Давай не будем драться!

Нет времени у нас для ссор пустых.

Доказывать, над кем-то издеваться,

И в чём-то переубеждать других,

Предпочитающих не слушать и не слышать,

Читать - так непременно "между строк",

Ругать иного, чтоб себя возвысить -

Какой от разговора с ними прок?

Пусть каждый сам свои ответы ищет,

На те вопросы, что встают пред ним.

А мне довольно одного, кто слышит

И думает. Достаточно двоим

Одной беседы, сути самой важной,

Где схожи мы, и спорить нет причин,

Где высказаться смело может каждый,

А где не может - вместе помолчим.

Всплывает в ссорах очень много тем,

Где смысла нет и не было совсем.

Путь

В старом парке бродит осень.

Что прошло - уж не вернуть.

Скоро лес наряд свой сбросит,

Птиц проводим в дальний путь.

Нас вперёд толкает время,

И с дороги не свернуть.

Проклинать не надо бремя.

Нам не зря дарован путь.

Горизонт всегда далёко.

За него не заглянуть.

Не старайся раньше срока

Оборвать прекрасный путь.

В предначертанность не верю.

Каждый шаг меняет суть.

Мне находки и потери

Дарит мой далёкий путь.

Долго ль, коротко. Шагая,

Все сомненья позабудь!

Ждут в конце ворота Рая.

Этот путь - хороший путь.

Хоть нельзя нам, к сожаленью,

Жизнь, как поезд, тормознуть,

Не теряйте ни мгновенья -

И длиннее станет путь.

Капля ночного дождя

Капля ночного дождя -

Ровный, прозрачный шар.

Отражаются в нём похоже,

Я и спешащий прохожий,

Времени краткий миг,

Чей-то неясный лик...

В капле ночного дождя.

В городе мокрый асфальт.

Может, немного жаль,

Что лето назад не вернуть.

И птицы срываются в путь.

Плещет в канале вода,

Тёмная как всегда.

А в городе мокрый асфальт.

Под ногами листья шуршат.

Тускнеет небесная синь.

Рано включается свет.

Солнце то есть, то нет.

Приползает холодный туман

Из далёких северных стран.

Но листья ещё шуршат.

Хочется всё успеть,

До того, как придёт зима.

Хорошо, сожалений нет.

Завтра наступит рассвет,

Будет неяркий такой,

Но непременно твой.

И хочется всё успеть...

Первый заморозок

Побелела к утру трава.

Иней лёг на крыши машин.

Осень скоро сдаст на права

И уедет в небесную синь.

Подворотни развесили тень,

Пряча стен отсыревших узор.

Им неважно, тут ночь или день.

Как пещеры - проходы во двор.

Троекратно опавшей листвой

Скользких лестниц прикрыт бетон.

А за трубами, над головой

Проводов звенит камертон.

Невысокий сегодня рассвет.

Стынут воды реки под ним.

Держит солнце мохнатый плед,

А чуть что - закрывается им.

Дремлет, хмурится? Кто поймёт...

Тайной скрыты его пути.

Или солнце так низко встаёт

Чтобы рядом с тобой идти?

По дорожкам, в парке пустом,

Мимо старых плакучих ив.

Поболтать об этом, о том.

Город осенью так красив!

Эта дымка, листва, дома,

Под изломами старых крыш.

Даже листья в твоих руках

И земля, где сейчас стоишь.

И пусть кругом идёт голова -

Воздух чист, горизонт высок!

Завтра осень сдаст на права

И уедет в небесный чертог.

Баллада о питерских котах

Топает кот по своим делам. В подворотне хвост промелькнул. Двинешься следом - его уже нет. Сгинул? Исчез? Утонул?

А на канале бросают магнит, Таскают железный хлам. Рыбу не ловят. Зато мимо них Кот идёт по делам.

Путь через мост. Отстал? Не беда! Незачем вслед бежать. Что за дела у того кота - Людям лучше не знать.

