Море Лаптевых

Недвижимый

Крепко сел ты на мель — больше даль не манит,

И борта стали тверды, как камень гранит.

Ты утесом навис над просторами вод,

Ветер рвет паруса, воет: «Сдвину. Вот-вот».

Но незыблем стоишь ты на зависть ветрам,

Солнца луч паруса золотит по утрам.

Не порвать тем ветрам натяжение струн,

Паруса охраняет плетение рун.

Магом сильным корабль был заговорен,

Но богами за дерзость ты приговорен.

Ни ветер, ни воды тебя не страшили,

Но боги вердикт над тобой свой свершили.

Не тронет ни ветер тебя, ни вода,

Но к месту прикован ты навсегда.

И ветры пусть злятся, ярится вода,

Но с места не стронешься, увы, никогда.

Мечтал покорять ты просторы морей,

В твои паруса дул ветер Борей.

Все так же их будет он сильно трепать,

Но только на месте веками стоять.

Борта твои камень — лабрадорит,

И северный ветер их не взбодрит.

Окрасит лишь в красный пурпурный закат,

Тоскою наполнен твой мертвенный взгляд.

Я рисую

Беру кисть и рисую прозрачное море С золотистой дорожкой из солнечных звезд, С белопенным шумом и песней прибоя И с невольным следом от слез.

Это море играет и плещет волнами, Оно лечит печали и горькую соль, Наполняя вновь сердце цветными мечтами, Унося непрожитую боль.

Я рисую, а солнца прозрачные капли Стекают с заката на хлопковый холст. Я рисую... А краски волнами дышали, Напевая ветру из грез.

И северный ветер из призрачной дали Позабытых легенд страницы взметнул — И волны холодного моря позвали, И Север ладонь протянул.

Его пенные пальцы в небо вздымались, Развевая на мачтах седых паруса, И свинцовые тучи с горами прощались, Уносясь далеко навсегда.

Оно пело о битвах, о воинах смелых, Шептало о будущем или былом, Делилось мечтами — а волны шумели И охотно делились теплом.

И так удивительно! Север суровый, Собравший и льдов вековых миражи, И синюю даль, кашемир бирюзовый, — Ты старую сказку мне расскажи.

Видение

Туман свивается причудливо,

Собой скрывая миражи,

Сказав фантазии услужливо:

«Смотри, из скал там этажи!»

Камней ли то нагромождение,

Иль затонувших кораблей,

И не поймёшь — то наваждение

Или работа многих дней.

Вновь силуэтов проступающих

Видна причудлива игра,

Людей история, ступающих

На эти дивны берега.

Соленый ветер разметающий

Не смог завесу разорвать,

И о несбыточном мечтающий

Мир продолжает чаровать.

И берег, будто ожидающий,

Глядит, кивая головой,

И ветер, снасти развевающий,

Охолодит тебя волной.

И ты, стихией подмороженный,

Узришь всю северную суть,

Любуясь, словно завороженный,

Пройдя далёких предков путь.

Легенды, мифы и сказания —

Здесь это все переплетено,

Читаешь дивные названия,

И крутится веретено.

И где-то там незримо пряхами

Свивается за нитью нить.

Бурлит вода под весел взмахами —

Легенда продолжает жить.

Древо

Услышал среди моряков странный миф:

На древе высоком сидит дикий гриф,

Крыла затмевают его небеса,

На ветвях же дерева есть паруса.

От моря далеко то древо стоит,

Но странен того древа сумрачный вид.

На судно похоже плетенье корней,

Сказали: «Прошло много дней и ночей,

С тех пор как отплавал корабль свое».

Теперь в корнях норы роет зверье.

Был гордым и смелым нахальный моряк,

Но злобен он был, совсем не добряк.

Деву обидел однажды морскую,

Его прокляла, в трюме тоскуя

По морю, подругам, по пению в ночь.

Никто той русалке не мог бы помочь.

Сбылось проклятье — исчезло вдруг море.

Суша морскому — одно только горе.

Чрез палубу древо тогда проросло,

Борта корабля все землей занесло.

И знает то каждый старый моряк:

Когда опустился на море мрак

И песню заслышал с пучины морской, —

Наполнена песня такою тоской —

Не трогай русалку и не лови,

А дальше в молчании лучше плыви.

Коль на добычу ты вдруг позаришься,

То с морем ты навсегда распростишься.

Пират, корсар и флибустьер

Колюч характер твой и нрав,

Ты был всегда пред всеми прав.

