Сумеречный

Мои проблемы

Муза боли

Муза боли Проснулся я — и жизнь моя устала. Я сам в себе, она — со мной. Она во мне, но я — другой, Не тот, кто верил, не тот, кто знал.

И чувства были — несогрешимы. Она была той, кто меня сломал. В огромной тьме, на дне морском Сижу я — в вуали дня, Пытаясь понять: кто я? Зачем влюбился я в тебя?

Зачем ты просто не могла Меня оставить… Не погибать — Как голодный кот во тьме окна.

Она со мной — с тем «я», кто мог, С тем «я», кто встал, С тем «я», кто просто — не зассал.

Я не пойму: Ну почему Сегодня — свет, А завтра — тьма?

Воронка жизни забрала Меня всего. Она сказала: «Ты теперь — её».

Я не хочу. Или… я хочу? Я сам. Я сам ей не скажу.

Просто — я и ты. Я сам в себе. Она — во мне. Но мысленно приблизит Сердце — к голове.

И вот теперь… Я не хочу её любить. Но — я люблю. В обычный день, в обычный град, В обычный снег — обычный парень Хотел почувствовать успех.

Я хочу. Но не могу. Не могу признаться ей.

Это — мой удел. Мой порок. Мой последний жизненный урок.

Спасибо ей — За то, что я. Теперь не хочу жить Без тебя.

Я знаю: Эти слова Дойдут — Не только до меня.

Они помогут Тебе понять — Кто я.

Почему болею я тобой. Почему волна любви Накрыла с головой.

И я хочу Понять тебя. И, может, даже — Без меня Тебе Станет легче, Как и мне.

Спасибо, муза. Больше мыслей — нет.

Я не пойму.

Я не пойму: ну почему всё так? Я не пойму: зачем всё это? Я не пойму: может, это знак? Я не пойму: может, во мне всё дело?

Я хочу понять, но не понимаю, как действует мир в моей голове. Я хочу понять, но я вспоминаю, что я не хозяин даже себе. Я хочу понять, что всё это значит: как мир устроен и кто управляет этой игрой. Кто хочет, кто может? А я и не знаю. Может, бог или просто весёлый игрок? Или всё решено без меня?

Я хочу знать, но вдруг понимаю, что понимать — не для меня. Я хочу понять, почему дети болеют и голодают. Я хочу понять, почему бывает, что я хочу всё понимать, но единственное, что я точно знаю, — это то, что я люблю не понимать.

Мне интересно, когда я глупый и познаю всё вокруг. Когда рядом люди смеются и любят. Каждый поймёт, что каждый вокруг, как и я, созидает и разрушает. Что создаёт, дарит смысл бессмысленному и обезличивает всё остальное, во что верят, чтобы затем сломать это в хаосе дня. Понимая, что это не выход, а лишь замена настоящего: правды на забытую ложь, где её удобно припрятать и забыть, как и всё прошлое.

Мне интересно, когда я пытаюсь раскрыть любимой её тайны души. Мне интересно, когда понимаю, что любить — не значит быть любимым в ответ. Но я знаю, что любить — это мой выбор без выбора.

Нет, я не буду жалеть и не буду плакать. Я скажу ей всю правду и не буду скрывать свою ложь. Я буду честен с собой. А если я и мои интересы ей не нужны, я пойму, что ей нужно что-то другое. Но я не уйду и не буду плакать — я пойму, что это не всё.

Мне интересно жить, развиваться, любить и страдать. Я хочу жить беззаботно, словно ребёнок, который только научился ходить. Но, взлетев, я понимаю: крылья обрезаны, и весь мой успех не в небе и даже не на земле. Он посредине пространства, которого не существует. Оно эфемерно для всех остальных, но я в него верю и добьюсь своей цели.

Всех в мире проблем не хватит, чтобы меня остановить. Я верю и знаю: непонимание — это успех.

Я разочарован, и меня не утешить. Радости жизни уже далеко. Я понимаю, что нужно меняться — к лучшему или к худшему, не знаю куда. Я изменился. Как и куда, ответа нет и быть не должно.

Я рад и счастлив от всего, что случилось, от того, что было, и чего уже нет. Я понял: понимать — это ответственность. За всё, что ты знаешь, ты должен платить. И я готов быть ответственным.

Понимание — это ключ ко всему. Это успех. Я готов понимать и быть отвергнутым, ведь понимание — это добро и радость моя.

Я хочу жить с пониманием, что моя идея не пуста, что она имеет значение для остальных. Я верю и буду держаться веры, чтобы поменять веру в других.

Я понял, что жизнь несправедлива. Не нужно искать в ней ответ. Говорить, как всё устроено, не имеет права ни один человек.

Я понял, что человек ищет ответы там, где их нет. Он хочет помощи, даже не зная, что готов принять этот грех, веря, не зная, но понимая, что даже в любви есть свой ответ.

Я понял, что именно я должен быть непонимающим до конца. Я хочу жить для себя, для близких и для Творца. Я хочу принять всё так, как оно будет и было.

Проблемы свои я должен понять. Я уязвимый, и даже себя я должен понять.

Тяжело

Горько. Тяжело. Пусто и постно.

Почему нет сил — даже встать в полный рост?

Я прибит гравитацией, тяготой быта,

Все развлечения — лишь песенки, смех.

Господи, как же далёк мой успех.

Мне тяжело справиться с ленью,

И, может, меня будет сложно понять…

Но я стараюсь её в себе не замечать.

Как же хочется всё это бросить, уйти,

Сжечь все мосты, в тишине утонуть, не спешить…

Но этот путь, видно, не для меня.

Правда жестока, и не нужно злиться на проблемы —

Нужно достойно встречать их с револьвером.