Питер недаром от нас с тобой Тайны свои хранит. Если уставился кот в пустоту - С призраком он говорит.

В дальнем углу, где зелёный мох Жёлтую стену ест, Тонет в сырой непроглядной мгле Битая дверь в подъезд.

Там, выплывая навстречу коту, Горбится тень и дрожит. - Эй, погоди! Тоску-маету Сбрось, что на сердце лежит.

Что они топчутся там, у реки? Беспокойные люди пошли... - Финку, что Машке ты в грудь воткнул, Нынче в канале нашли.

- Кот! Да я же её любил! Ну погоди, постой! Правду тебе говорю, да тут Знает меня любой.

- Знали, - фыркает наглый кот, - Но забыли с каких-то пор, Что Санька Бездомный, убийца и мот, Первый бандит и вор.

- Много ты знаешь! Как жили мы! Какая была в нас стать! Меня из всей петроградской шпаны Машка хотела знать!

Ей, комиссарше, я много раз Дельный давал совет! - Машка на кладбище, под плитой Спит уже сотню лет.

Брысь! Не тревожь этот город. Сгинь! Тот здесь покой обретёт, Кто в прошлой войне да нужде погиб, А не сам, головой об лёд.

И отступает призрак назад, Прячась в сырой стене. А кот идёт по своим делам, В оседающей серой тьме.

Ты можешь не слышать его шагов, Во дворе, у старых ворот. Но знай, что от призраков нас стережёт Каждый уличный кот.

Живи и радуйся! Находи Дело себе под стать. Но если кот идёт по делам, Лучше ему не мешать.

Приходит Осень

В створе улицы пустой,

Где уснул уже фонтан,

И кораблик золотой

Заблудился в облаках,

Девы держат на плечах

Тяжесть сфер, как лёгкий пух.

Осень узкою ступнёй

След оставила уж свой,

И, на лавочку присев,

Распустила ловких слуг.

Пальцы Холода в садах

Красят листья в жёлтый цвет.

Ветер, походя сорвав,

Их гоняет тут и там.

Поздно выползет Рассвет.

Дождь смывает лето с крыш,

И какашки голубей,

И окурки, и плевки.

По асфальту побежит

И сорвётся в грязный люк.

Осень тихая сидит,

Ждёт, когда померкнет свет,

Чтобы в полночь, в тишине,

Заявить свои права,

И над городом, как встарь,

Распустить волшебный плащ.

Эпитафия "Авроре"

Порой убийца возвращается туда,

Где в спину жертвы острый нож вонзил.

Он пристально следит издалека,

Но подойти ему не хватит сил.

Когда б могли злодея наказать,

Заставив сотню лет глядеть на труп,

Достаточно о каре этой знать,

Чтоб падало оружие из рук.

Так крейсер, на приколе, "за углом",

Не смеет пялиться на преданный им дом.

Питерская поэма (из цикла "Стихи Миши Соколова")

Песнь I

Чисто поле, перелесок, лес. Если ты не заяц, а человек, Прятаться негде. Позади город, налип вокруг реки, Пророс гигантской мозаикой. Места нет. Крепко врос в пространство. Дома глухими стенами, Без окон, Прижимаются плечом к плечу, Как люди в толпе. Узки набережные: Львы с шариками, Львы без шариков, Шарики без львов... У шестерёнок есть, где вращаться, Паз в паз. Здесь - нет. Пазы заполнены орудием пролетариата. Кто первый наклонится, Чтобы поднять - Тут же получит по затылку. Время упущено! Хватит протестовать!

Дворы сыры, потому что колодцы. Вытянул воду медный истукан, Хотел со стихией бороться. Стихия ничто В сравнении Со стихией тысячи глоток. Но и их победил Гениальный Хам. Едешь в поезде, Колёса стучат: "Спрятаться негде! Спрятаться негде! Спрятаться негде!" А правда осталась где? Забудь, товарищ, про это! "Правда" - теперь газета.