Пират, корсар и флибустьер,

Головорезам всем пример.

Ты многих брал на абордаж,

Пьянили схватка, кровь, кураж.

Краснело море после битв,

О, сколько плача и молитв.

Но был безжалостен корсар,

Любил он брать живой товар.

Свиреп пирата взгляд, колюч

Из под бровей кустистых туч.

И грабил дальше бы, но вот

Заплыл в теченье дивных вод.

И то ли небо мольбам вняло,

Оно корабль поменяло.

Корабль безжизнен был и пуст —

Не мачта посредине — куст.

Колючий куст чертополоха.

Не делай людям другим плохо!

Музыка ветра

Расскажи мне, чем пахнет вчерашнее лето, Расскажи, что поет свеже-солнечный бриз? Хулиганский и злато-песчаный сирокко Повстречал в своих снах грозовой вендаваль.

Сон пролился дождем, он рыдал и смеялся, С побережья и гор — в быстром танце с зимой. Дико-страстный порыв из аллегро-импрето — И прохлада анданте, и горечь весны.

Пожимая песчано-сухие ладони, Вендаваль подарил сказки снега с вершин, А сирокко рассказывал песни пустыни, Где жил некогда смелый и мудрый народ.

И внезапно стаккато рванулись по струнам, Их танцующий ветер стараясь унять. Чистота долоросо и горечь доленте — В их ликующей песне из сомкнутых рук.

Только сны не смогли бы друзей так оставить: Расстоянье меж ними и моря волна. Ослепительный взрыв — вдохновенье крещендо — И на северном море рванулась струна.

Позабытый корабль, потерпевший крушенье, Он так долго смотрел свои сны о былом. Грани сна расступились — и мачту покрыли Изумрудные листья — побег тростника.

Рыдание моря

Северный ветер шумит и рвётся, Пенные руки взметнув к небесам. Мог ли подумать, чем все обернется? Ты не услышишь родных голоса.

Солнечных капель прозрачные руны Чертят на волнах надежд письмена. В сердце твоем все изорваны струны — Там, где звучали родных имена.

Там, где звучало, — теперь все рыдает, Молча исходит в рыданьях сухих: Смех колокольчиком там не стихает — Все, что осталось от них, дорогих.

Дочь и жена оставались так долго В вашем селенье, когда пришёл враг. Вместо домов — лишь пыль и осколки, Рухнул свободный и гордый ваш стяг.

Многие дни ты проводишь у моря: Близок тебе его раненый рев. Белый песок, им изрытый от горя, — Слишком безжалостно на пепел похож.

Все, что осталось... Но ты не рыдаешь. Слез уж не будет — и нет больше сил. В памяти с ними ты чуть оживаешь, Разве ты небо о чем-то просил?

Ветер свивается горько и рвано, Сеет на коже случайную соль. Ты не успел. Ты не спас от незваных, Лживых гостей, что оставили боль.

...Долго стоишь — и вновь утро приходит, Солнца рисунок опять на волнах. Только... Ты слышишь? Сердце криком исходит... — Папа! — И ты обернешься к холмам.

Новая жизнь

Увы, пробоина в борту

Сгубила давнюю мечту.

Лежит на дне морей скиталец —

Окончен бесконечный танец

Твоих гуляний по морям.

Легко где, не искал — упрям.

И вот пробито дно о рифы,

«Он утонул», — вздохнули грифы.

Добыча птицам не досталась,

На дне морском она осталась.

Его разрушенный остов

Подводным сделал новый кров.

И новый смысл он обрёл.

Он понял, что напрасно брёл

В далёкие морские дали, —

Ничто они ему не дали.

Омыла стан ещё волна,

Что новой жизни так полна.

Тебя не отдам

И море, и ветер сплелись в хороводе Безумных и пляшущих ложных огней, И песни сирен тебя манят к свободе, И небо безмолвно, и мысли темней.

Но я прошепчу назло всем ветрам: «Бездонному морю тебя не отдам!»

И море бушует, и хлещет волнами, И каждый удар — это стон корабля. Но твердой рукой, одурманенный снами, Его ты ведешь туда, где заря.

И я прошепчу назло всем ветрам: «Бездонному морю тебя не отдам!»

И темные воды, свинцовое небо, И грохот, и крики, и стоны, и боль — Отчаянье близко, стихия свирепа, И черная смерть подступает — как смоль.

Но снова шепчу назло всем ветрам: «Бездонному морю тебя не отдам!»