Может, я труслив делать иначе,

Или боюсь, что жизнь сильно даст сдачи.

Хотя нет — это принципы держат меня.

Находить оправданья — так проще, друзья,

И ложью прикрыться, как щитом от себя.

Да, я хочу оправдания искать и ложью прикрыться,

Слишком громко пищит ваша пышнокрылая птица.

Это часть меня, и без моей лобной доли

Мы станем как роботы в горе и боли.

Я хочу радоваться мелочам, даже

Когда дети и люди бегают тут и там.

А взрослые лезут нас строить под лица:

«Мужчина не плачет. Держи всё внутри.

Не жалуйся — это не путь для души.

Слабость — стыдно. Держи язык за зубами,

А то твою правду затопчут ногами.»

Но я не хочу так. Я буду кричать!

Каждый мой бзик — это я, и мне наплевать!

Я — не робот в строю, не винтик в системе,

Я — человек, даже в боли и в теме.

Без моей правды я стану пустым,

А так я живу, и так я один.

И понял я вдруг — мой успех это сказка,

Для детей и подростков — простая подсказка.

Но в этом нет ни уродства, ни стыда,

Я сам не для всех, и все — не для меня.

Когда радоваться? Когда полна семья?

Когда карман сыт или душа поёт не зря?

Ответ прост, хоть и спрятан за шумной стеной:

Если думаешь много — уйдёт покой.

Понимать счастье — это труд и война,

А не зная всего — жизнь тиха и полна.

Так, может, не надо весь разум терзать?

Счастлив тот, кто не хочет всё осознать.

Вечная...

Знаешь, я не могу тебя забыть - Каждое мгновение с тобой, как в кино. Твой вдох звучит, как песня комет, И мы с тобой - спутники на веки лет.

Ты - пульс одинокого сердца во мне, Ты - свет, что учил любить при луне. Ты - путь, где душе некуда деться, И я не смогу забыть твоё сердце.

Да, я неловкий, смешной, простой, Порой - наивный, почти неземной. Но рядом с тобой забываю весь свет - Передо мной совершенство, во мне нет таких черт.

С тобой мне светло, мне хорошо, А без тебя - будто в пропасть ушёл. Ты думаешь: "Сорвусь? Нет, справлюсь, пойму", Но я без тебя - словно падаю в тьму.

Ты думаешь - не поймёшь мои мысли, Ты думаешь - чувства мои уже опустели. Но в каждой строке, что тобою дышит, Я знаю: ты слышишь. Ты точно слышишь.

Хочу в улыбке твоей вдохновение брать, Хочу в красоте твоей - стихи создавать. В твоей душе я учусь любить - И это всё - причина мне жить.

Спасибо за каждый твой смех, за шаг, За то, что согрела и в жизни зажгла. Ты счастьем моим безумным была... Просто спасибо - от зла и тепла.

Я благодарен за свет, за дыханье тепла, За каждый шаг, что ко мне привела. Ты - счастье моё, ты - мой небосвод. Любимая, спасибо - за взлёт и полёт.

Ты не знаешь, как хочется мне Открыться тебе, сказать о себе. Но миг ускользает, ведёт не туда... Я слаб. Прости. Я люблю. Я сгорел навсегда.

Быть может, наскучил - ты не виновата, Но чувства мои - не обратны, не плата. Я не сдамся. Сквозь грусть и метель Ты - мой путь. Ты - моя вечная цель.

С тобой я ожил, почувствовал свет, Собрал по осколкам ушедших лет. С тех пор не вижу ни мрака, ни тени - Мой свет, без боли и капли сомнений.

Я боюсь произнести твоё имя, Но каждая твоя грань - как стихия. Есть причина молчать. Пока - не пора, Но внутри - лишь ты. Ты одна, как заря.

Боюсь твоё имя сказать вслух, Но ты - как весна, как нежный дух. Я счастлив, когда ты рядом со мной, Без тебя я не я - другой. Без тебя - не живой.

Любимая - моя суть, моя тишина, Любимая - мой огонь, моя глубина. Спасибо, спасибо за всё. Любимая - моя весна. Моё естество.

Что ждет нас завтра?

Раньше думали - летающие машины? Может, изучение новых планет, Или лекарства от рака, Или даже мир без проблем?

Без бедности - житьё, Общий класс всех людей, Мир без войн, без смерти детей, Телепорты повсюду и общий паспорт везде, Безопасная энергия, Забота о природе, о других, о себе.

И как всё наступило в итоге? Хотите узнать? Как мы смогли эти горячие сердца оправдать? Ответ есть - и будет. Он будет грустный: Если много радостей жизни - Тогда не будет искусства.

Мы, конечно, стараемся. И не стоим - мы стоим на месте. Но дело не в месте, А в нашем прогрессе.

Говорим: "Быстрое время, Нужно быть мобильным всегда". А почему тогда Нам не помогает наша суета?

Мы не можем сравниться с теми, Кто жили сто лет назад. Мы не стали глупее, Просто - это не наш идеал.

Мы можем и хотим быть лучше, Наверное, только некоторые из нас. Так, может, пробил час?

Я доволен своим поколением. Мы стали умнее, Пользуемся новым, Адаптируемся - и вожделеем.

Но люди - существа интересные. Без цели - не будет и места. Что-то значит... у нас нету прогресса?

Понимаю: мы достигли Лучших версий нас. Не был покорён космос - Венера, Уран и Марс.

Мы не создали летающие машины, И мы даже не близко. Мы - посередине.

Мы пытаемся, И это стоит учесть. Почему от нас ждали много? Может, всё-таки что-то в нас есть?

Я даже сказанное ранее Уже не считаю ужасным. Не в информационном прогрессе Измеряется человеческая важность.