Путь стиснут временем В узкую колею. Обратной дороги нет. Либо садись в вагон, Либо ложись под поезд. Засыпьте телами рельсы! Не дайте сдвинуться с места! Но большинство Занимает купе и полки. Тяжело загружен состав. Проехал! Пошёл на разгон, Колёса по оси в крови. С тех пор безбоязненно Сбрасывают всех, кто лишний, Прямо на рельсы! Не тормозит, не встанет, Проедет, проедет вперёд.

Россия? Нет больше России! Летит в тартарары! Стал её локомотивом Чёрный, огромный монстр. Из трубы - дым, Из-под колёс - пар. За рулём - Хам. Здоровый! Ядрёный! Выкормлен жертвами тех, Кто бросал бомбы под колёса карет. Командует: "Осколки старого мира - в печь! Чтобы ни одного не осталось! Сжечь! Сжечь! Сжечь! Будьте бдительны, товарищи! Не избежит горнила Ни одно вражеское зерно!"

Есть место в стиснутом городе. Под ним спрятан несметный клад. Сокровище, Которого никто недостоин, Охраняют три символа бесконечности: Треугольник, круг, квадрат. Разгадаешь загадку - спасёшься. Не разгадаешь - Живи с Хамом, Лелеял-выкармливал? Теперь терпи. Терпения нет - беги. Но человек - не заяц. Ни в лесу, ни в поле, ни за границей Нет ему месте. Убежища нет! Убежища нет! Убежища нет!..

Песнь II

Мир стар. Мир разрушен до основанья, Но город стоит. По весне Сирени буйствуют безнаказанно. Кто-то грезит дальними странами. Кто-то бежит без оглядки. Но все, кто остался, Единой верёвкой связаны.

Кто-то по улицам бродит, смеет любить. Но здесь, даже в солнечный день, Тень выключает то одну, То другую улицу. И каждый прохожий, Что не смеет поднять головы, Но верит в светлое будущее - Похож на безмозглую курицы.

Но чу! Наступает полночь. Замирает дрожь стрелок. Секунда забыла сказать: "Так!" Не развевается флаг, Не колышется тень на воде. За кирпичными стенами, Чей-то открытый рот не докричал крик. Высоко, за окнами, Дым папирос прокис. Не договорено слово, Не добежала искра меж мозговых клеток. Мир в безвременье повис.

И когда время остановило разбег, В пространстве между минутами, Сошлись три фигуры В центре Дворцовой площади. Один в треуголке, Белеет на шее шарф - змея безглазая. Второй выступает в полный рост Из разорванной взрывом кареты. На мундире третьего Алые звёзды поставил маузер.

Под крыльями Ангела, Под Крестом Небесным, Трое сошлись на совет - Вершинами одного треугольника. Что было? Что было?! Что было, Того больше нет. Может ли кто спасти Этот мир, миром оставленный? Кто исправит ошибку? Кто заткнёт ненасытную глотку Хаму, У которого даже месяц в небе Висит окровавленный?

Разгадка на расстоянии вытянутой руки! Если захочет увидеть её человек, Увидит сразу! Но ледяная Нева не шевелит волны. Каменный город Заблудился между секундами. Полюби Время! Забудь про Время! В нём больше нет Той искры, что дарует знания. Парадокс в этом и состоит: Третья вершина - не простреленный человек! Третья вершина - гвоздь в крышке гроба Старого мироздания.

А город стоит! По осени Неба глубокий ультрамарин Над головами людей Взрывается листьев золотом, Брызжет багрянцем, поэтом воспетым. Кто разглядит, что багрянец этот Пролит из жил размозжённых, Изрытых серпом и молотом?

Песнь III

Ветер. Ветер отныне каждому Друг, товарищ и брат. Крутит, вертит пригоршни снега, Заметая разрухи след. Кружит трамвай по кольцу, Кружит птица, не зная, Где опустить крыло. Одинокая, кружит мысль В черепной коробке прохожего. Где в этом городе мёрзлом Остались тепло и свет?

