Москабад самоизоляционный: часть вторая, действие пятое

Москабад самоизоляционный: часть вторая, действие пятое

Окливий

Великая Поэма «Москабад самоизоляционный»

Часть вторая: «Избавление»

Действие пятое

(В коем Уважаемому Читателю предстоит наблюдать встречу вагинострадальца Филя с возлюбленной)

…Великолепная четвёрка продолжает осторожно пробираться по улочкам Москабада в сторону дома Ирмы. Собеседники негромко переговариваются между собой, стараясь не привлекать излишнего внимания окружающих прохожих. Вагинострадалец Филь, чьё существо полностью захвачено неслыханным волнением по поводу предстоящей встречи с любимой, не участвует в диалогах. Он идёт, не разбирая дороги, и на ходу про себя произносит следующие монологи, навеянные образом Ирмы:

«Ушедший день, который жаль!

К чему теперь твои сомненья?

Протянет вечер магистраль:

Огней бесчисленных сплетенья.

И я попробую уйти,

Меняя направленье ветра.

Оставив терпкость позади.

Так быстро обмелело лето!

Но ночь, распятая внутри

Большого города – стань нежной!

Где мы всё те же: посмотри!

И небо скрыто под одеждой!

Мне жаль, но что я мог забыть, когда

Я всё искал – искал причину?

И гнал влюблённости стада

К тебе на чистую равнину!

Ты может, снова будешь ждать?

Подыгрывать, смирив печаль искро́ю?

Как странно! - лишь начав сгорать

Становишься вдруг вмиг самим собою.

Ты видишь праздник, но устав

Стеречь привычный ход событий,

Следишь за тем, как… словно опоздав,

Дни тонут, снисходя до всплытий.

И этот город вечно одинок,

И неустроен – называй, как хочешь.

И я сегодня не жалею ног,

Промок. Но всё брожу меж прочим.

И удивляюсь: сколь ме́рно ты взялась читать

Написанное нами между строчек!

К утру ты вновь не сможешь стать

Моей, но… важно ли то очень?

И важно ли остаться вдалеке,

Когда вблизи – всё то, что нужно?

Мы бьёмся на страниц песке:

Чернила, вылитые скучно.

Но что же, здесь не опоздать

Не главное, хотя мне не придётся

Гасить огни, уйдя опять.

Ведь ночь для нас не встрепенётся…

И я привык ждать, но сейчас,

Пожалуй, это будет лишним.

И пальцы твоих ног! И глаз

Сиянье! Ты жестока с ближним!

Пусть так. И вечереть дано

Затем, чтоб возразить на повторенье

Двоими сказанного «но»,

На фоне света в отдаленье…».

Душевные переживания вагинострадальца Филя прерываются подбадривающими выкриками друзей. Он слышит обрывки их рассуждений, но сам по-прежнему не принимает участия в разговоре. Монолог в голове нашего героя продолжается:

«…Да! Снова зима… снова видится мне

В о́браза глядя окно:

Небо чужое тенью бродит в листве

Павшей давно.

В вязком своём естестве

Пребывающей. Мир, рождённый плачевным эссе́.

Снегом заспанным всё ушедшее заметено.

И вещает сквозь грусть мне она

(В грязь дорожную вмёрзшая

Средь холодного снежного сна

Та листва), что я не забуду тебя…

Ирма! В час, когда выльется ночь в холод,

(В холод утра́, в холод нового дня)

Я напустил бы Февраль в город…

Но… ты не любишь снега́.

Да и инеем луж берега

Приукрашенные. Впрочем, я тоже устал

От зимы, что всегда не права. Чей оскал

Бесподобен. И, пожалуй, однажды и ты

Из обёртки зимней пустой клеветы

Мне поможешь извлечь новый смысл моей жизни пустой.

Падает снег… я прошу, останься сегодня со мной.

Не потому, что падает снег сплошной белизной,

Я прошу! - останься со мной!..».

До слуха вагинострадальца Филя доносятся следующие фразы: «Да если б «Спартак» не проиграл на выезде «Зениту»…», «…да надо было покупать других игроков…» и так далее. Осквернарий ожесточённо спорит с рецидивистом Зубило. Одуван искоса поглядывает на них и недовольно фыркает. Вагинострадалец Филь опять погружается в тяжкие думы об Ирме:

«…Завтра я окажусь среди тех

Кто не ждёт ничего.