Я доволен. В нас есть хорошее: У нас есть интернет, Мы стали гуманистичнее... Или всё-таки нет?

Да, есть войны и конфликты - Это наш бич. Да, не всего, что хотели, Мы сможем достичь.

Но каждое поколение Должно быть довольно другим. Ведь как было раньше - Уже позади.

То, что мы думаем о будущем сейчас - То же самое думали и до нас.

Кроме того, У нас появились новые тайны: Будут ли ядерные войны Или глобальный катаклизм?

Массовая истерия По отключению интернета... Да, может, это и есть наш эвфемизм.

Мы верим - даже сегодня - Что мы будем лучше как люди. И у нас останется что-то за душой. Мы не хотим антиутопии Или в Матрице покой.

Мы - новое поколение. И мы важны как никогда.

Наше каждое решение Влияет не только на себя. Мы можем коллективно Поменять не только себя, Но и всё вокруг.

И каждый человек - Подруга, сестра или друг - Может услышать о тебе: Чего ты достиг, Какой ты классный В любой сфере, Что даёт твоей жизни краски.

Ты можешь всё. От тебя всё зависит. Таков у жизни итог.

Верь в себя И в будущее своё - Мы его создатели.

Никто не пророк И не скажет, как будет и было. Никто за тебя не сделает выбор. Ты сам - за себя. И, может, за всех.

За тебя - никого. Ты сам на доске.

Твори своё будущее, Как хочешь ты. Прошлое поколение - норма, Но это формальность Для твоей мечты.

Ты можешь - Я знаю, как никто другой. Я сделаю это. И, может, ты пойдёшь за мной.

Мне наплевать

Мне наплевать.

Мне наплевать, что будет дальше —

Всё давно лишилось красок,

Скука гложет без остатка,

Паразит на чувствах, масках.

Интересы — на обочине,

Жизнь — как будто по ошибке.

Затянулся в водоворот,

И не вынести попытки.

Я чужой себе, я — тень,

Не понять, когда всё сбилось.

Год назад смеялся — зря,

Счастье тоже исказилось.

Всё теперь внутри храню,

Ни слезы, ни слов — ни звука.

Даже в самый чёрный день

Не позволю видеть муку.

Я не плакал при других,

Хоть и рушилось до боли.

Не от страха, не от лжи —

Просто не ищу поддержки.

Стихи — как тихий дом во мне,

Здесь не нужно притворяться.

Можно выдохнуть, признать —

Я устал. И это страшно.

Мои чувства без гримасы,

Я не вру — и не герой.

Просто трудно быть живым,

Если мир такой пустой.

Я — перфекционист. В ловушке.

Каждый минус — как беда.

Даже в свете вижу тьму,

Сам себя топлю всегда.

Мне плевать, кто рядом есть —

Сестра, подруга, брат, прохожий.

Я как будто камень стал,

Слишком холодный, слишком сложный.

Сострадание ушло,

Зарываю всё без звука.

Но пойми — я не убийца,

Просто боль — моя наука.

Да, слова — не вся реальность.

Может, завтра станет легче.

Может, я найду опору

И пройду сквозь эти встречи.

Может, стану я черствей,

Чтобы выжить и подняться.

Может, брошу страх и гнев,

Научиться б не сдаваться.

Мне плевать? Нет, это ложь.

Просто боль притупит свет.

Но во мраке, пусть без веры,

Я шагаю. Я бреду. Я есть.

Как и ожидалось

Как и ожидалось...

Я всё это знал, я всё уже видел,

Старые сцены в глянце обители.

Но в каждой строке, где тобой я дышу,

Я молчал, не сказал… ты не слышишь — в тишу.

Я пройду через бури, я выстою, выживу,

Я буду рядом, поддержкой, приливом.

Но ей не нужна была эта рука —

Всё придумал я сам, это ложь, не строка.

Моя фантазия — кривое стекло,

Изуродовала всё, что внутри расцвело.

Я жил в ватной дали, без боли, без ссор,

Где нет ни любви, ни реальных узор.

Я сам это выстроил, слабостью гнил,

Но сердце не спрячешь — я любил и любил.

Пусть шансов и нет — я встану опять.

Спасибо за всё. Ты — мой путь и закат.

Я хочу закричать, хочу разорваться,

Но слабость во мне не должна остаться.

Ты сказала, что я мало знал,

Но зачем так рубить? Я не понимал.

За всю свою жизнь — я впервые живу,

В этой боли, в любви, в ледяном бреду.

Я тянусь, я стараюсь, но всё — как скала,

Ты молчишь, а внутри — у меня пустота.

Я стал добычей любви-каннибала,

Меня разрывает — без крика, финала.

Люблю до сих пор, как в первый раз,

Хоть каплю надежды… прошу, хоть шанс.

Хочу просто верить — пусть даже на миг,

Пусть наскучил тебе — ты не враг, не крик.

Но чувства мои — не товар, не расчёт,

Не плата за боль, не пустой поворот.

Я хочу ощутить хоть немного тепла,

А каждый твой жест — будто пепел с огня.

Как след кометы — холодный и злой,

Но всё же живой… хоть не со мной.

Я буду сражаться за этот момент,

Я вырвусь из мрака, встану, как кремень.

Ради тебя…

Но, главное — ради себя.

Семнадцать.

Семнадцать

Он — в семнадцать, на грани огня,

Где мечты обгоняют вчерашнего «я».

Он идёт — без маршрута, без плана в руке,

Слишком честен внутри, чтобы плыть по реке.

Он знает — где нужен, где станет лишним,

Где взгляд поднимает, а где станет тише.

Но каждый рассвет — как обрывки строки,

И вновь он теряется в своих же шаги.