Ты думаешь, это ошибка? Товарищи заплутали На дороге к Светлому Будущему, Перепутали все пути? Ты готов, сколько надо, Идти, Ползти И ждать. Ты считаешь, что там, за тёмной стеною, Между старых стен и сорванных образов, Кто-то думает также, как ты? Ты веришь, что это - твой круг? Но здесь каждый готов предать.

Всё в этом мире новом Заключено в магический круг. Так дети держатся за руки, Послушно водя хоровод. Им сказали, что в этом - смысл. Кто лучше всех Ходит по кругу - Тот получит самый большой приз! Того минует беда! Тем, кто слушает строгих наказов, Будет позволено жить. Но как? Как круги на воде, живут - чуть, И разглаживаются без следа.

Живи ради светлого будущего! Живи ради тех, кто останется после тебя. Живи ради тех, кто знает, Куда повести этот мир. Живи ради Африки, ради всех островов, Ради дальних убогих стран, Арабов, верблюдов и обезьян! Но только не ради себя!

Тот, кто разрубит круг, Сможет найти исток. Тот, кто найдёт исток, Отыщет причину бед. Тот, кто отыщет причину бед, Получит волшебный клад. Тот, кто получит волшебный клад, На вопросы получит ответ.

Песнь IV

Хотел самый мудрый из царей, Давно, ещё при Горохе, В Европу наладить отсюда дверь. Получилось окно, да и то Низко, над самым полом. Чуть зазевайся - затапливает вода. Черпай её подолом! Но Город выжил, жёлтыми стенами дразня То ли толстосумов Нью-Йорка, Лондона и Парижа, То ли того, кто поближе. Того, кто выдумал четыре беды, Потом показалось мало - возвёл в квадрат. Усилил бы и в сто и двести крат, Но кишка чуть не лопнула от натуги. Чтоб столько казней придумал один человек - Человечище нужен. А он - человечек, У него дурная печень, грыжа И плохо идёт моча. Он на весь свет обижен.

Квадрат - непростое явленье! У каждого дома, в основании Должен лежать квадрат, мощный, неколебимый. Но если в болото его погружать, Что удержит здание, не даст лечь? Способ нашёл неведомый Мастер, Все дома объединив, как части Одного бесконечного целого. Вот почему Стоят они, как люди в толпе, Плечом в плечо упираясь! Между ними проложены улицы, Сирени посажены и тополя, Ветер сырой всё время кружится, Подхватывая то листьев рой, То снега горсти, То запах булок, То пороха черноту и гари хмурь. Но прочно вбитые в глину, Стоят жёлтые стены, И беды, прячась за ними, снаружи невидимы. Меняется жизнь, люди рождаются, За руки взявшись, ходят, Клянутся, потом предают. Только дома незыблемы.

Разрушить квадрат проще, Чем разорвать порочный круг. Нужно гораздо меньше рук. Правильно выбрать вершину квадрата - Будет злодеям-врагам расплата!

Над канала провалом - свет фонарей Борется с мраком из ночи в ночь. Иной опустил бы руки... Отражаясь в ряби чёрной воды, Месяц морщится рябью от холода. Месяц боится упасть, На чугунные пики решёток воздетых. "Трусам не место в стране советов!" - Так говорило радио. Погаснет месяц, укутавшись в облака, И фонари погасит огромная тьмы рука. Тогда появится Он! Никем незримый, Пройдёт, не касаясь камней, осквернённых кровью, Чистой Своей ногою. Того, кто ищет спасенья - спасёт. Тому, кто рвёт жилы за правду - подарит правду. Того, кто боится - укроет, к себе заберёт, Туда, где бояться нечего. Доброму даст доброту, смелому - меч. Тому, кто лжёт - способность вернёт не лгать. Но избавленья не даст! Избавляться Нужно самим, испачкав руки до плеч, Дерясь так, как дрались за разрушение старого мира! Треугольник, круг, квадрат! Треугольник, круг, квадрат Не повернут время вспять. То, что сломали - самим и разгребать! Тайну постичь! Долю принять! Останутся сильные - поднимутся, Сбросят Хама! Когда? Как долго ждать? Не надо ждать. Брать! Делать! Решать! Не стоять у расстрельной стенки! Не потакать! Не унывать!