Завтра останусь один. Это ли не успех?

А сейчас мне хватает всего:

Ожидания встречи с любимой.

Жажды впитать в себя взор её глаз. Неповторимой

Отстранённости холмиков губ её созерцателем стать.

И хоть я боюсь теперь только слов,

Ты мне можешь негромко шептать

Всё, что захочешь. Я, наверно, к чему-то готов.

Но к чему? Вряд ли мне дано это знать.

Пусть разговор ни о чём, ни к чему не ведёт.

Я промолчу. Посмотри: поздний вечер больше не ждёт

Нас, и неправ я не больше чем ты.

Зачарован прекрасным виде́нием: мы вновь вместе, вдвоём

(В растревоженном воображенье моём)

У опасной, но страстной черты.

Завтра я вспомню, что ночь

Окружает любого из нас словно мираж.

Неужели в ней есть обожание? Но толо́чь

Страх о будущем в ступе отчаянья есть неверный вираж.

Да, я уйду, прощаясь как прежде,

Чтобы, вернувшись, спасти тебе жизнь. И… самообман.

Чтобы остаться с тобой. Ведь и каждой невежде

Ясно становится с возрастом: обратится в туман

Прозябание без сближения

С тем, кого ты обрекаешь на страсти капкан.

И вернувшись (ради того, чтоб остаться с тобой «на совсем»,

И уже не искать ни странных людей, ни пропащих систем)

Я рискну просто жить. И больше напрасно не ждать.

Просто тебя обласкать. Просто ночь тебе дать…».

Четвёрка знакомцев, озираясь по сторонам и стараясь не светиться лицами перед уличными камерами, осторожно пересекает проспект и двигается дальше, всё ближе подбираясь к дому, где живёт Ирма. Вагинострадалец Филь мысленно развивает тираду, обращённую к возлюбленной:

«…Но снег… этот снег так и кру́жит!

И ты почти говоришь: он пройдёт.

Странно. Тепло твоё тут же…

Со мной… под ногами ж безмолвствует лёд.

И если б ты лишь пожелала остаться!

Если б спешила мне об этом сказать!

От ночи (нас с тобой повязавшей) спасаться!

Но никуда не бежать.

Так оставайся! Мы будем

Память за цепкость прощать.

Комнату на́прочь просту́дим,

Окна вскрыв (с целью понять

Приторно важные вещи! Позу их; вычурность, стать).

Так признайся ж, что хочешь

Просто снова быть здесь.

Там, за окном (в чуткой но́чи) -

Зыбкий снег – странная смесь…».

Вагинострадалец Филь вздыхает. Одуван тоже. Споры про футбол не смолкают. Поздний вечер необратимо претворяется в ночь. Вагинострадалец Филь завершает мысленную тираду:

«…Ты не расскажешь что сниться.

А я… но к чему обо мне?

Может, тебе загрустится,

В чёрствой, послушной зиме.

И, веришь ли? - жить без желаний

Легче. Взять сожаления дверь

И закрыть. Оползень оправданий

Тем снискать: обрамлением скучных недель.

И сейчас даже не страшно.

Ведь ночь нас с тобой привлекла.

Что происходит – не важно,

За пеленою стекла.

Ты беспощадна, но рядом.

И я рад сбросить фальшь фраз.

Верность зажги, чиркнув взглядом

Серых обманчивых глаз.

И я, пожалуй, ревную.

Но только к себе самому.

Я преклонён! Ты со мною!

Не принадлежишь никому.

И ни к чему не стремишься.

И ни о чём не молчишь.

Разве ж лишь мигу дивишься

Немного. Но никуда не спешишь.

Полночь грозит увяданьем! Кому нужна правда?

Мы вдвоём переводим часы средь утрат.

И мне безразлично, чем для нас станет «завтра».

И… вообще… что там будет с утра.

Вновь разорванный вечер

Сотней бульварных огней,

Не был в жеманстве замечен.

А ночью всегда холодней…».

Слышатся крики «подошли», «эй, Филь, готовь мензурку», «не теряйся», «держи хрен пистолетом» и тому подобные подбадривающие насмешки. Сцена переносится внутрь дома Ирмы.