Он не ищет покоя — тот слишком пустой,

Но устал просыпаться с тревожной мечтой.

Он смеётся, но знает — не всё просто так,

Ведь завтра не будет вчерашних карт.

Он — не герой, но в груди у него

Бьётся пульсом упрямым что-то живое.

Под ним — не асфальт, а дрожащий листок,

Спичка треснет, и мир — как внезапный щелчок.

Он всё же идёт, не бросает игру,

Даже если весь мир скажет: «Падай — умру».

Он не просит наград, не рисует венков,

Ему бы держаться за суть без оков.

Он хочет, чтоб чувства не меркли в стекле,

Чтоб пик не исчез на пустом вираже.

Чтоб каждый подъём не был просто как фон,

А жил в нём — как голос, как пульс, как закон

Одиночество

Я одинок. Ни слёз, ни оправданий. Устал просить, надеяться, прощать. Сгорели дни в огне ожиданий, А за окном — всё тот же свет и мрак.

Я раньше звал. Терпел, как на расстреле. Слова бросал — как пепел в пустоту. Но каждый раз — всё меньше в этом теле, А боль росла, как корень в темноту.

Так пусть молчание режет по живому, Зато — моё. Не крадено. Не ложь. Я не боюсь остаться по-другому — Без слов, без фальши, без чужих ворож.

Зачем мне друг, что греется при свете, А в ночь уходит, будто не был тут? Пускай идут — я всё уже приметил, Мне не к лицу чужих играть маршрут.

Не жду любви, не верю ей вслепую, Пускай уйдёт, как много раз до ней. Мне ближе свет — холодный, но прямой, Чем чей-то тёплый, липкий лицемерь.

Так что — один. И в этом есть отрада. Я сам себе и плеть, и якорь, и прибой. Я всё отдам — за ледяную правду, Чем за тепло, что пахнет пустотой.

Вечность на один миг

Я мог бы сказать о тебе красиво —

о том, как горел я в безжалостном пламени,

где чувства ломались, как тонкие линии,

и боль оставалась за каждым касанием.

Я мог бы отдать тебе слёзы свои —

но для тебя это — просто вода.

Я мог бы открыть тебе раны любви,

но ты в них увидишь лишь свет и года.

Ты стала привычкой, как воздух и время,

семьёй для моей немота и тоска.

Я шёл бы за тобой сквозь любые потери,

но ты — как мечта, недоступна, легка.

Я был молчалив, я был слишком застенчив,

но ты — как рассвет в темноте моих дней.

Ты — сладость, которой не суждено поделиться,

и горечь, что стала родней.

Я любил в тебе всё — до мельчайшей черты,

и пусть это звучит как избитая фраза,

но с первых же слов я узнал: это ты.

Лишь позже понял — не для меня сразу.

Мы были бы вечны, но в разных мирах,

я с болью, ты — с новой весной.

Ты — пепел, оставшийся в старых стихах,

а я — тот, кто идёт за тобой.

И пусть это снова — наивный куплет,

и снова стихи, где я прячу глаза.

Но разве не в этом рождается свет —

в том, что нельзя рассказать без слеза?

Я — вечен в том, что не сгорел.

Ты — вечна, раз я тебя любил.

И если вечность — лишь короткий миг,

пусть он навсегда оставит след.

⸻

Я встану в конце, не прося ничего,

не требуя взгляда, не жду твоего.

Я просто скажу — без игры, без брони:

я чувствовал всё. И ты — в той весне, и в огне, и в цене тишины.

Пускай ты не рядом, пускай не со мной —

я жил этой правдой, а не тишиной.

Ты стала не целью — ты стала судьбой,

ты — голос, звучащий под кожей немой.

Реальность одета в одежду простую,

но в ней я стою, как строка — не пустую.

И если нельзя мне быть рядом с тобой —

пускай я останусь… хотя бы строкой.

Я ненавижу людей

Я ненавижу людей. Они - прекрасны.

В уме - отрава, в глазах - небеса.

С улыбкой режут. Гении контраста.

В их жестах - красота и полоса.

Мечтой сжигают целые города,

Из боли лепят память поколенья.

Душа разбита? Значит, ерунда.

Им важен стиль - сожги, но с вдохновеньем.

Они бросают братьев между делом,

Стирают из сознанья имена.

Из предательства делают флаг и дело,

Где верность - глупость, искренность - вина.

Они рисуют смерть - как вдохновенье,

Из крови строят праздничный пейзаж.

Мораль - в архиве. Ложь - как украшенье.

Цивилизация - всего лишь макияж.

Но я ловлю себя порой на страхе -

А если мы совсем не обречены?

Ведь кто-то делит хлеб в своей рубахе

И молча ждёт, как ангел у стены.

Они умеют быть почти святыми -

Прощать, нести, страдать, лечить, терпеть...

Сквозь всю жестокость - проблески родины,

Где человек способен умереть...

За то, что верит. Плачет. Помнит имя.

Где мать спасёт чужого, как родня.

Где в каменном, осклизлом человине

Вдруг вспыхнет свет, как искра от огня.

Они - не только звери и солдаты,

Не только предатели, воры, каты.

Они рождают: боль, мечты, закаты.

И даже тьма рождает... мечтателей.

Я ненавижу людей.

Но - не до конца.

Не до пепла.

Не до чёрной точки.

Их лица выжигают мой разум...

Но я всё жду - что в ком-то вспыхнет:

"Не брось их".

Они срывают доверие.

Топчут.

Толкают в пропасть.

Предают - наперебой.

Но каждый десятый,

кто выживет в поле -

окажется братом.

А может - судьбой.

Да, больно.

Да, сердце - мишень.