...

Зимой жизнью особой город живёт. Метель кружит, Стелется под ноги белым шёлком. Огни в окошках кивают ёлкам. Спешат прохожие, домой, скорей. Туда, где светлей и теплей. Зима - время надежды: Вот, закончатся холода, Однажды - и навсегда! Настанет лето! Помни это. Город, в болоте выживший Вопреки стараниям тех, кто его тут построил, Станет тебе героем для подражания, От этого мига и до конца мироздания...

Осень кружилась в танце...

Осень кружилась в танце,

Срывая листву берёз.

Край золотого платья

Трепетно ветер нёс.

Вверх устремлялись листья,

Покоряя небесную высь,

Но тяготения сила

Роняла их вниз и вниз.

Осень кружилась в танце,

По улицам и площадям.

Вязь тротуаров жёлтых

К жёлтым текла домам.

Жёлтым узором залит

Каждый уступ и карниз.

Даже на нос на львиный

Приклеился жёлтый лист.

Осень кружилась в танце,

Словно в последний раз.

Словно натанцеваться

Надобно ей сейчас.

И рассыпались листья

По поверхности тёмной воды.

Плавали и тонули,

Скрывая свои следы.

Осень кружилась в танце.

Но куда же наряд исчезал?

В каждом дворе укромном

Ветер его трепал.

Рвал в лоскуты и сыпал

Под колёса встречных машин.

Исчезло, истлело платье -

Вот что случилось с ним.

Осень закончит танец.

Станет прозрачней свет.

Город, продрогший, мокрый,

Белый натянет плед.

Хочешь, не хочешь - будет

Повторяться из года в год:

Осень, жёлтое платье,

Ветер, танец, полёт...

Весна 2022 года, Фонтанка

Фонтанка ломает протаявший лёд,

Торопит весну, а она не идёт.

И холод кружится, как серая птица,

И гонит прохожих домой возвратиться.

Деревья молчат. Даже крошечной почки

Не выпустил тополь. И грязные кочки

Травы прошлогодней торчат тут и там.

Весна позабыла пожаловать к нам.

Гулять!

Осень, дождь, погода - дрянь.

Пасмурно, темно и сыро.

Грусть-дремота! Перестань

Заслонять собой полмира.

Осень - время кочевать

Перелётным птичьим стаям.

Осень - время уделять

Меньше времени деталям,

Пить осеннее вино,

С привкусом листвы и дыма.

И гулять, гулять, гулять!

Вот что нам необходимо!

Нет резиновых сапог?

Не смешите, право слово!

Вот купите - и вперёд!

Прям сейчас и завтра снова.

Пусть на голову листву

Сыплют клёны и осины,

Вкусно жёлуди хрустят

Под подошвой из резины.

Пусть прозрачен небосвод,

Иль грозят пролиться тучи.

Лишь вперёд, всегда вперёд!

Проще, дальше, выше, лучше.

Город в декабре

Тонкой коркой ледяной

Покрывается вода.

Ветер высушил асфальт,

По дворам гоняет сор.

Видишь - странный человек

С непокрытой головой?

Он идёт зиме навстречу,

Зябко кутаясь в пальто.

По седым гранитным плитам,

По земле окоченелой,

Вдоль чугунных парапетов,

Мимо голых статуй белых,

Мимо жёлтых стен кирпичных,

Подворотен безразличных,

Чёрных лип, погасших окон,

Фонарей, дрожащих стёкол.