__________ __________ __________

Четверть часа спустя. В прокуренной сигаретами «Тройка» гостиной Гунитта с огромным трудом пытается отлепить от Ирмы вцепившегося в неё вагинострадальца Филя. Неподалёку стоят и ухахатываются рецидивист Зубило, скульптор-неудачник Одуван и гей-активист Осквернарий.

Гунитта (с возмущением):

Достаточно… достаточно! А ну-ка по углам!

Нет спаса от страдальцев по вагинам!

Что за напасть? Возлюбленный твой, Ирма, просто хам!

Едва успел войти, как проскользнул налимом

Скользким. И с ходу бросился в атаку!

А эта троица…

(Гунитта указывает на гогочущих мужчин)

…лишь добавляет смаку

Абсурдности сложившейся картины…

Гунитте наконец удаётся освободить подругу (при явном сопротивлении последней) от объятий вагинострадальца Филя. Гунитта добавляет:

Ох, как же они всё-таки противны!

Шуты, собравшиеся здесь не понарошку!

И вот ведь аж затеяли делёжку!

Им - женщин подавай! А нам (девицам) нервный тик.

А впрочем… ду́рней тех двоих я знаю (точно мошку

Назойливую, летнюю)! Но это с ними что за тип

Явился?..

(Гунитта с высокомерием указывает на рецидивиста Зубило)

…Ещё нам не хватало

Для счёта ровного такого фрукта! Дабы стало

Совсем уж восхитительно! Как я от вас устала!

Ну? Отвечайте же, шуты! Не церемоньтесь!

Одуван (тонким голосом):

Рецидивист Зубило. И, в общем-то, довольно славный малый!

Хотя не гей! Пожалуйста, знакомьтесь!

Гунитта (теперь с нескрываемой заинтересованностью):

Рецидивист?..

Осквернарий (почёсывая давно не бритый подбородок):

Он самый! И весьма опасный!

Прирезать может. Обобрать. Рукастый

Малый. Ну, изнасиловать тем более готов тебя, плутовка!

Гунитта (с ещё большей заинтересованностью):

Что? – правда?..

Рецидивист Зубило (поспешно):

Нет! Наговор то! Гейская издёвка!

Вагинострадалец Филь (снова обвивая стан Ирмы):

Уймитесь! Не пугайте почём зря Гунитту!

Гунитта (с недовольством наблюдая за действиями Филя):

Ха! Короля, набравшего себе такую свиту

Бояться нечего! Король в преступном мире

С такой компанией мочил бы нос себе же самому в сортире.

Рецидивист Зубило (восхищённо):

Деваха бойкая!

Осквернарий (машинально):

А то!

Одуван (тревожно):

Оставьте вы деваху!

Мы для чего сюда пришли, трясясь от страху?

Ирма (благожелательно):

Ко мне пришли. По приглашенью моему! Я Филя

Давно не видела! Ждала!..

Вагинострадалец Филь (сияя):

…О, злая миля

Дорожная (и не одна!) нас разделяла!

Но вот я здесь! Нет! Ты меня не потеряла!

Ирма (в волнении):

Я рада. И сообщить спешу тебе такое…

Такое… м-м-м… такое… узнав о чём, в покое

Ты не останешься! И будешь безутешен…

Вагинострадалец Филь (вскрикивая в ужасе):

Да что же это?..

Осквернарий (холодно):

Да уж! Что?

Одуван (хмыкнув и грозя пальцем):

Что? Неуравновешен

Ваш милый ухажёр, любезнейшая Ирма! Осторожней!

Не то он скрутится в единый нерв как ёж таёжный!

Ирма (повторяет, уткнувшись лицом в ладони):

Тако-о-е!.. Ну, тако-о-е!.. О! Ничтожнейшее…

Вагинострадалец Филь (в исступлении):

Да что же у тебя… стряслось? «Такое»-то… чудовищнейшее?..

Гунитта тем временем возобновляет попытки разъединить Ирму и обнимающего её вагинострадальца Филя…

Занавес!

Действие пятое завершено!

(Лирическая часть настоящего действия навеяна образом Шэ́рон Хе́льги Корр (Sharon Helga Corr – «The Corrs»), продолжающим неустанно будоражить и очаровывать Окливия)

Продолжение следует…

Вторая декада Декабря 2021 от времён Первых Строек на Прекрасных Сугробах