Да, ошибался - не счесть.

Но если закрыться - кого тогда верить?

Кто будет рядом, когда будет жесть?

Ты найдёшь себя.

В лице другого. В огне. В словах.

Что можно увидеть в сердце,

Но нельзя нарисовать

Я ненавижу людей.

Но всё-таки - с ними.

Пока жив человек -

жив и мир внутри.

Два мира

Я в двух мирах. Я — между. Я — везде.

Ты не найдёшь меня: ни там, ни где.

Один — как тень. Потусторонний. Мрак.

Другой — как свет. Но часто гложет страх.

Внешний — ты сам, каким казаться рад,

Каким тебя увидит весь парад.

Ты строишь образ, скрыв свою печаль,

Играешь роль, внимаешь — не молчаль.

А мир второй — он личный, он внутри.

Ты говоришь с ним ночью. Без витрин.

Он шепчет: «Будь собой, не будь чужим.

Ты не один, ты в истине — живи».

Они в борьбе — два зеркала души.

Ты утром встал — и сразу шорох, шум.

Ты хочешь быть и сильным, и живым,

Но часто забываешь: ты — иным.

Ты не решаешь, кто из них правей:

Кто правит днём, а кто в ночи твоей.

Но это — жизнь. В ней хаос, но и путь.

И всё же… важно истину рискнуть.

Ты не силён, когда играешь роль.

Сила — в признанье: «Вот моя боль».

Ты победишь, когда не будешь лгать.

Когда решишься слабость показать.

Казаться — можно. Это не грехи.

Мы все — фасады, маски, облики.

Но чтоб не сдаться — важно не забыть:

Быть кем угодно — не забыв, кем быть.

Боль человеческая

Сквозь мертвый воздух шла без света,

Там, где дыханье рвёт туман.

И вдруг я слышу — тонким, вшитым летом

В ночь, словно выстрел, стон и стан.

Мир часто прячет зубы в ласке,

Он кормит смехом, колет страх.

И там, где руки были маской,

Остались раны на губах.

Боль человеческая, злая,

Не щадит сердца и дома,

Она врывается без спроса,

Она смеётся из окна.

Я видел взгляд — он был разбитым,

Как чашка, падавшая в ночь.

И я, чужой, пришёл без титулов,

Чтоб хоть на миг тебе помочь.

Я говорил: “Ты не виновна,

Ты не зажгла в себе беду,

Ты не тот шторм, что льёт бездонно,

Ты — свет, упавший на звезду.”

Пусть этот свет горит упрямо,

Пусть он пройдёт сквозь тьму и крик,

Пусть зверь, что прятался за рамой,

Остался в прошлом, как тупик.

Но знай — такие дни проклятье

К любому, кто живёт средь нас,

Они как холод в сердце ходят,

Как тень от облака на час.

И если боль возьмёт за плечи,

Не дай ей вырвать твой рассвет.

Вставай, и будь сильнее встречи

С тем, кто на свете света нет.

Открытые пейзажи

Я восхищаюсь миром без границ,

Пейзажем, где рассвет встаёт на крыши.

Где каждый день — как шепот верениц,

Я в нём себя по капле вновь услышал.

Я выбираю, что смотреть сейчас:

Морское зеркало или седые горы.

Везде — загадка, свет и вечный час,

Где слёзы — тоже часть живой опоры.

Природа — муза, врач и добрый друг,

Её дыханье — лучшее из песен.

То чувство не купить и не придумать вдруг,

Оно даёт мне суть, оно даёт мне веси.

Спасибо, небо. Спасибо, лес и гром.

Спасибо, шторм. Спасибо, тёплый ветер.

Пусть в каждом дне проснётся свет притом,

Как во мне проснулся старый лён.

Разница

Со мной случился тихий разговор —

Без слов, без шума, но до боли ясно.

Без пафоса, без ссор, без лишних форм,

И в нём звучало всё, что в мире важно.

Он был понятен — даже без речей,

В моём углу и в мире, что вне дома.

Он шёл сквозь тьму, сквозь тяжесть серых дней

И отзывался в каждом по-иному.

Он был не длинным,

Но до самых глубин

Проник, как свет в разбитое стекло.

Он — не для всех,

Но был один из тех,

Кого не повторит никто и ничто.

Как выразить,

Что в каждой стороне

Поймёт любой — без слов, без переводов?

Что не стареет, не сгорает в дне,

Что вечно с нами,

Вне времён, исходов?

Есть нечто — выше счёта и имён:

Не случай,

Не успех, не дата года,

Не отблеск дней,

Не солнечный закон,

А срок,

Что с каждым мигом входит в моду.

Я помню:

Важное уходит в прах.

А время мчится,

Сбив свои дороги.

И каждый, кто ступает — на ногах,

Старее века,

Но, как лето, лёгкий.

Бояться края — значит забывать,

Что всё — от устья до причала — сходно.

Не бойся, если буря вновь грядёт:

Ты — сам штурвал.

Ты — путь. Ты — свет. Ты — повод.

А время — пусть.

Пускай себе идёт.

Но я — не след,

Не пыль в дверях прохода.

Я — тот, кто сам

Для времени живёт.

Я выбираю,

Как дышать свободой.

Неразделённый

Я — трещина в стекле небесных сфер,

Где свет ломается и тает без возврата.

Я — детский смех, наивный, словно первый снег,

И глубина, где прячется утрата.

Я — знак случайный, будто скрытый код,

Что сердцу шепчет верить, не умея.

Я — тяжесть слов, застывших у ворот,

Я — доброта, что бережёт и греет.

Я предан, но ещё не весь открыт,

Я прячу душу в масках и изгибах.

И в тишине во мне пылает нить,

Что тянет к свету, но боится криков.