И небо, и волны — становятся черным, И воет стихия, свиваясь в спираль, Со дна поднимается с ревом упорным — И древняя смерть разрывает корабль.

Тогда прошепчу назло всем ветрам: «Бездонному морю тебя не отдам!»

...Наступит рассвет, и море спокойно, И небо окрасит брусника зари. Я знаю, вернешься, и в солнечном доме Согреюсь я в тёплых объятьях твоих.

Тебе прошепчу, как шептала ветрам: «Бездонному морю тебя не отдам!»

Лети

Разбит твой корабль о прибрежные скалы, Но ветер весны вновь надул паруса. Под грозной волной ты отыщешь кораллы И жемчуг найдешь — из глубин чудеса.

И ветер из старой отложенной сказки Летать позовёт, сжигая мосты. И крылья вернутся, сметая все маски, — В прямых зеркалах вдруг появишься — ты.

И солнечный ветер взметнет твои крылья — Ведь это нестрашно, друг с другом к плечу. Нет чёрных осколков — не станут уж былью, И ветер смеется: «Лети, научу!»

Последний рейс

Тропический ветер гулял в парусах —

Корабль летел. О богатстве в мечтах

Стоял на носу корабля капитан.

О, сколько видал он полуденных стран.

И теплые воды ласкали борта,

Спина проплывала гиганта-кита.

И сколько чудес повидали в пути —

Такого им точно нигде не найти.

И много чего: стай летающих рыб,

И древнего льда тонны сказочных глыб,

И сладкий, как мед, поцелуй на устах

Изящных красоток в тех дивных местах.

Специй, шелков были полные трюмы,

Морские волки сильны и угрюмы.

В сраженьях с пиратами были не раз —

С тех пор капитан корабля одноглаз.

Но возвращались в гавань с добычей,

И чтила команда морской обычай.

Неизведанны просторы манили,

Кем же себя моряки возомнили?

Не слышал на море никто о следах —

Он в северном море остался во льдах.

Немало товаров во чреве он вёз,

Но вот навсегда в лёд арктический вмёрз.

Ветер в парусах

Ты хочешь лететь — и не можешь, — Корабль, упавший на дно. И призраки будто хохочут: «Ты зря, не уйдешь все равно!»

Вокруг все так чёрно и зыбко, Так страшно решиться на шаг, И тянут к земле ошибки, И камнем — чужие слова.

Но ветер протянет руку: «Не бойся! Держись, я с тобой». И ты через ужас и муку Рванешься на свет живой.

Забудешь, что парус изорван, Что камень притянет на дно, — Лишь вздох, и твой якорь оторван — Ведь небо с тобой уж давно.

Морской Царь

Эгир, иль Царь Морей, штормов —

Сюжет истории не нов.

Ты ополчился на людей

В один из тех ненастных дней.

Твой лик ужасен мореходам,

Так близок уж конец похода.

Но жертвы хочет Моря Царь,

Глядит из глаз седая старь.

Вся в пене старца борода,

Нужна Царю Морскому мзда.

Рёв моря слышат моряки,

Бросают в море все тюки.

И бочки, внутри сладкий мед,

Быть может, он его проймет?

Открылся рот, исчезла бочка.

Поставив в буре этой точку.

Стихает море, шквал утих.

Спит во владениях своих,

Напившись мёда, Царь Морской.

Все живы. Штормы не впервой.

Гибельный шторм

И шторма лихого ревущие пасти,

И ветер в безумстве рвет крепкие снасти.

Воет, и скалится, и даже хохочет,

Со свету сжить моряков, видно, так хочет.

Но крепок корабль и крепка рука

Штурвалом правящего моряка.

Ведет сквозь кипящей воды валы.

На судне все моряки удалы.

Не раз испытала их моря стихия,

Прошли через все испытанья лихие.

И штиль убивал их тоской ожиданья,

И жажда средь вод приносила страданья.

И шторм не один прошли моряки,

Невзгодам морским живя вопреки.

Крепкой рукой подхватил все же вал,

И на скалы в воде корабль упал.

Наутилус

Тебя прозвали наутилус.

Морей прошел за жизнь — не счесть.

Я о тебе нашел папирус,

В нем песен ода в твою честь.

И раковина — твой корабль,

И раздобыл ты паруса,

И словно в танце пасодобль,

Свершал морские чудеса.

В природе много чудных видов,

Подобных парусному кораблю, —

Таких диковинных гибридов.

За то природу и люблю.