Кто он? Вот! Проходит мимо!

Вас касается рукой,

Грустно, дружески, игриво...

- Это Питер! Город мой!

Про новый год

А снег всё гуще и плотней,

А новый год всё ближе.

Не понимаю я людей,

Я праздника не вижу.

Ну, стали на год мы старей.

Ну, поедим салаты.

Вопрос: а стал ли кто добрей,

От смены это даты?

Памятник Николаю Павловичу, на площади перед Исаакиевским собором

Двадцатым веком оклеветанный властитель,

Воспитанный солдатом, не царём,

На храм гранитный, Божию обитель,

Навечно взор твой строгий обращён.

Конь благородный, сильный и смиренный,

Готов в чертог небесный седока

Нести легко, изящно, вдохновенно,

На встречу с Богом, в Райские луга.

А я смотрю на пьедестал высокий,

Под небом пасмурным и снегом декабря,

И вижу бесконечно одинокий

Путь истинного русского царя.

На площади своей, как на ладони,

Сберёг тебя суровый Петербург.

Не поднимал ты на дыбы Россию -

Служил, хранил, как царь, слуга и друг.

.

Ответ царя Петра любителям доказывать, что не он строил Петербург

Слышишь ночью, вдоль Невы,

Поступь бронзовых сапог?

То идёт старик Трезини

На поклон к царю Петру.

- Государь! К тебе с вопросом!

- Доменико? Ну привет!

Что тебе стоять мешает?

Что тревожит в эту ночь?

- Я спрошу, мой царь, по чести!

Что творится в граде сём?

Мы с тобой трудились вместе,

Не жалея наших сил.

А сейчас вдруг вышла мода,

Мол, не мы творили тут.

Мол, всё каменное чудо,

Откопал ты из земли.

- Что за бред? Скажи-ка, братец!

Кто несёт такую чушь?

Что я, зря народ горбатил,

Посреди сплошных болот?

- Вот и я о чём, кормилец!

Мы советовались тут.

И со мной готовы выйти

Штакеншнейдер, Монферран!

Сколько было нас, три века

Поднимали город сей.

Тут Растрелли и Захаров,

БрЕнна тоже помогал.

А теперь потомки наши

Говорят: не мы совсем,

Мол, атланты возводили

Древний город до тебя.

Всё: Адмиралтейство, Смольный,

И колонну, и дворцы.

А мужик тупой, как лапоть

Строить это всё не мог.

Царский смех как громом с неба

Грянул, в стёклах задрожал.

- Брось! Когда невежду слушать -

Сам-чай станешь дураком!

Сколько мы пригнали люду,

Сколько в топи полегло!

Но сказал я: город будет!

И по слову моему,

По твоим прожектам славным

Возводили стены здесь,

И колонны, и ограды,

Парки, улицы, мосты!

Потом, кровью край суровый

Превратили в дивный сад.

Я любуюсь с пьедестала -

Вот, что в жизни натворил!

За Россию, для потомков,

Каждый камень, каждый вздох.

И, скажу я по секрету -

Те, кто лёг тут - все в Раю.

Заслужившие награду

Получили всё сполна.

Кто лепечет: "Вы не в силах" -

Тот не знает русский дух.

Пусть болтают! Эко диво!

Подвиг наш не перебить.

А оценки будет ставить

Нам с тобой только Бог!

Знает Он, следами чьими

Невский испещрён простор.

А досужих балаболов

В каждом времени полно.

Спи спокойно, архитектор!

И товарищам скажи!

Не забыть и не изгадить

Наших подвигов и дел.

Нас веками будут помнить.

Их брехня - она как сор!

Полетает, помешает -

Ветер дунет - нет её.

И никто уже не вспомнил,

Кто там что-то наболтал.

Их бы палкой, ну да ладно.

Много чести болтунам.

А теперь - ступай обратно!

Сон мой больше не тревожь...

И отправился Трезини

В путь обратный вдоль Невы.