В твоих словах — намёки между строк,

В коротком смехе — звон освобожденья.

Ты словно ток, что рвёт любой замок,

И возвращаешь вкус живого мгленья.

Мы говорим о малом — и пустом:

О фильмах, музыке, случайных переписках.

Но за словами дышит новый дом,

Где суть — в молчаньи, спрятанном в прорывах.

Ты — остров, что отрезан от морей,

Для многих — берег, для меня — дорога.

И пусть я лишь постскрипт в судьбе твоей,

Я всё равно взываю к свету Бога.

Он рядом — пуст, как эхо без ответа,

Ты ищешь там, где смысла нет давно.

И странно видеть блужданья в этом свете,

Когда внутри всё важное — уже моё.

Я неразделён. И в этом — мой костёр:

Он жжёт меня, и всё же греет души.

И боль моя — не приговор, а спор,

Из ран восстанут крылья — не разрушить.

Ненавижу

Ненавижу себя за трещины в духе,

За то, что сгибаюсь, как тонкий металл.

За страх, что шипами вонзается в руки,

За рабскую дрожь пред лицом идеал.

Ненавижу за жалость, что выбросил в нищих,

За то, что дарю её — всем, кроме себя.

И сердце моё — обескровленный лишний,

Который живёт, но живёт не любя.

Ненавижу за каждую цепь привязанности,

За то, что бросаюсь в огонь чужих глаз.

И снова, как пленник невидимой ясности,

Иду в никуда, обнуляя свой шанс.

Ненавижу за честность — без кожи, открыто,

За то, что не выдумал маску из лжи.

Люблю до конца — и остаюсь разбитым,

В кровавых простынях молча лежи.

Ненавижу за глухость к себе,

Когда всем дарю слух, а себя затыкаю.

Ненавижу за то, что мой гнев в рукаве,

А наружу — улыбка, как нож в чехле, тая.

Ненавижу за веру — безумно, наивно,

Что люди не волки, что мир — не капкан.

Но снова и снова иду я обильно

Раздавать своё сердце в разорванный стан.

Ненавижу перфекцию — внутренний кнут,

Что ломает за малость, за каждую брызгу.

Я сам себе палач и суд,

Я сам себе ад, и изгнанник, и призрак.

И если меня определит ненависть эта,

То в ней вся моя исповедь, крик, моя нить.

Но если однажды коснусь луча света —

Я смогу себя заново полюбить.

Ты

Ты — пламень в крови, и холодный туман,

Ты — горечь разлук и бессмертный обман.

Ты — буря, что разрушит, и свет, что спасёт,

Ты — рана, в которой душа заживёт.

Любовь — это клятва, что прожигает кость,

То ангельский свет, то дьявольский гвоздь.

Она не прощает, не даст убежать,

Она — моя кровь, моя сила и страть.

Мир замер в безмолвии, камнем упал,

Когда в себе я твой огонь отыскал.

Я рвусь и сгораю, во сне таю я,

Боюсь потерять не себя, а тебя.

Я жду твоих слов — как присяги небес,

То ли — приговора, то ли — чудес.

Объятья твои — мой последний приют,

Где ангелы падают и снова поют.

Да, тяжко нам — это путь через льды,

Ты — молния, я — неукротимый дым.

Мы — разные части разбитых зеркал,

Но тянемся вновь, чтоб сложиться в кристалл.

Ты думаешь: я повторим, как и все,

Ты видишь лишь слабость и пепел во мне.

Но знай: я стою я борюсь за тебя,

Ты мне нужна, как дыхание дня.

Спасибо за шрамы, за холод, за боль,

За каждый укол, превращённый в любовь.

Ты — горький урок и святой мой причал,

Где я погибал и где жить начинал.

Я падаю в бездну — и в бездне твой лик,

Ты — моя пропасть и мой оберег.

Ты — мрак, что рождает сияющий свет,

Ты — вечный вопрос и единственный «нет».

И если уйдёшь — я останусь собой,

Сожжённый, но верный, как клятва живой.

Ты жизни себя не утратишь во мне,

Как солнце не может исчезнуть в луне.

По мостам дождя и теням дождевых,

Мы встретимся там, где не было нас и уже нету живых,

Мы увидим рассвет сквозь все тьмы и беды,

И я ты, мой путь навеки.

За что меня можно ненавидеть?

За то, что я дышал тобой,

Что, даже когда ты топтала сердце,

Я возвращался домой?

За то, что я верил в чудо,

Хотя ты бросала в прах?

Что шёл по разбитым ступеням,

Сдирая ладони и страх?

За то, что сражался с судьбой,

Ломал её стены грудью,

А ты оставалась холодной скалой,

Которая слышать не будет?

Я падал, и вставал вновь,

Я жёг себя до зари.

Ты плевала — а мне всё равно,

Я любил, как умеют цари.

Ты хочешь сказать, я слаб?

Что плач — мой знак пораженья?

Да, я был в цепях и в ранах,

Но клеймо — это рожденье

Ты говоришь: "Я плохая, я злая",

Смеёшься, когда я молюсь.

Но знаешь — ты только играешь

В ту роль, где можешь сама утонуть.

Я видел твой яд, пил его чашами,

Я падал в бездонные сны.

Но даже тогда, униженный, слабый,

Я всё равно был сильнее, чем ты.

Потому что горел до дна,

Потому что не лгал я себе.

Ты — пустота. Я — война,

И мое сердце в огне.

Ты хочешь сказать: «Ненавидеть!»?

За то, что я верен и прям?

За то, что я больше не раб

И больше не кланяюсь вам?

Меня ненавидеть нельзя —

Я выше чужих проклятий.

