Мои паруса

К апрелю

Апрель, утоли мои раны, заверь!

Дай мне надежду, что не зря проливал те я слёзы.

И не напрасно взывал я к судьбе.

Расправь крылья и лети к небу ясно,

Как я, тогда бы, полетел.

Напиши на лбу хоть три рифмы,

И песню ты к ним сочини.

Ударяй меня в сердце, но только

Про март ни за что не пиши.

Улыбнись мне судьба, и дай же мне облик.

Выдай лукавую лыбу ты мне.

Всё равно зачерствевшую глыбу,

Никогда не сдвинуть тебе.

И ты, желтый гигант! Что светишь ты мне?!

Кроме открытых затертых проталин, сердце моё не откроешь теперь!

И, может однажды,

Случайно и без прикрас.

Учую родное молчанье,

И пойду пускаться я в пляс.

Вдруг откроются двери, чьи-то глаза посмотрят на миг.

Очутился в метели,

И продолжил читать стихи.

Звон монеты

Никогда я не гнался за звоном монеты,

И ради неё не пускался в бега.

Скорее бега за мной пулей летели,

Мимо, не задевая виска.

Но задевает порою хмельная вина, от чувства собственной меры.

Она как ястреб в небе кружится, поджидая в метели.

Затихли фанфары, и ветер вдруг приуныл.

Понял на миг, как прекрасен творческий внутренний мир..Если бы сам его не душил.

Та свеча

Январский снежок на сердце храню, и никому не отдам я ключа.

До поры не забыл потаённого знания, и горит та свеча.

За окном уже май, и улыбка опять до ушей.

Выше крыше уже мне познания, хочется спать, закрой проёмы дверей!

...И опять вспоминаю нежные касания ковылей...

Там, где поёт душа

Там, где поёт душа темнейшими ночами

Есть облик светлый и святой.

Там, где море синее под нами

Волнуется и с радостью, с лихвой.

Там, где качаются на скалах

Обломки зла и доброты.

Там, где кочуют с берега туманы ото лжи и темноты.

И радуется сердце невеличкою усталой, и синичкой пархает вдаль туда.

Сквозь чёрствые закаты, в место райского, заветного пруда.

Тлеют цветы

Тлеют цветы,

Увядшие принцессы.

Как угасшие княжны

Нам пророчат метели.

Их взгляд гордый поник

И нету надежды на цели.

Точно в воду с обрыва

И без песен свирели.

И мечты нет никакой, есть суровая данность:

"Заниматься лишь делом, не уходить в наивную крайность".

Вопросительная тропинка

Какая ль тропинка ждёт меня?

Может та, задумана судьбой?

Иль звёзды мне пророчат сказку

Что счастье поджидает за Невой?

Возможно, лишь угрюмые крапивы терзают сердце раной

И спокойствие нас ждёт.

Но говорят, что та тропинка – безопасна, и тревога с сердца пропадёт.

Хочется лишь мреть

Хочется лишь мреть,

И стать чем-то неприметным.

Чрез туманы ускальзывать под облако и тлеть огнём едва заметным.

Гнать через себя горечи, обиды

И на пару высоком бы взлетить, сливаясь с небом в живописные картины..

Ты верь, настанет час

Ты верь, настанет час

И все сомнения уйдут.

Горемычным некто голосом протянет

Спутник душ и наших мук.

Как после долгой ночи

Этот "некто" спрячется в листве.

И под утро нас загонит

Писать рассказы в синеве.

Маэстро сам непогрешим, откроет взоры наших врат.

Идею там подбросит, как сверкать в нелёгкий час решений и утрат.

Ударяя себя в грудь, кричать, и рвать

Плакать там навзрыд, бумагу жать, себя терзать.

Улыбку он поднимет, и решит мне тихим голосом шептать — "Так держать."

К Джамне

Однажды, поздней ночью

Мне приснился ваш облик, окутанный тьмой

Как после долгой, извилистой ноты, протянутой вечностью мглой

Я вспомнил о вас, тщетно бьясь об стенку иглистой судьбой.

Вы меня любили, но я был слеп.

Вы долго ждали ответ..ответ!

Но где заветный ответ?!

Не забыть мимолётных встреч,

И ваших мук, растянутых обидой.

Мотыльком засиять бы вам по белу свету, и меня забыть, улыбаясь вслед забытой эгидой.

...

Но вы давно убежали, разрушая старинные храмы.

И за это вам благодарен, напоминаете особу аватара самого Баларамы

Ему я сердечно благодарен, он мой старинный и давний приятель.

Он был одним из первых, кто разглядел во мне больше, чем загнанный в рамки писатель, воистину друг и кудесник — изумрудный металлоискатель.

...

И как-бы то ни было, ваш светлый взор, удивительный взгляд, в душе берегу.

Ваше лицо, настоящий индийский закат, что является мне наяву.

И пускай разливается речушка, пускай берега её зацветут.

Ярко-розовый цветок, вашим именем я назову.

Застава

На пути обрекают порой

Паутинною сеткой досада.

Но преграждает путь часовой

В глуши потерянной застава.

Я отнюдь не страшусь убежать

От коварства этих сетей.

Я хочу лишь с тобой повидаться

И солнца последний лучик согреть.

Хоть ты меня и не видишь, но портрет твой оберегом храню.

Может, за прошлое меня ненавидишь, но янтарное время на узор узнаю.

Сейчас прощаюсь, но будущность — соловьём ещё запоёт!

За лёгкость встреч, за ваше добродушество

Ваш характер— вам медаль вознесёт.

Могучие бури

Для чего их тревожить покой?

Отчего вода непокорная к травам

Течёт могучей рекой?

Они разрушают и топчут

Простой человека комфорт

И молниеносным ветром разносят

Гитары последний аккорд.

Хочется ясной погоды,

Чтоб не видить ни молний, ни гроз.

Хочется чёткости воли, переступить через чёрный порог.

Я мечтаю о месте, где туману нет места, и покуда град не пройдет

Я пою заунывные песни, и пластинка моя не сойдёт:

Желаю всем людям в мире,

Не чувствовать последствий стихии.

В добром здравии жить и дружить

И просматривать сны пресвятые.

Тихая ночь

Тихая ночь, и всё замолкает.

Не слышно гула людей.

Только шелест берёзы

Укачивает сонно друзей.

И эти яркие звёзды

Блестят всё в глазах

И совсем без подмоги

Отзываются в наших сердцах.

Бывают дни

Бывают дни, когда и сяк

Угасают ранние мечтания.

Бывают дни, когда пустяк

Нас рвёт и в пух да в прах все ожидания.

Когда тонкою линией судьбы

Мы думаем о прошлом.

И вместе свечи задуваем

В будущность заглядывая точно.

Но расстраиваться глупо,

Мы должны лишь понимать:

Сегодня — сяк, а завтра — так.

При искреннем желании — солнце всем задвижется к нам в такт.

Вещая синица

Вещая синица, любимица моя!

Один стою я в поле, ожидая ветерка.

Я вдыхаю этот воздух, свободу чувствуя, дыша.

И гоню свой негатив я прозой, сидя под берёзкой у ручья.

Водная гладь несёт просторы моря дальних берегов,

И мы с тобой одни сидим за прозой, вкушая аромат седых лугов.

Этот мимолётный миг впечатался мне в очерках повсюду,

Как я, и ты — связались в яркую этюду.