Я — гром, я — сталь, я — заря,

А ты — лишь обрывки платьев.

Я слабый? Нет. Я огонь.

Я сильный? Да, и до края.

Я падаю, чтоб восходить,

И пепел мой расцветает.

И всё же тебе желаю,

Чтоб в сердце жила весна.

Пусть злоба твоя сгорает,

А жизнь будет светлой, сполна.

Я буду гореть над миром,

А ты утонешь во лжи.

Меня можно забыть, предать,

Но ненавидеть? — Сможешь ли ты?

Концентрация

В окне мерцают огоньки, как обещанья,

Они зовут меня в пустые города,

Где лёгкий путь всегда влечёт к отчаяньям,

Где за улыбкой — только пустота.

Слова, как шёпот девушек случайных,

Туманят разум, высасывая пыл,

И фантомы привычек обыденных, банальных

Ведут по кругу — прямо в чёрный ил.

Я мог бы утонуть в дешёвых разговорах,

Смеяться, словно всё ещё живой,

Но каждый смех — как капля яда в жилах,

Он превращает сердце в гроб пустой.

И бредовые выходки, как искры,

Сгорают, оставляя только дым,

А концентрация — тяжёлый якорь мысли,

Она хранит меня от бездны мировым.

Я вижу страх, он прячется в обломках,

Он шепчет: «Сдайся, выбери покой»,

Но сталь в груди куётся только в громах,

Когда стоишь лицом к себе, прямой.

Концентрация — мой внутренний костыль,

И меч, и щит в невидимой войне,

Она стирает мусор и тщеславья пыль,

Оставив только свет в густой тьме.

Я нахожу её в своём менталитете,

И двигаюсь, пусть трудно, всё же впрямь.

Но жизнь не хочет видеть в человеке

Того, кто рвётся сквозь её капкан.

В образовании, в книгах, в разговорах

Я вижу смысл — не дешевый мираж.

Концентрация спасает от позора,

Когда пустяк в душе рождает блажь.

В друзьях она, что держат в грозы, в бури,

В любви, что не сгорает, как костёр.

Всё это выше, чище, чем культуры

Беспрошветного дебилизма и позёр.

И в этой высоте я вижу доказательство:

Не просто выжить — обрести себя.

Концентрация — не бремя, а господство,

Которое ломает мрак и время, и края.

Тёмные сущности

Внутри нас живут непроглядные тени,

Они жгут в груди, словно адские звенья.

Предательский шёпот — и рушится храм,

И сердце сдаёт свою крепость врагам.

Они облекаются в маски святых,

Искрятся в глазах, но гниют изнутри.

Им вера — игрушка, любовь и обман,

И в жилах их холод, а в мыслях — туман.

Их речь — это яд, их улыбка — ножи,

Они без стыда обнажают души.

Они пожирают надежду и свет,

Их истина — ложь, их закон — это бред.

В их жадных руках золотой оберег

Превращается в пепел, в отравленный снег.

Им мало всего, им всегда будет «мне»,

И даже в могиле им тесно в земле.

Они создают города из вины,

Кидаются камнями в свои же стены.

В их жажде — разрушить, сожрать и сжечь,

Нет искры созидать — лишь тьма и месть.

Они наслаждаются чужою слезой,

Питаются болью, клянутся звездой.

Их музыка — крик, их танец — пожар,

Их царство внутри — это мёртвый базар.

Они могут ласкою прикрыть кандалы,

Под видом заботы украсть твои сны.

Они могут шептать: «Ты мой свет, ты мой друг»,

А в спину вонзить ледяной свой недуг.

В их памяти нет ни стыда, ни добра,

Лишь вечная жажда «еще» и «сейчас».

Они разрушают всё то, что живо,

Они — это вечное пламя кривды.

И каждый, кто видел их истинный лик,

Становился слепым на свой собственный крик.

Они — это мы, но лишённые чувств,

Лишь жажда и ненависть, голод и пуст.

Они — это голос в ночи без лица,

Что шепчет: «Сдавайся, любви нет конца».

Они — это змей в твоём собственном теле,

Что требует крови, чтоб верить в пределе.

Они — это рана, что вечно болит,

Они — это демон, что клятву хранит.

Они — это тьма, что под кожей горит,

Они — это мрак, что в душе говорит.

Они — твои страхи, твои зеркала,

Они — это злоба, что век не спала.

И каждый из нас их рождает внутри,

В молчании сердца, в ночной тишине.

И мы возродимся сквозь боль и обман,

Сквозь кошмары ночи, сквозь злобу и яд.

Непокорность их стандартам — это знак их пораженья,

И мрак станет пеплом — в судьбе воскрешенья.

Я больше не верю

Я больше не верю. Устал я от боли,

От ласковых слов, что горчат, как обман.

Я думал, что люди — как светлые поля,

А вышло, что каждый в душе — свой обвал.

Я был слишком щедрым, наивным, открытым,

Давал без остатка, прощал без конца.

И думали многие: слабость зарыта

В той доброй душе, что горела сполна.

Ну что же, пускай. Я теперь осторожней,

Не всякому сердцу открою я дверь.

Пускай меня знают суровым, несхожим,

Но сам я себя никогда не предам.

Я стану сильнее, умнее и строже,

Не в каждом приятеле видеть родню.

И, может быть, жизнь, хоть немного моложе,

Откроет мне истину — веру свою.

Я знаю: не все в этом мире — обман,

Есть души и честные, светлые лица.

Но лучше держать уваженье в карман,

Чем ждать от предателя новых страниц.

И если когда-нибудь вновь доверюсь,

То буду стоять, как железный костяк.

Я верю лишь в то, что в себе я отмерил,

И в сердце моём — будет мой маяк

Возраст

Я вырос, но не стал другим,

Лишь цифры сжали моё горло.

Всё тот же страх, всё тот же дым,

А жизнь идёт, и это — больно.

Где обещанная свобода?

Где силы, мудрость, новый свет?

Я вижу всё те же ворота,

Но ключей к ним по-прежнему нет.

Пять лет назад — вчерашний вечер,

Я помню лица, шум дворов.

А нынче — взрослый, значит, старший?

Да нет. Всё тот же ком оков.

Я думал, возраст даст ответы,

Но он лишь множит пустоту.

И каждый год, как чёрный знак,

Ведёт меня в чужую тьму.

Я молодой — и это тяжко.

Я вижу тысячи путей,

Но каждый кажется ловушкой,

И каждый свет — обман свечей.

Мир шепчет: «Живи, у тебя всё будет!»

А я не верю — всё пустяк.

Ведь даже радость скоро стынет,

И завтра будет так же — так.

Я кричу в небеса без веры,

Я стучу в закрытый свой же дом.

Возраст — это тяжесть меры,

Которая давит каждым днём.

И если жизнь — лишь счёт до края,

То что же значат все года?

Я понимаю: не взрослею,

А просто умираю — медленно.

Но в сердце тлеет пламя живое,

Оно мне шепчет: «Вставай, иди».

И даже если темно предо мною,

Я выберу свет из глубокой тьмы.

Я верю: в каждом дне есть сила,

В каждом падении — шаг вперёд.

Пусть жизнь ломала и гасила,

Я всё равно прорву свой лёд.

Тьма под кожей

Я устал от рассветов без крови,

От надежд, что гниют в тишине.

Я живу, как в застылой окове —

Полусон, полузвук, полувне.

Мне кричат — «будь сильней, ты же светлый!»,

Но во мне уголь спит без огня.

Я смеюсь, чтоб казаться заметным,

А внутри — ни любви, ни меня.

Каждый день — это новая рана,

Каждый вдох — как шаг по стеклу.

Я пытаюсь быть кем-то — неважно,

Но тону в этом вечном «почему».

Я искал хоть крупицу забвенья

В зеркалах, что молчат, как кляп.

В отраженьях терял я стремленье,

В этих лицах — ни жалости, ни правд.

Иногда всё вокруг — лишь виденье,

Словно умер, но тело не знает.

Словно тень моего отраженья

В тишине до конца догорает.

Я сижу, наблюдая за ночью,

Как она обнимает меня.

В ней нет света, но есть — между прочим,

Что-то дальше, чем грань бытия.

Все слова — это выдох без звука,

Все поступки — следы без следа.

Я молчу, но в безмолвии мука

Громче крика звучит иногда.

Если есть за чертой хоть мгновенье,

Хоть крупица живого огня —

Я бы стал этим самым мгновеньем,

Чтобы помнить, что был — не зря.

А пока я брожу по осколкам

Тех надежд, что разбил сам собой.

Я не бог, я не бес, я — оболочка,

Где бурлит ледяной покой.

И когда я закрою глаза —

Не прощай, не зови, не ищи.

Я останусь, как тень, как гроза,

Что живёт на краю тишины.

Место

Люблю не слепо, не за флаг и славу,

Не за фанфары и не за парад.

А за ту землю, что была мне правой,

Когда и мир, и я — летели в ад.

Люблю её усталые рассветы,

Где тишь и дым, где тянет холодом,

Где голос предков шепчет мне: «Поверь ты,

Что свет — в тебе, а не за городом».

В ней всё — и боль, и вечная вина,

И доброта, наивная, как детство.

Она сложна, как тёмная струна,

В которой плачет русское наследство.

В ней степь — как шрам, леса — как древний стих,

А люди — искры правды и обмана.

И в каждом есть бездонный крик,

И в каждом тень святая, не по плану.

«Умом Россию не понять» — мы знаем.

Но сердцем — можем, если не молчать.

В ней чудо — жить, не выбирая,

И верить, даже не прощать.

Я сын её. Я часть её. Я боль.

Я радость, что из пепла воскресает.

Пускай она меня не ждёт — позволь,

Я всё равно её встречаю.

Пускай в ней грязь, и ложь, и страх,

И мрак, и свет — всё рядом, всё едино.

Но я стою. И в этих небесах

Дышу я ей. И ею — жизнь дышима.

Система

Мы ходим по кругу, прижав подбородки,

Считаем потери — не вслух, не всерьёз.

Мы учимся жить, уменьшая расходы,

Сжимая дыхание, память и рост.

Я жил на износ — не красиво, а верно,

Как было велено: тихо и в срок.

Я горд был молчанием — редкая мера,

Теперь это просто зашитый мне рот.

Я разучился любить — не внезапно,

Не в драме, не в крике, не в чьей-то вине.

Любовь здесь ломают до формы молчания,

Чтоб ею нельзя было ранить себя.

Усталость — когда просыпаешься старым

В теле, которое числится «молод».

Когда все желания сданы по регламенту,

И сердце живёт по инструкции холода.

Мы сильные — да. До треска эмали.

Мы держим лицо, как последний кредит.

Здесь падать нельзя — это портит отчёты,

Поэтому держимся. Так требует вид.

Я не исключение — я общий остаток,

Я сумма эпохи, подъезда, страны.

И если во мне ещё теплится правда,

Она не имеет законной цены.

Мы выжили — да. По всем нормативам.

Без лишних вопросов. Без лишних себя.

Мы стали удобными, ровными, правыми —

И в этом молчании тянется мгла.

И если во мне ещё теплится правда —

Не знамя, не смысл, не полезный ресурс,

То это ошибка в расчётах системы,

Где жить — это сбой, а не выбранный курс.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге