Моей души незримая печаль...

Глава 1. «Черный тюльпан» Про Афган 1984 - 1986 гг. и не только...

Память - капризная дама...

По пустынной "бетонке" гуляет лишь ветер,

Заметая песком от фугасов следы...

Мы вернулись домой – повзрослевшие дети.

И как - будто бы не было этой беды,

И в газетах тогда тоже мало писали,

Но февраль порасставил все точки над i.

Мы оттуда ушли, слишком многих оставив,

Тех, в Афгане кого звали мы "шурави"...

Бились с ветром знамёна на нашей границе,

И стеснялись мальчишки своих орденов,

Оператор снимал повзрослевшие лица

Слишком рано узнавших войну пацанов.

И пускай мы частенько бывали упрямы,

И неправы мы были с тобой, может быть.

Наша память, капризная, в сущности, дама,

Не даёт ни секунды про это забыть.

Десять лет... И стереть это память бессильна,

Десять лет... И предательски сердце болит.

Мы с тобой ни чинов, ни наград не просили,

Не держали в душе мы не зла, не обид.

И уже позабыты ночные тревоги,

И душманы, ведущие свой караван...

Ветер гонит песок по пустынной дороге,

В той стране, что мы звали когда-то Афган...

Цинковые гробы.

Затяжкою сырой на стынущих губах

Мелькает огонёк промокшей сигареты.

Везут ребят домой. Но в цинковых гробах,

А сверху их лежат поблёкшие портреты.

А дома мама ждёт письма издалека,

Сестрёнка каждый день глядит в почтовый ящик.

Не кушает, не пьёт, грызёт её тоска,

И сердце тянет вдаль, на юг, к судьбе манящей.

А прапорщик седой ругается во тьме,

И сигарет огонь погас в полночном небе.

Не видя никого, он плачет в тишине,

Солёный привкус слёз не чувствуя на хлебе,

Который он жуёт под перестук колёс.

И катится вагон домой, к земле родимой.

Почётный караул тут не жалеет слёз,

Везёт он к матерям в гробах детей любимых.

Затяжкою сырой мелькает огонёк,

Болит душа и грудь от огнестрельных ран.

Бежит домой состав, на северо-восток,

А где-то вдалеке лежит страна- Афган.

Чиновникам.

О каких там льготах? Вы о чём?

Мы же вас туда не посылали!

Те слова чиновника бичом

По "афганцам" крепко ударяли.

Души их изранены войной,

Словно не затянутые раны.

Головы покрыты сединой

У двадцатилетних ветеранов.

Ты не верь, не бойся, не проси -

Три простые истины солдата.

Так уж повелось в святой Руси,

Что они ни в чём не виноваты.

Мы не верим, что идёт война,

Не боимся пули АКМ,

У тебя, Великая страна

Мы не просим ничего взамен.

Мы свой долг отдали до конца,

Вышли с честью из того горнила.

Так за что ж чинушу-подлеца

Эта жизнь так отблагодарила?

Кабинет просторный, крепкий стол,

Кожаное кресло, чай с лимоном...

Расскажи нам, Господи, за что

Власть даёшь ты этим мудозвонам?

О какой морали? Вы о чём?

Это не проигранная битва.

Жертвой станет кто, кто палачом,

Станет веной кто, кто будет бритвой?

Знаем, сочтены быть может дни,

Но не хороните нас, как прежде.

Лишь до срока в сердце сохрани

И любовь, и веру, и надежду!

Друзьям – афганцам.

Я не верю, что нас разделяют с тобой километры,

И как будто расстались с тобою мы после атаки.

На Саланге всё так же весной дуют свежие ветры,

Расцветает «зелёнка», в лугах распускаются маки…

Нет с тобою там нас – мы ушли, мы вернулись до дома.

Выполняя приказ, поразъехались в разные страны.

Иногда просыпаюсь я ночью с раскатами дальнего грома,

На погоду болят на душе незажившие раны.

Но я знаю – когда-нибудь встретимся вскоре.

Это память Афгана с тобой нас навек породнила,

Километры с тобой разделяют нас – это не горе,

Свято верю, что дружба в сердцах не остыла.

Буду помнить, как хлеба кусок мы с тобою делили,

И последнюю фляжку с водою друг другу совали.

Двадцать пять без войны лет мы как-то прожили,

Было всяко, но только друзей мы не забывали.

И пускай будет трудно - ты лишь позвони, мы приедем.

И подставим плечо, заслоняя собой от беды.

Разделяют с тобой километры, но мы же соседи,

И граница меж нами всего лишь полоска воды.

Я не был в Чечне.

Я не был в Чечне - мне хватило Афгана,

Но часто, в ночной городской тишине

Мне площадь Минутка, как гнойная рана,

Всё снится и снится в одном страшном сне.

Мне снится, как «чехи» стреляют по нашим,

Ещё неокрепшим, российским парням.

Серёжи и Юры, Алёши и Саши -

Вы вряд ли вернётесь к своим матерям.

Над площадью реет зелёное знамя

И волка на знамени хищный оскал...

Горят БТРы, их чёрное пламя

И жирную копоть я тоже видал,

Когда на Саланге горели колонны,

И как лейтенант всех по «матери» крыл,

Я был там тогда салажонком зелёным.

Я не был в Чечне, я в Афгане служил.

***

Уж двадцать лет, как нет войны,

Но мы её не позабыли.

Не на осколках тишины,

Не в грохоте автомобиля.

Ведь был февраль, была граница,

Был вывод наших войск оттуда.

Такое не должно забыться,

Оно преследует повсюду.

Оно в душе у нас болит,

Горит и ноет, словно рана

Лекарством, водкой не залить

Нам пламени Афганистана.

Зачем всё было - вот вопрос,

Ответ куда-то затерялся…

Поднимем молча третий тост З

а тех, кто там навек остался.

Памяти Алексея Свирчевского

Хоронили вчера парнишку - не вернулся с Афганистана.

Это, знаете, даже слишком, ведь ещё одного не стало.

Это, знаете, очень больно, когда в «цинке» приходят парни.

Ведь он был человек вольный, а вчера не пришёл из армии.

Это, знаете, слишком горько, так стоять над могилой павших.

Всё вы знаете твёрдо, только, не вернуть нам друзей наших.

Это горе не только мамы и жены его с маленьким сыном,

Ведь он был для них самым-самым: самым милым и самым любимым.

Это горе для нас так же, ведь мы тоже в Афгане служили.

Но ведь мы возвратились, как же быть такими, какими мы были?

Эта честь нам всего выше, это наше армейское братство,

Эта боль в сердце жаром пышет, так и тянет туда, драться

Против той ненавистной рожи, что в прицел сердце ловит наше.

Но ведь мы возвратились всё же. А его больше нет. Страшно...

Страшно думать об этом, только нам его надо будет помнить.

Ведь мы живы и нам горько, и от этого сердце стонет.

Афганская доля.

Мы ласки девичьей не знали,

И уст не касались уста.

Мы в каждом бою погибали,

Любимыми так и не став.

«Афганская» доля такая,

Собой закрывая страну,

Любовь и надежды теряя,

Мальчишки ушли на войну.

Под солнцем мы чёрными стали,

Рука как подошва груба.

Блестят ордена и медали

И плавится цинк на гробах.

Взрослей за два года мы стали,

Нам многое служба дала...

Мы ласки девичьей не знали,

Она нас с тобой не нашла.

Мне снится Афган.

Мне снится Афган, те высокие скалы,

И лица друзей, что со мной шли в бою.

Мне снится Афган, по ночам вой шакала,

Сгоревший кишлак в том далёком краю.

Мне снится Афган. Край безлесной пустыни,

Разрывы гранат, пулемёта стрельба.

Палящее солнце вовек не остынет,

Такая, уж видно, братишка, судьба.

Мне снится Афган и друзей моих лица,

Подъём по тревоге сквозь дым и огонь.

Как хочется мне хоть на миг очутится

В палатке с друзьями. Но я стал другой…

Безжалостные 10 лет Афгана.

Декабрь года семьдесят девятого

Морозным был, но это пустяки.

В Афганистан ввели войска в полпятого,

Что делать, повоюем, земляки!

За 10 лет в смертельной круговерти

В Афгане побывало пол страны.

Поверьте, не боялись парни смерти,

Своей великой Родины сыны!

Припев:

Иту войну мы нет, не проиграли,

Мы заплатили за неё сполна.

Мы пол Афгана честно прошагали,

И честно заслужили ордена.

Неумолимо наше время мчится,

И минуло с тех пор уж 35...

Но часто по ночам ещё нам снится,

Что нас туда забросили опять.

Схватив свой АКС, надев разгрузки,

Мы землякам на выручку спешим.

Ведь это было все у нас по-русски,

А значит, по велению души!

И нынче, своих павших поминая,

Мы вспоминаем молодость свою,

Как в 79-м, пыль глотая,

Мы с ними вместе шли в одном строю,

А через 10 лет февральским утром

Мы навсегда ушли с окрестных гор.

Мы поступали правильно и мудро,

И так же мы ведём себя с тех пор!

За ВДВ!

Повестку из военкомата

Тебе сегодня принесли.

Ну что ж, пойдём служить, ребята,

Оберегать покой земли.

Себя проверить повод ищешь?

С любовью смотришь в небеса?

Тогда тебе сюда, дружище,

Добро пожаловать в десант!

Припев:

А под тельняшкой сердце бьётся

У настоящего мужчины,

Ведь нас сломить не удаётся,

У нас на это есть причина:

Нам наша честь всего нам выше,

И набекрень надет берет.

Десантник тот, кто этим дышит,

Других парней в десанте НЕТ!

Сто раз укладываешь купол,

Чтоб чисто совершить прыжок,

Чтоб в небе стропы ты не путал,

Ещё сто раз давай, дружок,

И шаг в распахнутое небо

Ты нынче сделал в первый раз.

И в том прыжке - и быль, и небыль,

И правда жизни без прикрас.

И ты берет наденешь гордо,

Пройдешь по плацу, шаг чеканя.

Служа в десанте - знаешь твёрдо,

Тебя товарищ не обманет.

На нас тельняшки и береты,

Над нами - мирный небосвод,

На все вопросы есть ответы,

Десант тебя не подведёт!

Письмо.

Письмо на тетрадном листке

Из школьной тетради, что в «клетку»,

Лежит у меня в вещмешке-

Мы ночью уходим в разведку.

Письмо, что написано мне

Рукою, до боли знакомой.

В ущелье, при полной луне

Далёко- далёко от дома,

Оно согревало в мороз,

Оно от жары сберегало,

В нём шелест российских берёз,

Великих снегов покрывало.

Оно словно бронежилет,

Что сердце моё прикрывает.

Из дома вестей лучше нет,

И каждый солдат это знает.

Порою мне так тяжело,

И давит РД мне на плечи…

А дома – родное тепло,

И хлеб, что пекут в русской печи.

И я, ни смотря ни на что,

Вернусь, хоть свистят порой пули,

К любимой и самой святой,

К моей постаревшей мамуле.

Друзьям - пограничникам!

От границы Российской Империи

Не осталось на картах земли -

Той, которой шагами не мерили,

А которую не сберегли...

Перекроены карты не в масть,

Слава Богу - заборов не ставили.

Ограничилась новая власть

С двух сторон КПП и заставами.

И секреты вдоль рек у мостов,

И ничейной землицы полоска...

Силуэт пограничных столбов,

Да скрипящая где-то повозка.

Сколько раз нарушали покой

Иноземные грозные лица,

Но на страже всегда часовой,

Не пройдет враг, ведь это граница!

В сорок первом, в четыре утра

На Советский союз нападают.

Пограничники с криком "Ура"

В бой свой первый бессмертный вступают.

И при всей их фашистской огромности,

Мы их в этой войне победили.

Опуская иные подробности,

Мы границы свои защитили.

И уже вот уж 70 лет

Наши парни стоят на границе,

Сохраняя на нашей земле

Мир, в котором поют утром птицы.

И не важно, в каких ты войсках,

Пограничник, десантник - два брата.

Мир в надёжных и крепких руках,

Коль такие там служат ребята!

Пограничная-весёлая!

КСП, как полоска ничейной земли,

Шириною не больше 12-ти метров.

Охраняя покой, жизней не берегли,

Под дождём и в мороз, обдуваемый ветром,

На посту, защищая родную страну,

Этот воин стоит на российской границе.

Высоту синих гор и полей ширину

Видит он, и летят в небе птицы.

Припев:

Пограничник - фортуны солдат,

Долг исполнит, не нарушит присягу.

Пограничник, мой друг и мой брат,

Он назад не отступит ни шагу.

И зелёный околыш фуражки его

Словно листья такого же цвета.

Не возьмёт он чужого, не даст своего,

Он не верит в пустые приметы.

Верит только в заснеженный сказочный лес,

В родники, да в берёзки-сестрички.

Верит свято в родной боевой АКС,

Что сжимает рукой по привычке.

Ветеранам Афгана.

С тобою прошагали пол-Афгана мы,

Без всяческих последствий и воздействий.

И стали мы сегодня ветеранами

Каких-то боевых там, мать их, действий.

И нас туда Страна не посылала, нет,

Никто не сочинял тогда элегий.

Не слышали с тобою там мы звон монет,

Не ждали ни чинов, ни привилегий.

Что нынче есть у нас? Проход на красный свет,

И право на бесплатные поминки...

Там ясно было всё - кто враг тебе, кто нет,

Там всё решалось сразу, без заминки.

У нас с тобой в сердцах болят сплошные раны,

Да льготы на бумаге для чинуши.

До времени седые ветераны из Афгана,

До времени уже седые души…

Шурави - Афганский вальс.

Посидим, шурави, помолчим,

Вспомним службу свою за рекою.

Нам с тобою грустить нет причин,

В наших душах еще нет покоя.

Вспомним белый Кабульский туман,

Да вершины, от снега седые.

Как такой же седой капитан

Пел про глазки её голубые.

Шурави, шурави, шурави,

Так советских солдат называли.

Вдалеке от родимой земли

Долг кому-то мы там отдавали.

Шурави, шурави, шурави,

30 лет пролетело над нами.

Только эхо Афгана в крови

По ночам всё стучит временами.

Третий тост молча выпьем до дна,

И ребят, не пришедших, помянем.

Вечно в памяти их имена,

И на фото они рядом с нами.

Значит, память

ещё молода,

Хоть виски сединой припорошены.

Не имеют значенья года,

Коль живём мы с тобой по-хорошему!

Афганская весёлая!

Нам не надо ничего,

Едем мы служить в ТуркВО,

Естьт ам разные учебки,

И десант, и ПВО.

Если мудростью велик -

Значит ждёт тебя Чирчик.

Если стрижена макушка,

Ждут тебя Термез и Кушка.

Если сила вам важна -

Вэлкам, друг, ту Фергана,

Зазвучал сильней набат -

Приезжайте в Ашхабад.

Одурели от жары?

Значит ты попал в Мары.

Курс мы держим на Афган,

Долбит прапор в барабан,

И фанфары завывают,

И советует дружбан:

Если хочешь пулю в зад -

Едь служить в Джелалабад.

Если хочешь жить как туз -

Отправляйся ты в Кундуз.

Если водку хочешь пить -

Дуй тогда в Шинданд служить,

Вобщем, кушать хочешь гречку -

Отправляйся, друг, за речку!

Там дадут вам автомат,

Вместо связки слов там мат,

Пыль и зной там днём и ночью,

Но на то ты и солдат.

Вроде там идёт война,

Там душманская страна,

Среди гор, пустынь бескрайних

Простирается она.

Не сдаётся там наш брат,

Даже чёрт тому не рад,

Коль советские солдаты

Оккупируют Герат.

На бахче растёт арбуз,

Скоро дембель нам в Союз.

Кто весной, а кто зимою,

Стройный кто, кто карапуз.

Дома встретит нас семья,

Все родные и друзья,

Одноклассники, подруги,

Ведь без них никак нельзя.

И за праздничным столом

Тост за тех произнесём,

Кто в Кабуле иль в Баграме

Скор на утренний подъём.

Новый год в Кандагаре в 1985 году.

За стеклом зажужжала муха,

Вмиг разрушив покой палаты.

Расскажи анекдот, Андрюха!

Просят снова меня ребята.

Я, конечно, слегка ломаюсь –

Мол, язык уж устал работать…

И, конечно, я грешен – каюсь,

Вру друзьям до седьмого пота.

Анекдоты травить я мастер,

Ржёт палата, трясутся своды.

Я шестёркой козырной масти

Бью туза из чужой колоды.

Расскажу про Чапая с Петькой,

Да про Гену с лохматым другом.

Да и хрен, что не слаще редьки,

Знает жизнь, что идет по кругу.

В раж вхожу, как в пике пилоты,

Пулемётом строчу с амбразуры.

Заменяю я мат в анекдотах

Словом русским!И тут цензура…

Не стихающий смех палаты

Привлекает врачей вниманье.

Раз отбой, значит спать, солдаты!

Ну а мне – витамин вливанье.

Витамины – ну это цветочки,

Значит, ягодки выпишут тоже…

Не присядешь на «пятую точку»,

И лежать на спине не сможешь.

А во всём виновата … муха,

Что солдат разбудила палату.

Что, не спится? Ну жги, Андрюха!

Кандагар, Новый, 85-й.

Как давно это было, братцы,

Но порою во сне, над ухом,

Как и прежде – нам по 19ть,

На стекле жужжит та же муха…

Моему армейскому другу Александрову Олегу!

Накатила вдруг на сердце усталость,

Потихоньку, и конечно без звука.

Есть у каждого, что вспомнить под старость,

Что он станет рассказывать внукам.

А я вспомню, как служил в Ашхабаде,

Где в горах зимою шапки из снега.

Не кривя душой, не корысти ради

Там навеки встретил друга Олега.

Припев:

13 учебный городок,

И 5я гвардейская батарея…

Отцы-сержанты и комбат нам Бог,

Но часы уже бегут всё быстрее.

Больше 30ти уже лет промчалось,

И такими, как там были – не будем.

Стали лучше мы, пусть самую малость,

И друг друга мы вовек не забудем.

И пускай по вечерам воет вьюга,

Я в Ухте, а ты на матушке Волге.

Фото старого армейского друга

У меня перед глазами на полке.

Припев:

13 учебный городок,

И 5я гвардейская батарея…

Давай, Олег, еще наливай, браток,

Душою мы с тобой не стареем.

Наши годы, как камыш отшумели,

Только вспоминаю я службу нашу –

Укрывались как одной мы шинелью,

С котелка одного ели мы кашу.

Пусть частенько забываю, хоть тресни,

А сегодня ночью всё вновь приснилось…

Написал про нас с тобою я песню,

Зацени, братишка, как получилось!

Припев:

13 учебный городок,

И 5я гвардейская батарея…

Налей, братишка, нам на посошок,

И почаще вспоминай Андрея!

Настоящие солдаты.

Не помнили такого даже старики -

Готовые к своей последней схватке

Они стояли, зубы сжав и кулаки,

В руках зажав саперные лопатки.

Закат уже спускался над горой,

Последний луч светил на поле боя.

Он освещал не вынесших тот бой,

Из выживших остались только двое.

Запёкшаяся кровь на лицах и телах,

Тельняшки порваны, патронов не осталось,

Их взять душманов рота не смогла,

Как ни хотела, как и не старалась...

Они стояли рядом, двое пацанов,

С глазами цвета неба над горами.

И каждый в бой уж броситься готов,

В последний свой, хоть с голыми руками.

Душманы вокруг них сошлись кольцом,

Пророка восхваляя и Коран,

И моджахед с обветренным лицом

Сказал вдруг своим воинам: Харам!*

Нельзя! Они сражались за отца,

За братьев и сестер, за свою мать.

Они свой долг отдали до конца,

И это Воины! Нам грех их убивать!

Они парням бинтом перевязали раны,

Еды им дали и оставили запас воды.

Дорогу к нашим показали им душманы,

А сами скрылись, как смывает дождь следы.

Среди врагов, подчас, бывают исключения,

И наш солдат всегда солдатом остаётся.

Ведь кто-то вечно прозябает по течению,

А кто-то на века героем остаётся!

*Харам (в переводе с дари) - запрещено, грех.

Маргеловский берет.

Хочу оставить в этой жизни след,

Иль в моём сыне, или в моём творчестве,

Со службы берегу маргеловский берет,

Он мне дороже, чем какой-то миротворческий!

Он мне достался ещё там - в горах, в песках,

Где твой характер по поступкам видно сразу,

Служил в прославленных десантных я войсках,

По своей совести, по чести, по приказу.

Я видел смерть...Её за мной ходила тень,

Но я живу! Назло ей выжил и домой вернулся.

2 августа берет наденунабекрень,

Чтоб в зеркале в ответ десантник улыбнулся!

Свеча памяти 22 июня.

Он погиб в сорок первом, в четыре утра,

Он не выстрелил даже ни разу...

Разорвался снаряд, писк умолк комара,

Видно Бог прошептал ему тихо - Пора.

Он погиб просто, быстро и сразу.

Неизвестный солдат. Сколько вас полегло

В это утро для всех роковое?

Вы сражались с врагом, лютой смерти назло,

Защищая свой город, деревню, село.

Сколько вас не вернулось из боя?

Сколько нынче стоит безымянных крестов

Над могилами братскими где-то?

Сколько в гнёзда свои не вернулось птенцов,

Сколько в первые дни потеряли сынов?

Мы сейчас лишь находим ответы.

Был июнь. Было двадцать второе число,

Нам забыть не дают наши деды...

Вы повергли фашизм, это смрадное зло,

Вы сражались до смерти, и вам повезло.

Мы потомки Великой Победы.

Пусть сегодня зажгут миллионы свечей, Э

та память в сердцах наших свята.

Смотрят с неба на нас миллионы очей,

И в сердцах наших кровь пусть бежит горячей,

Это павшие наши солдаты.

Вспомним тех, кто тогда, в 41 году

В бой свой первый бессмертный вступили.

Тех, кто вёз провиант, и на Ладожском льду

В Ленинград гнал машины на полном ходу,

Тех, кого "Мессершмидты" бомбили.

Тех, кто выстоял и защитил Сталинград,

Расписался на стенах Рейхстага...

Это Он - неизвестный России солдат,

Это Он - твой отец, твой сосед и твой брат,

Наша гордость и честь, и отвага!

Дождь в горах Афгана.

В восточной той стране, безжалостной и дикой,

Я был там на войне, среди песков и гор.

В безмолвной тишине, протяжной и безликой,

Трещал в костре огонь и вёлся разговор:

О том, что всякий труд достоин уваженья,

О том, что дома ждут и плачут по ночам.

И по щеке бегут не слёзы умиленья -

Расплавленный металл в расплавленных очах.

И слёзы матерейнад нами проливались

Как благодатный дождь в засушливом году.

Вернитесь поскорей! нам капли напевали,Открыта дома дверь, где ТАК тебя там ждут!

Дождь долго не смолкал, в горах так редки грозы.

И ветерок трепал бушлата воротник.

Я под дождём стоял и вспоминал берёзы,

К которым, как Шукшин, я сердцем бы приник.

С восточной той страны, безжалостной и дикой,

Вернулись мы домой, уйдя с окрестных гор.

Мы были рождены в своей стране Великой!

Мы снова у костра продолжим разговор:

Про наших пацанов, которых нету с нами,

Но память никогда не скроет имена...

Гранитный постамент, гвардейский знак да знамя,

Да слёзы матерей, что льют дождём на нас.

Дембелям 1986 года.

Мы на "дембель" улетали в декабре,

Кто на "Аннушке", а кто-то и на "ТУшке".

И вставало солнце рано на заре,

В путь сопровождали нас вертушки.

Поднимаясь на заветную версту,

Тепловые отстрелив свои ловушки,

Самолёты набирали плавно высоту,

И держали курс к Ташкенту или к Кушке.

И встречала нас советская земля,

Даже воздух здесь другой, как будто дома!

И Ванюшка - мой единственный земляк,

Целовал взасос плиту аэродрома.

На таможне моложавый особист

Про оружие спросил и про наркотики,

Колыхался на ветру акций лист

И, напившись молока, урчали котики.

Мы на "дембель" улетали в декабре,

Покидая ту страну, где воевали...

Дома встретили деревья в серебре,

И родители, что нас 2 года ждали.

За накрытым праздничным столом

Вспоминая нашу службу за рекою,

Третий тост мы стоя молча пьём,

Видно, в наших душах нет покоя.

Памяти Серёги К.

85-й, Кандагар, жара,

В кишлаке ревел незримый ослик.

Линия пунктирная от "трассера"

Разделила жизнь на "до" и "после".

Что ж, наверно, так судьбой предрешено,

Видно- на "орла" легла монета.

Всё случилось, будто бы в немом кино,

Я живой, ну а Серёжки нету...

Пуля весом в 9 злополучных грамм

В грудь попала, сердце разрывая.

И глаза закрылись. Больше по утрам

Не услышит ухо звон трамвая.

Неба синь, кругом расплавленный песок,

Крик орла в горах над Гиндукушем.

Не ко времени уже седой висок,

Пульс по венам бьёт холодным душем.

Пролетело с той поры уж 30 лет,

Но память часто в горы возвращает.

Помним всех, кого сегодня с нами нет,

Они с небес нас, грешников, прощают.

Наболело…

Что осталось нам сегодня на "гражданке"?

На вопрос ответ давать ты не спеши.

Есть тельняшка и берет, медалей планки,

И протез, как продолжение души...

Отобрали всё, до нитки обобрали,

Из всех льгот - один проход на красный свет.

Не за это мы в Афгане воевали,

И встречали по-над сопками рассвет.

И пускай позаживали наши раны,

Не оборвана гитарная струна.

Ковыляют из СОБЕСа ветераны,

И не верят, что закончилась война...

Что уже ты дома, а не там, в ущелье,

Где за камнем притаился моджахед.

Это Там мы становились просто целью,

Ну, а здесь из кабинета в кабинет...

- Дай бумагу, что тебе нужна бумага,

И печать не та, и дата не верна!

И не пенсии, ни Родины, ни флага,

Развалилась та великая Страна...

Память небо лихо молниями взрезав

Шепчет вновь: - Не торопись, постой.

И Душа, как продолжение протеза

Всё пытается взлететь над пустотой...

Ветеранам боевых действий

Полосата наша жизнь чёрно-белым цветом, Крепко на ногах держись, за зимою - лето!

Жизни нет конца и края, вот такие чудеса, А десант не умирает - он уходит в небеса.

На душе - сквозные раны... Ну куда же нам без них? С праздником вас, ветераны, ветераны Боевых.

Кто прошёл такую школу, выжил всем назло врагам, Кто прошёл Вьетнам, Анголу, Никарагуа, Афган,

Кто в Чечне в бою не дрогнул, и кого нет среди нас... И кто в Сирии дорогу разминировал подчас,

Выполняя кто приказы миротворцем был в горах, Те, кто на горах Кавказа защищали Карабах.

Кто сегодня на Донбассе мирных граждан прикрывал, Он с тобой учился в классе, и как ты он воевал...

И глядят на нас с экрана, поимённо знаем их... С праздником вас, ветераны, ветераны Боевых!

Дочь десантника не плачет.

У десантника по жизни полосатая душа, Долг отдал своей Отчизне, ворогов вокруг круша.

В дом родной живым вернулся, набекрень надев берет, Сигаретой затянулся, от девчонки ждал ответ.

А девчонка, слёз не пряча, тихо прошептала "Да" Я тебя ждала и значит, будем вместе навсегда.

Время быстро пролетает, и года уходят прочь, На коленках восседает подрастающая дочь.

В ней отец души не чает, для неё весь мир открыт, На вопросы отвечает и частенько говорит -

Даже если неудачи всё таки случаются - Дочь десантника не плачет, просто огорчается.

Шаг за шагом, год за годом - вот уж скоро 20 лет! Дочь в отца пошла породой - часто меряет берет.

Но пришла беда внезапно - в небеса отец ушел... Над могилою три залпа, сверху - парашюта шёлк.

Дочка батю на прощанье долго за руку держала, И сдержала обещание - ни слезы не пробежало.

Он с небес всё чётко видит, с облаков отличный вид, Если кто-то и обидит - Улыбайся, говорит.

Улыбнётся - все задачи сразу получаются, Дочь десантника не плачет, просто огорчается.

Эпитафия ушедшим.

Словно нервы натянута нить, Я не помню, что было вчера. Это страшно - друзей хоронить, Водкой боль запивать до утра...

Распахнулась могила над ним, Горсть земли с бугорка зачерпнул, А на небе сиянье, как нимб, Словно кто-то с небес заглянул...

Невозможно два слова связать, И как будто земли полон рот. На портрете - чужие глаза, Он уже никогда не придёт...

И не сядет он с нами за стол, Не расскажет смешной анекдот. И как будто вчера три по сто, А сегодня - расколотый лёд...

А сегодня порвалась струна, Недопетым остался куплет. Разлилась по кустам тишина, Словно не было прожитых лет...

Я не помню, что было вчера, Разложил ли пасьянс по мастям. Водкой боль запивать до утра, В этой жизни, как будто в гостях...

Радио посреди войны.

Радио включил нам капитан, Голос раздавался среди леса. Там читает сводки Левитан, Что с боями взяли мы Одессу.

Разобрались цепью по местам, Мины к нам летят с противным свистом. Так налей наркомовских 100 грамм, Чтоб не страшно было бить фашистов.

Знаю - выжить всем не суждено, Мы в атаку трижды в день ходили. Словно как в замедленном кино Мы фашисту головы крушили.

С боем занимаем мы овраг, Знаю, эта ноша не легка. И над нами реет красный флаг Нашего гвардейского полка.

Шепчет друг: - Немного подожди, Не спеша прицелься, и стреляй! Где-то далеко идут дожди, Ну, а что хотели? Месяц май...

Над оврагом стелется туман, Укрывая нас, как одеялом. Каждодневно сводит нас с ума Скрежет от горящего металла.

Знаю, что Победа не легка, И тела погибших здесь героев Знаменем гвардейского полка Замполит молоденький накроет.

Радио включает капитан, Репродуктор повернув направо. И читает сводки Левитан, Что с боями взяли мы Варшаву.

Старая фотография в альбоме деда.

С газет, фотографий потёртых, Они снова смотрят на нас. Спроси цену жизни у мёртвых, Расскажут они без прикрас.

Как сутки сидели без связи, Без пищи порой, без воды. Когда грязь такая, что в грязи Твои исчезали следы.

Когда ты не мог встать в атаку, А всё потому, что нет ног... И фельдшер молоденький плакал, За то, что спасти их не смог.

Когда ты не в землю, а в глину Зубами вгрызался порой, А рядом с тобой рвались мины, И шёл впереди страшный бой...

Когда от дивизии целой В живых было десять ребят. И раны клубникою спелой На их гимнастёрках горят...

Когда ордена и медали Сложили в один котелок, Мы спиртом не их обмывали, А жизни последний глоток...

Когда на ступенях Рейхстага Стояли, обнявшись с тобой. И фото с друзьями у флага, На фоне стены расписной...

И ныне, на фото потёртых, Они, как живые, стоят. Спроси цену жизни у мёртвых, Всегда молодых, тех ребят...

Последнее письмо

Я читаю последние строчки На истлевшем тетрадном листе. Запятые исчезли и точки, Растворились слова в пустоте...

Но осталось там слово - Победа! Проросло сквозь бумагу в века. В пустоте, словно символ, лик деда, И ребята с разведки полка...

Для кого-то вернуться - награда, Для другого - берёзовый крест. И всё чаще гремит канонада, Гонит птиц из насиженных мест...

Пусть над нами порой дождик плачет, И дождинки стучат по лицу, Я - Советский солдат, это значит, Путь пройду от начала к концу...

Не святые мы, нет. Грешен, каюсь, Не вернуть нам ушедших солдат. И протяжно, как будто прощаясь, Журавли что-то с неба кричат...

Дым рассеется над полем боя, И комбат зачитает приказ. И напишет рука про живое, Про всех тех, что остались из нас...

И планшет полевой раскопают, И найдут в нём тетрадный листок. Поисковые группы узнают, Что написано там, между строк...

День прошёл, непроглядная ночка Сотни звёзд вдруг зажгла в высоте. Исчезают последние строчки На истлевшем тетрадном листе...

Ну вот и всё…

Ну вот и всё, конец войне… Но как же много мы отдали. Ну вот и всё, и в тишине Звенят на кителе медали.

РД собрал, на посошок Нам старшина «начислил» водки. Прощай Афган, нам вышел срок, Лежит домой нам путь короткий.

Припев: За 10 лет, прошедших там, в горах, Каких друзей с тобой мы потеряли? Не православный Бог, и не Аллах Не скажет нам, за что мы воевали…

За 10 лет в Афгане пол страны Парней отличных точно побывали. Своей великой Родины сыны Свой долг Отчизне полностью отдали!

Ну вот и всё, конец войне… Мы помним всех, кого нет с нами. Горит свеча. Там, в вышине, Над нами раскрывая знамя.

И в нашей памяти, порой, Воспоминания всплывают – Афганистан, твой первый бой, Что в 19 лет бывает…

Ну вот и всё, и нас там нет, Но память в горы возвращает. И мы опять, надев берет, Отчизну нашу защищаем.

И мы живём, всему назло, Проходим мы по жизни смело. Пусть кто-то скажет – повезло! Но мы то знаем, в чём тут дело –

Ну вот и всё, войне конец. Ждут впереди снега, метели, Седая мать, седой отец, Так за два года постарели…

И мы с тобой пришли домой, Но на душе сплошные раны… И снится нам последний бой Меж гор, пустынь Афганистана.

Припев: За 10 лет, прошедших там, в горах, Каких друзей с тобой мы потеряли? Не православный Бог, и не Аллах Не скажет нам, за что мы воевали…

За 10 лет мы стали лишь сильней, Нас не сломал горевший там пожар. Афганистан живёт в душе моей, Кабул, Баграм, Шинданд и Кандагар…

Дети играют в войну...

Мины со свистом летят противным, Рядом где-то стреляют пушки. Незримый паук плетёт паутину, А дети играют, в "войнушку"...

Катится мячик по следу от танка, Слева слышна канонада орудий. Палка - ружьё, а граната - банка, Рядом мать кормит младенца грудью...

Дымом затянуто небо над нами, Как же устали все без тишины... Над домом сгоревшим - российское знамя, И хочется мира средь этой войны.

Там, за околицей, танк догорает, Три дома взорваны, сломаны плиты. Чумазые дети в "войнушку" играют: - Третий! Я ранен, "укропы" убиты...

В окнах нет стёкол, и вырваны двери, Вороны хрипло кричат в вышине. Сердцу тревожно. Ну как тут не верить, Что дети играют в "войну"... На Войне...

Вот сижу и думаю...

Вот сижу и думаю: - а смог бы я сейчас Как тогда, в ущелье под Кандагаром? Прикрывать СВОИХ, выполняя простой приказ, А потом, во сне, видеть всё это кошмаром?

Там всё ясно было – кто враг, кто мне брат, Брат по крови одной, перелитой в Советском Союзе… Нынче «братьям» москаль стал совсем не рад, Да и «братья» едут домой лишь в 200м грузе.

Ну зачем? И в угоду каким страстям Нас война разделила сейчас по разные стороны? Запад давно поклоняется не Богу, а чертям… И над их головами давно уже кружат вороны.

И по данным, за много лет собранной аналитики, Война приносит им прибыль - бездушным и богатым. Все войны на Земле развязывали лишь политики, А заканчивали их ВСЕГДА только простые солдаты…

Говорил генерал Лебедь: - Я закончу войну за день, Дайте мне только роту из детей олигархов… Но никто не дал. И над полем сражений тень, Тень от корон и кровавых тронов монархов.

Вот сижу и думаю: - сколько длиться ещё войне? Сколько ещё будут кружить над миром вороны? Во вчерашних СМИ догорает Восток в огне, И Дамаск разрывают на все четыре стороны…

Позывной Батя.

Сидят воробьи на ветке, Теряясь в густой листве. Служили мы с Ним в разведке, Мы оба из ВДВ.

В столовую, в баню, в драку Мы вместе ходили с Ним. Вчера мы пошли в атаку, Вернулся лишь я живым..

Я думал – нам неба хватит, Скрипел парашюта шёлк. Его позывной был «Батя», И он вчера не пришёл…

Припев: А ты не умер - ты ушёл в закат.... И смотришь где-то ты с небес на нас. И третий тост поднимем за ребят, За ВДВ, спецназ и за Донбасс!

Собрали РД и маты В последний наш марш-бросок. Осколок чужой гранаты Под каску попал в висок…

Ещё вчера ели кашу В землянке, из котелка… Он пал, защищая нашу Россию, ушёл в века!

За всё небеса заплатят, Скажу я вам без прикрас. Его позывной был «Батя», И он навсегда среди нас…

Невидимка.

Туман, как пепел вековой, застыл на склонах гор, В прицеле — крест теней, где пульс чужой затих. Дыханье — лёд, а в жилах — сталь, и сумрачный дозор, И сердце — метроном, и ритм лишь для двоих...

Секунды каплями дождя слетают со ствола, Глаза — как два ножа, что режут даль на части. Курок — порог, а палец — властелин числа, И пуля — вихрь, что впишется в историю несчастья.

И линза сжала мир, а в ней — чужой седой висок. Жизнь, словно лист, дрожит в мишени — смех судьбы. Спуск — молнии удар в тиши. Гром — лишь намёк. И крест в глазах крошится в прах, стирая «был» и «быть».

Останусь смутным трепетом в чужих зрачках огня, И цифрой в сводках, что забудут скоро вновь. Мой крест — не на груди, он - впереди меня. Где пуля рвёт пространство, высекая кровь...

Война сотрёт мои следы, но не отнимет крест: Ведь снайпер — это миг меж вспышкой и стволом. Мой голос — тишина до взрыва. Память этих мест, Из цифр и дат, где я — не имя, а разрыв в былом...

Путь клинка

Катана бьётся в ножнах, как волна — В булат вплетёны молнии, тайфуны. Сквозь чащу, где лисицы шепчут имена, Мой лёгок шаг, чеканен, словно руны.

На латах шрамы — битв кровавых след, На шлеме маска— от отца в наследство. «А смерть - лишь тень!» - так шепчет мне рассвет. И вряд ли от неё найдётся средство…

Моя рука – как карта из огня, А левая сжимает гром, пробивший брони. Сто ран? - их звёзды тушью вписаны в меня, И сердце лишь поёт, и никогда не стонет.

Не ждём молитв от тех, кто знает путь, В котле кипит не рис – там кипяток стыда. В колене — шип, что рвётся в чью то грудь, Но сталью выпрямлялись мы всегда.

«Семь раз упал - вставай, как смерч, в восьмой!» Свист стрел — не вихрь, чтоб сломить хребет. И шлем разбит? - На то клинок слепой, Он рубит тьму, где спрятался рассвет.

Я не умру, пока в груди моей стучат Мне капли долга - тихо жгут седой висок. Вороны каркают! Не время нам прощать, Их перья - прах, за мной - военный рок!

…А утром, надо мной склонивши знамя, Пусть скажут: «Он ушёл в страну цветов». «Полжизни - ураган, полжизни - адский пламень, А имя — меч, что врезан в плоть его врагов». P.S. У самурая нет цели - есть путь...

15 февраля

Давно вернулись мы с Афгана, Но память в сердце — как набат. Мы шли сквозь пламя, зной и раны, Исполнив долг – пришли назад.

Мы звёзд не ждали на погоны, И денег не платили нам… Рыдала мать, и в горле стоны, Другие были времена.

Снега Панджшера не забудем, Пехоту, ВДВ, Арту… И погранцов сплошные будни, И то, как брали высоту…

Сегодня время не простое, И вновь солдат в стоит строю. Чтоб Родину закрыть собою, Не дрогнув мускулом в бою.

Спасибо, вам за то, что с нами! За то, что Родина одна. Пусть сны тревожат временами, Но на душе всегда весна!

Разведчикам СВО.

Под свистом мин, в разорванной земле, Воронки словно раны, шаг за шагом. Идём туда, где смерть нас ждёт во мгле, Сухие сводки, мокрая бумага...

В руках моих бесшумный «Винторез» А в ножнах нож, в разгрузке - Эргэдэшки. Прибор ночного виденья в разрез Как шахматист, вылавливает «пешки».

Элита войск – разведка полковая! В тылу врага никто нас не услышит. И с нами связь – лишь почта полевая, И на шевроне знак летучей мыши!

Окопы и заброшенный блокпост, Где вражий БэТэЭр ещё дымится. Река вдали, а на бугре – погост... И шёпот рации - «На небе снова «птицы».

В тиши ночной, где не видать ни зги, Идём след в след, сквозь сумрак и преграды. Там, впереди, нас точно ждут враги, И нам они, конечно же, не рады...

Здесь каждый шорох - знак средь тишины, Но нас не слышно - ветер глушит шаг. Нас мало, мы бойцы своей Страны, Задача наша – вычислить, где враг.

Здесь нет имён – здесь только позывной, Мы сделаем всё четко и красиво! Пусть тень бойца отмечена войной, Мы в деле, мы за Матушку - Россию!

Последним ветеранам ВОВ...

Раз в году, на девятое мая Достаёт он из шкафа свой китель. По брусчатке идёт он, хромая, Как тогда, ветеран - победитель...

А в глазах его – Если б вы знали! Те года, что ушли навсегда. На груди ордена и медали - И Победы сияет звезда.

Он пройдёт, тихо, гордо и чинно, Мимо тех, что не знали войны, Те, кто празднует день без причины, Не поймут никогда глубины.

Где-то там, за далёким порогом, Все друзья полегли в том бою. А он помнит их всех, слава Богу! С ними вновь он болтает в строю.

Их, увы, не становиться больше, Тех, кто выжил, кто смог победить. Где-то в Венгрии, Чехии, Польше Правду ту будут внуки хранить.

И на небе салют, догорая, Сыплет искрами в воздух прохладный... Раз в году, на девятое мая Достаёт он свой китель парадный.

Строки памяти

Где горы встают, как застывшие волны, И солнце палит, не щадя никого. Туда шли ребята, сознанием полны, В страну, где не ждали от них ничего.

Песок под ногами, как память без края, И ветер чужой, как немой разговор. Они выполняли приказ, не играя — Интернациональный свой долг среди гор.

Они шли сквозь ночь, шли по каменным тропам, Где смерть — не легенда, а чистая данность. А что мы прошли – не понять остолопам, Которые жали нам кисть в благодарность.

И каждый здесь был как опора державы, Где честь — не медаль, а поступок простой. Они не искали ни денег, ни славы, Лишь жили, как велено, с верой святой.

Вернулись не все… Но вы в памяти — живы. В сердцах матерей, и в рассказах друзей. Афган — не забыт. Просто стал негативом, Для тех, кто познал цену жизни своей.

Взошли на вершины, где небо — как сталь, Где ветер, как крик, разорвал тишину. Туда, где чужбина — не просто печаль, А бой за идею, за правду, страну.

Они — не герои в кино, и романах, В тельняшках своих, с автоматом в руке. Судьба их писалась в горах, на экранах Прицелов, в песке, на кровавом песке.

Гремели колонны по знойным ущельям, И каждый был шаг — как последний порыв. Они не искали ни славы, ни цели — Лишь долг выполняли, суровый, как взрыв.

И в сердце — не страх, а железная воля, В глазах их— не слёзы, а дождик слепой. Афган — это боль, это честь, это доля, Мы выжили там. Мы вернулись домой.

Монолог командира десантного взвода

Горы молчат. А я — нет. Я должен говорить. За тех, кто не вернулся...

Мы пришли сюда не за славой. Нас не встречали с оркестрами. Афган — это камни, песок и смерть. Но мы — десантники. Мы держим удар.

Я помню, как пацаны стояли в строю, с глазами, полными жизни. С письмами от мам в нагрудных карманах, с мечтой — вернуться. Просто вернуться домой...

Каждый день — как экзамен на стойкость. Каждый бой — как присяга заново.

Мы не выбирали, где служить. Но мы выбрали — как служить.

Когда в ущелье гремел огонь, когда земля дрожала под ногами, Я видел, как мои ребята шли вперёд. Без страха. Без жалоб. Они не были героями — они были солдатами. А это выше. Это — навсегда.

Я хоронил солдат. Нет! Не солдат - друзей. Я писал письма их матерям. Я клялся, что они ушли с честью. И это правда. Они ушли, как воины. Афган научил нас молчать. Но я говорю — чтобы помнили. Чтобы знали: мы были там. И мы не дрогнули...

…Прошло много лет. Волосы поседели, а память — нет. Мы снова вместе. Не все, но мы — наш взвод, взвод ВДВ! Я смотрю на вас, молодые ребята. В глазах — огонь, в походке — уверенность. Вы думаете, что всё знаете. А я — не спорю. Просто рассказываю.

Афган — не просто точка на карте. Это — время, которое не уходит. Это — друзья, которых не вернуть. Это — долг, который не забыть. Мы были молоды, как вы. Смеялись, спорили, мечтали. А потом — бой.... И всё стало по-другому.

Я видел, как страх превращается в силу. Как дружба становится бронёй. Как слово «Родина» звучит иначе, когда ты стоишь под огнём «духов». Мы не были идеальными. Мы были настоящими. И если бы пришлось — пошли бы снова. Потому что честь — не мода. Это — выбор. Осознанный выбор...

Вы — новое поколение. Но кровь у вас та же. И если придёт час — вы тоже станете легендой. Такими, какими были мы. Помните нас. Не ради пафоса. А ради правды. Потому что мы были. И мы есть. И мы останемся в вашей памяти навсегда...

Оператор дрона.

За экранами ночь, как на пляже в Пхукете, Пальцы на джойстике словно холодный металл. Небо мерцает огнём в инфракрасном свете, Где сталь догорает, где точно ударил "Кинжал"

А он — не пилот, но крылья направлены точно, Взгляд сквозь туман пробивает, отточен, как нож. Цели на карте - дрожащие мелкие точки, Судьбы, которые вновь никогда не вернёшь...

Припев: А утром, когда в небе гаснут зарницы, Снимает он шлем, а под ним льётся пот. И снова — карта, и снова на ней границы, И дрон, что в зрачках его синих живёт...

«Птица» гудит, разрывая ночное молчанье, Ветер в наушниках шепчет: «Вперёд, молодец». Тень над окопами, выстрелы на расстоянье — Видно, кому-то судьбою написан конец...

Здесь нет орденов, нет корысти, нет даже славы, Здесь есть только цифры, и волны, и код. За каждым тут пикселем - наша святая держава, И тут каждый кадр - как из жизни ушедшей отчёт.

Он знает: за ним - города, сёла, хаты, За «кликом» на джойстике - судьбы людей. И сотни километров — как ладони Христа распяты, Механика войн, брусчатки там нет площадей...

Решать не ему, где правда, где честь, и где вера, Но в синих теченьях порой мониторных рек Он — словно часовой незримого примера, Где техника дышит, а Бог тут простой человек...

...А «птица» его, сложив лопасти, будто крылья, Ждёт утра, полёта, и новых приказов, слов. Их связь — словно тайная нить бессилья, Где война начинается резко, и без проводов...

Героям России, не вернувшимся домой...

Встает заря над тихою равниной, А в сердце — боль, как вечный приговор. Они ушли, и рдеет куст с калиной, Они ушли в свой утренний дозор.

Не дрогнули, когда свистели мины, Когда земля дрожала под ногой. Они — как щит, как каменные спины, Они прикрыли Родину собой.

Теперь их имена — в граните боли, В сердцах родных, в молитвах матерей. Они ушли, но в каждом русском поле Звучит их шаг, как эхо прошлых дней.

И пусть над нами небо будет чистым, И пусть не тронет нас чужой набат — Герои спят, но в памяти лучистой Они живут, как вечный звездопад.

И в каждом взгляде — отблеск их отваги, И в каждом шаге — память о пути. Они ушли, над ними реют флаги, Чтоб дети наши в мир могли идти.

На камне — имя. В сердце — голос грозный. В строю бессмертных — их незримый лик. Они стоят, и днём, и ночью поздней Где каждый воин словно— обелиск.

И мы идём, неся их свет сквозь годы, Сквозь боль, сквозь пепел, сквозь немой укор. Россия помнит — в бурях, и в свободах, Своих сынов, их доблестный задор.

Пусть вечно будет в небе их знаменье, Пусть вечно будут в песнях имена. Герои — это наше продолженье, Они живут, пока жива страна.

Глава 2. О жизни, о любви и о многом другом....

Time.

Как долго длился первый жизни год...

Тянулось время вяло, бесконечно.

Нас Мама сберегала от невзгод,

И всё казалось и большим, и вечным.

Потом детсад. И время чуть быстрей,

Колготки, санки, каша и печенье.

Мы заводили первых там друзей,

И мультики смотрели с увлеченьем.

Казалось нам, что вереница дней

Тянутся будет медленно, степенно,

И ночью в небе миллиард огней,

И ранним утром на прибое пена.

Тут школа как-то сразу началась,

И в первый класс нас Мамы проводили,

И времени текущего балласт

На наши плечи сразу водрузили.

Крючочки, палочки и цифр нестройный ряд

В тетрадках мы, стараясь, выводили.

И звёздочки у нас из октябрят,

И в зоопарк нас изредка водили.

" Всегда готов ", рука над головой,

На шее - галстук цвета крови алой,

Под горн и барабан шагает строй,

Так партия из нас бойцов ковала.

А время тихо перешло на шаг,

И нам четырнадцать, и мы уж в комсомоле.

Над Родиною реет красный флаг,

И бронепоезд наш ржавеет на приколе.

И вот десятый класс, и выпускной,

Для нас с тобой открыты настежь двери!

Мы входим в жизнь нестройною толпой,

Во всё, что говорят, мы просто верим...

И понеслось! У всех был свой маршрут,

И стрелки на часах отсчитывали время,

Кто в армию пошёл, кто в институт,

А кто-то из девчонок забеременел...

Но время беспокойно, как баран,

Что упирается в ворота или двери,

Потом как выстрел прозвучало, и Афган...

Уже потом считали мы потери.

Тут перестройка, гласность,

Горбачёв, Два раза "академка" и диплом,

И солнышко щекочет нос лучом,

И третий тост мы стоя молча пьём...

Потом женитьба, дети, ползунки,

И ты уже не смотришь на часы,

И на косую ты стрижёшь виски,

Отращиваешь рыжие усы.

А время перешло на лёгкий бег,

И ты уже в разводе - не судьба...

Не тает за окошком первый снег,

Ну что поделать, наша жизнь - борьба!

Работа, дом, кабак, постель, больница...

Курьерским наше время вдаль летит.

Как хочется на миг остановиться,

Себя семье и дому посвятить.

Одышка, лишний вес, изжога, сердце,

Инфаркт, таблетки и опять постель.

И ключ потерян от заветной дверцы,

Не сесть, как в детстве, нам на карусель.

Ну, вот и всё. Твой остановлен бег.

И время лишь в черте - от даты к дате.

Но в памяти ты словно первый снег,

Как вспышка молнии, как грома звук в раскате!

Замёрзшие сердца.

В разбитых зеркалах любви нет места,

В них души постепенно пропадают.

Смотреться в них нельзя и всем известно,

Что нам в сердца осколки попадают.

И сердце замерзает, как ледышка,

И чувства тоже сразу замерзают.

И в памяти останется лишь вспышка,

Остатки снов с рассветом исчезают.

Замёрзшие сердца любить не могут,

Вокруг них холод разочарований.

Холодный взгляд в продрогшую дорогу,

Лёд на губах не сбывшихся признаний.

И отражаясь в зеркале разбитом,

Как в криогенном сне, что без конца,

Мы все мечтаем о последней битве.

Холодный век. Холодные сердца...

Последняя зима.

Зима никак не отпускает,

И снова всё идёт по кругу -

Сначала снег слегка растает,

А ночью вновь кружится вьюга.

Зима, зима, зима... Прощальные капризы,

Снежинок кутерьма, и иней на окне.

Зима, зима, зима... Последние сюрпризы,

Узнаешь ты сама, как одиноко мне.

И небо скрыто облаками,

И воробьи примолкли робко.

И как граница между нами

Легла заснеженная тропка.

Зима, зима, зима... Последняя уходит.

И падает с небес неторопливо снег.

Зима, зима, зима... А я не по погоде

Оделся, и Земля замедлила свой бег.

И на стекле ещё рисует

Морозным инеем узоры.

В метели бешенной танцует,

А мы сидим, потупив взоры.

Зима, зима, зима... Я знаю, что случится.

И будет у меня всё в жизни хорошо!

Зима, зима, зима...

С тобой не разлучится

Нам ни за что вовек, ведь я тебя нашёл!!!

Больше половины.

...Вот и прожили мы больше половины... И. Бродский "Письма римскому другу"

Больше половины... Как же, братцы?

И каким аршином это мерять?

В строчке "возраст" пишут 18,

Там, в графе о боевых потерях...

Больше половины... Это сколько?

И кукушка нам года считает.

Извлекает из души осколки

Тот, кто эти души в нас вставляет.

Больше половины... Что осталось?

Вот зима прошла, прошло и лето.

Сгорбленная и седая старость,

Тихо умирающая где-то.

Больше половины... Это круто!

И теперь суставы и одышка...

Как хотелось прыгнуть с парашютом,

Но подняться не судьба на вышку.

Больше половины... Слава Богу,

Что ещё всего лишь половина.

Что ещё осилим мы дорогу,

За спиной оставив лишь руины...

Посвящение буровой вышке.

Здесь, в краю нетронутых болот,

Нарушая девственность Земную,

Двигатель у трактора ревёт,

Тащат парни вышку буровую.

А над буровой горит закат,

В небе скоро звезды засияют.

И моторы бешено гудят,

Бурят землю, нефть нам добывая.

Здесь куда ни глянь – во все концы Л

ишь болота, да сосна гнилая.

Бегают тут изредка песцы,

Слушая, как бурит буровая.

Короток тут день – лишь шесть часов

Светит солнце, не всегда, украдкой.

Слышится тут много голосов,

Люди ездят рядом на лошадках.

Рядом – две великие реки

Гонят свои воды вдаль свободно.

Берега Печоры широки,

Ижма уступает благородно.

Здесь, в краю нетронутых болот,

Увидал своими я глазами,

Как рассвет красиво настаёт,

Буровая светится огнями!

Выходной.

Среди работы ежечасной

И просыпаний в пять утра,

Есть миг поистине прекрасный,

Когда готов кричать" Ура"!

Когда будильник не трезвонит,

Когда ещё тепла кровать,

Когда тебя никто не гонит

Из туалета убегать.

Когда на завтрак ешь не кашу,

А борщ с котлетой и компот,

Когда Гобозова мамашу

Из телевизора аж прёт,

Когда не надо одеваться,

А можно в трениках ходить,

Рассолом можно отпиваться

И по-болгарски говорить.

Не нужно шефу улыбаться,

Не нужно врать, что ты больной,

Давайте петь, кричать, смеяться -

Ведь нынче праздник - выходной!

Детское.

Передо мной - дом,

В окнах горит свет.

Нет меня в доме том,

Там на стене - портрет,

А на портрете - мы,

Те, что когда-то здесь

Жили среди зимы,

В мире, где счастье есть.

В мире, где есть добро,

Любишь и где любим,

Где чудеса впрок,

Где над рекой дым.

Где на заре туман,

И над рекой мосты.

Там не в ходу обман,

Помыслы все чисты.

Где тебе семь лет,

Где вокруг пап и мам В доме горит свет,

Детство моё там...

Калика перехожий.

Калика перехожий,

Нечёсаный, косматый,

На пень лесной похожий,

Немного бесноватый,

Он в церкви не крещённый,

И всеми не любимый,

Он бесами прощённый,

И ветром злым гонимый,

Он сгорбленный годами,

И словно гриб облезлый,

С потухшими глазами,

И зуб один железный,

Он в рубище одетый,

В лаптях на босу ногу,

Он так зимой и летом

Идёт навстречу Богу.

Постель - земля сырая,

И одеяло - небо...

Он сам, того не зная,

Идёт туда, где не был.

Где наконец-то примут

Его в свои объятья,

Там, за чертой незримой

Врата, где Бог и братья...

Песня про Ухту.

Обдуваемый всеми ветрами

Самый лучший на свете город,

И проспектов простор местами

По весне нам безумно дорог,

И знакомые здесь все лица,

И на сердце всегда покой.

Я Ухтою могу гордится,

И она пусть гордится мной,

В этот город семи дождей я вернусь,

Встречу добрых своих друзей, улыбнусь,

Подпевайте со мной, друзья,

Ведь не спета ещё моя

Песня та, о которой мечтаю я.

Здесь и небо как будто выше,

Звёзды ночью крупней и ближе.

Я гуляю один по крыше,

Потому, что весь город вижу.

Город наш - это гордость края,

Нефть и газ, а кругом- красота.

Нам, конечно, не надо рая,

Ведь в сердцах у нас есть Ухта!

Деньги.

Где деньги есть - там нет друзей,

А есть по бизнесу коллеги.

У них квартиры, как музей,

И адвокаты из коллегий.

Где деньги есть - там нет любви,

А есть партнёры по постели.

Сурова жизнь, но С'est la vie!

И Вас сегодня поимели.

Где деньги есть - там счастья нет,

Остались лишь воспоминанья.

У каждого в шкафу - скелет,

Делам грядущим в назиданье,

Где деньги есть - там пустота...

Отсутствие любой морали.

И жизнь как будто прожита,

Её на деньги променяли .

А у нас случилась вдруг зима...

А у нас случилась вдруг зима...

Осень с нею повстречалась всё же.

Снег укутал сонные дома,

И ботинки заспанных прохожих.

Снег укрыл обиды и мечты,

Всё покрыто белой пеленою.

И мороз в ручье навёл мосты

Прямо между мною и тобою.

И снежинки падают с небес,

Ни чьего не ждут благословенья,

Снегом приукрасит сонный лес О

сени прекрасные мгновенья.

Ода налоговикам!

Я знаю своих цифр надёжный строй,

И мне не важно, кто передо мной,

Трус или гений, шут или герой,

Простой рабочий или депутат,

Злодей порочный или казнокрад,

Певец "фанерный" или же талант,

Фигляр манерный или музыкант,

Сам Тит Лукреций или дядька Кант,

Безумный Гамлет на закате лет,

Или толпой осмеянный поэт,

Сантехник, доктор, продавец шаров,

Иль Гэмбэл Проктор, иль пастух коров,

Рыбак, что утром продаёт улов,

Слепой художник, плотник, бизнесмен,

Босой сапожник или просто мент,

И мне не важно, чем они живут,

Отечеству плевать на всякий труд,

Пусть ты никто или донельзя крут,

Пускай ты балерина иль охотник,

А я простой налоговый работник...

Ангел мой!

Ангел мой! Прошу - не покидай меня!

Я тобой дышу, твоё тепло храня.

Я живу, пока со мною рядом ты,

В небе облака, как мои мечты.

Ангел мой! Возьми под своё крыло,

Лютой чтоб зимой было мне тепло,

В зной июльский ветер прохладный дай,

От меня в беде ты не улетай.

Ангел мой! Укрой от невзгод и вьюг,

Чтобы путь земной стал длиннее вдруг,

Чтобы небосвод был ещё светлей,

Чтобы встретить мне множество друзей.

Ангел мой! Услышь голос мой в ночи,

Знаю - ты не спишь, огоньком свечи

Озаряешь путь, чистый как вода,

И прошу я - будь ты со мной всегда!

Первый снег.

Снег на лобовом стекле

Да продрогшая дорога,

Мы летим навеселе,

Повторяя "Слава Богу"!

Слава Богу, что живём,

Любим, верим и мечтаем.

Снег за лобовым стеклом

Начинает тихо таять.

По стеклу стекая вниз

И на щётки прилипая,

Проживает свою жизнь,

Ничего о ней не зная.

И дорога полосой

Не спеша уходит в горы.

Снег растаял, дождь косой

Вряд ли кончится так скоро...

Облака по небу.

"Тучки небесные, вечные странники..." М.Ю. Лермонтов

Ветер гонит облака по небу,

Их движение- как будто чудо.

В край, где я ещё ни разу не был,

И, наверное, уже не буду...

Ветер - как пастух барашек белых,

И они летят друг с другом рядом.

В тучи собираясь стадом целым,

С высока глядят весёлым взглядом.

В том краю повсюду солнце светит,

И в росинки бабочки глядятся,

Там, наверно, обретают души дети,

Те, которые вот-вот уже родятся.

Аист белый, кочаны капусты -

Лучшие роддомы на планете,

Если Вас переполняют чувства,

Значит, в Ваши души солнце светит!

Значит, в Ваших душах есть Надежда,

Значит это чудо повторится.

Ветер гонит облака, как прежде,

За Души незримую границу...

Посвящается язвенникам и трезвенникам.

Друзьям со мной не интересно -

Я перестал употреблять...

И мне, признаюсь вам я честно,

Всё это нравится опять:

Меня похмелье не тревожит,

И кошка не нагадит в рот.

И в зеркале помятой роже

Уже не скажешь- Вот урод!

Зверёк пушистый не припрётся,

И руки не дрожат с утра,

Никто не тычет, не смеётся

Над тем, что ты творил вчера.

Друзей теряю повсеместно,

Как павших воинов в бою,

И им со мной не интересно,

Всё потому, что я не пью!

Рыбачья песня.

Пристанет к берегу под вечер лодочка,

Почищу рыбу, разожгу огонь.

Эх, разудалая стоит погодочка,

И ты, комар, меня, сейчас не тронь.

Припев:

А рыбка жарится на сковородочке,

Трещат поленья, жар дая печи.

Налью - ка я себе немного водочки,

И полетит душа в полёт ночи.

Чаёк заварен в котелке надёжном,

Смороды лист распарился уже.

Сижу на брёвнышке в краю таёжном,

Закат горит на дальнем рубеже.

А поутру, росу с травы сбивая,

Пройду по лугу прямо до реки.

И подпевайте все, кто это знает,

И кто на самом деле рыбаки!

Колокольный звон души.

Звон могучий, звук раздольный

Слышу я со всех сторон.

С православных колоколен

Раздаётся этот звон.

На заутреню сзывая,

На обедню и вечор,

Медный звон звучит без края,

Средь равнин, лесов и гор.

Этот звон из сердца льётся,

Он объединяет нас.

Пусть вам счастье улыбнётся,

Будет лёгкой жизнь у вас!!!

Размышления.

Всё реже знакомые видим мы лица,

О возрасте чаще твердим, чем о росте,

Всё чаще друзей мы встречаем в больнице,

И то хорошо, что хоть не на погосте...

Белое платье.

Ты ушла, на меня не взглянув, Прошептав напоследок проклятья, У любви всемогущей в плену Вспоминаю я белое платье.

Я увидел тебя в первый раз, Ты была ослепительно белой. Не сводил я восторженных глаз С той улыбки, чуть робкой, несмелой.

Повстречал я тебя на беду, Сам себя постоянно ругая. Осыпался цвет яблонь в саду, Цветом белым траву накрывая.

И деревья стояли в фате, Как невесты, вуалью укрылись. Поражался я их красоте, И глаза вновь от счастья искрились.

В платье белом ты мимо прошла, Даже взглядом ты не задержала... Опустел белый сад. Вот дела. И слеза по щеке пробежала.

Ты ушла, на меня не взглянув, Прошептав напоследок проклятья, У любви всемогущей в плену Вспоминаю я белое платье.

Слова.

Слова ничего не значат,

Слова - это просто слова.

а окнами осень плачет,

С деревьев летит листва,

Трава пожелтела в поле,

И иней уже по утрам.

И жёлтой гримасой боли

Слова ранят души нам.

Слова ничего не значат,

Попробуйте это понять.

Улыбку порою прячем,

Не в силах её отдать.

Важнее всего на свете

Несказанность многих слов.

Скучаем зимой о лете,

А летом ждём снежных снов.

Сопутствует пусть Удача

Тому, кто шагает вспять.

Слова ничего не значат,

Раз их не смогли сказать.

Шахматная жизнь.

Мы в этой жизни как фигуры на доске,

И эта жизнь нам лишь взаймы даётся.

Несёт кто ношу, кто-то налегке,

Пусть кто-то плачет, кто-то пусть смеётся.

И ты живёшь в координатном сне,

На Е4, словно поднимаясь на Голгофу,

Ты Ферзь иль Пешка, всадник на Коне,

Вкушая что-то со смешным названье- тофу.

И эта партия разыграна давно,

Фигур уже всё меньше остаётся.

И всё без звука, как в немом кино,

Король в цейтноте всё же не сдаётся.

Нам жизнь дана как будто бы взаймы,

От Пешки до Ферзя лишь восемь клеток.

И на столе средь этой кутерьмы

Стакан с водой да горсточка таблеток...

Мелодия весны.

Среди безбрежной белизны,

Где в вальсе кружатся метели,

Услышав музыку Весны,

Не позабудешь этой трели.

Она в капели в ясный день,

Что с крыш срывается упорно,

И дятла стук о старый пень

Звучит мелодией задорной.

Она в журчанье ручейка,

И в шуме ветра в кроне дуба.

И полноводная река

О камни ритм играет тубой.

Мелодия Весны зовёт

И манит в рощи и дубравы,

Стрижи срываются в полёт,

Шмели гудят, летя на травы.

Природа вновь берёт своё,

Весна в права свои вступает,

И всё ликует, и поёт,

Весны мелодию играя!!!

Зимняя зарисовка.

Деревья в белом инее

Склонились над обочиной,

Над ними - небо синее,

И облака чуть всклочены,

Снегов вокруг симфония,

Но только ноты падают,

Сплошная какофония

Наш слух уже не радует.

А на полях заснеженных

Следов одно межстрочие,

У зайцев поразнеженых

Сплошное многоточие.

И сосны корабельные,

Что в небо упираются,

Скрипят нам колыбельную

И усыпить стараются

А сон прямой, как линия,

И снятся, между прочим,

Деревья в белом инее

В поклоне над обочиной.

Не могу надышаться тобой.

Дождь прошёл, и затихла гроза,

Искупаться в лазури вот мне бы...

Не могу наглядеться в глаза,

А в глазах отражается небо.

Не могу надышаться тобой,

Задыхаюсь в объятиях нежных,

И шумит белопенный прибой,

И душа где-то там, в далях снежных.

Матушка – Русь.

Я накину на плечи полушубок овчинный,

На крыльцо выйду я. В бледном свете окон

Отражаются тени и плывёт благочинный

По бескрайнему небу Благовест-перезвон.

Здесь родился и вырос. Здесь всё мне родное,

Я сюда всей душою и сердцем стремлюсь.

Широтою полей, красотой неземною,

Околдован навеки я, Матушка-Русь.

В жаркий день иль ночью в метельную вьюгу,

У костра, что в ночное горит на лугу,

В отражении звёзд, в хороводах по кругу

Надышаться тобой, моя Русь, не могу!

Я живу и хочу, чтобы дни продолжались,

Пусть берёзки шумят, обнимая листвой.

Чтоб в озёрах твоих, как в глазах отражались

Ширь полей, запах трав и душевный покой.

Полушубок накину, с Есенинской грустью

Я пройдусь по дороге в закатную даль...

Всё, что в сердце моём - называется Русью,

Я живу здесь, и мне, ну ни капли, не жаль!!!

О счастье...

Сегодня провожал тебя на танцы я,

Обратно мы пошли дорогой длинною.

А счастье - эфемерная субстанция,

Оно - как на десерт чизкейк с малиною.

Оно - как поутру любимой поцелуй,

Как ветра дуновение в день летний.

Ведь кто-то ради счастья выгребал золу,

Чтоб встретить принца на балу столетий.

Взорвала мозг любовная контузия,

Незрима грань от Рая и до Ада.

Ведь счастье - это всё-таки иллюзия,

Оно - как эндорфин от шоколада.

Деревня.

Словно волк, завывает метель,

И затянуто тучами небо.

Слышен скрип проржавевших петель,

Боже мой, как давно тут я не был.

За околицей видно избу,

Что стоит с покосившейся крышей.

Ветер истово бьётся в трубу,

Из неё хоровод искр пышет.

Там, в избе, за широким столом,

Вечеряют старик и старуха.

Вспоминают они о былом,

У обоих проблемы со слухом.

Повседневных забот канитель

Их не сделает снова красивей...

Словно волк, завывает метель

Над моей непроглядной Россией.

Памяти десантников 6-й роты...

Парят орлы, взлетая вверх над пропастью,

И солнце, как расплавленный металл…

«Вертушка» режет воздух своей лопастью,

Перелетая горный перевал.

Координаты цели обозначены,

Неравный бой в горах идёт с утра.

Ведь им за наши головы заплачено,

А мы в атаку с криками «Ура».

Нас было девяносто… Мы десантники,

Во Пскове помнят наши имена.

Не из-за денег, не из-за романтики,

Мы долг отдали свой тебе, Страна.

Врага не пропустили мы в ущелье,

Их было больше нас в 15 раз…

Нас победить они задались целью,

Ну что поделать– это ведь Кавказ.

Осталось шестеро, патроны на исходе,

И на себя огонь из всех стволов…

Нет козырей в разыгранной колоде,

И нету с нами наших пацанов…

Никто не ждал такого поворота,

И не вернуть погибших там парней.

Уходит в небеса 6-я рота,

И тихо плачет серый дождь о ней.

Монолог Печали...

По-английски, не прощаясь,

Хлопнув дверью напоследок,

Не допив полкружки чаю,

Он сбежал в сырую среду…

Дождь стучало подоконник,

И стекло дрожало в раме.

Лик святого на иконе

Мироточил в Божьем храме.

Он оплакивал разлуку,

В алтаре трещали свечи…

Да за что ж такую муку

Опустил Ты мне на плечи?

Пред Тобой в чём провинилась,

Что не так ему сказала?

Дай ответ, скажи на милость,

Что нам в жизни не хватало?

Отдала ему навечно

Всю любовь, что есть на свете.

И казалось- бесконечно

Нам двоим лишь солнце светит.

Так хотелось, чтобы чудо

Продолжалось год за годом.

Так ответь же мне, откуда

Стал он вот таким уродом?

Расскажи мне, что за стерва

Между нами пробежала?

И осиный рой по нервам,

И вонзает в сердце жало…

Свечи плакали, сгорая,

Воском тихо оплывали.

За окном – среда сырая,

На душе - одни печали.

Из заплаканной подушки

Скоро уж ручей польётся…

Бог спасает наши Души,

Хлопнет дверь. И он вернётся!

Атланты Эрмитажа.

«Когда на сердце тяжесть, И холодно в груди...» Александр Городницкий.

Балку портика так деловито

Века вот ведь уже полтора

Двадцать рук из простого гранита

Держат в холод и зной на "Ура".

Ни воды им не надо, ни хлеба,

Только вены надулись на лбах.

Ведь они держат ЦЕЛОЕ небо

На своих напряженных руках.

Рядом кучкой стояли ребята.

Улыбнулся, услышав я их:

Погляди, дядька как ТерминаторДержит мир на ладонях своих!

В идеальных пропорциях тело,

Нынче вряд ли такие сыскать.

Знают твёрдо они своё дело -

Кто ж ещё станет небо держать?

Рыбалка.

В рассветный час плывёшь на лодке

Размеренно, не торопясь.

Вот перекат. Заброс, проводка,

Поклёвка и... Отнюдь, не язь,

А хариус, он наш, таёжный.

Вкуснее рыбы не сыскать.

Бывает, очень осторожный,

А может с поплавком играть.

Его поймать - нужна сноровка,

Не каждому дано ловить.

В спокойной, тихой обстановке

На перекатах подразнить,

Закинуть мушку удаётся,

Глядишь - поклёвочка, и вот

В руках твоих всё ещё бьётся

"Парнишка" граммов на семьсот!

Тяжёлый выдох облегченья,

Ещё дрожит твоя рука,

Поймать такого - вот везенье,

Вот это счастье рыбака!

А вечером, неторопливо,

Вокруг костра, на самом мху,

Из котелка берёшь красиво

И ешь отменную уху!!!

Пусть где - то плавают русалки,

Подальше ты от них держись.

Ведь дни, что был ты на рыбалке,

В два раза удлиняют ЖИЗНЬ!!!

Моей души незримая печаль.

По тихим дворикам заснувшего Арбата

Идёт неспешно златокудрая Печаль.

Незримым сумраком окутана когда - то,

Её улыбка не пленяет нас, а жаль...

Она тиха и молчалива, словно где - то

Потерян голос в подворотнях сентября.

И солнца первый луч пытается с рассветом

Её немного приободрить, но всё зря...

Шурша одеждою по листьям и брусчатке,

Она идёт, совсем не ведая куда.

Пусть балахон протёрт, и в дырах все перчатки,

Так это, в сущности, поверьте, ерунда.

Она идёт по миру вечности навстречу,

Она уныла и нема. Ей тяжело,

Но время, как известно, все же раны лечит -

Возьмёт Удача под своё её крыло.

И по уснувшему пройдут они Арбату,

Неслышной поступью, одеждами шурша.

На миг застынут даже стрелки циферблатов,

И в этот миг на свет рождается Душа...

Оптимистическое.

Ни грусти, ни печали, ни тоски,

Ни слова на прощание, ни звука.

Как - будто всем порвали языки...

И ведь когда - то были так близки,

А нынче выпадает вам разлука.

И жизнь прошла, назад не повернуть,

Не поменять коней на переправе.

Ты на распутье выбрал долгий путь,

Иди вперёд, осталось уж чуть - чуть...

Ошибки прошлого нам не дано исправить.

И всё, что предначертано судьбой,

В твоих ладонях - линий перекрестье.

Так оставайся же самим собой,

Веди в душе непримиримый бой,

Душа тогда ещё не раз воскреснет.

В закате - отражение реки,

Так было раньше, будет так и прежде...

В костре играют пламя языки,

Нет грусти, нет печали, нет тоски -

А есть Любовь, и Вера, и Надежда!

Сказка на ночь - нашим мамам посвящаю!

Расскажи мне, мама, сказку,

Без неё я не усну.

Как меняет осень краски,

Гонит ветер как волну,

Как мороз румянит щёки,

Как бегут ручьи весной.

Как весёлые сороки

Растрещатся надо мной.

Как играет кошка с мышкой,

Небосвод блестит луной.

Как зайчонок - шалунишка,

Расплясался озорно.

Я ложусь поближе к краю,

Не придёт за мной Волчок!!!

Постепенно засыпаю,

Под щекою- кулачок.

Голос ласковый и нежный,

Мягкий слог, тиха строка.

Я с улыбкой безмятежной

Улетаю в облака.

Не боясь ничуть разбиться,

Я лечу. И в вышине

Мне насвистывают птицы

Песни о своей весне...

По ТВ - одна реклама,

И разведены мосты.

Расскажи мне сказку, мама,

Как умеешь только ТЫ.

21. 12. 2012.

На краю Вселенной, до истерики,

Мы стоим и наблюдаем, как во мгле

Разбиваются на части все материки,

На родной когда-то матушке- Земле...

Отделяют нас от этого события

Лишь мгновенья прожитого там.

В сущности нелепого всем бытия,

Частности расставив по местам.

Вспомним за мгновение до гибели

Всё, что с нами там произошло,

Как сгибало нас там в три погибели,

Нами сотворённое же Зло.

Прокляты за наши прегрешения,

И души сосуд предельно пуст.

Видно, кто-то принял Там решение

Исправлять ошибки кнопкой "Пуск".

Ни во что не веря, словно дураки, В

сё повергли в хаос, мрак и тьму...

На краю Вселенной, взявшись за руки,

Продолжаем жить назло всему.

Шоферам.

По дорогам российским машины

Груз везут и в жару, и в пургу.

И по самым крутым серпантинам,

И в пустыню, и даже в тайгу.

За баранкой ребята лихие,

Не один год по трассе идут.

е пугает их злая стихия,

Чётко знают они свой маршрут.

И свой груз вплоть до грамма доставят

Непременно по адресу, в срок.

И в дороге друзей не оставит

Дальнобойщик - бродяга дорог.

Припев:

Шофера, шофера - соль Земли,

По дороге летят вслед за ветром.

Как по морю ведут корабли,

Нарезая широт километры.

Шофера, шофера, пыль дорог

Вслед за вами несётся по свету.

И скажу, не тая - видит Бог,

Вы - любимчики этой планеты.

Поскорей возвращайтесь домой,

Где вас ждут, где уют и тепло.

И старухе со ржавой косой

Чтоб опять встретить вас не свезло!!!

Воробьи. Весенняя зарисовка.

Сегодня рано утром пели птицы,

Штук двадцать воробьёв подняли крик.

Спросонья думал - это всё мне снится,

Ведь ночь ещё, и вдруг "чирик-чирик"!

А воробьи на куст рябины деловито,

Как-будто на разборку торопясь,

Накинулись так рьяно и сердито,

Галдя толпой, бахвалясь и бранясь.

Их громкий крик - предчувствие капели,

В их голосах- весны призывный звон.

Качаясь на ветвях, как на качелях

Выводят трель, весны тревожа сон.

Вот куст ободран уж наполовину,

Но всё ж угомонится не хотят.

Мелькают на ветвях хвосты и спины,

И ягоды рябины в снег летят.

Так происходит вот уж год от года,

На них глядим мы из своих окон.

Ведь воробьи - они глашатаи природы,

И нам по нраву пёстрый перезвон.

Испанская ночь.

Над Барселоной ночь плыла,

Степенная, седая.

В соборах бьют в колокола,

Злых духов прогоняя.

В плаще, надеждой окрылён,

Под маской темноты,

Спешит к любимой под балкон,

Зажав в руке цветы.

Ещё с утра, при свете дня

Заметил даму он.

И лихо спрыгнувши с коня,

Отвесил ей поклон.

Закрывши веером лицо,

Лишь подарила взгляд.

Таких ретивых наглецов

Не видела земля!

Но сердце вдруг шепнуло ей:

Ведь ты его нашла.

Он не разбойник, не злодей,

Он тот, кого ждала.

Он тот, о ком ночной порой

Мечтала ты давно,

Романтик, рыцарь, твой герой,

Он здесь - раскрой окно!

Роман тут можно сочинить,

И кто - то бы не прочь...

Судьбу нельзя переменить,

Над Барселоной - ночь.

Видение из детства.

Скрипнет в ночи дверь,

Как же нам страшно спать!

Словно какой - то зверь

Спрятался под кровать.

Мы из глубин сна,

Из полу - дрём век,

Ждём, как песок волна,

Ждём, как в жару - снег...

Где - то вдали, там -

Призрачный силуэт.

Тихо войдёт к нам,

Молча зажжёт свет.

Мягко пройдёт вдоль,

Шторы качнув едва.

Снимет рукой боль,

Если болит голова.

Крепко к себе прижмёт,

Так, что никто другой

К нам больше не войдёт,

Не заберёт с собой.

В ноги присев к нам,

Сказку прочтёт всем...

Это про наших МАМ,

С буквы большой "М"!

Печальная...

Собака выла на луну...

Протяжно долго,

Ей хоть бы косточку одну,

Да всё без толку.

Поднялась снега круговерть,

Мороз крепчал.

Закрыта пред собакой дверь,

Зверь одичал...

Хозяйка бросила на снег,

Да и забыла,

И вновь в морозной тишине

Собака выла.

К утру затих протяжный вой.

Снег одеялом

Укрыл беднягу с головой.

Её не стало...

Печально, грустно сознавать,

Что среди мрака,

Ты, может, станешь завывать,

Как та собака...

Судьбою брошенный на снег,

Хромой, незрячий,

Завоет скорбно Человек,

Как пёс бродячий....

На брегах Печоры.

Опять не спится... На брегах Печоры,

Покрыты снегом, словно сединой,

Леса застыли. Северной Авроры

Сияние горит во тьме ночной.

И всё застыло, всё покрыто снегом...

И тишина... И только снега хруст...

И ты бежишь, захлёбываясь бегом,

Трясёшь в истоме индевелый куст.

А на равнине, белой и безмолвной,

Свой свет печальный дарит нам Луна.

Застывший лес молчит, видений полный,

Он нынче дремлет, словно в полуснах.

И он мечтает о грядущем лете,

Где в травах заблудились светлячки,

И где Яг-Морт живёт в подлунном свете,

На берегах великой нам реки.

Она застыла, словно изваянье,

Покрыта снегом, будто сединой...

Печора спит под Северным сияньем,

Чтоб пробудиться ото сна весной.

Чтоб вешние и радостные воды

Взломали льды, вспороли тишину.

И чтоб надежды радостные всходы

Проклюнулись и выросли в Весну.

Сюда когда-то плавали поморы,

А нынче, в суматохе городской,

Покрытый снегом на брегах Печоры,

Лежит на сердце и душе покой.

Святому Валентину.

... И лишь любовь одна не умирает!

Шептал на плахе, голову склонив.

Палач, искусно топором играя,

Насвистывал весёленький мотив,

Стоял в разгаре день, толпа гудела,

Шумел от нетерпения пёстрый люд, И

м, собственно, и не было и дела,

Кому сегодня голову снесут,

Им всё равно, кто возлежит на плахе,

Их жизнь уже разменяна сполна,

Проиграны последние рубахи,

Им подавай лишь зрелищ да вина.

Глашатай развернул приказ с печатью,

И на всю площадь громко прокричал:

Предать монаха дерзкого проклятью,За то, что тайно он людей венчал!

В закатном небе лезвие сверкает,

Монах его с улыбкою встречал...

...И лишь любовь одна не умирает!

Он напоследок громко прокричал...

И в этот день его мы вспоминаем

С любовью и улыбкой, как один.

И до сих пор сердца соединяет

Влюблённых покровитель Валентин!

Небо.

Небо как небо... Цвета заката

Низко висят облака.

Словно художник раскрасил когда-то

Их черно-белый плакат.

Словно добавил в унылую серость

Красок палитру сполна.

И облака стали мягче мохера,

Словно как в море волна.

Вот бы раскрасить праздничным цветом

Неба убогую грусть,

Выкрасить звёзды, расцветить кометы,

Будут они краше пусть!

Ближе к нам станут другие планеты,

И среди всей пустоты -

Небо как небо, тёплого цвета,

Как на лужайке цветы.

Герострату...

Я храмов не сжигал, как Герострат,

Христа не предавал за горсть монет.

Стоять придётся всем у Божьих врат,

И за деяния свои держать ответ.

Иной прославлен, как герой, в веках,

А про других и не напишут строчки.

Дела, поступки, совесть или страх

Всё вместе в нас, и всё поодиночке.

Пусть каждым движет собственный мотив,

Свои при этом мысли и сомненья.

Идти вперёд, толпе всей супротив

Не каждый в своём может поколении.

Кто духом слаб - тот может и предать,

И факел в руки взять в лучах заката...

Ведь храмы Артемиды поджигать

Подвластно лишь безумцу Герострату.

О, Шанз-Элизе...

Снова пишу. А надо ли?

Молча смотрю с балкона.

Ставлю кассету Аманды Лир

В чрево магнитофона.

Дека закрыта, в розетке шнур,

Замер ночной балкон.

Где-то в Марселе Шарль Азнавур

Тихо поёт шансон.

И вдалеке от столичных сцен,

В таверне, без импресарио,

Пел баритоном своим Дассен

Снова с улыбкой Salut...

А на Монмартре по утру

Смотришь на милых дам,

И слышишь, как с хрипотцой Гару

Зтягивает "Notre Dame".

А вот в зоопарке стоит жираф,

Он словно насмешка Творца.

И быстрою птичкой

Эдит Пиаф Нам покоряла сердца.

Нынешний мир не радует глаз,

Много людей, много слов.

Сегодня с успехом Патрисия

Касс Модно поёт про любовь...

Памяти Николо Паганини.

Пронзительно, до одури, до крика,

Взахлёб, навзрыд, до глубины души Играл

Скрипач, и пела его скрипка.

Он брал аккорды, словно жить спешил.

И рвались струны, с болью и печалью

Мелькал смычок, подобно мотыльку.

Мелодия, укрывшись нот вуалью,

Была подвластна только лишь смычку.

И канифоль уже не помогала,

Душа была распахнутым окном,

Играл Скрипач и скрипка тосковала

О светлом, о далёком и родном...

И свет свечей, торжественно-печальный

Дрожал на струнах, высветляя их.

А струны, как в истоме отвечали,

Рыдала скрипка, словно за двоих.

Последним взмахом, оборвав все струны,

Аккордом страстным вызвал он грозу,

Со сцены, поклонившись девам юным

Ушёл, смахнув украдкою слезу.

Когда в футляр, ободранный и ветхий,

Ложилась скрипка, рядом лёг смычок,

За печкою, как будто на разведке

Мелодию свою завёл сверчок.

Скрипач с улыбкой, стоившей усилья,

Сверчку удачи тихо пожелал...

И по дороге, шаг мешая с пылью,

Навстречу утру быстро зашагал.

Судьбы плетётся полотно...

Плетётся тоненькая нить,

И луч луны лёг на обои...

А нам, увы, не изменить,

Что предначертано судьбою.

Запущен ткацкий стан давно,

Скрипят катушки, валик стонет,

Судьбы плетётся полотно,

На нём вся жизнь, как на ладони.

На нём всегда отражено

Всё то хорошее, что было.

Знать наперёд не суждено

Куда мы повернём кормило,

Куда звезда укажет путь,

И за каким из поворотов

Простая жизненная суть

Раскроет райские ворота.

Помиловать нас иль казнить -

Об этом мы, увы, не знаем...

Плетётся тоненькая нить,

Судьбы узоры выплетая.

Старые церкви Руси.

Покосившийся крест, заколочены двери,

Здесь когда-то звучал колокольный трезвон,

А теперь по ночам бродят дикие звери

И стучит ветерок переплётом окон.

Здесь крестили детей, отпевали усопших,

Здесь всегда принимали с добром и теплом...

На пороге застыл лист ракиты засохшей,

На разбитой иконе святой за стеклом.

Этот вид опустевших церквей по России

Разливает в душе и на сердце печаль.

Вместе с церковью веру как - будто сносили,

И попов за людей не считали, а жаль...

Время быстро бежит, времена изменились,

Только каждую ночь, закрывая глаза

Я прошу небеса - чтобы больше НЕ СНИЛИСЬ

Покосившийся крест да печаль в образах...

Жанна, дева из Орлеана.

Дым к небу поднимался не спеша,

Огонь струился, с хворостом играя...

Ну почему же трудно так дышать?

И к Господу летит моя душа,

Чтоб встретиться с ним на пороге Рая.

Крик было слышно за пять вёрст окрест,

Он в пламени тонул и вновь был слышен.

А за спиной стоит дубовый крест,

И лишь Христос спасён был и воскрес,

А мой костёр вздымается всё выше...

Меня пытались в колдовстве винить,

И в ереси монахи обвиняли.

Столетнюю войну не отменить,

Мне девятнадцать, мне хотелось жить,

Меня коварно англичанам передали.

В глазах - огонь, тревога и туман,

А надо мной - распахнутые дали...

На рынке в славном городе Руан

Сожгут в кострах ещё немало Жанн,

Что церковью в колдуний обряжали.

Мой пепел был развеян по-над Сеной,

Оплакивал меня и млад, и стар.

Горел костёр. И из огня степенно,

Простив врагам - предателям измену

Ушла на небо дева - Жанна Д'Арк.

Сны.

Звонок телефона, а в трубке - молчанье...

Алло, говорите!? Но всё без ответа.Короткий гудок в тишине на прощаньеКак выстрел в висок боевым пистолетом.

Удар... И распахнуты настежь глазницы,

И слух обострён, как у мыши летучей,

И в памяти сразу знакомые лица,

С которыми вам и спокойней, и лучше.

Звонок... И по коже морозом, как бритвой,

И нервы натянуты, словно канаты.

И ты на арене,как бык перед битвой,

А он - Матадор, твой противник заклятый.

Бежать... Только ноги не слушают разум,

И двери захлопнулись резким движеньем.

А если не ждать? По наитию, сразу?

То станет победой твоё пораженье.

Рассвет... И тебе это всё только снится!

И сон растворится неслышно, незримо...

Ты ждёшь, не успев ничему удивиться,

Звонок телефона и голос Любимой...

Судьба.

А я надеялся – живу…

Люблю, дышу, творю, пылаю,

От страсти неземной сгораю,

И не во сне, а наяву…

А я надеялся– лечу…

В полёте крылья я раскину,

И сверху все поля, долины

Своим я взором охвачу…

А я надеялся, что сплю…

И снится мне чудесный остров.

Там жизнь течёт легко и просто,

Стрекоз я там сачком ловлю…

А я надеялся, что жизнь

Для всех хорошая такая,

И счастью нет конца и края,

И в танце радостно кружись…

А я уверен был – проснусь…

Расправлю с хрустом свои плечи…

Но крыть шестёрку уже нечем,

Я в дураках. Да ну и пусть!

Игру я проиграл, но всё же

Не до конца проигран кон.

И под лампадами икон

Нам на судьбу пенять негоже…

И я уверен, что сполна

Испивши жизненную чашу

Не повторим ошибок наших,

Не наяву и не во снах!!!

Феникс.

Я сгораю, как Феникс, и вновь возрождаюсь,

Обновлённый и чистый, как вода в роднике.

Я грешу. И в грехах своих исподволь каюсь -

Есть святое во мне, да икона в руке...

Режу вены навзрыд и надеюсь на чудо,

Что должно непременно случится со мной.

Пью прокисший кефир, бью о стены посуду,

Обретая в душе и на сердце покой.

Жду, когда же придёт снисхожденье оттуда,

Где у Врат постоянно стоит часовой.

Где никто никогда не болеет простудой,

Где и сам Он является всем, как живой.

Но меня не пускают земные заботы,

Что лежат тяжким грузом на сердце моём.

В завершении самой обычной работы

Возрождаюсь и снова сгораю огнём...

Что останется после меня?

Что останется после меня? Я не буду гадать,

Размышлять о грядущих годах не дано изначально.

В отраженьях разбитых зеркал не хочу узнавать

Я себя постаревшим, седым, и, возможно печальным.

Что останется после меня? Что в наследство я дам?

Разгребать будет кто груз ошибок моих и сомнений?

О прошедшем жалею, грущу по ушедшим годам,

Мысли вслух говоря для людей будущих поколений.

Что останется после меня? И кому продолжать

То, что я не доделал. Кому передать по наследству?

Ведь с бедой, как известно, достаточно ночь переспать,

А с удачей не просто – она не живёт по соседству…

Что останется после меня? Не узнает никто,

И никто не поймёт потому, что читать не обучен.

Моих мыслей и чувств опустело уже решето,

А наполнить его без меня не судьба, как его ты не мучай.

Что останется после меня? мир, где много чудес,

Где рассветы, закаты, где Жизнь продолжается снова.

Где я снова средь вас, где я будто как Феникс воскрес,

Эти строки пишу и до всех доношу своё слово!!!

From Paradise.

Нас прогнали из Рая, сослали на грешную Землю.

Разорвали тела,

Словно выжали Души из них...

Ив Любовь не играя, мы любим, лишь боль не приемлем,

И частичку тепла

Мы несём на ладонях своих.

Нас прогнали из Рая...За то, что мы много узнали,

На пустынной Планете,

Прикрывши свою наготу,

Нам с тобою стирают мечты, оставляя печали, Мы сгораем при свете,

Мы словно фонарь на мосту.

Нас прогнали из Рая, ставя ставки на чёт или нечет,

Даже ангел- хранитель

Порой оставлял нас в беде...

За грехи нас карая и плеть опуская на плечи,

Наш Отец и Учитель

За собою ведёт нас везде.

Нас прогнали из Рая, не дав нам ни схем, ни маршрутов,

Нас с тобой не учили

Творить чудеса для других.

Мы живём, выбирая, меж Злом и Добром почему то,

Нас давно уж убили,

Из Рая нас выгнав нагих...

P.S. Нас прогнали из Рая...

Что ж, родителей не выбирают.

Осень моей души.

Мы с тобой прощения не просим,

И во снах уже мы не летаем.

Распахнувши крылья наша осень

Листьями дорожки заметает...

И в лесах становится всё тише,

И прозрачней воздух стал немного.

Словно благодать спустилась свыше,

Золотом листвы стеля дорогу.

Постепенно улетают птицы,

Громких песен слышать мы не будем.

Что во снах летаем - нам не снится...

Осень в сердце опустилась к людям.

Лист опавший ляжет одеялом,

Землю от мороза укрывая...

Главное - чтоб биться не устало

Сердце, нас надеждой согревая.

Мы с тобой прощения не просим,

И прошла пора воспоминаний.

Засыпает наши души осень

Листьями несбывшихся желаний...

Бывший Интеллигентный Человек.

Вечно в свинью упитый,

С вечно небритой рожей,

В драный одет свитер,

Треники рваные тоже,

Тапки на босу ногу -

Видно носки порвались,

Нафиг не нужен он Богу...

Черти - и те отказались...

Дай на похмел! Жалко?

-Да ведь пропьёт, знаю,

Как по башке палкой,

Так с будуна страдают.

В вечных скитаньях тело,

Вечно душа бухая...

Вам то какое дело?

Ваша изба с краю.

Он изнурён битвой,

Змей победил всё же.

Вечно в свинью упитый,

С вечно небритой рожей,

Что же творит с вами

Зло, заливаясь в глотку?

Люди стают БИЧами,

Боготворя водку...

Распутица.

За окном - непогоды унылие,

На дорогах одно безобразие,

Прилагаешь большие усилия,

Чтобы выбраться из многогрязия.

На откосах - сплошные промоины,

Хлещет дождь, с неба падают слёзы.

Запоздалая Осень, по - моему,

Поразрушила все наши грёзы.

На Покров снега нет, к сожалению,

И морозов пока не предвидится.

Подвергать аксиомы сомнению

Можно, если никто не обидится.

Продвигаться тут можно лишь с посохом,

Сквернословя, заветы нарушив.

Перейти по дороге, как по суху

Смогут только безгрешные души.

И машины застряли в бессилии,

Что поделать - ведь в центре Евразии

За окном - непогоды унылие,

На дорогах одно безобразие...

Предчувствие Нового года.

Мчатся кони быстрым бегом,

По деревне - кутерьма.

Если с неба сыплет снегом -

Значит к нам пришла зима.

Значит снова будут санки,

И в снежки кто дальше всех.

Сушки, пряники, баранки,

И весёлый детский смех.

Значит, скоро будет ёлка,

Новый год у детворы.

На зелёные иголки

Лягут кисти мишуры,

Зайцы, бабочки, ракеты,

Разноцветные шары.

Оченьвкусные конфеты,

Апельсин без кожуры.

Значит

праздник повторится,

Каждый год приходит он.

Будут радостные лица

И курантов перезвон.

Пусть исполнятся желанья,

Пусть немного, хоть одно.

Новой встречи обещанье,

И билетики в кино.

Если вам ночами снятся

Ёлка, свечи, мишура -

Значит повод есть собраться,

Чтобы крикнуть вновь "Ура"!

Душа поёт лишь о тебе...

По утру туман,

На траве роса.

Знаешь ты сама,

Как грустят глаза.

Пусть идут дожди

И наводят грусть.

Ты меня дождись,

Я к тебе вернусь.

От тебя вдали

Скука сердце рвёт.

И душа болит,

О тебе поёт.

Я от счастья пьян

И горят глаза...

По утру туман,

На траве роса.

Черно-белый сон.

Засыпает всё хлопьями снега,

Странный сон мне под утро приснился:

Белый ангел вернулся на небо,

Чёрный ворон на землю спустился.

Не пора ли просить нам прощенья

За грехи, совершённые нами?

Белый ангел - любви воплощенье,

И над ним реет белое знамя.

Но сгущаются тучи всё ниже,

Валит снег без конца и без края.

Чёрный ворон всё ближе и ближе,

Хрипло

каркая, с неба слетает.

В этой битве победы не будет,

Будет слов много сказано вздорных.

Верят в ангелов многие люди,

Ну а многие - в воронов черных.

Так ведётся с Земли сотворенья,

Происходит всё так безучастно.

Ангел белый - святое прозренье,

Ворон чёрный - слепая повязка...

Это сон, понял я и проснулся -

За окном незаметно светает.

Белый ангел на землю вернулся,

Чёрный ворон с туманом растает.

Ни о чем...

Высушит ветер горькие слёзы,

Травы шуршат колыбельную песню...

Мало стихов? Почитай мою прозу,

Если найдёшь её где - то. Если...

Если услышишь вдали стон деревьев,

Листья которых недавно опали -

Значит, ты родом оттуда, от древних.

Тех, что друидами в Англии звали.

Если следы разобрать ты сумеешь

Пыльных дорог или снежной равнины -

Значит, в душе ты свободой болеешь,

Братья твои, стало быть, бедуины.

Если ты это всё же читаешь -

Значит не всё ещё прожито даром.

Ты о себе ещё много узнаешь,

Только вот будешь уж старым...

Стих о настоящем прорабе

Не завидуй, друг, нашей доле рабской, Настоящий прораб не сидит в прорабской,

На прораба тебя не обучат в школе, По колено в грязи, постоянно в поле.

Настоящий прораб между двух огней - Выдай план 100%, а потом хоть убей,

А потом пусть горит все огнём, И проект, и машины тоже на нём,

С технадзором решить, подписать бумаги, Снизу на него орут работяги,

Вот их даже не хочется слушать, Им чем меньше работы - тем лучше.

Класс рабочий уважать, мол, надо, А какой он рабочий? Так, баранов стадо...

Зарплату изредка лишь дают, План не дал - по карману бьют.

Так было ещё при Союзе, Кто везёт - на того и грузят.

Вот и грустит в прорабке прораб, И не нужно ему ни водки, ни баб...

Вы войдите в его положение, Проявите слегка уважение,

И будет тогда прораб вас любить, По башке вас не станет он бить,

И работа тогда пойдёт на "Ура", И план он выдаст "на гора",

И пускай в пустыне живёт араб, Всё потому, что он не прораб.

Судьбу, увы, не изменить, Её не переделать разом. Прорабом можешь ты не быть, А вот строителем - обязан!

Зимнее детское.

Ах, погода! Просто сказка!

Мягко стелется снежок.

Доставай коньки, салазки,

Побежали на каток!

И морозец красит щеки,

И быстрей гоняет кровь.

Стоят бабы круглобоки,

Вместо носа там морковь.

Уйма детворы на горке -

Места хватит тут на всех!

Саши,Кати и Егорки,

И весёлыйдетский смех.

Снегири сидят на ветках,

Быстро катятся коньки,

Хором шепчут две соседки -

Осторожнее, внучки!

На каникулах резвится

Озорная детвора...

Звезды начали светится,

Значит, нам домой пора.

Лето – зима.

Я хочу такое лето, Чтобы не было жары, Чтоб не било солнце светом, Не кусали комары,

С тополей чтоб пух не падал, Вентилятор не включать... Много ль человеку надо, Чтобы пот не вытирать?

Чтобы цены на арбузы Были как в СССР, И в бильярде шире лузы, Так. На всякий. Например...

От заката до рассвета Не мешала кутерьма. И по мне - так это лето Называется ... Зима!!!

На паперти.

Нищие молятся Богу на паперти,

Истово, что же ещё им осталось?

Снегом метёт по земле, как по скатерти,

А на душе - лишь слепая усталость...

Год незаметно к концу приближается,

Словно из жизни был вычеркнут.

Тихое солнце за лес опускается,

Тройка бежит, да свистит кнут.

Небо покрыто багрянцем, как знаменем,

Тихо деревья стоят в вечном инее.

В печке дрова перемешаны с пламенем,

А на печи - незабудки, синие-синие!

Ветер гуляет за старой околицей,

Яблоню треплет в саду да грушу...

Нищие Богу на паперти молятся:

Боже! Спаси наши души...

Как - будто...

Как шпаги перекрещены

Следы от самолётов.

Бегут по небу трещины,

Как-будто треснул кто-то.

И небо опрокинулось,

И льётся дождь стеною,

Как-будто что-то сдвинулось

У нас над головою.

И молнией расчёркнуты

Раскаты злого грома.

Как-будто перечёркнуты

Дороги наши к дому.

Закончен дождь. И радуга

Сияет и сверкает,

Как-будто кто-то радует

Огнями полыхает.

Исчезнет самолёта след

В дали небес безбрежной.

И нас как будто тоже нет,

Мы в дымке безмятежной.

Сын Зимы.

Играя на зонтах и шляпах

Дождинок светлых кутерьма

Не знала, что на мягких лапах,

Как кот, улавливая запах,

К нам в город вновь вошла Зима.

Дождинки, тихо замерзая,

На землю падали и вот,

Неслышной поступью ступая,

Тропинки тихо засыпая,

Уж снега пелена идёт.

Бесшумно кутаясь в вуали,

Что сотканы морозной мглой,

Деревья вдоль дорог стояли,

Внезапно замерев в печали,

В невыносимой и немой.

И в сумраке, седом и старом,

Как будто бы согбенный дед,

В изгибе, словно гриф гитары,

Склонились над ручьём чинары,

А снег всё шел и путал след.

Наутро землю всю укутал

Наряд, что соткан был Зимой.

Он планы все природе спутал,

Он в реку вмёрз лодчонкой утлой,

Он снег, он сын Зимы самой.

Обо мне.

Я по жизни фантаст. Я люблю рассуждать

Про миры внеземные, про всякую нечисть,

Что откуда пришло и чего ещё ждать,

Что мне грузом забот ляжет нынче на плечи.

Я философ в душе. Как Сократ и Платон,

Признаю привидения в сумраке ночи,

Я под древом сижу, как бедняга Ньютон,

Формул строй вывожу, правильных и не очень.

Я романтик наверно. Люблю помечтать,

О нагретом песке островов в океане,

Чтоб лежать в гамаке и газету читать,

Виски с колой держа в запотевшем стакане.

Я всего лишь один средь безликой толпы,

Что когда-то звалась всемогущим народом,

Что рожала героев, возводила столпы,

А теперь получаются больше уроды...

Я живущий на свете и идущий на свет,

Я плыву в облаках, словно ёжик в тумане,

Я люблю всё вокруг - и закат, и рассвет,

Я люблю запечённую сёмгу в сметане.

Я незримая нить, что связует века,

Я как тень, что преследует вас бесконечно.

Жизнь, увы, скоротечна. Она коротка,

Лишь душа существует и живёт она вечно...

Где родятся мечты...

Когда человек засыпает- сначала идёт пустота,

И поступью тихой ступает в преддверии сна высота.

А сверху на бренное тело оттуда, из той пустоты,

Спускаются мысли несмело туда, где летаютмечты.

И сны разноцветными станут, в полёт за собою маня,

И облачком сизым тумана грядёт окончание дня.

Во снах иногда мы летаем, но с возрастом реже теперь...

В тумане рассветном растает когда-то закрытая дверь.

Из раннего детства порою приходят видения к нам,

Тот мостик над тихой рекою, кораблик, что плыл по волнам,

Пятно на боку у коровы, пожарные на каланчах,

Платок оренбургский пуховый, у бабушки что на плечах.

Закончился день незаметно, темнеет уже за окном,

И звёзды, и даже кометы проносятся в небе ночном

Подушку как надо взбиваем, и вот, после всей суеты

Мы все в своих снах улетаем туда, где родятся мечты!

Календарь любви.

Если вдруг календари не лгут -

Наша встреча - это не случайность.

Эти дни, что медленно бегут,

Как ручей в заросший тиной пруд,

Не заметишь, как пройдут нечаянно.

Чтобы не случилось - ты не верь,

Нас с тобою разлучить не сможет

Ни подъезда хлопнувшая дверь,

Ни зубами клацающий зверь,

Ни печаль, что наше сердце гложет.

Будет в жизни нашей всё сполна:

И любовь, и вера, и терпенье.

Пусть звенит гитарная струна,

Ведь ещё не порвана она,

И поют ещё нам песнопенья.

Это значит - мы ещё живём,

Радуемся или негодуем,

Паспорта сжигаем, души рвём...

Всё, что мы с тобою не начнём -

Кончится как прежде - поцелуем!!!

Вселенная.

За окном замёрзший градусник, как время,

Что считает нам минуты и года,

Что уходит ниоткуда в никуда,

Оставляя за собой ошибок бремя.

От рождения до смерти - только миг.

Пролетает у кого-то незаметно,

Как крыло колибри в сумраке рассветном,

Как младенца новорожденного крик.

Груз забот и ношу впечатлений

На плечах по жизни мы несём.

Кто-топал, а кто-то был спасён

В каждом пролетевшем из мгновений.

В каждом сне, запомнить что не смог,

В каждой капле трудового пота,

В каждую прошедшую субботу

Верь дружище - ты не одинок.

Пусть пересекаются миры

И планеты сходятся степенно.

В нашей угасающей вселенной,

Где живём с тобой мы до поры.

Гимн дуракам.

Не стоит в отчаянии в омут бросаться,

Один не пойдёт воевать на полки,

И лишь дураки ничего не боятся,

И то потому, что они дураки.

За новое дело не любим мы браться,

Ведь новый обрыв может быть очень крут.

И пусть дураки ничего не боятся-

Они дураками скорей и помрут.

Мы встанем рядами под новое знамя

И не убоимся холодной зимы.

И пусть дураки будут рядышком с нами,

И разницы нет -где они, а где мы....

Что было - прошло, а что будет - то будет,

Но в жизни встречается их большинство.

И пусть дураков тут никто не осудит,

Они дураки ,но не знают того.

Ружьё в реквизите раз в год, но стреляет,

И только лишь пальцу подвластны курки.

А жизнь самых лучших всегда выбирает,

Но даже средь них тоже есть дураки.

Завтрак.

Картофель, с сёмгой запечённый,

По-деревенски, в чугунке.

Бекон свиной чуть подкопчённый,

Что тает враз на языке,

Жюльен грибной, в печи томлёный,

Огурчик с хрустом, бочковой,

Такой пупырчатый, зелёный -

Куснёшь его - и ты живой.

И хлеб душистый, ноздреватый,

Ломоть, дымящийся в пару,

Его из печки мы лопатой

Достали рано поутру.

И молоко из-под коровы,

На зорьке что ещё паслась...

Такой вот завтрак наш здоровый,

Такая, вот представьте, сласть!!!

Рассвет.

Погасли все звёзды и ветер затих,

И вечер - бродяга неспешно уходит.

Бредёт по аллее в одеждах своих,

Он к солнцу навстречу идёт на восходе.

А солнце встаёт, чуть касаясь земли

,Своими лучами нас всех согревая.

В полёт отправляя свои корабли,

Врагов и печали свои забывая.

Купаясь в росе изумрудных лугов,

И нежась в истоме на пляже песочном,

В тунике, что сшита из тысячи снов,

Рассвет настаёт неизбежно и точно.

Плетёт паутину незримый паук,

Чтоб сны полуночные в ней заплутали.

И шорохи ночи, как стёршийся звук

Уйдут по утру в необъятные дали.

Пшеницы созревшей желтеют стога,

Они, словно золото редкого цвета.

И словно волшебник приходит в луга

Рассвет, как последнее чудо планеты!

Время как ветер.

Словно в 200 пудов навалилась усталость...

Крутит ноги и руки, болит голова,

Не пройти, не вздохнуть - ничего не осталось.

Только ветер листвою играет едва.

Только в сонной долине незримое время

Всё считает секунды, минуты, года.

Подрастает у нас незнакомое племя,

Что похоже на нас разве что иногда.

Только стрелки часов неизменно и вечно

Всё по кругу бегут, отмеряя нам жизнь.

Не жалей, что прошло - ведь оно скоротечно,

Всё хорошее- с нами, а плохое сбежит.

Только время не пони, не ходит по кругу,

И однажды увидев себя в отражении,

Вдруг поймёшь постаревшую разом подругу,

И удачи свои, и свои поражения...

Ветер листьями кружит по замёрзшей дороге.

И ворона седая закаркает вновь.

Что прошло - то прошло : и беда, и тревоги,

Пусть останется с вами лишь только любовь!

Полосы.

В нашей жизни лишь две полосы,

И одна из них белого цвета.

Ведь имеют две чаши весы,

И два полюса есть у планеты.

Если чёрного цвета она,

Значит в жизни не всё очень гладко,

Значит в море шесть баллов волна,

Словно ночь вороная лошадка.

Ну а если летят облака,

Словно пена морского прибоя.

На проблемы гляди свысока,

И исполнится чудо любое.

Начинается новый рассвет

Чередой чёрно - белых мгновений.

И не важно, каким будет цвет,

Цвет любви, и надежд, и сомнений.

По - гусарски пригладив усы,

Запрокинешь свой кивер беспечно.

В нашей жизни лишь две полосы

Чередуются целую вечность...

Ностальгия по детству.

Что прошло-то прошло, не горюй, не жалей,

Не скорби по ушедшему прошлому.

Всё, увы, пролетит, словно пух с тополей,

И останется только хорошее.

Пусть останутся радости детской поры,

Вкус халвы, лимонад "Буратино",

Звонкий смех повзрослевшей уже детворы,

И клубника с кулак, и малина.

Карусель в воскресенье, пятак в кулаке,

Выстрел в тире копейки за три.

И рассвет над рекой, две сорожки в руке,

И зимой на ветвях снегири.

Пусть останется с вами лишь только добро,

Ощущения милого детства.

Тёплых маминых слов злато и серебро,

Пусть достанется это в наследство.

В море жизни уже паруса кораблей

Враз наполнились ветром надежды.

Что прошло-то прошло, не горюй, не жалей,

Будет всё хорошо ,как и прежде.

Покров.

По улице сырой, продрогшей,

Шёл снег, промозглый и слепой...

По листья он шуршал порошей,

Он сгорблен был своею ношей,

Невыносимою такой.

Деревья, распростёрши ветки,

Стоят в полночной тишине.

Сплетая паутинок сетки,

Снежинки, словно на разведке

Летят в безмолвной вышине.

Тихонько землю засыпая,

Растаять сразу не боясь,

Снег выпал, словно птичья стая,

На кисть рябины что слетает,

За ягоды свои борясь.

Ручей смиренно засыпает

В объятьях ледяных оков.

А снег всю землю засыпает,

И каждый человек узнает,

Что к нам опять пришёл Покров!

Река жизни.

Любой из нас, закончив жизни путь,

Когда уже в руках горит свеча

Подумает: А если всё вернуть,

И если уж рубить - так хоть с плеча.

А если полюбить, так хоть навек

И мимо не пройти чужой беды...

Но так, увы, устроен человек,

Что с совестью всё чаще не лады.

Ты промолчишь, когда бы мог сказать,

И не заметишь, как в один из дней

Проходит мимо, опустив глаза,

Когда - то самый близкий из друзей.

И в бурной речке под названьем «Жизнь»

Ты не найдёшь уже родной причал.

Никто не крикнет с берега: “Держись!”,

Когда заклинит у тебя штурвал.

Когда на камни всех твоих невзгод

Тебя с размаху выбросит волной,

Помочь тебе никто уж не придёт...

Закончен твоей жизни путь земной.

И страж небесный - строгий Михаил

Решит предназначение твоё:

За всё, что ты при жизни совершил

Твоя душа уйдёт в небытиё.

Зимний пейзаж.

Опять зима. Снега, метели...

Склонили ветви сосны, ели.

Снежинки в вышине кружатся

И тихо под ноги ложатся.

Сковал мороз ручьи и реки.

Всё замирает, как навеки.

Природа будто засыпает.

Чтоб по весне опять оттаять.

Чтоб зазвенеть весёлой трелью.

Закапать озорной капелью...

Ну а пока мороз крепчает.

И это только означает

Что будет долгая зима.

Снегов, метелей кутерьма.

И вьюг февральских хоровод

Дороги снова занесёт.

Баллада о соколе.

В старинной Англии давно жил рыцарь Ланселот.

Он в замке жил и пил вино, любил он свой народ.

Любил помчаться он, стремглав, на резвом скакуне,

Любил стрелять, его стрела свистела в вышине.

Но рыцарь больше всех любил забаву юных дней,

И повзрослев, он не забыл, когда в кругу друзей

Он на охоту выезжал. И сокол на руке,

Добычу чуя, клекотал и бил её в пике.

Он приносил перепелов, бил кроликов и лис,

И дичь из девственных лесов, что рядышком росли.

Вот на охоте, как всегда, в один прекрасный день

Он не заметил, что беда подкралась, словно тень.

Он сокола спустил с руки. «Лови», - ему сказал,

Но только острые клыки вонзились вдруг в глаза.

То рысь его подстерегла, и Ланселот упал,

Но только сокол, как стрела, на рысь с небес напал.

Он бил когтями, клювом рвал ей уши и глаза,

И зверь, не выдержав, удрал в свой тёмный лес назад.

А рыцарь кровь с лица убрал и в мутной пелене

Он вдруг увидел, что лежал тот сокол на спине.

И сквозь разодранную грудь текла по перьям кровь.

О, если б видел кто - нибудь, тот не нашёл бы слов,

Которые наш Ланселот шептал в лесной глуши,

А сокол, дёргая крылом, пожить ещё спешил.

Он испустил последний крик, навек закрыв глаза...

А у хозяина в тот миг текла из глаз слеза.

Он вырыл яму и его под дубом закопал.

И каждый год в тот самый день туда он приезжал.

И в память об охоте той, храня свою мечту,

На гербе сокол золотой взлетает в высоту.

Моей любимой!

Льются сами собой на бумагу стихи,

Их поток всё сильнее и шире.

Нам теперь да простятся любые грехи,

Даже если мы и согрешили.

Нам теперь да прибудет тепла и добра.

Сколько можно по жизни скитаться?

Пусть настанет для нас золотая пора,

Чтобы жить нам и не расставаться.

Даже если судьба испытанья сулит

И играет то в жмурки, то в прятки,

Если сердце в груди о тебе говорит -

Значит, будет у нас всё в порядке !

Старость.

Плюшевый мишка у мусорной кучи,

Лапа оторвана, выдранный нос...

Знал он когда-то жизнь и получше,

Только пошёл дом под снос.

Аист сюда больше не прилетает,

Выросли дети, разъехались вмиг,

И на облезлом крыльце восседает,

Словно на троне имперском старик.

Силы не те, часто руки немеют,

Бабки давно рядом нет...

Только вот жаловаться не умеет

Этот преклонных лет дед.

Он словно мишка у мусорной кучи,

Выброшен жизнью на свалку.

Ходят по небу черные тучи,

И голосят хрипло галки...

Моим великим предкам посвящаю.

На коленях он стоял пред иконами:

Отче наш! Ты возьми под крыло.

И молился, вперемешку с поклонами,

И крестился, осеняя чело.

Помоги нам одолеть злого ворога,

Чтобы войско в битве не полегло.

Да не выклевали б нам глаза вороны,

то над полем кружат черным крылом.

Пусть прибудет нам в сердца сила ратная,

Мы земли родной врагу не сдадим.

С нами Бог и наша Русь, и стократная

Вера в то, что завтра мы победим!

На коленях он стоял пред иконами:

Отче наш! Дай нам веры такой,

Чтобы в ратном деле пешими и конными

Одолели всех мы в схватке лихой.

И пролилось по утру много кровушки,

Побежала в Дон багряной рекой...

И врагов своих дурные головушки

Порубал наш княже Дмитрий Донской!

В ожидании отпуска.

В оранжевом, как апельсин, загаре,

Садилось солнце в розовый закат.

"Горело" море, словно на пожаре,

А в воздухе разлился звон цикад.

Шумел прибой о камни белопенный,

И галька шелестела под ногами.

И чаек крик торжественно-степенный

Слетал с небес, качаясь над волнами.

Сходила ночь на опустевший пляж,

И зажигала фонари на побережье.

А серп луны, как-будто бы мираж З

а облако улёгся спать как прежде.

И всё стихало. В сумраке ночном

Глухом и молчаливом, словно вата,

Стук крыльев мотыльков, что за стеклом

Пытаются на свет лететь куда-то.

А ночь не вечна. Утро настаёт.

И солнце вновь поднимется уж вскоре.

Душа моя ликует и поёт,

Мне хорошо. Я в отпуске.

НА море...

О жизни.

Что наша жизнь? Игра! Услышал я когда-то,

И увлеклись мы с детства этою игрой.

Меняя в ней события и даты,

Не знали, кто в ней шут, а кто король...

Но время беспощадно. И не важно,

Кто перед ним - король ты или шут?

И в затяжном прыжке почувствуешь однажды

Свободу, коль раскрылся парашют.

И будто в детстве, ты поверишь чуду,

Паря над миром - за стропу держись.

Во всём великолепии, повсюду

Вокруг тебя бушует эта ЖИЗНЬ!

Я знаю точно - чудо повторится,

И нынче, словно как в немом кино,

В толпе безликой вдруг увижу лица

Друзей своих, что не видал давно.

Что наша жизнь? Тире от даты к дате...

И дай нам Бог прожить немало лет,

И с внуками понянчится когда-то,

А может быть - объехать целый свет!

Бумагомарательность.

Время тянется, словно беременность,

Будто маслом по хлебу намазанность.

Нарушает ход мыслей безвременность,

И срывается с губ недосказанность.

А в душе прозябает чувствительность,

В симбиозе в душой - обязательность.

Поражает собой удивительность,

И в поступки других невмешательность.

Доживает до срока медлительность,

Атавизмом уж стала старательность.

И всё чаще уже нерешительность

Побеждает старушку-внимательность.

У соседей давно необщительность,

Да и в дружбе у нас избирательность.

В интересах других - пофигительность,

На работу у нас забивательность.

Но всегда начеку своевременность,

Я заканчиваю написательность.

Время тянется, словно беременность,

Ставит точку всему окончательность.

Май 45-го...

Растущий серп луны над головой...

Идут дожди который день - хоть волком вой,

А поутру - туман, не видно на 3 шага,

Намокший табачок, размокшая бумага.

Последний этот день уходит прочь...

Что ждёт меня сегодня, в эту ночь?

Какие страхи в сумраке таятся?

Скажи, отец, кого теперь бояться?

Растущий серп луны над головой...

Окоп, заросший сорною травой,

Патрон в патроннике, и выверен прицел.

Да, я живой. Да, я пока что цел.

Быть может - это мой последний бой,

Решающий, кто мёртвый, кто живой, З

а Родину, держась за древко флага,

Приказ - назад не отступить не шагу...

Растущий серп луны над головой...

Окоп, заросший сорною травой.

Был 45-й год с туманным маем,

Всем не вернувшимся с войны я посвящаю....

Generation I - Iphone,IQ, Internet... посвящается.

Мы не подвержены чувству большому,

Прячем его мы в себе каждый день.

А на столе ноутбука - слайдшоу,

Где фотографии близких людей.

Нам интернет заменяет общенье,

Письма уже разучились писать...

Мы СМСками просим прощенья,

Смайлики могут за нас всё сказать.

Аськи, агенты и видео в Скайпе -

Здорово, круто, ребятам - респект!

Только волос не осталось на скальпе,

Да и не ходим гулять на проспект.

На "Одноклассниках" дружбу заводим,

Строчки скупые: - Привет! Как дела?

Я на Карибах! А я на свободе,

Дети в порядке, а мама сдала...

Хочется в рай - да грехи не пускают.

С той стороны монитора - зима.

Кажется, снег никогда не растает,

Кажется, будто сошли все с ума.

Так затянули нас сладкие сети,

Словно наркотик - ещё и ещё,

Мы, как в тумане, висим в интернете,

А на щеке от слезы горячо...

Ангел-хранитель.

С рожденья даётся каждому,

У всех он над головой,

Мы многим ему обязаны,

Он ангел-хранитель твой.

Он будет с тобой рядом

По жизни идти всегда,

И в зеркале полу-взглядом

Ты видишь его иногда.

Он крылья свои расправит,

Укроет тебя от невзгод.

Нигде тебя не оставит,

От грусти тебя спасёт.

И если беда случится-

Он будет всегда с тобой,

Он мигом к тебе примчится,

Ангел-хранитель твой.

Ностальгия по весне.

Снова снег за окном, снова снег...

Он засыпал и лес, и дорогу.

И Земля чуть замедлила бег,

Видно, тоже замёрзла немного.

С неба падает снег. В тишине

Опустевшего леса невольно

Я мечтаю о новой весне,

Что наступит уж скоро довольно.

И ручьи вдоль дорог зажурчат,

И распустятся почки на вербах.

На берёзы грачи прилетят,

Собираясь на пашню наверно.

Побежит по сосулькам капель,

Предвещая собой перемены.

И синички восторженной трель

Всех разбудит от зимнего плена.

И смола янтарём на сосне

Заблистает, подвластно лишь Богу.

А пока с неба падает снег,

Засыпая и лес, и дорогу...

До сентября.

Я листок календаря отрывать на буду.

Мир закрыт до сентября, до прихода чуда.

Листья свой меняют цвет, золотом блистая,

Исчезает лунный свет, постепенно тая...

Где-то, В сумраке лесов, заблудилось лето,

И кукушка из часов улетит с рассветом.

Зачарован старый лес, там, за этой дверью

В мире много есть чудес, нужно только верить.

Нужно верить, что не зря солнце прячет горы,

Мир закрыт до сентября. А сентябрь скоро!

Прости, нас Россия...

Перекрёстки дорог, как миров перекрёстки,

Лес на три стороны, где осины, берёзки,

Покосившийся столб, провода поободраны,

Пустота вёрст на сто, как и мы, тупо продана...

Стрекотанье сорок, пролетевших над полем,

Тень от старых крестов с рухнувших колоколен,

Звона колоколов слышать нам не придётся,

Мы в долгу лишь у той, что Россией зовётся.

В неоплатном долгу у берёз да у пашен,

Не отдали врагу мы земель этих наших,

Защищали отцы, деды, мы защищали,

Так за что же у нас нашу землю отняли?

Нас Россия прости - дети мы неразумные,

Что нас ждёт впереди? Лишь идеи безумные,

Лес на три стороны, да могильные плиты,

Больше нет ничего. Нет и нас. Мы убиты...

Метель.

Закружила за окном метель,

Ветер завывает, словно волк...

День за днём бежит, как карусель,

Пишется судьбы тончайший шёлк.

Завтра снова будет новый день,

Снова будет за окном кружить.

Ты по жизни не отбрасываешь тень,

Стоит ли тебе на свете жить?

По встречной.

Если кто-то мешает идти вам вперёд -

Не беда, и не надо отчаиваться.

Происходит всегда в жизни переворот,

Преднамеренно или случайно.

А за тем поворотом судьба знак даёт,

Остановки там нету конечной...

Если кто-то мешает идти вам вперёд -

Обойдите его вы по встречной.

О жизни...

Не жалейте, что живём по прошлому,

Ведь не жизнь, а чисто маскарад.

Если сделал что-нибудь хорошее -

Возвратится к вам оно стократ...

Я ухожу...

Я ухожу один в туманный этот вечер,

И даже слова на прощанье не скажу.

Пускай печаль тебе опустится на плечи,

Я ухожу, я ухожу, я ухожу...

Я помню все слова, что ты мне говорила,

Теперь молчанием тебя я награжу.

Ведь ты меня, признайся, вовсе не любила.

Я ухожу, я ухожу, я ухожу...

Пускай замучает тебя до смерти совесть,

Твои я ей координаты подскажу.

Писали мы роман — не вышла даже повесть.

Я ухожу, я ухожу, я ухожу...

Пускай в твоём окне погаснет свет навеки.

"Ну что ж, так надо"— про себя я рассужу.

И как стремятся к морю ручейки и реки,

Я ухожу, я ухожу, я ухожу...

Я выхожу в туман, где звёзд почти не видно,

И от квартиры ключ на полку положу.

Живи как знаешь — ведь тебе ничуть не стыдно.

Я ухожу, я ухожу,я ухожу...

Твои глаза.

Люблю гулять по городу я вечером.

Дышать осенним воздухом его.

Стараюсь я всегда идти навстречу Вам,

А Вы не замечаете того.

Проходите всегда в толпе, бегущей прочь,

Молю Вас - ну взгляните на меня.

Но только взгляд уходит в темноту и ночь

Опять спешит на смену красок дня.

А в тихом парке слышно, как листва шумит.

Колышет ветер кроны тополей.

И речка под мостом куда-то вдаль бежит.

Но только нету Ваших глаз у ней.

Они укрыты сумраком и тишиной,

И не блестят как чистое стекло.

Я вижу, как тихонько в небе надо мной

Раскроет ночь опять своё крыло.

В далёкой бездне звёзды как огни горят,

Наутро снова их погаснет свет.

С приходом ночи вновь начнётся звёзд парад.

Не только звёзд, но даже и планет.

Они во тьме укажут путь к иным мирам,

Ответ дадут, что можно, что нельзя,

А если повезёт - то я приближусь к Вам,

Увижу Ваши, наконец, глаза.

Странная любовь.

Прольют свой свет на землю фонари.

Но только в сумерки тебе не спиться.

Ты ждёшь его и будешь до зари

Его любить, чтоб по утру проститься.

И снова сильные руки ласкают тебя,

Глаза закроешь - и разум тебя покидает.

Ты с ним расстаться не хочешь, так сильно любя,

И только руки его твоё тело ласкают.

Рассвет застанет вас и он уйдёт...

И тихо плача, ты стоишь под душем.

Он смоет с тела груз ночных забот.

Но разве сможет душ очистить душу?

И снова тянется день, словно тысяча лет.

Ты словно сходишь с ума, без него так тоскуя.

Но только вечер придёт, в доме выключив свет,

И ты как-будто очнёшься от его поцелуя.

А дома ждёт его жена и сын,

И к ним всегда он будет возвращаться.

Но для тебя любимый он один.

Твоя судьба - встречать и расставаться.

И будут губы твои его имя шептать,

Промчится ночь незаметно, как сладкая сказка.

Ты будешь только о нем, и молить и страдать,

И умирать, и рождаться, и жить в его ласках.

Скрипач.

Сыграй, дружище, ты мне свой сонет,

Смычком по струнам тихо проведи.

Пускай погаснет на мгновенье свет,

Сыграй и душу мне разбереди.

Заплачет скрипка, словно человек,

И камень упадёт с моей души.

Кружится за окошком белый снег...

Играй, скрипач, но только не спеши.

Я каждый звук твоей струны ловлю

И не на миг его не оборву.

Играй о той, кого я так люблю

И для кого я, в сущности, живу.

Да, я сегодня выпил. Ну, так что ж?

А ты играй, чтоб не было тоски.

Мелодия твоя, как острый нож,

Что сердце разрезает на куски.

И по щеке, заросшей щетиной

Пускай течёт слеза - я не стыжусь.

Играй, скрипач, старинный кореш мой,

Играй о той, которой я горжусь.

Семье Романовых.

Им разбили прикладами лица,

И тела кислотою залили.

Им уже ничего не приснится,

Их безжалостно, зверски убили.

Боже мой! Эти юные дети

Так пожить в этом мире спешили,

Так хотели остаться на свете,

Но мечту их прикладом крушили.

Эту жизнь без конца и без края

На поляне в лесу оборвали.

Стала пухом земля им сырая,

Та, в которую их закопали.

Позабыли надолго потомки,

Как детей тех загубленных звали,

И империи старой обломки

На кострах революций сгорали.

Им разбили прикладами лица,

Изуродовав их в кислоте...

Так не стало царя и царицы,

Так не стало их милых детей.

Бегут года...

Нам не вернуть ушедших дней,

И нет нам в прошлое возврата.

Не повернуть назад коней,

Мы всё спешим вперёд куда-то.

А как хотелось бы порой

Вернуться в детство на минутку.

Заняться старою игрой,

И покормить в сарае утку.

Побегать с палкой наголо,

Забраться на чужую сливу,

И заорать на всё село,

Когда отшлёпают крапивой.

А вечером вдвоём с отцом

Пойти на речку, на рыбалку.

И из-под курицы яйцо

Украсть и променять на скалку.

Не зная никаких забот,

Гулять, играть и веселиться...

Мы всё летим, летим вперёд,

А надо бы остановиться.

Чтоб вспомнить радостный тот миг,

Остановив в пути коня.

Гляжу я в зеркало - старик

Оттуда смотрит на меня.

Осенние дожди.

Промчалось лето без возврата,

Дней солнечных уже не жди.

И календарь меняет даты,

А за окном идут дожди.

Не верь дождям, что вновь стучат

В твоё окно осенней ночью.

Дожди разлуки пролетят,

Не хочешь ты того иль хочешь.

Дожди отмоют добела

Души раскрытую страницу.

Чтоб ты опять в меня смогла

Как в юном возрасте влюбиться.

А осень вновь меняет краски.

Мы волшебства её так ждём.

С деревьев листья, словно в сказке

Слетают золотым дождём.

Как тихо в парке в этот час,

Как будто здесь осталось лето.

Но свет его уже погас,

Я не хочу поверить в это.

Всё кончилось давным-давно,

Но верю, всё ещё вернётся.

А осень,как в немом кино

Над нами лишь дождём прольётся…

Моя печаль.

Я уезжаю, и быть может навсегда…

На своё счастье или на беду,

Бегут по рельсам в неизвестность поезда,

На тихой станции своей судьбы сойду.

Уходит поезд от перрона, дав гудок,

И за окошком уплывает всё, что было.

Исчезнет в прошлом этот маленький мирок,

Где ты меня, скорей всего, и не любила.

Прощай, прощай навек, моя печаль,

С тобой я больше не хочу встречаться.

Чтоб никогда сюда не возвращаться,

Во снах тебя не видеть по ночам.

Сижу в купе - какой с вагона спрос?

Я закрываю за собою дверь.

Мне тихо шепчет перестук колёс:

"Всё будет классно - только жди и верь!"

И я гляжу, в окно уткнувшись лбом,

Как вдоль дороги тянутся столбы.

А где-то там, в тумане голубом

Меня заждалась станция судьбы...

Немое кино.

Мелькают лица, как в немом кино.

Вся жизнь моя, как полотно экрана.

И вспоминать и больно, и смешно,

Но вспомнить надо - поздно или рано.

Все те года, что время унесло,

Одни быстрее, а другие - тише.

Пусть в жизни много раз мн. не везло,

И голос мой почти уже не слышен.

Меняет жизнь причёски и цвета.

Своих друзей узнаю я едва ли.

Меняются заветные места,

Где мы с тобою раньше отдыхали.

Нет той скамейки, вырублен тот сад,

И не горит знакомое окно.

Не повернуть мне прошлое назад.

Мелькают лица, как в немом кино.

О мои годы! Не спешите в даль,

Пусть вереница дней потише тянется,

Возьмите всё - и радость, и печаль,

Но только пусть любовь со мной останется.

Дождь.

Как это не грустно- но кончится лето,

Настанет пора золотистого цвета,

И осень, раскрасив привычно леса,

Разверзнет над нами свои небеса.

И дождь застучит по зонтам и по крышам.

Порою - чуть громче, порою - чуть тише.

Как - будто включает он свой метроном,

Стуча монотонно всю ночь за окном.

Осенний дождь стучит в моё окно,

Осенний дождь, а мне уж всё равно –

Ты не придёшь, зачем любить, зачем страдать?

Осенний дождь,туманный силуэт,

Моей любви последней гасит свет.

Ну что ещё от этой жизни можно ждать?

Но краски тускнеют и падают листья,

И осень, как дворник, леса свои чистит.

Померкнут закаты, поблёкнут рассветы...

Всё больше у осени серого цвета.

Всё меньше по улицам ходит народу

И что за гулянье в такую погоду?

Всё больше и больше стоят на балконе,

А дождь всё стучит и стучит в подоконник.

Осенний дождь стучит в моё окно,

Осенний дождь, а мне уж всё равно –

Ты не придёшь, зачем любить, зачем страдать?

Осенний дождь, туманный силуэт,

Моей любви последней гасит свет.

Ну что ещё от этой жизни можно ждать?

Геленджик.

С криками чайки над пирсом летают,

Долго я слышу протяжный их крик

Я, к сожаленью, опять покидаю

Город и порт Геленджик.

Геленджик — это тёплый и ласковый берег,

Геленджик — это чистая в море вода.

Мы с тобой расстаёмся, но всё же я верю

Что опять возвращусь я сюда.

С берега в море монетку бросаю,

Чтобы вернуться сюда через год,

В северный край самолёт летает,

Ждёт нас снегов хоровод.

Вьюга метёт и мороз принимает,

Но я к такому привык...

И каждый год нас с улыбкой встречает

Милый, родной Геленджик.

В тишине.

Пусть в тишине оставшихся минут

Звучит мой голос из магнитофона.

К тебе мои стихи ещё придут,

Придут в газете, в трубке телефона,

Лишь только сам к тебе я не приду-

Зачем терпеть насмешки и обиды?

И имя повторяя как в бреду,

С тобой при встрече не подам и виду...

Пусть в тишине оставшихся минут,

В такой противной, липкой тишине

Кассета щёлкнет - не сочти за труд,

Поставь с начала, вспомни обо мне.

Марс.

Есть ли жизнь на Марсе или нет -

Разницы, представьте, никакой.

И пока никто не даст ответ,

И не дотянутся к ним рукой,

И не посмотреть в зелёный глаз,

Щупальца конечно не пожать...

Может внуки сделают за нас

То, что я хотел здесь написать?

Баллада о шуте и королеве.

Однажды ночью пришла в часовню королева,

Решив, что там она находится одна,

Она молилась и заметила, что слева

Упала тень на пол с открытого окна.

А перед ней стоял первейший шут-повеса,

Что развлекал гостей у трона короля,

Его мальчишкой подобрали среди леса

И вот теперь он перед ней стоял, моля:

Святая Дева!- шептал малыш, О королева - меня услышь.

И плакал шут, и слёзы лились по щекам,

Прости за то, что я люблю назло тирану-королю

Люблю тебя и за тебя я жизнь отдам.

А королева та была ещё девчонкой,

Ей восемнадцать лет исполнилось весной.

Отдали замуж - и умолк её смех звонкий,

А виноват во всём был муж её - король.

Он пировал и на охотах был с друзьями,

Его заботили забавы и вино,

А юный шут, гремя своими бубенцами,

Той королеве сердце распахнул давно.

И на коленях стоя друг напротив друга

Два юных сердца вдруг забились в один лад.

А королевы этой лучшая подруга

К часовне с королём вела уже солдат,

Дверь распахнули и король мечом старинным

Пронзил насквозь свою жену, потом шута,

Потом обвёл толпу взгляд глаз его звериный

И только шёпот в тишине раздался там:

Святая Дева! - шептал малыш, О королева, меня услышь.

И плакал шут, и слёзы лились по щекам.

Прости за то, что я люблю назло тирану-королю

Люблю тебя и за тебя я жизнь отдам.

Промчалось с той поры веков уже не мало.

И заросли травой те райские места.

На месте том, где та часовенка стояла

Сейчас растут два дивных розовых куста.

У одного из них цветы белее снега,

А у другого крови алой лепестки.

Вот так стоят там нынче шут и королева,

Они по-прежнему любимы и близки.

Дурманящий запах черёмухи.

Дурманящий запах черёмухи

За настежь раскрытым окном...

Простим мы друг другу все промахи,

Не станем грустить о былом,

Забудем обиды прошедшие,

Обнимемся крепко с тобой.

Наверное, мы - сумасшедшие,

Наверное, это Любовь.

Черёмухи запах дурманящий

И цвета невесты цветы...

Разлился над речкой туманище,

Окутал луга и мосты,

Он скрыл все тревоги печальные,

Растаял безоблачным сном.

На пальце - кольцо обручальное,

Черёмухи куст за окном.

Разноцветная Земля.

Как прекрасна наша Мать-Земля:

Много мест, где я ни разу не был,

Вижу изумрудные поля,

А над ними с бирюзою небо!

Рек могучих вижу синеву,

Золото полей пшеницы спелой,

Алые закаты наяву,

И лечу над ними птицей белой.

Радуга повисла над землёй,

Воздух весь наполнился озоном.

Всё сияет в мире чистотой,

И звенит малиновым трезвоном!

Снова осень…

Снова осень потихоньку начинается,

Снова летнего не хватит нам тепла,

И с деревьев листья тихо осыпаются,

Оголяя ветви-руки и тела...

И берёзки вновь украсит позолотою,

Лист осиновый в багрянец нарядив,

Осень нагружает дворников работою,

Напевая незатейливый мотив.

И заплачут небеса дождями хмурыми,

И туманы по утрам густы, как сны.

Обезличенными серыми фигурами

Застывает лес до будущей весны.

Опустели гнезда. Щебета не слышно птиц,

Лишь вороны, хрипло каркая, летят.

Ив толпе спешащей не увидишь лиц,

Прячут люди в зонтиках свой взгляд.

Осень снова в душах вырастит печаль,

Но не стоит унывать, ведь всё проходит.

Журавлиным клином улетает вдаль

Лето, оно осенью не в моде.

Бабочка-душа.

Высокопарное искусство -

Писать, рифмуя эти строчки.

Мы в душу вкладываем чувство,

Где многоточия и точки

Сплетаются в заветный кокон.

И всем становится понятно,

Что место без дверей и окон

Всё ж существует, вероятно...

И в этом месте есть Свобода,

Свобода самовыраженья,

Что встретит радостно у входа

В известном нам стихотворенье.

Там есть Удача и Надежда,

На лирах Музы нам играют.

Неспешен шаг, мягка одежда,

И все давно друг друга знают.

Там есть камин, огонь играет,

Поленья ласково щекочет.

Там всё как-будто замирает,

И всё очнутся сразу хочет.

Там на столе, у самовара -

Баранки, сушки и медок.

И с чайным бархатным наваром

Смакуешь каждый свой глоток.

Там Мир... И умиротворенье,

Там Счастье в ясном свете глаз.

И я пишу, и вдохновенье

Меня несёт волной сейчас.

Вложив в раскрытье все усилья,

Раскрою кокон не спеша...

И бабочкой, расправив крылья

Вспорхнёт на свет моя душа.

Бабье лето!!!

Вот и наступили холода,

Небеса всё чаще стали плакать.

Не грусти, ведь это не беда,

Что дожди на зонтик будут капать.

Всё-таки чудесная игра,

На полянке, солнышком согрета,

Золотая Осени пора

И тепла кусочек - Бабье лето!

Есть ещё у Осени сюрприз,

Чтоб совсем нам не закиснуть где-то,

Получают люди главный приз -

Две недели будет Бабье лето.

На лугах роса, в лесах - грибы,

Соком наливается брусника.

Лето не сдаётся без борьбы,

Улетая с журавлиным криком.

О прошедшем незачем грустить,

Я куплю на поезд два билета.

Дождик будет где-то слёзы лить,

Мы с тобой уедем в наше лето.

Две недели, пусть не вся, но жизнь,

В памяти свежи воспоминания.

Осень за окном листвой кружит,

Засыпая разочарования.

Всё-таки чудесная игра,

На полянке, солнышком согрета,

Золотая Осени пора

И тепла кусочек - Бабье лето!!!

Снова к нам пришла зима!

Выпал снег, не без причины -

На Покров, степенно, чинно.

Во дворе стоят машины,

Мужики меняют шины,

Светит солнышко в окошко,

Где-то дремлет чья-то кошка,

И сейчас гурьбой опять

Мы бежим во двор играть!

Слепим мы снеговика, Ох, работа не легка!

И спросила Зина Вовку:

Где для носа взять морковку?

Вовка отвечает Зине:

Где? Конечно в магазине!За окошком солнце светит,Во дворе играют дети,

Звонко лает пёс Дружок,

С неба сыплется снежок.

Снова шум и кутерьма,

Снова к нам пришла зима!

Зима, Россия...

За заснеженным полем

Речка скована льдом.

Сколько грусти и боли

В том пейзаже родном,

Сколько тихой печали

Под снегами укрыто.

Прогорело свечами,

Всё, что было - забыто...

Словно смерч, полосою,

Пролетело над полем,

Полегло под косою.

Только звон с колоколен,

Только хмурое небо,

Да узор на стекле...

Замело землю снегом,

Воют вьюги во мгле.

Эх, родное раздолье!

Здесь так хочется жить!

За заснеженным полем

Речка в вечность бежит.

Весна.

А на улице выпал снег,

Ранним утром засыпав рощу,

И Земля замедляет бег,

Всё становится как-то проще.

Нарушая Зимы режим

Снег, что выпал с утра, растает.

Ведь под снегом бушует Жизнь,

Незатейливая и простая.

И творит Весна чудеса,

Тёплый ветер меж сосен веет,

Отряхнутся от снега леса

И трава в поле зазеленеет!

Весенняя капель.

Небо всё ниже, звёзды всё выше,

Капает с крыши, капает с крыши...

Ночь опустилась, сумрак чуть дышит,

Плачут сосульки, капая с крыши...

Где-то в соломе пискнули мыши,

Снег быстро тает, капает с крыши.

Слёзы роняют то громче, то тише,

Солнце лучами греет все крыши.

Тает в Саратове, тает Камышин,

Тает в России, капая с крыши...

Даже в Стокгольме звук капель слышит

Взрослый мальчишка, живущий на крыше!

Общество слепых поэтов.

В чём предназначение твоё?

От рожденья мы слепые, вроде бы...

И Господь прозрение даёт

Лишь поэтам, да ещё юродивым.

Тем, кто видит глубину души,

Тем, кто зримо ощущает горе,

Тем, по жизни кто всегда спешит

И летит по небу, с ветром споря.

Тем, чей стих проворнее стрижа

Жалит в сердце и сжигает души...

И пред ним, стеная и дрожа

Океаны вдруг ставали частью суши.

В чём предназначение твоё?

В сотнях строк или в четверостишьи?

Соловей среди ветвей поёт

На закате, у ветров в затишьи.

И ему не ведома печаль,

Звóнки трели птички-невелички.

Мы слепы с рождения, а жаль,

Что живём наощупь, по привычке...

Трансфер.

Кошки на душе скребутся,

И мяучат протяжно и жутко.

Постирались шипы у бутцев,

Четвёртый сезон - не шутка.

Четвертый сезон на поле,

Игра за чужую команду.

За моей спиной - море,

Передо мной - Анды.

Был бы сейчас дома,

За все бы дела брался.

Здесь мне всё незнакомо,

И триколор затерялся...

Ограниченное полем пространство,

Лица с другим цветом кожи.

Слово чужое - "Трансфер",

Да и другие слова тоже.

Здесь даже воздух другой, вроде,

Здесь на трибунах другие люди.

Мы словно овощи на огороде,

Кончился матч - нас тоже не будет.

Четвёртый сезон - не шутка,

Господи Боже! Спаси мя!

Кошки мяучат протяжно, жутко,

За океаном где-то Россия...

Нам уже не взлететь...

"Птице, живущей в клетке, крылья мешают жить." Трофим.

Нам уже не взлететь,

Да не очень-то вроде хотелось...

От земли оторваться

Увы, суждено нам не всем.

Тут пожить бы успеть,

А летать — безрассудная смелость.

Ведь с небес не сорваться,

Они держат Там насовсем.

Нам не встать на крыло,

Эти крылья уже не расправить.

Мы бредем по земле,

Ощущая никчёмность свою.

Как же не повезло,

И ошибок своих не исправить,

Прозябая во мгле,

Мы солдаты в неравном бою.

И, причём, этот бой

Мы ведем нынче сами с собою.

Убивая в себе

Чувства ненависти и любви.

И бескрылый любой

Слишком часто готовится к бою.

Погибая в борьбе,

Жизнь одна, это факт. Селяви!

Половинка лета.

Облака гуляют в небе синем,

Им порою неба даже мало.

Покраснели листья на осине,

Половинка лета пробежала.

Впереди еще немного лета,

Жизнь идет своею чередою.

Скоро осень плачущим рассветом

Распахнет объятья предо мною.

И в лесу полно грибов и ягод,

Не всегда растут дары природы.

На луга дождей слезинки лягут,

Изменяя влажность и погоду.

А пока жара бывает даже,

И детей орава прибежала,

Чтобы у реки лежать на пляже.

Половинка лета - как же мало!

И уже на знойном юге где -то,

Люди собираются, как птицы.

Половинка северного лета

Нам зимою часто будет сниться.

Брусничная осень.

Настала осень, лес меняет краски,

Синицы шустрые клюют рябин колье,

И листья желтые, как капли желтой краски,

Слетают вниз, сходя в небытие...

И лето машет нам рукой прощально,

Тепла частичку дарит иногда.

Сходя с небес, торжественно печально,

Луч солнца заблудился в проводах.

Брусника греет бок на косогоре,

Дразня призывно сладостью своей.

Ведро за час - могу с любым поспорить,

Еще одно ведерко для друзей.

Пусть кто-то скажет - Это сантименты!

Но желтый лист не прекратит кружить.

Есть в осени прекрасные моменты,

И, значит, стоит в мире жить.

Пускай...

Под знамёна дивизий мы встанем тотчас,

Если это Россия прикажет.

И отправимся в бой, выполняя приказ,

Пока кто-нибудь снова не скажет-

Пускай кончится война,

Нам в рай виза не нужна!

Давай! Крикнет старшина,

И знай - с нами вся страна!

С нами Ангел и Бог, и небесная рать,

Мы пойдем до конца, всё взрывая.

И в конце, кто останется просто стоять,

Снова крикнет, всех перерывая -

Пускай кончится война,

Нам в рай виза не нужна!

Давай! Крикнет старшина,

И знай - с нами вся страна!

И зачем нам всё это? За Родину-Мать!

Пусть сыграют торжественно скрипки.

Чтоб, вернувшись домой, милых крепко обнять,

И очнувшись от грёз, громко крикнуть -

Беслан, 1. 09. 2004 г.

2004 год. Сентябрь. Беслан.

Еще ничто беды не предвещало,

Еще никто не умирал от ран,

Еще никто не знал, что прожил мало…

Всё в это утро было, как всегда –

В косички мамы банты заплетали.

Цветов букеты, солнце в проводах,

И в чистом небе голуби летали.

И в ЭТУ школу шли вы в первый раз,

Писать, считать хотели научиться.

За партами своими целый класс,

Кругом улыбки, радостные лица…

Потом… вдруг небо почернело вмиг,

И взрывы унесли на небо Души…

Их было 335… И в горле замер крик,

И сердце вдруг их перестало слушать.

Померкло солнце, лопнула струна…

Всего три дня… Погибли НАШИ дети…

Невыносимо стала громкой тишина,

Весь мир узнал, что есть Беслан на свете.

Реквием борту A321...

224… Простое число,

В сумме 8, как знак «бесконечность».

224… Им не повезло…

И ушел самолёт с ними в вечность.

Это страшно, когда ты ещё молодой,

А земля вдруг раскрыла объятья…

Постарела вмиг мама и стала седой,

И не верят ни сёстры, ни братья.

Опустили закрылки, команда на взлёт,

5 часов до родного порога.

224… Последний полёт,

Души встретили Господа Бога…

Будут где-то шуметь на ветру тополя,

Оборвётся струна, не допевши.

Будет царство небесным, и пухом земля!

Память сердца по не долетевшим…

Осень в парке КиО, Ухта.

По аллеям парка КиО,

Тихо листьями шурша

Потихоньку уходило наше Лето.

И пускай Ухта не Рио,

Но чертовски хороша!

И прекрасны в ней закаты и рассветы.

Осень снова наступила,

Золотой надев наряд.

И деревья в парке, словно изваянья.

Но вода уже остыла,

Утки скоро улетят,

Оставляя о себе воспоминанья.

Но мне нравится осенний,

Опустевший разом парк,

И наш город, словно в золото одетый.

Он летит сквозь поколенья,

Он не молод, но не стар,

Каждой осенью он провожает Лето...

Середина февраля.

В феврале закружило, завьюжило,

Позасыпало снегом дома.

И местами уж порвано кружево,

Что плела в январе нам Зима.

По сугробам, канавам, обочинам

Снег, как тающий сахар лежит.

Свежим ветром деревья повсклочены,

И позёмка над полем кружит.

И ворона на ветке нахмурилась,

Расправляя по ветру крыло.

Видно, снова Зима обмишурилась,

В феврале, словно в марте, тепло.

Круговерть у метелей закончится,

Пробудится земля ото сна.

В этот день всем, конечно же, хочется,

Чтоб скорей наступила Весна!

Весна 2016.

Растаял последний февральский день,

И март потихоньку в права вступает.

С деревьев легла голубая тень,

Сосульки уже начинают таять.

Припев:

Опять за окном весна,

И ночью нам не до сна,

Нежданно пришла она,

И нас повенчала.

Опять зажурчат ручьи,

Глаза заблестят твои,

Приду, только позови,

И вновь всё сначала!

Подснежники скоро цвести начнут,

Меняют зайчишки свои наряды.

А я у весны задержусь в плену,

И ты навсегда со мной рядом.

По лужам опять бегут пацаны,

Свои корабли отпуская в реки.

Им каждой весной снятся сны,

И будет всё так вовеки!

Между...

...мы всегда выбираем между раем и адом,

своей жизнью играем, словно нету преград.

мы любовью караем, видно, так нам и надо.

между адом и раем нет дороги назад...

...между жизнью и смертью есть всего лишь мгновенье,

пляшут радостно черти, чуя души людей.

между падшим и богом есть всегда лики смерти,

непростая дорога на Голгофе твоей...

...меж гвоздём и рукою есть всего две минуты,

скоро встречусь с Тобою - молоток занесён.

а в душе нет покоя, на кресте - это круто!

плащаницей накроют, значит, буду спасён...

...голова наклонилась, и копьём тычут в сердце.

благодать опустилась на терновый венец.

и разверзлась могила, как раскрытая дверца,

и встречает меня на пороге Отец...

Казачья вольная.

Мне бы в поле выйти, да по утру,

Да коня вороного, игривого.

И на нём во весь дух, в холод и жару,

Чтоб по ветру играл он гривою.

Мне бы саблю дедову, вострую,

Да потом ногайкою вдоль спины.

В Дон нырнуть бы, в самую струю,

Да чтобы не было вновь войны.

Припев:

Ой да волюшка, воля вольная,

Ветра свист да звон копыт.

Ой да степь ты, да раздольная,

По утру от росы блестит.

Эх ты, доля казацкая, долюшка,

Все что было - судьбою прочитано.

Ох, бескрайнее ты моё полюшко,

Кровью предков насквозь пропитано.

Да поклониться в пояс бабке с дедою,

Что сидят ныне во главе стола.

Дед вернулся живым, да с Победою,

Знать, бабуля его так ждала.

Не смыкала глаз она по ночам,

Да с молитвою под иконами.

Главное, чтобы вернулся живым к нам,

Али пешим, а может и конным.

Отрастёт быстро чуб, фуражку набекрень,

Да по станице пройти, черный ус крутя.

Дай Бог, будет скоро и наш день,

Да у дворняги рыжей будет шесть кутят.

Будет честь казаку защищать страну,

Если доля такая всё ж выпадет,

На прощание обнять бы жену,

Да поклон вам земной - батя, мать и дед.

А вернуться домой - так это в самый раз,

Чтоб родные от счастья лишь плакали.

Живы были все, да выполнен приказ,

Да на ногах блестят сапожки лаковы.

Да обнять покрепче детушек и жену,

И поднять за погибших чарочку вина...

Выйти в степь и послушать бы тишину,

За неё отдали мы всё сполна.

Колыбельная Сонечке.

Мама пела тихонечко дочке

Колыбельную, люльку качая.

Будет сказки рассказывать ночка,Засыпай поскорее, родная!

Соня, Сонечка - спи, дорогая,

Даже мишка, и тот спать пошел.

Закрывай глазки, точно я знаю,

Будет всё у тебя хорошо!

Мама пела, и голосом нежным

Разгоняла ночные тревоги.

Было очень тепло ночью снежной,

Видно, Маму даруют нам Боги!

Соня, Сонечка - мягкой подушки,

Да и снов, тоже мягких, как вата.

Засыпают с тобою игрушки,

И давно сопит носик у брата.

Мама пела, и в тихом покое

Даже время приостановилось.

Раскрывал зонтик Оле Лукойе,

Чтобы детям хорошее снилось.

Соня, Сонечка - ягодкой сочной

Сновидения будут внутри.

Крепким сном будет спать

Город ночью, Будут только гореть фонари.

Жуткая статистика.

Нет, не всем повезло родиться,

И не воткнуты свечи в торт.

Не увидишь след синей птицы,

Если сделала мать аборт...

Это страшное, люди, слово,

А уж действо ещё страшней-

Ляг на кресло, чик - всё готово,

Больше нет у тебя детей...

И никто не задует свечи,

На ночь не поцелует в лоб.

Не обнимет никто за плечи,

У тебя лишь ведро, как гроб...

И не вздрогнешь ты от мороза,

Выйдя из дому в январе.

Засыхает на кухне роза,

Остывает уже пюре...

Нет, не всем суждено родиться.

Но кому повезло- кричи!

Закажи в интернете пиццу -

Не пошли на аборт врачи...

Вспоминайте друзей.

Мы друзей вспоминаем, когда только надо,

И скребем по душе прошлым, словно пилой.

А когда-то давно, за оградою сада,

От соседской собаки бежали с тобой.

Мы друзей вспоминаем, когда уже поздно,

Давит тяжестью груз недосказанных фраз.

И всё чаще мы выглядим очень серьёзно,

И улыбка с лица убежала у нас...

Мы друзей вспоминаем, когда сердце щемит,

Бренность прожитых лет тянет камнем на дно.

Как патроны в обойме, микросхемы в системе,

Мы спиною к спине, мы всегда заодно.

Разбросала судьба по местам нас по разным,

Но хочу вам сказать откровенно сейчас:

Раз у вас есть друзья, значит это прекрасно,

Помним мы о друзьях, и они помнят нас!

Про Жизнь.

Шумит листва, журчит ручей,

Так было, есть и будет вечно.

Лишь взгляд задумчивых очей -

И солнце свет свой льёт беспечно.

Скользнёт улыбка по губам,

Зардеют щеки от волненья.

И ты идёшь, не зная сам,

Навстречу светопреставленью.

Вокруг тебя разлита тишь,

И не несёт ничто тревогу.

Ты в полусне, но ты не спишь,

Ты жив, и этослава Богу!

Хиросима.

Боль каплями крови стекала за ворот,

Казалось вот-вот и пройдёт, ерунда.

И падали птицы в пылающий город,

И там оставались уже навсегда...

А небо раскрыло объятия душам,

И Бог им простил прегрешенья и зло.

Горела вода, и конечно же суша.

Горело всё то, что гореть не могло...

И копоть вдыхать было невыносимо.

Таков был финал в той последней войне.

И губы умерших кричат - Хиросима,

Пылающий город в сгоревшей стране...

А Боинг уже в небесах развернулся,

И штурман давно проложил путь домой.

На "Enola Gay" капитан усмехнулся,

Он был в Нагасаки, ему не впервой...

Горела Страна Восходящего Солнца,

И пеплом накрыло поля и леса.

Застыла навек боль в душе у японцев,

И эхом звучат в их сердцах голоса...

Боль каплями крови за ворот стекала,

Висел в небесах ужасающий гриб.

А птица сгоревшим крылом всё махала,

Из горла сгоревшего слышался крик...

Минус 44 мороз...

Минус сорок четыре мороз…

Над Печорой-рекой туман.

В три минуты краснеет нос,

Вот такая у нас зима!

В вечном сне, под седой луной

Спят деревья – сосняк, кедрач.

Нарушает их сна покой

Скрип берёз, как надрывный плач.

Давит холод и жмёт висок,

Колет щёки мороз, как жалом.

Рябчик смело клюёт песок,

Рядом рыжая пробежала.

На реке бурит лёд рыбак,

Так легко, и так неутомимо.

Отогнав в сторону собак,

Ставит снасть, чтоб поймать налима.

Минус сорок четыре мороз…

Мёрзнут руки, и ноги, и спины.

Ну а мне захотелось до слёз

В своём доме присесть у камина.

Никого...

ни жены, ни сестры, ни мамы,

и уже сожжены все мосты...

в день рожденья не шлют телеграммы,

в марте тоже не дарят цветы.

ни подруги, ни тетки, ни дочери,

вечера´ у окна коротки...

за спиртным в магазине очередь,

впереди - лишь одни мужики.

нет ужаснее мартовской повести,

да просятся мне эти слова!

ни ребра у Адама, ни совести,

а вокруг лишь одна синева....

и глаза мужиков бездонные,

догорают мостов в них костры.

перегары у всех зловонные,

как один - ни жены, ни сестры...

Мать и Сын.

Комната без окна. Стены серой краской окрашены,

За железной дверью - коридор, как мир пустынный.

Говорила Мать тихо слова свои страшные,

Обращаясь к тому, кто недавно был её Сыном:

Да и вовсе не Сын теперь ты мне,

Так жалею, что на аборт тогда не сходила.

И слова этой Матери в тишине

Льются, словно из чернильницы чернила.

Такие тяжелые, и такие же черные,

Падают с её губ, оставляя на сердце кляксы.

Рвут душу на части слова, как ножи точёные,

И не смей реветь! Не мужчина ты, а так - плакса.

Что же теперь пускать слезу?

Дело то уже сделано, Надо было думать, как дальше жить с этим станешь.

Вроде бы с головой ты всегда дружил, но...

А теперь вот пожизненное как ты потянешь?

Руки в крови невинных по самое "не хочу",

Только из доказанных эпизодов уже 15.

А тебя водили показываться к тому врачу,

При одном виде которого ты начинаешь ссаться?

А тебе рассказывали о том, как тут сходят с ума,

Сидя в клетке размером четыре на три?

Это тебе не санаторий, Сынок, а тюрьма,

Когда через месяц отсидки ты станешь просить натрий,

И, отнюдь, не хлористый, это же просто соль,

А тот самый, что в воде горит, окисляясь.

Чтобы своим желудком почувствовать эту Боль,

Перед Всевышним, на коленях стоя, каясь?

Эти слова записаны были на магнитную плёнку,

Когда Мать в последний раз Сына посетила.

Отреклась в тот момент она от своего ребёнка,

А в журнале, уходя, расписалась просто - Чикатило...

Колёсики – песня.

еще вчера сидел за партой я с тобой,

а нынче намотали срок, хоть волком вой.

на деле приняли менты,

и развели нас на понты,

через три года лишь меня увидишь ты.

на малолетку путь отмерял прокурор,

ведь я не фраер, а почти козырный вор.

а дома будет мама ждать,

ей по ночам уже не спать,

а мне в вагоне стук колёсиков считать.

Припев:

колёсики, колёсики, колёсики стучат,

везут вагон колёсики, а в нём полно ребят.

Колёсики, колёсики, колёсики бегут,

в столыпинском вагоне на север нас везут.

я вспоминаю наши встречи под луной,

когда признался я в любви тебе одной.

тебе цветы всегда дарил,

o своих чувствах говорил,

и без тебя мне целый мир уже не мил.

мне на других девчонок было наплевать,

из-за тебя пошёл я ночью воровать,

но сверху выпал туз бубей,

кругом непруха, хоть убей,

но что не убивает - делает сильней!

приводит в чувство за окошком звук гудка,

и здесь куда ни глянь - вокруг одни ЗК.

встречает нас далёкий край,

и с вышки смотрит вертухай,

ну что, блатные - малолеток принимай.

через три года прозвенит и мой звонок,

когда я честно отмотаю этот срок.

вернусь домой, мать обниму,

к себе любимую

прижму,

и унесется звук колёсиков во тьму.

Всегда!!!

Небо опрокинулось над нами,

В речке отразилась синева.

И в полях волною, словно пламя

Трава...

Может быть, мне это только снится,

А, быть может - это лишь мечты.

Где в густой траве, как на границе

Цветы...

И гудят над ними басовито,

Словно из Билайна к нам пришли,

Мощно выглядя и деловито

Шмели...

А над полем в небесах зарница,

Капает небесная слеза.

И умоет до чиста столицу

Гроза...

Дождь пройдет, и радуга сияет,

Происходит это вновь и вновь.

И в сердцах людей пускай пылает

Любовь...

Настроение - дождь...

Подойду к окну поближе,

Ничего за ним не вижу.

Дождь транслирует в окно

Своё серое кино.

Яне вижу очертаний

Ни машин, ни серых зданий.

Между нами дождь стеной,

Липкой мокрой пеленой.

Я не вижу направлений,

Силуэты, блики, тени.

Мокрый зонтик, мокрый взгляд

И такой же мокрый зад.

Начинаю тихо злиться,

А с чего бы веселиться?

Зонт ничуть мне не помог,

Весь до нитки я промок.

Солнца нет, вокруг туман,

В моих мыслях зреет план.

И ору я со всей дури -

Буря, скоро грянет буря!

С неба капать перестало

И тумана вмиг не стало.

Дождь прошёл, и буду знать

Надо было заорать.

Времена года.

Лето прошептало - мне пора

Собирать вещички и прощаться,

Полечу туда, где до утра

Сны цветные по ночам нам снятся.

Где на море ласковый закат,

С пеной белоснежного прибоя.

Осень, ну никто не виноват,

Что опять прощаемся с тобою.

Осень вновь расплачется дождём,

В золото деревья одевая.

Значит скоро заморозки ждём

И звонка последнего трамвая.

Значит скоро птицы полетят

Вслед за Летом в солнечные страны.

А снежинки в высоте кружат,

Зимушка-Зима приходит рано.

И берёт Зима уже разбег,

Потихоньку замерзают лужи.

До апреля не растает снег,

И метели долго будут вьюжить.

Новый Год с Крещением пройдут,

Пасху вновь отпразднуют народы.

Ручейки по улицам бегут,

Снова изменения природы.

Снова будет ночью не до сна,

Зацветут у вербы вновь серёжки.

Видно приближается Весна,

Будет всё меняться понемножку.

Отзвенит весёлая капель,

Вот обратно прилетают птицы.

И скворцов заманчивая трель

Лето нам вернёт из-заграницы.

По утру Весна растает вдруг,

Зеленью деревья вновь одеты.

Значит, снова выжили, мой друг,

Значит, к нам опять вернулось Лето!

Кузнец.

Я кую и мечи, и подковы,

И в горниле не гаснет огонь.

Дед ковал кандалы и оковы,

И в защитной кольчуге был конь.

Ремесло кузнеца шло сквозь годы,

Наковальня, щипцы с молотком.

Не подвластно влиянию моды,

Ведь работа всегда с огоньком.

Я жизнь свою дремучую,

Возьму рукой могучею,

Начну ковать, я знаю ремесло.

И по такому случаю

Я сам себя не мучаю,

И буду делать всё судьбе назло!

Знаю всё о металлах и сплавах,

Как сварить благородный булат.

Ведь всегда мы трудились на славу,

Я и мой молоток, верный брат.

Не страшны нам ни зной, ни морозы,

Словно лёгкие наши меха.

Мы куём и подковы, и розы,

И подкована даже блоха!

Я жизнь свою дремучую,

Возьму рукой могучею,

Начну ковать, я знаю ремесло.

И по такому случаю

Я сам себя не мучаю,

И буду делать всё судьбе назло!

Новогоднее детское.

В инее окна, дома и деревья,

Давит морозец и ветви трещат.

Птицы свои распушили уж перья,

Мерзнут, но все ж улетать не хотят,

Ждут, что сегодня их тоже накормят,

Ведь так бывает не часто - раз в год,

Люди вот только про них и не вспомнят,

Ведь у людей на носу Новый год!

Ждут мандарины меня и конфетки,

Пусть мне простятся любые грехи,

Ведь я под ёлочкой на табуретке

Для Деда Мороза читаю стихи.

Ну, а грехов у меня накопилось

Целая куча, не видно конца:

Ваза, конечно, случайно разбилась,

И я ремня получил от отца,

Манную кашу терпеть ненавижу,

Мячик в окошко, конечно же сам!

И по колено в болотную жижу,

Я не нарочно, ну правда же, мам!

Дергал девчонок в саду за косички,

Тырил конфеты из вазы, раз пять.

Ну а в кармане когда нашли спички

Что вы? Какую траву поджигать?

Детство беспечное, где же ты, где ты?

Каждый день - праздник, кино, суета,

Вот мандарины мои, и конфеты,

Вот я за хвост поднимаю кота...

Вот и зелёнка, замазаны раны,

Кот недовольный залез под диван.

И на меня смотрят, как на барана,

Словно и в правду я глупый баран!

Можно про всё вспоминать бесконечно,

Память про это забыть не даёт,

И я под ёлкой читаю беспечно

Стих Дед Морозу про Новый год.

В разлуке.

А мне бы крылья птицы да улететь домой,

Во чужом краю уже тошно стало.

И водой бы умыться, холодной да ключевой,

Рушником утереться, что мама вышивала.

А мне бы облаком стать да по небу плыть,

Да в те края, где живут мои родные.

Иль конём оборотиться да во всю прыть,

Широка ты, матушкамоя Россия.

А мне бы ветром лететь, в кронах листвой шумя,

И за собой нести легких облаков охапку.

Ах, Господи Боже, да помилуй мя!

И пред иконой на колени, да с головы шапку.

Всё ближе дом родимый, да моя семья,

Как же они меня долго ждали!

Ну привет вам, родные, любимые, вот и я,

И в разлуке мы лишь ещё крепче стали.

Последняя осень.

Синицы развеселые

Клюют рябины кисти.

Стоят деревья квёлые,

Ведь с них опали листья.

В леса, дождём умытые,

Как-будто-то бы во сне,

Тропами неизбитыми

Приходит первый снег.

Любимые глаза.

Говорят, что глаза отраженье души,

Я, конечно, же "ЗА", только ты не спеши.

Не спеши отводить от меня этот взгляд,

Всё плохое уйдёт, не вернётся назад.

Припев:

И только в этих глазах летняя гроза,

В этих глазах зима.

И катится вновь по щеке слеза,

И сводит меня с ума.

И только в этих глазах неба бирюза,

И я этот взгляд ловлю.

И глядя в глаза я хочу сказать

Как сильно тебя люблю.

Говорят, никогда мы не встретимся вновь,

Говорят, что в глазах умирает любовь.

Я не верю тому, что твердят все вокруг,

Я увижу твой взгляд, и замкнется наш круг.

И пускай говорят все вокруг ерунду,

Пусть ругают за зря, и пророчат беду.

Мне достаточно будет взглянуть только раз,

Чтоб поймать на себе взгляд твоих милых глаз.

Про город Ухту.

Где-то на севере речка бежит,

В сердце Республики Коми.

Город-красавец крепко стоит,

Время летит, словно кони.

Город нефтяников, газовиков,

Вовсе не очень старый.

Стрелы проспектов, окна домов,

Звуки машин и гитары.

Припев:

Я иду по ночному городу,

Ветер треплет меня за бороду,

И любуюсь ночным я городом -

Он прекрасен при полной луне.

И проспекты ночного города

Так любимы, и так мне дороги,

Улыбнусь я ночному городу,

Он в ответ улыбнется мне.

Яркой жемчужиной город зовут,

Он по ночам сияет.

Много дорог в этот город ведут,

Каждый об этом знает.

Неба бескрайнего здесь высота,

Воды несут к морю реки.

Ты в моём сердце, моя Ухта,

Пусть будет так навеки.

Если веришь…

Горькие слёзы иссушит

Чёрный в прожилках гранит.

Надпись - Храни наши души...

Бог сохранит.

Синее небо над нами,

Солнце поднялось в зенит.

Если горит в сердце пламя -

Бог сохранит.

Раны твои он излечит,

Жажду твою утолит.

Если зажег в храме свечи -

Бог сохранит.

Чёрный гранит, надпись серым,

Пульс пулеметом шумит...

Пусть Он спасёт в себя веру,

Пусть сохранит...

***

Не важно мне, какого цвета твоя кожа,

Каков овал лица и глаз твоих разрез,

Не важно, что ты плавать вряд ли можешь,

Иль на спине татуировка - жирный крест,

Не важно, веришь ты в Христа или в Аллаха,

А может синагогу тайно посещаешь,

Не важно, что идёшь сейчас на плаху,

Или в суде невинных защищаешь,

Не важно, что директор ты или рабочий порта,

Что на доске почёта или на суку висишь,

Что доедаешь крысу или крем-суфле из торта,

Перед глазами Абу-Даби иль Париж,

Не важно, где проснулся ты, в хлеву или в постели,

Одно всегда событие лишь знаковое -

Родились, жили, умереть успели,

Над всеми нами небо одинаковое...

Мысли по ходу жизни.

У каждого конца своё начало,

У каждого начала свой конец.

Кому-то много, а кому-то это мало,

И стук в груди изношенных сердец...

Ну а кому-то лишь наполовину,

И что хотелось, только не сбылось...

Дай Бог, попутный ветер дует в спину,

И паруса вновь наполняет злость.

И по волнам скользишь ты, как по жизни,

А за кормой мелькает пенный след...

Родился, вырос, долг отдал Отчизне,

Купил уже в один конец билет.

Пол - века жизни - много или мало?

И живы ещё мама и отец...

У каждого конца своё начало,

У каждого начала свой конец.

Не пускай...

От людей ты не ждёшь ничего,

Ты устал по головке всех гладить.

Не пускай в свою душу того,

Кто способен в душе только гадить.

Ложь во благо страшнее всего,

Только это всего лишь цветочки.

Не пускай в своё сердце того,

Кто его разобьёт на кусочки.

В отраженьях себя самого

Ты увидишь, как мир этот вянет...

Не пускай ты в свой разум того,

Кто потом управлять тобой станет.

Нефтяникам севера.

Здесь пахнет нефтью все вокруг,

Работа здесь кипит всегда.

Здесь сотни лиц и сотни рук,

Дорог и линий провода.

Здесь нефтедобыча идёт,

Здесь перед нефтью все равны.

Никто иначе не зовёт,

Как чёрным золотом страны.

Припев:

А над Печорою туман

Укрыл деревья

и дома,

Укрыл своею пеленой он день вчерашний.

И солнца первый робкий луч

Спешит пробиться между туч,

А над Печорою туман с утра на Пашне.

Здесь каждый знает наперед,

Дорога если не легка,

То помощь вовремя придет,

И друга вернаярука,

И будут спориться дела,

И будем после вспоминать,

На Пашне нас судьба свела,

Чтобы из скважин нефть качать.

Случайных нету здесь ребят,

Тут все проверены не раз.

В жару, и в дождь и в снегопад

Работа спорится у нас.

И мы невзгодам супротив

Сюда на зов сердец пришли.

Сплоченный, дружный коллектив

Качает нефть из недр земли.

Путешественникам.

Мы все когда-нибудь уедем,

Куда-нибудь и с кем-нибудь.

Назло врагам, годам, соседям,

Пускай звезда укажет путь.

Звезда любви, звезда согласья,

Звезда удачи и добра.

Звезда пленительного счастья,

Что светит ночью до утра.

И будет путь слегка тернистым,

Пути прямые не для нас.

Восход порою будет мглистым,

Закаты тоже без прикрас.

И всё, что нам дано судьбою,

На плечи взвалим, не ропща.

Пойдём дорогой не простою,

Навстречу солнечным лучам.

Мы все когда-нибудь вернёмся,

Вернёмся на круги своя.

Родных увидев- улыбнемся,

И скажем- Здравствуй! Вот и я!

За линией твоего горизонта/

Мы в разных с тобою живём интервалах,

Ложишься ты спать, ну а я встаю.

И я прохожу там, где ты не бывала,

По тропам лесным, по седым перевалам,

И песню тихонько пою:

За линией твоего горизонта

Укрыты снегом леса и поля.

А я под дождь выбегаю без зонта,

И пахнет озономземля.

Мы ходим с тобой по одной планете,

На завтрак у нас кофе и круассан.

Над нами и солнце, и звезды светят,

И мой тебе от души приветик

Слетает с губ моих сам:

Закат над морем будет белопенным,

И чайки бросятся над ним кружить.

А мы сближаемся постепенно,

И сердце будет гнать кровь по венам,

И мне без тебя не жить/

Красная помада на губах.

В одинокой комнате темно,

Я опять распахиваю шторы.

Луч луны стучит в моё окно,

И рисует на стекле узоры.

Молча улыбнусь ему в ответ,

Он тихонько по утру растает.

Но тебя сегодня рядом нет,

Как сейчас тебя мне не хватает!

Припев :

Красная помада на губах,

И такие страстные поцелуи.

Словно мы летаем в небесах,

Боже, как же сильно тебя люблю я!

Красная помада на губах,

Учащенное сердцебиенье...

Раньше было это всё во снах,

Да и то лишь на мгновенье.

Я гляжу в окно, а там рассвет,

Новый день опять проходит мимо.

Я искал на тысячах планет,

Но нигде не видел глаз любимых.

Я готов построить новый БАМ,

Растопить снега зимою снежной.

Я тоскую по твоим губам,

По твоей улыбке милой, нежной.

Дарите мужчинам простые подарки!

Дарите мужчинам простые подарки,

От сложных наутро болит голова...

Объятия будут до одури жарки,

И нежности сыпаться будут слова.

Дарите мужчинам надежду и ласку,

Будь он олигарх или просто босяк.

Машине ты сможешь поставить запаску,

Мужчине запаску поставить никак.

Не стоит мужчине показывать скалку ,

Не надо твердить, что намну, мол, бока.

Уж лучше его отпустить на рыбалку,

А после рыбалки под рыбку пивка.

Дарите мужчинам любовь и удачу,

Пусть станет ему близким другом жена.

Любите мужчин! Вам вернётся, а значит

Мужчина любовью одарит сполна.

Дарите мужчинам тепло и заботу,

Кто в это поверил - тот будет спасён.

Ведь мы с головою влезаем в работу,

И деньги домой мы исправно несём.

Прекрасные розы, что солнцем согреты,

Цветов изобилье, названий не счесть.

Дарите мужчинам мясные букеты,

Которые можно за ужином съесть!

Закроют мужчины спиной все ненастья,

Давайте поднимем за всех нас бокал.

Дарите мужчинам семейное счастье,

Пусть сбудется всё, что я здесь пожелал!

У счастья есть крылья.

Мы в солнечный день, и при полной луне,

Мечты сокровенные делаем былью.

Счастливые люди летают во сне,

А всё потому, что у счастья есть крылья!

Ещё потому, что мы верим в себя -

Без веры нельзя жить на этой планете.

Икару отец сделал крылья любя,

И лишь от любви появляются дети.

А дети - они продолженье весны,

Они продолженье живого на свете.

И те, кому снятся крылатые сны,

Весною живут и мечтают о лете.

Мечтают пройти километры дорог,

Пусть даже шаги перемешаны с пылью.

Пусть счастье в твой дом переступит порог,

А всё потому, что у счастья есть крылья!

Райский шалаш.

Все мы знакомые в какой-то степени,

И одинокие по жизни, и в душе...

И кажется - летим уже по степи мы,

Ведь с милым рай не только в шалаше.

Но жизнь бежит, и в шалаше вдвоём нам тесно,

Нам подавай кругом удобства и кровать.

А по-другому здесь уже не интересно,

И станем мы друг с другом воевать...

Война по всем фронтам, и нервы на пределе,

И пленных нет - вокруг одни кресты.

Мы ангелы в душе, и дьяволы на деле,

Сжигаем по-над речками мосты.

И за душой уже остались лишь осколки,

И пелена упала с глаз, и с сердца блажь.

И всё расставлено, как слоники, на полки,

И догорает опустевший наш шалаш...

Вивальди, времена года в стихах.

Скоро будет город весь усыпан снегом,

Скоро закружит снежинок хоровод.

Малыши в сугробы падают с разбега,

И бежит с работы мёрзнущий народ.

В Ухту опять пришла зима,

Укутав снегом все дома,

Рисуя на стекле морозные узоры.

Пусть за окном белым-бело,

Я знаю, что снегам назло

Ты улыбнёшься небу северной Авроры.

Скоро станут люди проклинать погоду,

И просить - скорей бы к нам пришла весна.

Белые снежинки превратятся в воду,

И ручьями звонко зажурчит она.

В Ухту опять придёт весна,

Нам будет ночью не до сна,

И крылья за спиной весною вырастают.

Мы, взявшись за руки с тобой,

Идём по улице пустой,

Коты на крышах громко песни распевают.

Скоро южный ветер к нам тепло доставит,

На асфальте лужи высохнут как раз.

И твоё сердечко от тепла оттает,

Будет все чудесно, милая, у нас.

В Ухте зелёная трава, И изумрудная листва.

Стоят черёмухи, невестами одеты.

От их цветов опять бело,

А за окно теплым-тепло,

В свои права опять вступает наше лето.

Только скоро снова небо тучи скроют,

И листвой опавшей ветер закружит.

Мне в любое время хорошо с тобою,

Чтобы не случилось - будем дальше жить!

В Ухте осенний карнавал

Деревья все разрисовал,

Но только не коснулся елей он и сосен.

Всё красно-желтое вокруг,

Замкнулся здесь природный круг,

Дождей слезинки уронила снова осень.

Друзьям моим!

Пусть уходят от нас потихоньку года,

Одинаково время и в Чили, и в Польше.

Наша жизнь - черно-белых полос череда,

И пока не понятно, каких из них больше.

Пусть встречаются в жизни твоей чудеса,

Пусть дорога твоя будет только прямой.

Пусть удача наполнит твои паруса,

И невзгоды пройдут, словно след за кормой.

Пусть наполнится сердце душевным теплом,

И осколки зеркал вмиг покинут его.

Пусть надежда и вера приходят в ваш дом,

Я хочу от души пожелать вам всего -

Чтобы дети смеялись и не было слёз,

Чтоб родители жили ещё много лет.

Чтоб сидеть у камина в январский мороз,

Чтобы внукам оставить не меркнущий свет.

Чтобы горя не знать никогда - никогда,

Чтоб по совести жить - как нас предки учили!

Пусть уходят от нас потихоньку года,

Одинаково время и в Польше, и в Чили.

Попутчики.

Ночь, вокзал, заснеженный перрон,

И мелькает проводницы тень.

Вот СВ, 13й вагон,

И к концу подходит этот день.

Здравствуйте, я еду до Москвы,Начал он привычный разговор.Дело не заладилось, увы...Вызвали в столицу на разбор.

Кстати, не представился, Сергей.Извините, а как Вас зовут?Искоркою взгляд из-под бровей,И коса, толстенная, как жгут.

Люба, тихо молвила она,Еду я на сессию, в Москву.а окном немая тишина,А отца как Вашего зовут?

Я его не знала никогда,Мама говорила, он пропал...ишь одно письмо за все годаМаме тот Серёжа написал.

Надо же, мы тёзки, вот дела,А откуда Вы, Любаша, родом?С Черноземья, с города Орла.22 я прожила там года.

Был проездом как-то раз я там,В молодости всякое бывало.

Ведь меня носило по местам,

Где нога другого не ступала.

Девушка, из сумки взяв альбом,

Пролистала и его раскрыла:

Это мама, это я, наш дом...

У Серёги сердце вдруг заныло.

Извини, а маму как зовут?Нет, не говори, я знаю - Катя.И она, как ты, на фото тут,

В том же самом, в самом лучшем платье...

Я ведь твой отец, - он ей сказал,

И вокзал остался вдалеке.

А из глаз закапала слеза

По недавно выбритой щеке.

И в купе сидели Дочь с Отцом,

За окошком тихо падал снег.

Папа гладил дочери лицо,

И сердца замедлили свой бег.

Ты прости, родная, я не знал,

Мама не писала о тебе...

Ночь, перрон заснеженный, вокзал,

Словно остановка по судьбе.

Накатило.

Я стихи не писал давно,

И не знаю, с чего начать.

Дождь унылый стучит в окно,

И никто не заходит в чат.

Облетела уже листва,

Наготой зачарован лес.

И уже не найти слова,

Тишина на 100 вёрст окрест.

Только ворон с кривой сосны

Иногда вдруг проронит "Каррр".

По ночам мне не снятся сны,

И не слышу я звон гитар.

Тишина, тишина вокруг,

Только лес, да ещё река.

Заколдованный словно круг,

Тянет дымом от костерка.

Хорошо, что ещё сухой,

Не промок под косым дождём.

На столе - котелок с ухой,

Ну, а дождик мы переждём.

Зачерпну с котелка ухи,

Хорошо, что слегка остыла.

Я давно не писал стихи,

А сегодня опять накатило!

Осенний блюз.

Стучат дождинки по зонту,

И в небесах порою просинь.

Гоняя листья по мосту,

Играет блюз шальная осень.

А листья, весело кружа,

Тихонько землю засыпают.

В лесах горит рябин пожар,

И птицы к югу улетают.

И осень струнами дождей

Свою мелодию играет.

И в бликах мокрых площадей

Лишь отраженья замирают.

Растает в небе птичий клин...

И тишина на миг настанет.

И я под зонтиком один

Иду по городу в тумане.

Стучат дождинки по зонту,

Уже стемнело, где-то восемь.

Не тратя время попусту;

Мне снова блюз играет осень.

Утро нового года.

"Веселье новогоднее припомнили сегодня мы" Ю. Лоза

Ещё не доеден последний салат,

Ещё холодец полируешь горчицей,

Селёдке под шубой ты тоже не рад,

В бокале игристое уж не искрится...

Маршрут холодильник-диван-туалет

Забит в навигатор, нельзя ошибиться.

Кряхтишь, будто снова тебе 200 лет,

И в зеркале снова помятые лица...

И к детям опять не дошёл Дед Мороз -

Отец набодяжил в шампанское водку.

И искры бенгальские прямо до слёз

Летят прямо к тёще, в её сковородку...

А в мойке стоит вавилонская башня,

И кто будет мыть - разыграем потом.

Зато будут помнить соседи вчерашний

Салют, и концерт, и весёлый погром...

Мы встретили год, и куранты звучат,

И самое время сейчас веселиться.

Ещё не доеден последний салат,

И гости ещё не хотят расходиться!

Фото старого альбома.

Альбомы старые листая,

Себя ты ищешь средь других.

На фото лица выцветают,

И ты уже не помнишь их...

С кем ты учился в первом классе,

За партой с кем тогда сидел?

Серёжа, Оля или Вася?

А это кто в окно глядел?

По головам, ломая стрелы,

Ты шёл, без огляда, вперёд.

А с фотографий чёрно-белых

Всё кто-то смотрит и поёт...

Поёт мотив забытых песен,

Где пионер всегда готов!

Журнал "Мурзилка" интересен,

И клички уличных котов...

И снеговик стоит горбатый,

И ты с морковкою в руке.

А вот уже бежишь с лопатой,

А вот канат на потолке...

И лозунгов слова избиты,

За дело Ленина - вперёд!

На фотографиях забытых

Нас комсомол уже ведёт...

И мы, взрослея с каждым годом,

Спешим, неведомо куда.

Меняется вокруг погода,

Летят, меняя нас, года...

Клюёт рябину птичья стая,

И за окошком серый дождь.

Альбомы старые листая,

Себя ты вряд ли уж найдёшь...

Бабушка кормила голубей...

Бабушка кормила голубей.

У помойки сыпала им крошки.

Рядышком чирикал воробей,

И ему перепадёт немножко.

Бабушка была добра душой,

Много ли тем птицам божьим надо?

И пакетик крошек был большой,

И в душе; её была отрада.

И в погожий день, и в снегопад,

Бабушка ходила по дорожке.

Доставая из авоськи клад -

Хлеба недоеденного крошки.

И они вдвоём со стариком

Глаз порой частенько не смыкали.

За закрытым наглухо окном

С крошками мешали они калий...

Калий, что был тем и знаменит,

Что его немного то и надо,

Хитрое название - цианид,

Чтобы передохло птичек стадо...

В век нечеловеческих страстей

Мало у людей в душе морали.

Бабушка кормила голубей,

Голуби, конечно, умирали...

Скажете - сюжет конкретно жесть?

Можно было лишь наполовину?

А виной всему, конечно, месть -

Голуби загадили машину!

Сладкоежкам!

Любимый торт - это швейцарский чёрный Захер,

Кто пробовал, тот должен это точно знать.

Вы можете послать меня сегодня на хер,

Но я хочу, друзья, вам только пожелать -

Чтоб этот год свалился в бездну мрака,

И чтоб оттуда он не выбрался уже...

И чтоб хромая и облезлая собака

Не рвала жилы на последнем рубеже.

Ковид и маски, с пёсом возле дома,

Не стойте близко, и не вздумайте чихнуть!

Горят ещё огни аэродрома,

Ещё сжимает от волненья нашу грудь.

И лес и дол ещё видений по́лны,

Но по статистике, что пишет ПРЦ,

На нас опять идут Ковида волны,

У пропадает вновь улыбка на лице...

Но как бы не было - оно исчезнет вскоре,

И мы вздохнём, и скинем груз забот.

Под шорох волн у берега, на море,

С последней пеной горе пропадёт.

И ты, мой друг, пославший меня на хер,

Поверь - я не в обиде, знаю, ты любя.

Пожалуйста, попробуй нынче чёрный Захер,

Швейцарский, вкусный... Он добьёт тебя!

У войны не женское лицо...

У войны не женское лицо,

У войны всегда оскал звериный.

Будет вечно в памяти бойцов,

И по жизни их ведёт незримо.

В 45-м кончилась беда,

Мы такого зверя победили!

Чтобы не забыли никогда

Внуки, что их деды заслужили.

Что надо нами мирный небосклон,

Что не просыпаемся от взрывов.

Ветераны! Вам земной поклон,

Жизни долгой и души порывов!

Чтобы не встречать нам подлецов,

Подленьких чинуш и бюрократов...

У войны не женское лицо,

А улыбка РУССКОГОСОЛДАТА!!!

Радуга слов.

Я порой туплю,

Так что кровь кипит.

Голубой цвет - blue,

Розовый цвет - pink.

Вкус кавказских вин,

Шёпот нежных слов.

Цвет зелёный - green,

Жёлтый цвет - yellow.

В СМИ - конкретный бред,

За окошком - снег.

Красный будет red,

Ну а чёрный - black.

Парус кораблю

Нужен часто лайт...

Голубой цвет - blue,

Ну а белый - white.

На свой риск и страх,

Позабыв про стыд,

Rainbow в небесах

Весело горит!

А у меня сегодня юбилей...

Сегодня осень тормознула в быстром беге,

Бросая листья по дворовому ковру.

Меня с утра уже поздравили коллеги,

И "Одноклассники", "ВКонтакте", Мэил ру...

Звонил мой друг, а их осталось крайне мало!

Сказал- Салага! И здоровья пожелал.

И я подумал - не начать ли всё с начала?

Пересмотреть, о чём я думал и мечтал?

Ведь у меня сегодня вроде день рожденья,

А если присмотреться - даже юбилей.

Как Карлсону в мотор мне подольют варенья,

Даст плюшек фрекен Бок, а может и люлей...

Куда всегда бежим? Куда несёт нас ветер?

Куда галопом наши кони нас несут?

И кто в конце концов за это всё в ответе?

И через сколько лет идти на Божий суд?

Но мне сегодня полста пять и это круто!

Надеюсь, будут юбилеи впереди.

Ещё не пройдены заветные маршруты,

Ещё не все прошли осенние дожди.

Так что ж, друзья, не грех налить сейчас за это,

И даже выпить за меня совсем не грех!

Куда уходит от меня шальное лето?

И снова осень под зонты загнала всех...

Она сегодня в быстром беге тормознулась,

Чтоб пожелать мне исполнения мечты.

Через окошко осень мило улыбнулась,

Под вальс Бостон на мостовой кружа листы.

Колыбельная детям Донбасса.

Не плачь, малышка, умирать не страшно... Закрой глаза и носиком дыши. Даст Бог, ещё вернётся день вчерашний, Где тихо всё, где папа ещё жив.

Где нет обстрелов, где мы не в подвале, Где птицы в небе весело снуют. Где в детский сад вела вас тётя Валя, Теперь над ней архангелы поют...

Не плачь, родная, мама ведь не плачет, Хотя улыбка стёрлась вмиг с лица. Мы живы. С нами Бог, и это значит - Мы путь пройдём до самого конца.

И на пороге встретит нас Мессия. Не плачь, они уже не стоят наших слёз. А где-то далеко от нас моя Россия, Там хорошо, там к детям ходит дед Мороз.

В кромешной тьме донецкого подвала, Вдоль стенки спальный разложив мешок, Тихонько мама дочке напевала О том, что скоро будет хорошо...

И плач стоял в ушах уже не детский, И спящий город накрывала тьма... А нелюди долбили с "Градов" по Донецку, Наверно, небеса совсем сошли с ума.

Бабье лето – 2.

Телефон на "беззвучном" с утра,

Не звонили чтоб, не доставали.

И опять накатила хандра,

От которой есть средство? Едва ли.

За окном пожелтевших берёз

Хороводы падения листьев.

Жалко зелени нынче до слёз,

И в истоме ломаются кисти.

И на грифе гитары струну

Оборвали, играя в застое.

Дайте лета недельку одну,

Ну пожалуйста, что же вам стоит?

Отключите на время дожди,

Бесконечно идущие ныне.

Лето, ты уходить подожди,

Дай жары, как в Сахаре-пустыне.

Бабьим летом прозвали не зря

Это лучшее время на свете.

Половина уже сентября,

А у нас ещё солнышко светит.

И в лесу от брусники красно,

Забурела, бока подставляя.

Телефон на "беззвучном" давно,

И беззвучно контент доставляет...

Это не надолго.

По ночам уже минус не редко,

И всё ярче горит свет в домах.

По сосновым заснеженным веткам

В дом наш тихо крадётся зима...

Осень плакать дождём перестала,

Листья сбросив с деревьев легко.

Землю снежным укрыв одеялом,

Вознеслась в лучший мир высоко.

А зима нам спешит дать морозы,

И на окнах узоры плетёт.

И приёмник про белые розы,

Юры голосом тихо поёт...

Новый год уже скоро настанет,

Мандарины, салат Оливье...

Заливное и грузди в сметане

На столах будут в каждой семье.

Но зима к нам пришла не на вечность,

Потерпите. В весенней листве

Побежим босиком в бесконечность,

По зелёной в ромашках траве.

Господи! Спаси нас...

Господи! Силы нам дай и терпения,

И сострадания всем, и прозрения.

Чтоб снова чувства в святому проснулись,

И чтобы "крысы" назад не вернулись.

Господи! Вспомним про всех убиенных,

Мирных, гражданских людей и военных...

Тех, с кем учился ты в первом классе,

С тем, кто погиб за тебя на Донбассе.

Господи! Чтобы тебя ни о чём не просили,

Дай мозг врагам всей великой России.

Чтобы его они чаще включали,

И по пустому нас не докучали.

Господи! Вправь мозги за океаном,

Да и в Европе враждующим странам.

Сколько верёвочке стоит не виться,

Всё же придётся ей остановиться.

Господи! Путь укажи в царстве тёмном,

Пусть будет счастие в мире огромном.

Чтобы закончилась раз - навсегда

И СВО, и нужда, и вражда.

Чтобы все люди в согласии жили,

Не воевали бы чтоб, а дружили.

Господи! Сделай! Ведь Ты это можешь!!!

Нешто ты людям совсем не поможешь?

Будут в душе и любовь, и надежда,

Будут улыбки на лицах, как прежде.

Господи! Мира нам дай без конца,

И благодать разольётся в сердцах!

Осень.

Окончилось наше лето, Тепла мы уже не ждём. Встречаем с тобой рассветы Мы под проливным дождём.

А дождь монотонной строчкой Стучит по цветным зонтам. Тире ставит он и точки, Морзянкой доводит нам,

Что скоро укроют листья, Как пологом, старый парк. И Осень походкой рысьей По листьям тем шарк да шарк...

Туманом река укрылась, Её берега во мгле. Сдаётся она на милость Меняющейся земле.

И солнечный луч блуждает, Сквозь тучи порой блеснёт. На лужах уже не тает В ночную застывший лёд.

Сентябрь даёт ответы, Вопросов, конечно, тьма. Окончилось наше лето, А скоро уже зима...

Про кота.

В нашем доме суета - Подарили нам кота. Маленького, рыжего, Наглого, бестыжего.

Он мяукал и шипел, Он мурлыкал, песни пел, Делал по ночам тыгдым, И хвостом крутил своим.

Шторы рвал два раза в день, За тобой шёл, как тень. Пил на кухне молоко, Тырил колбасу легко,

Ободрал нам весь диван, Дедушкин погрыз баян. Боком по полу плясал, В тапки батины нассал.

Вечно кушать он просил И соседку укусил. Расцарапал руку ей, Гнал её он до дверей.

Вобщем, делал что хотел: По ночам нам песни пел, "Вискас" требовал, наглец. Всех достал он наконец...

И в финале в Новый год Опрокинул ёлку кот... Я проснулся. Боже мой! Кот не нужен нам такой!

Ну приснится же такое, "Счастье" рыжее и злое... Слава Богу, что у нас Нет кота. Не в этот раз!

Разговор с тётей Софой ранним утром в Хайфе.

Я выпил кофе, закусив кошерной пиццей, И только было трубку мира раскурил. Я сразу понял - тёте Софе вже не спится, И я, отвесив в пол поклон, заговорил:

Ах, тётя Софа! Мне не рвите нервы, Мне ваш гешефт цугундером грозит. А вкусные советские консервы Вчера сожрал какой-то паразит...

К мине вопросов таки быть нет надо! Я к сковородке найн, не подходил. Ах, тётя Софа! Не сверлите меня взглядом, Я вам не этих нильских крокодил.

И шабесгоем называть мине не стоит, Я по субботам на диване возлежал. Ах, тётя Софа! Это вас не беспокоит, Что в клифте старом Ёся Кацман убежал.

И ваши мансы мне на пейсы не кладите, Я вам не поц какой-то, таки вэй из мир! Ах, тётя Софа! Ну так шо же вы сидите - В той сковородке не хватает только дыр.

Над нашим домом утром вороны кружили, У тех шлимазлов есть гнездо на этой крыше. Ну так лехаим, тётя Софа! Шоб вы жили, Таки ещё сто лет и аф же вам идише!

Зажигает ночь на небе фонари.

Мы идём домой в осенний вечер, И в моей руке лежит твоя рука. Где-то ждут шампанское и свечи, Это будет позже, дома, а пока -

Зажигает ночь на небе фонари, Раскрывая наши чувства и желанья. И фонарь луны заманчиво горит, Приглашая нас с тобою на свиданье.

И пока горит в душе огонь, По ночам ещё порой не спится. Счастье ходит рядом, словно конь, На спине его сидит Жар-птица.

Зажигает ночь на небе фонари, Освещая нам с тобой во тьме дорогу. Скоро полыхнут огни зари, Новый день начнётся, слава Богу!

Двое на мосту.

Случайно они повстречались - Он брёл по ночной мостовой, На сердце тоска и печали, В душе - хоть собакою вой.

Куда брел парнишка - не знаю, Просторы дорог широки. Дорога казалась без края, Вот только разбились очки...

Глаза пелена застилала, Вокруг был кромешный туман. А палка о камни стучала, И словно сводила с ума.

Он весь этот мир ненавидел, Но чувствовал всё за версту. Скорее он слышал, чем видел, Что кто-то стоит на мосту.

Она за перила держалась, Глядя в отраженье реки. - Чуть-чуть, ещё самую малость, Попомнят потом, дураки!

И пальцы уже разжимала, Чтоб встретиться с бездною вод. А локоны ветром трепало, Как дерева райского плод...

И нос щекотал длинный волос, Как будто-то бы грива коня. Но только раздался вдруг голос: - Постойте, дождитесь меня!

Она посмотрела налево, А там, за перила держась, Пред ней, словно пред королевой, Стоял, высоты не боясь

Парнишка, который не видел, Насколько река глубока. - Красавица! Кто Вас обидел? Сказал он, смутившись слегка.

- Вода уже стала холодной, До берега плыть далеко. И прыгать, наверно, голодной, Отсюда, с моста, не легко.

Чтоб всё было сделано гладко, Желудок чтоб не подводил, Попробуйте, вот шоколадка! Её я недавно купил.

Оттаяло девичье сердце, Улыбка коснулась лица. - А точно она там без перца? И можно хоть всю? До конца?

- Конечно же всю! - говорил он, А надо, достану и пять. Давай перелезем перила, На ровном же проще стоять.

Они перелезли и встали Напротив друг друга на мост. Девчонки глаза засияли, А парень почёсывал нос.

А девушка вдруг увидала, Что он, наклонившись, искал. Там белая палка лежала, Которую он потерял.

- Прости, поняла я не сразу... - Не стоит, я сделал, что смог. Закончив последнюю фразу, Собрался идти паренёк.

- Постой, погоди, ну куда ты? Мне многое надо сказать. Запомню навек эту дату, И то, как полез ты спасать,

Не видя меня, и не зная, За что я хотела уйти... Стояла, секунды считая, А ты не смог мимо пройти!

Рассказ её голосом звонким Звучал над горбатым мостом. И слушал парнишка девчонку, И долго молчал он потом.

Душа распахнулась, как дверца, Ёе никогда не закрыть. И только слепой видит сердцем, А сердце умеет любить...

- Стоп! Снято!! Закончилась плёнка!!! Прошёл над площадкою дым. А в кадре стояла девчонка, В обнимку с парнишкой слепым.

Осень в моём сердце

По дорожке, укрытой опавшим листом, Я иду вдоль забора. Давно здесь я не был. Впереди вижу окна - родительский дом... И дымок над трубой, с ярким запахом хлеба.

Здесь начало всех пройденных мною дорог, Сколько было, и сколько ещё их осталось? И листвою шурша, шепчет мне ветерок - Не спеши! Погости, ну хоть самому малость...

Для меня здесь открыты все двери вокруг, И поверьте - здесь даже Душа нараспашку! Здесь начало. И здесь замыкается круг. Здесь играет гармонь, да на выпуск рубашка.

Здесь на лавочке чинно сидят старики, Самокруткой дымят, сизый дым выпуская. Здесь все мысли чисты, небеса высоки, Здесь во снах мы, порою, как в детстве летаем...

Заметает листвою дорожки в саду, Спелых яблок бока здесь до первых морозов. Я домой всё спешу... Но никак не дойду, И гремят в моём сердце бескрайние грозы.

Это будет, конечно, но только потом... В ранний час, с обретеньем земного покоя, По дорожке, укрытой опавшим листом, Я пойду в своё детство, в мой дом над рекою...

Звезде по имени Солнце…

На холодной аллее в заснеженном парке, Он остался стоять с сигаретой во рту... Капли крови алеют, едут прочь иномарки, Самолёты летят, рвут небес пустоту.

Снегопадом накроет, звезды вспыхнут металлом, И над парком уснувшим рассвет золотой. Настоящих героев так рождается мало, И они молодыми уходят порой...

Он нам спел про кукушку, и про перемены, Он упал опалённый своей же Звездой... Он сердца брал на мушку, он пел нам со сцены, И под Ригой ушел он на вечный покой...

Годы мчат, словно поезд, ни слуху, ни духу. Но останется в памяти вечно одно, У меня на груди есть простая татуха - Группа крови, воспетая группой "Кино"

Кто-то будет чадить, как фитиль на огарке, Кто-то струны гитары порвёт наконец. На холодной аллее в заснеженном парке, Он остался стоять в миллионах сердец...

Про детство.

А годы мчатся, нам их не поймать, Не объяснить им, как тупой блондинке, Что хочется порою вновь бежать, Бежать, как в детстве, по лесной тропинке...

Вдыхая запах прели и листвы, И птичьи трели слушая ушами... Теперь всё по-другому, и увы, Оно уже не будет рядом с вами.

Но раз воспоминания живут - То в сердце вашем растворятся льдинки. И значит, ноги снова побегут, Как в вашем детстве, по лесной тропинке

Донбасс. Закат. 2014

И здоровье с годами уже не то, И всё чаще подводят ноги... Я бреду по полю живых цветов, Что растут вдоль большой дороги,

От запаха оных голова кружится, Цвета - будто спектр сломался. И в небе надо мной поют птицы, Только как же я здесь оказался?

Лишь мгновенье назад был в городе, В сером, как слон, и таком тесном. Сидел и считал крошки в бороде, И время бежало мимо, если честно.

А над горизонтом горел закат, Такой огромный, и такой алый... Ну скажите, люди - кто виноват? Что пожить удалось так мало?

Что на место, где я секунду назад сидел Прилетел снаряд с чужой маркировкой... Всё погасло. Черта;... Край...Предел... Поражение цели артподготовкой.

Только целью для тех, "жовто-блакитных", Были мы, люди, живущие ныне в России... У них, которые в Киеве, в домах элитных, Мы разрешения, как жить, не спросили.

Нас, как птиц, что весной отпустили на волю, Здесь, на Донбассе, до боли много... Я бреду по большому красивому полю, Бесконечна моя впереди дорога.

Дождь.

Дождь смывает следы, И с души все печали. Песни в струйках воды, В тишине прозвучали.

Всё на свете молчит, Только дождь барабанит. Метрономом звучит, В даль заветную манит.

В край, где есть чудеса, Где по полю жнивьё. Солнце где в небесах, Там, где детство моё.

Там, где клён у воды, Там, где синие дали... Дождь смывает следы, Грусти, бед и печали.

Икару...

На твоих губах снова соль... На ресницах твоих прах... А на сердце немая боль, Видно, дело опять швах...

Не растает в душе лёд... Не возникнет в глазах миг... Он из памяти не придёт, А из горла опять крик...

А вдогонку за ним - стон... Словно не было этих лет... Улетел он из сердца вон, Будто где-то купил билет...

Ты упрямо летишь ввысь... Но по крыльям течёт воск... Я прошу тебя - оглянись... И сползает с души лоск...

Ты любить себя мне позволь... Утонуть чтоб в твоих глазах... На губах твоих снова соль, На ресницах опять прах...

В уездном городе...

Давным-давно закончилась гроза, И воздух наполняется озоном. Бежит с козлёнком белая коза, Колокола бьют полдень перезвоном.

Покинуты и сад, и огород, И дьякон тихо спорит с праотцами. И на обед спешит честной народ, По улице, на "тройке" с бубенцами.

А на веранде стол уже накрыт, Прислуга с пылу с жару подаёт. И колокольчик весело звенит, И рюмочку за здравие нальёт.

Отведав яств, уже десерт несут - Со сливками пахучую малину. На посошок наливочки нальют, И перекрестят напоследок в спину.

На "тройке" - бородатый ездовой, Алтын цена проезда, между прочим... Не сумлевайся! Нам же не впервой! Расходятся все по местам рабочим.

В уездном центре снова суета, Мелькают руки, ноги, лица, спины... Все ищут городничьего кота, Который вновь сметану опрокинул.

А рыжий кот, с улыбкою в усах, Глядит во все зелёные глаза. А где-то далеко, на небесах, Давным-давно закончилась гроза...

Поэтам!

Стихи писать, поверьте, так легко - Ведь чувство то достаточно не ново. Сидишь и пьёшь из кружки молоко, А представляешь рыжую корову.

Стихи ложатся, как на землю снег, На музыку, на классную картину. Любой в душе напишет человек Хоть сказку, хоть поэму, хоть былину.

Бывают и прекрасны, и плохи, И в радости бывают, и в печали. Под стук колёс рождаются стихи, Со стержнем из легированной стали.

Стихи приходят, их не спешен бег, Как палочками кушать вместо вилок. Стихи напишет даже дровосек - В них запах от берёзовых опилок.

И Музы, что летают высоко, Лишь иногда спускаются в ваш дом. Стихи писать, поверьте, так легко, Конечно, если знаете, о чём!

Улыбка клоуна

Такие вряд ли вы встречали. И по щеке течёт слеза, От боли, грусти и печали...

Потёкший грим, гримаса боли, И реквизит пора зашить. Но он привычен к этой роли - Ведь клоун ДОЛЖЕН всех смешить...

И он выходит на арену, И вновь аплодисментов шквал. Но кто бы знал, какую Цену Он каждый раз здесь отдавал?

И грим порою не скрывает Морщин и старческих седин. Поверьте - в жизни так бывает, Когда финал всегда один...

А над шатром была гроза, И капли о брезент стучали. Такие грустные глаза Навряд ли где-то вы встречали..

Рассвет новогодний.

На стенах висят картины, Ель нарядная в углу. Свет закатный, дух старинный, Да игрушки на полу,

Не подвёрнута пижама, И подарков полон стол... Мама! Эхом снова - Мама! Новый год уже пришёл?

Мама с кухни отзовётся, - Да, сыночек, это он! Благодатью разольётся Колокольный перезвон.

Распахнутся настежь двери, Ай да ёлочка! Краса!!! Главное, что дети верят В Дед Мороза, в чудеса.

Этой веры, детской, длинной, Не погаснет долго свет... И за шторами, в гостиной, Новый золотой рассвет!

Предновогодняя суета

К концу подходит старый год... Гирлянды уж горят. По магазинам прёт народ, И он летает взад-вперёд, Скупая всё подряд.

Бегут, летят, и стар, и млад, Затарить нужно дом! И голосят на разный лад, Глаза на выкате горят Зелёным огоньком.

Кричит старушка продавцу: - Мне полкило, сынок! Подросток говорит отцу: Толкни ту старую овцу, Чтоб мчалась со всех ног. Вот мандарины нарасхват Армяне продают. - Ара! Возьми, попробуй, брат! И пробует, халяве рад, И чувствует, что крут ;!

И дочь штанину папе рвёт: - Ты обещал Айфон! А папа дух переведёт, И слово нужное найдёт: - Ну вот зачем нам он?

- Давай уж лучше Хуавей! Дешевле, и практичней. А дочкин взгляд из под бровей, И верещит, ну хоть убей... Нет счастья в жизни личной.

Вот парни пенным запаслись - Шестнадцать полторах! Вдогонку чипсы понеслись, Ну что, бродяги? Веселись!!! Закуска просто ах!

Вот в шапке вязаной бежит, С пакетами в руках, Вспотевший и чумной мужик. - А где горошек тут лежит? Забыл я впопыхах...

Тут сбрендить можно под конец, Торговый центр как глыба! Звонок пропущенный, трындец... - А оливье и холодец? - А заливная рыба?

Кино такое каждый год Снимает режиссёр - По магазинам прёт народ, Зачем! А кто их разберёт? Хлопушка! Стоп мотор!!!

Грустное...

Ты сидишь и ждёшь, Вечер стал сереть. Сыплет мелкий дождь, За окном - медведь.

В сумраке двора Звуки не слышны. Кончилась жара. Дождь льёт с вышины.

В голове - вверх дном, Мыслей карнавал. Мишка за окном Слёзы вытирал...

Ты сидишь и ждёшь, Скоро скрипнет дверь. Душу щемит дрожь, Он придёт, поверь!

Воспарит душа, Снова станет петь. Тихо скажет "Ша" Плюшевый медведь...

Бокал крюшона.

Разливая по бокалам крепко пахнущий крюшон, Жизнь, отбросив опахало, и накинув капюшон, По ступеням вниз ступала, грызла свежий корнишон. Смысла в этот было мало, и итог был предрешён.

В миг, когда её не стало - вход в Аид был разрешён, Вниз шагнула с пьедестала, и вердикт провозглашён: - Как же всё меня достало! Как сказал бы Эшмор Шон, Разливая по бокалам свежевыжатый крюшон...

Между первой и второй.

Если ты по жизни чем-то озабочен, Если душу что-то гложет каждый час - Подойди к буфету, он не заколочен, Ты его открой - и всё получится у вас!

И пол-литра, без сомнения, Вдруг окажется внутри. И отличным настроение Станет, что не говори!

Ну а если это всё же не поможет, И хандра накроет влажной пеленой... Знай, в буфете много есть и подороже. Ты с "горла;" шарахни, и махни рукой!

Скоро белка, без сомнения, Вдруг помашет вам хвостом. И прекрасные мгновения Будут с ней у вас... Потом...

Если санитары простынёй укроют, Значит, что-то в жизни совершил ты зря... Из окна летел ты вниз супергероем, А герой не разобьётся, проще говоря.

Посетило вас сомнение, Как Шекспира - пить, не пить... И хорошим настроение

Может без буфета быть!!!

Разговор у костра.

На закате дня, под вечер У костра друзья сидят. Ночь ложится им на плечи, Звёзды в небесах горят.

И неспешно, с расстановкой, Продолжают разговор. Кони цокают подковкой И шумит сосновый бор.

- Что сидишь, дружище, грустный, Не подкинешь дров в костёр? Аль шашлык уже не вкусный, Или соус не остёр?

Или в кондёре мало сала? Иль пшено не подошло? Ну, а может соли мало? Или сломано "весло"?

Друг с улыбкой отвечает: - Что ты! Хавчик супер гут! А налей ка ты мне чаю, Да покрепче, сахар тут.

Чай по кружкам разливался, Со смородинным листом. Ветер стих. Туман сбирался На лугах, и под мостом.

От костра теплом тянуло, Солнце начало всходить. И былое всё заснуло, Значит, будем снова жить!

Ночью...

Ночью всюду зрения обман, Еле слышный цокот лошадей. Девушка, одетая в туман, В полумрак уснувших площадей...

Тихо по брусчатке босиком, Словно дуновенье ветерка... В тишину шагает так легко, Как впадает в озеро река...

Как шуршит листва по мостовой, Сновиденья в воздухе летают. Тихо гасит свечи домовой, Мыши крошки хлеба доедают.

И, сыграв мелодию, сверчок Тихо прячет скрипочку в футляр. Кот улегся молча на бочок, Пульсом бьётся каждый капилляр.

В шёлке сна мелькает гибкий стан, И всё ближе сладкие уста... Ночью всюду зрения обман, Утро всё расставит по местам.

Гавайская гитара

До изнеможенья, с ветром в паре, На круизном лайнере, в Гаване, Девушка играла на гитаре. А кубинец жёг на барабане.

В музыке сливались страсть и нежность, Чувства эти струны воспевали. Неба синеву и вод безбрежность Нам в подарок всем передавали.

Играй, гитара, струнами звеня, Мелодией своей терзая души. Играй, пока не гаснут краски дня, Играй о море, о любви, о суше.

И бутылки опустели в баре, Солнце незаметно вниз сходило. Девушка играла на гитаре, Как же это чувственно и мило...

Пальцы быстро бегали по грифу, Обуздать мелодию старались. По Барьерному Большому рифу Звуки эти в сердце отзывались.

И зажглись огни на побережье, И мелькали в танце страстном руки. Девушка играла, как и прежде, О любви, надежде и разлуке…

Опустилась над Карибским морем Ночь, укрыв прохладой все ненастья. До изнеможенья, с ветром споря, В воздухе кружили песни Счастья…

Ёжик в тумане

Вечер стелился, как серый платок, Ёжик в тумане брёл на восток. Крался неслышно, словно как тать, Шёл к Медвежонку он звёзды считать.

Шёпот берёз, да всплеск рыбы в реке, Лошадь как призрак плыла в молоке. Сумрак качал его в сети из крыл, Филин глазами во тьме сторожил.

«Что там за звёзды?» — в тумане шептал, Ветер кружил, тихо тайну скрывал. Камни скользили, ручьи пели вслед, Сердце стучит и пути назад нет.

Но сквозь седую планиду теней Месяц пролил серебро от лучей. И на опушке, где сосны молчат, Ждал его друг, завернувшись в закат.

Ёжик в тумане — как чудо в руке, Жизнь — словно след на прибрежном песке. Ёжик улыбкой туман растопил, А медвежонок всем чаю налил!

Шаги судьбы

Холодная скамейка на платформе, И я сильней закутался в пальто. Ведь время зимней ночью для проформы, Звонок звенит, а дальше всё не то…

Часы двенадцать бьют в пустынных залах, А где-то вдалеке звучит звонок. Шаги судьбы внутри пустых вокзалов, Я не смогла, прости… И я не смог…

И от перрона поезд отправлялся, Пустой вагон, погасшие огни. А я стоять на площади остался, Нам не дано быть вместе, извини…

Такой зимы, конечно, уж не будет, И не налить воды нам в решето. Пойдём назад, в рутину серых будней. Звонок звенит, а дальше всё не то…

Лето на двоих

Я считаю дни по пальцам рук. Море высыхает на песке. Лето, август… И замкнулся круг, Отпуск наш повис на волоске.

Мы сидим с тобой на берегу Как сидели так же и вчера. С криком чаек тает на бегу Влажная и липкая жара..

Время продолжает ускоряться, Каждым летом в августе у нас. Не могу, не стану притворяться Мне с тобой по кайфу, просто класс!

Утренняя смена начиналась, Ну, а нам на это наплевать. Кофе в моей чашке не осталось, Опустела теплая кровать.

Подсчитаем, сколько дней промчалось, Фотографий - гигабайтов семь. Растворится в воздухе усталость, Камень упадёт с души совсем.

След от самолёта быстро тает, Еле слышно пение гитар. Лето потихоньку улетает Рейсом нашим Адлер-Сыктывкар…

За окошком опять понедельник

За окошком опять понедельник... А февральский мороз — словно клей. Валит снег. Он, как будто бездельник, Засыпает маршруты людей.

На стекле порасписаны звёзды, Часы - маятник, бьют в тишине. И снежинки танцуют, но поздно - Скоро снова растают в весне.

А метель за окном белым шквалом Раздувает свои паруса. Укрывая всё, как одеялом - Города, и мосты, и леса...

И в кармане вибрация снова, Телефон на "беззвучном" стоит. Чай остыл, и на ветках сосновых Моя грусть меж иголок лежит...

Но за вьюгой, седой и жестокой, Распустился подснежник во мгле. И сорока трещит одиноко, Будет скоро весна на Земле!

Несломленные!

В посёлке нашем, с горем пополам, Живут пенсионеры — доживают… Пусть с пенсией, конечно, не фонтан, Но они шутят – так, увы, бывает.

Сосед Иван, хотя умом пошёл, Гордится, что порой фигню несёт. "Вода течёт? Так это ж хорошо! А то ведь было — и ни то, ни сё!"

И баба Люба, горестям назло Твердит, что всё ещё назад вернётся. Оплачиваем свет, и газ, тепло, И даже на пол-литра остаётся!

Собрались как-то в сквере старики, Сидят, смеются, в домино играют. Что? Пенсия мала? Так пустяки, Зато душа у нас — богатая без краю!

А ЖКХ — так это просто квест, Сказал дед Петя, делая всем «рыбу» Труба вдруг лопнет, всё течёт окрест, Но мы ведь русские, за всё Стране спасибо!

Так и живут они, не веря, не прося, Хоть пенсия — копейки, цены — ужас. И пусть портреты на стене висят, И грамоты не греют в злую стужу…

Пускай бегут последние года, И наковальню с горном не сыскать - Ведь стержень, что был выкован тогда, Не удалось до срока поломать…

Джаз.

Я смотрю, как ты играешь джаз, Ноты разлетелись на ветру. Твои пальцы - это смысл фраз, Вижу в них я летнюю жару.

След бутылок словно Млечный путь, Там, куда я не могу пойти. Ты разбился, и блестишь как ртуть, Ты уже давно в конце пути…

Горящий жарко, но сгорающий дотла, Я не смогу тебя спасти, как не проси… Взорвёшься ярко, но остынешь, как зола, (Ла – да - ди - да, фа – соль – ля - си)

Лишь фрагменты, кем раньше был, И судьбы удары, словно ноты. Я стараюсь удержать твой пыл, Ускользает всё опять в заботы…

Свет раскроет тайну поутру, Твой талант оставит привкус серы… Ты же растворяешься в жару, Мне оставив только символ веры…

Малолетка или птица в клетке

Портной и опер дело сшили не простое, И не нашлось копейки сунуть им на лапу, Я подписал "чистуху" - дело то пустое. И вот теперь уже шагаю по этапу.

Говорят, на малолетке На свиданку ходят редко, Вместо туфель мы наденем сапоги. Говорят, на малолетке От ШИЗО и до «запретки» Ты один, ну а вокруг тебя враги.

Сижу по «зоне», по периметру – «колючка» И сны ночные больше ни о чем - Забор и небо, а на небе – тучка, И у «хозяина» тут рыло кирпичом…

Говорят, на малолетке Будешь спать на табуретке, И научат тут «летать», как воробья. Говорят, на малолетке Будешь жить, как птица в клетке, Дайте волю, мне без воли нет житья…

Здесь нет друзей – здесь разные две масти, С какой пойдёшь по жизни – выбирай. И в письмах с «воли» тоже нету счастья, Ты как волчонок - и кусай, и лай!

Говорят, на малолетке Есть дают одни объедки, И баланда, словно кто-то уже ел… Говорят, на малолетке Ты сидишь, а к твоей Светке Левый фраер на свиданку залетел…

И на разводе утром холодно, до жути, Тут даже солнце редко светит нам. Надежда тихо умирает здесь, по сути, И до «звонка» срок светит пацанам.

Говорят, на малолетке Два «орла» на той монетке, Если «решку» загадал, то всё, кранты. Говорят, на малолетке Все «стучат», как в контрразведке, И вокруг уже не братья, а менты…

Не грусти...

Светит с неба жёлтая луна, Лебеди уснули на пруду. Ты сидишь и плачешь у окна - Всё равно люблю тебя и жду.

Слёзы на щеках - как звёзд роса, Боль в глазах - огонь во тьме ночной. И со мною плачут небеса, Сердце бьётся огненной волной.

Расстоянье – это не беда. Годы - только тени за спиной. Буду я любить тебя всегда, Ты навек останешься со мной..

Пусть метель за окнами поёт, А любовь – спасение, не грех Я не отступлю. Мой поворот Лишь к тебе - сквозь тысячи помех.

Сотни слов, не сказанных в ночи, Ветра не хватает кораблю… Приходи, но только не молчи – Ты же знаешь – Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ!

Любовь течёт по проводам...

В полумраке пустых городов Где в сердцах лёд ещё на растаял, Где не слышу твоих я шагов, На столе только кружка пустая,

В опустевшей душе - огонёк, Он не гаснет, горит как и прежде. И раздастся однажды звонок Моей веры, любви и надежды!

Любовь течёт по проводам, И растворяется в эфире. В сердцах и душах милых дам, И настоящих мачо в мире,

Любовь не ведает границ, Ей по плечу любые мили. Она, как стая дивных птиц, Которых в небо отпустили!

На стене - календарь отрывной, Там почти не осталось страничек. За окошком - закат неземной, На ветвях сидит стая синичек,

Лёд на сердце растаял слегка, И с души исчезают печали. И по небу летят облака, Убегая в заветные дали!

Моему сыну!

... А если упал - вставай, Ведь рано ещё сдаваться. Сквозь боль «не могу» шагай, Готовься за дело браться.

Пусть шторм вновь бушует злой, Пусть мир твой качнёт до дна — Внутри - ты всегда живой, Внутри – всё равно весна...

Зажжется твой Кальцифер, Когда вокруг тьма и мрак. В мерцаниях полусфер, В рычании злых собак,

На небе укажет путь К мечте, в тот далёкий край. Ведь жизнь – это просто путь, И если упал – вставай...

Душа моя - открытая страница...

Для погруженья в прошлое мне нужно Не место боя, не могильная плита, Не круг людей, что рядом были дружно, А тишина у чистого листа...

Там, где чернил живительные струи Смешались с болью прожитых времён, Где строчки, словно мамы поцелуи Несут меня в далёкий сладкий сон...

Там, в кабинете памяти заветном, За письменным столом перед окном, Я вновь встречаюсь с образом рассветным, С друзьями юности, с мечтами о былом...

В бумаге оживает свет былого, Мелькают лица, звуки и года, И кажется: вот-вот войдут и снова Разделят всё со мною навсегда...

О, сколько в нашем мире современном Теряли связь мы со своей душой! В руке лишь оставалось неизменным Перо, да рифм свободных целый рой...

Пускай поблекнут книжные страницы, Но то, что сердцем принято насквозь - Навеки в ДНК у нас хранится, Как на кресте забитый в руку гвоздь…

Недельный рок-н-ролл

Понедельник – у нас день тяжёлый, Всем известно, друзья, с давних пор. Календарь дарит нам невесёлый, И порой даже в стенку упор...

Ну а вторник - "второй понедельник", Лишь с приставкой чуть-чуть в позитив. И директор кричит: - Ты бездельник! Напевая прикольный мотив...

Вот среда – середина недели, Но не пахнет срединой вообще! Мы на месте стоим, еле-еле, И мечтаем о сале в борще...

А четверг - почти финиш, дружище! (Если б не было с этим проблем) Всюду выход с работы мы ищем, Говорим – не устали совсем...

Ну а пятница - вечер, гулянка! И работа закончена в срок! Три по «сотке» - какая тут пьянка? Просто будет в субботу урок...

А суббота - момент самый сладкий, И в душе ещё жив огонёк! Но внутри червячок сидит гадкий, Шепчет: "Завтра последний денёк..."

Воскресенье - день скорби и лени, На диване лежим мы пластом. В голове – одинокие тени, "Понедельник... Опять всё не то!"

Круг за кругом, и так год от года, И бегут дни, недели, года. Может, смысл не в том, что свобода По субботам бывает всегда?

Неужели мы жить перестали? За морковкой бежим, вашу мать... Смысл жизни не в том, что устали, В том, чтоб каждый момент проживать!

Не смотреть на унылые лица, Всю неделю копить негатив... Нужно жить и любить, веселиться, Как директор, мурлыкать мотив...

Па-ра-па-пару-пару-пару-пару-рам-е-е Па-ра-па-пару-пару-пару-пару-рам-е-е Па-ра-па-пару-пару-пару-пару-рам-е-е Па-ра-па-пару-пару-пару-пару-рам!

Опять лететь по пачке Беломора...

У лётчиков, что ни полёт - умора: Случайность тут присутствует не зря. Опять лететь по пачке «Беломора», Ведь карту снова штурман потерял.

Но командир не дрогнет средь ненастья, И путь на север он найдёт любой — Покуда штурман снова ищет счастья, Хомяча тихо бутор с колбасой.

А за бортом который час туманы, Мелькают облака, как будто вата. И просит бортрадист стакан сметаны! Не то хана нам будет здесь, ребята...

И вот уже огни аэродрома, Садимся мы, как слон в посудной лавке. Дымят покрышки. Наконец то дома! И пассажиры все готовы к давке.

И каждый день – то взлёты, то посадки, И смены часовых тут поясов. Получка не была бы такой «сладкой» - В полёте иногда по семь часов...

Так пусть же будет множество историй Про наши рейсы, полные огня! Пусть на борту случаются love story, Поверьте – это всё не про меня!

Зеркала пустоты

Все люди — как строки в истлевшей тетради, Где буквы хранят вековые проклятья. И кто-то забыл это, корысти ради, А кто-то писал на полях до распятья…

Наш мир — как хранилище судеб без света, Читаем лишь то, что не видели прежде. Иные слова — будто букв эстафета, Другие как искры, что вспыхнут в надежде...

Не все мы — алмазы, но в каждом — чернила, Из них мы рисуем судьбу и свободу. И пишут тут сердцем, а подписи — силой, И грязь превращается в чистую воду…

Здесь люди — деревья в заброшенной роще, Сплетённые корни, поникшие кроны. Увяли цветы, ведь кому-то так проще, Здесь жили давно, жизнь меняя на троны…

Но даже в садах, где царит мертвечина, Где запах гниения режет глаза, Всегда сквозь навоз прорастает причина Сказать вместо «против» решительно «За»!

Не все мы — цветущие в радости дети, Но каждый из нас часть великой земли. И царстве теней солнца луч на рассвете Сподвигнет, чтоб мы вновь опять проросли.

Наш мир — старый дом, где потрескались стены, Где крик отзывается эхом молчанья. Где люди прощают друг другу измены, Осколки чужих отражений сознанья.

На окна повесили пыльные шторы, За ними — туман, где разбились мечты. Мы все как на сцене, мы словно актёры Играем мы роль, и летим с высоты.

Ломались столы от пиров бесполезных, Где смех — лишь прикрытие внутренних ран. Мы строили замки из мыслей железных, Но сон утекает сквозь пальцы, в туман…

И всё же… Среди этой мути и дыма, В глубинах души снова вспыхнет тот свет. Как будто бы кто-то внутри нас незримый Нам шепчет: "Идите вперёд. Там ответ."

И может быть статься - наш мир испытанье? И может быть, боль — это послано свыше? Не стоит судить нам немых за молчание, Когда мы за дудкой идём, словно мыши…

Русская душа!

Я по полю пройду, да по тихому, Распахну душу я нараспашку. Где берёзки стоят щеголихами, И на мне мамой шита рубашка.

Там, где небо лазурью раскрашено, Где река серебром расстелилась, Где стрижи всё летают над пашнею, И душа до краёв напоилась.

Здесь, в родимой земле всё возможно, Каждый кустик мне песней знаком. Шепчет ветер травой придорожной, И душа возвращается в дом.

Разлилась благодать в каждом колосе, В пенье птиц, в зорьке утренней, алой, В каждом вздохе, и в ласковом голосе Чую я всплеск души небывалый!

В каждом листике, в капельке чистой, В облачках, что над полем плывут, Слышу голос России лучистый, Нас из детства родного зовут.

Мать - земля, где цветут незабудки, Где черёмуха пахнет весной, Где на озере плавают утки, И заборы скрипят под луной.

Там душа обретает надежду, Там покой и заветный простор. Там изба, где встречают как прежде, И ведут не спеша разговор.

Каждый день благодарностью дышит, В ясном небе плывут облака. Мы ночами под звёздами слышим Как безмерно ты, Русь, широка!

Эйфория

Работать станем меньше мы, Но больше отдыхать. Нас не найти среди зимы, И летом не сыскать

Мы растворимся в облаках, Сольемся с небом чистым. Свободны станем в небесах, Как птицы с пересвистом.

Мы станем тенью на земле, Туманом над рекою. Не различить нас в белой мгле, В предутреннем покое.

Уйдем туда, где нет тревог, Где время не течет. Где пыль от пройденных дорог, Еще кого-то ждёт.

Мы исчезаем в звёздной мгле, Среди лесов, полей. И угли догорят в золе Былых занудных дней.

Мы станем ветром, станем сном, Чуть слышимым вдали. И будет каждый путь знаком, Сюда мы долго шли...

Припев:

Мы не задержимся навек,

Душа переродится, знай!

И поезд мчится между рек

К платформе с надписью – мой Рай…

Приходи...

Суждено утонуть - не повесят, Не раздуешь из искры огня. Раз слова мои больше не бесят - Приходи посмотреть на меня...

Мы встречаемся и расстаёмся, Будто волны бегут сквозь года, И порой мы судьбою клянёмся, Исчезая потом в никуда...

Кто-то новый придёт, улыбнётся, Принесёт обновлённый уют. Только память, увы, не вернётся К тем моментам, что минули тут...

Знаешь, время и лечит, и ранит, Растворяет печаль в пустоте. Но глаза твои так же дурманят, Отражаясь в зрачках, как в мечте...

И в туманной дали безнадежной Ты исчезнешь, как сон или дым. Но останется память тревожной, Да висок белоснежно - седым...

Будет осень шуршать листопадом, Закружится слегка голова. Я не стану искать - так и надо, Ведь слова - это просто слова...

Пролетит череда междометий, Прорастая в туманную суть. Только знай - на исходе столетий Если сможешь - приди как-нибудь...

Может встретимся снова, случайно, Может в вечности будем гореть. А пока сохрани эту тайну, Приходи на меня посмотреть...

Частичка памяти народной

Где б ты не жил — В Москве, иль в Гродно, Но в сердце бережно храня Частичку памяти народной, Частичку Вечного огня...

Пусть годы, словно реки, мчатся, Стираются минуты, дни, Но с ними не спеши прощаться, И в сердце память сохрани.

И помни: если грешен – кайся, Но под дождём, или в дыму – К родному дому возвращайся, Как пчёлы к улью своему.

Не предавай святого слова, Что на устах у стариков. Ведь в нём — и правда, и основа, И корни, и следы веков.

Где б ты ни шёл — иди свободно, Смотри вперёд, но не забудь — Частичка памяти народной Живёт в тебе, как светлый путь.

Бирки

Мы рождаемся не из пробирки, И орём на весь мир, не вопрос. Нам с рождения вешают бирки, А на них — ФИО, вес, и твой рост.

Растопырив ладошки, как птицы, Тянем хрупкие ручки вперёд. Мамин взгляд — как защита границы, Первый шаг — и команда : На взлёт!

В сад бегом, после — школьные парты, Смены книг, и звонков, и друзей. Годы мчат, как спортивные старты. Мы бежим - и в кино, и в музей.

А подросток — и бунт, и смятенье, Сердце рвётся к заветным мечтам. Первый взгляд, поцелуй, откровенье, И бурчанье под вечер: Ну, мам...

Выбираем дорогу — не сразу, То в работу, в разлуку, то в путь. Произносим избитую фразу, Но теряем порой жизни суть.

В сердце — шрамы от боли и ссоры, На висках уж давно седина. А в глазах у внучат — море, горы, И душа снова жизнью полна.

Но приходит твой срок незаметно, Завершив свой последний полёт, Мы любовь отдаём беззаветно Тем, кто тихо в палату войдёт.

Отвезут вещи прямо из стирки, Где последние сделал шаги. Нам посмертно приделают бирки На большой палец правой ноги...

Меняется жизнь

Меняются люди, меняется мода, Меняются песни, кино и погода, Меняются встречи, меняются сроки, Меняются правды незримые строки.

Меняются лица в окне электрички, Меняются сны на тетрадной страничке, Меняются страхи, меняются цели, Меняются даже партнёры в постели.

Меняется ритм, изменилась тональность, Меняется белое на криминальность, Меняются фото, улитки и раки, Меняются в сердце дорожные знаки.

Меняются роли — герой и прохожий, Меняются жизни, как ветер под кожей, Меняются лестницы, стены домов, Огни городские и сполохи снов.

Меняются годы, как кадры в картине, Где каждый — герой, как паук в паутине, Смеются и плачут, прощаются, жгут — И снова в полёт, и опять: «Подождут...»

Меняются улицы сумрачной ранью, Меняются чувства на воспоминанья, Меняются маски, меняются роли, Но сердце всё так же разбито от боли.

Меняются встречи, разлуки и ссоры, Меняются строчки в немых разговорах, Меняются небо, маршруты и вина — Но боль не проходит и наполовину...

Но где-то в разрезе, в случайных моментах, В толпе, в полумраке, и в экспериментах, Останется что-то — не время, не мода — А то, что звучит сквозь года и погоду.

И в паузе между дождём и рассветом, Где время застыло над старым букетом, Где шепчет забытая в сумке страница, Останется миг — словно синяя птица.

И пусть всё течёт, как река сквозь года, Меняются память, любовь и вода — Одно не меняется, чисто и ясно: Что искренним было — вот то и прекрасно.

Не сменятся звуки в наушниках старых, Где эхо души, как струна у гитары, И пусть пролетают и дни, и года, Не сможет стереться Любовь никогда!

Меняются стили, меняются тренды, Меняются жизни, стилистика, бренды, Но где-то внутри — между строк и молчанья — Останется то, что не требует знанья.

Всё то, что не купишь ни в чьём магазине, Не спрячешь в карман, не уронишь в пустыне, Не снимешь, как маску, не смоешь дождём — Оно просто есть. И живёт. Подождём...

Тропа в никуда

Я шёл по тропе, что вела в никуда, Сквозь шум городов, сквозь слова «никогда». Мне в уши шептали: «Терпи, подожди, Всё будет, как надо, промчатся дожди...»

Но годы, как волны, — уходят в песок, А сердце кричит: «Разве это твой срок?» Они говорили — «Есть правила, сын!» Но чьи? И зачем? Коль остался один…

Я видел их лица — усталые, злые, С мечтами, уснувшими, словно живые. Их «счастье» — в забвенье, в стенах из бетона, В которых не слышно ни криков, ни стонов....

Я рвался, как птица, сквозь сеть, на свободу, Чтоб небо увидеть в любую погоду. Они говорили: «Ты слишком высок!» Но я перепрыгнул запретный порог…

Теперь я стою у начала дороги, Где ветер не лжёт. Это выбор немногих. Где каждый твой шаг — это выбор души, Не то, что внушали: дыши – не дыши…

Я знаю — ещё будет много дорог, И где-то маячит знакомый порог. Иду я вперёд. Я один в полной мгле, Зачем быть чужим на нездешней Земле?

Вдали вижу выход, да голос внутри: "Ведь это не бунт. Это просто — смотри! И я не могу рядом быть каждый день, Я знаю: я — ветер, я — миг, просто тень…

Осень в стиле Пушкина

Леса, как бронзой, золотом окованы, И в небе чистом дышит тишина. И осенью мы словно околдованы, И до весны затеряны во снах.

Летит, шурша, листва, как мысли разные, По ветру вдаль — не ждать, не вспоминать… Река по полю мчит, сверкая стразами, Ей шепчет ивушка: «Не стоит унывать!»

Пастух вдали трубит в рожок прощальный, Стада бредут, как тени, вдоль оврага… И дуб, как старый страж, застыл печальный, Храня в себе былого лета благо.

О, как люблю я в час хандры унылой Сидеть у окон, кушая суфле. Читать вполглаза строки были милой, И слушать шум дождя в вечерней мгле!

Природа гаснет — в смерти нет печали: Она — как сон, как тихий перелёт… Печаль в листах, что вновь с ветвей упали, Завет весны, что скоро вновь придёт.

Так пусть же осень, с кистью золотою, Раскрасит мир в прощальный, нежный свет. Ведь в каждом увяданье — вновь зарёю Наступит скоро и весны рассвет!

Осень в стиле Есенина

Осень опять пришла — рыжая кобыла, Разметала гриву по полям. Листья — словно искры, что спалила Роща с ветром пьяным пополам.

Зашумели рощи, пожелтели, Как костры, что на пирах царей. Только жаль берёз мне — облетели, Обнажились в прелести своей.

Где-то в чаще — плач, иль песню слышу, Журавлиный клин уходит в даль. Осень, ты мне снова сносишь крышу, Сердце рвёшь, закутывая в шаль.

Пахнет яблоком падучим, сладким медом, Скошенной травой и дымом сёл… Всё, что было — стало прошлым годом, Всё, что будет — ветер унесёт.

Я б улёгся в листья, как в постельку, Слушал бы, как шепчет тишина… Да в груди — не спит уже метелька, Не унять ей пламя и вина.

Ой, ты, Русь моя, в уборе красном, Слёзы каплей — в лужицу с небес… Сколько б ни бродил путём опасным — Ты одна мне сниться будешь здесь!

Осень, пой со мной, как в детстве пели, Про любовь, про боль, про дальний путь. Листопад — как песня на пределе, Как душа — не знает, где свернуть...

Осень в стиле Ахматовой

Опять — как прежде — небо хмуро, И ветер рвёт во мгле листы. Всё то же: улица, фигура У фонаря — не ты, не ты…

Опять — как в юности — всё сложно, Как будто где-то ждут, кляня. Но в зеркале — лицо тревожной И одинокой — не меня.

Опять — как в годы испытанья, Шуршит под туфлями листва, И в этом шорохе — признанье, И в этом - сила торжества.

Опять — как в детстве — пахнет мятой, Дымком, прощанием, слезою… Но в сердце ритм стучит проклятый, Оно как будто не живое.

Опять — как в страшные разлуки — Молчит подруга, не зовёт… И в сумерках осенних руки Сжимают холод — и идёт —

Идёт по улице Изгнаний, Сквозь парк, сквозь память, сквозь года… Она — как тень моих желаний, Как вечный спутник — в никуда.

Опять — как в юности — немая, Стою, не зная, что сказать… Осенний дождь — как слёзы Рая — Не в силах течь им переставать.

Но в этой грусти — есть надежда, В молчанье — гордая печать. А осень — скорбь, она как прежде Нас научила — не молчать.

Осень в стиле Роберта Рождественского

Осень пришла — не в шелках, не в коронах, Не с барабаном, не с пылью дорог — Просто шагнула к нам в жёлтых кронах, С криком вороньим — на милый порог .

Осень пришла — сбросив листья, как маски, Как человек, что не вправе молчать… В каждом листе — разноцветные краски, Правда, что некому больше сказать.

Осень — не гостья, не грусть, не причуда, Осень, как память - жива и точна. В ней — и прощание, и звук ниоткуда, В ней непременно звучит тишина.

Не унывай. Это просто работа. Всё — лишь начало. И всё — впереди. Осень — не смерть. Это — точка отсчёта. Это — пора собирать, что внутри.

Так погляди ей в глаза — это сказка! В эти глаза — без прикрас, без затей. Осень — не кара. Она лишь развязка, Лишь перекрёсток дорог и путей.

Перед весной. Перед ветром восстанья. Перед рассветом, что снова грядут. Осень — не крест. Это — наши страданья, Что непременно к любви приведут.

За окном электрички...

За окном электрички проплывают миры, Мы живём по привычке, как-будто так надо. Мысли наши приходят из чёрной дыры, Мы по жизни бредём, словно глупое стадо...

Но зачем нам толпа, если сердце кричит? Если в небе — ответ, а не горькое тофу. Каждый шаг — это шанс, каждый миг — без обид, Здесь начало пути, что ведёт на Голгофу...

Может, смысл не в том, чтоб дойти до конца, А возможность увидеть, дышать, в миг сгорая? Чтоб не пряча глаза от чужого лица, Научиться любить и прощать, понимая...

Мы не стадо — мы искры, мы пламя, мы свет, Хоть порой и теряем свой путь в бесконечность. Даже если ответа в помине и нет — Мы идём. И в движенье у нас - человечность...

Так пускай проплывают миры за окном — Мы не пленники дней, и не тени в тумане. Смысл рождается в каждом движенье живом , В каждом взгляде, в молчанье, в последнем стакане...

О Родине моей, о сквознячной

(Поэма в духе В.В. Маяковского)

I. Пролог. Голос из толпы

Я говорю — не ради шума, я — голос совести, а не пера. Смотри: народ — как будто безумный, в клетке власти — совсем без двора.

Там, за бронёй, сидят не впервой, размахивают словом «патриот». А жизнь — как будто тень у девки плечевой, живёт в грязи, изгибаясь у ворот.

Где правда? Спрятана в подвале, под замком, или в развалинах. А те, кто думают — лицо в печали, а те, кто молчат — лоб в испаринах.

II. Молодёжь. Эфир и пустота

А рядом — молодёжь, как будто пыль, пялиться в TikTok – их цель. Танцует, делает вид, что жизнь – это быль, забив на завтра, живёт как зверь.

Кайф до утра, а потом — по новой, как будто нет ни цели, ни пути. Забили в голову — как над дверью подкову, а мы тебе — глюк в голове найти.

Играют в "мем", в «звезду», в «свой стиль», не слыша, как сердце стучит. В экранах — весь мир, но внутри них — пыль, и их никто не оживит.

Но даже в этом дыму экранном, в сердцах ещё теплится искра. И где-то в парке, вечер туманный, она вдруг им скажет — пора!

III. Любовь. Трава сквозь асфальт

Любовь прорастает, как трава сквозь асфальт, через тревоги, через страх. Два взгляда — и вдруг становится жаль за всех, что сеют лишь прах.

Рука в руке, но совсем не от страха, а потому, что стало больно. Потому что хочется крыльев размаха, лететь в небе птицей вольной.

Не надо быть героем, просто — оставаться собой до конца. Уплыть, бросив свой маленький остров, не пряча под маску лица.

IV. Надежда. Огонь вдалеке

Бери карандаш — пиши, взяв привычку, не дави мысль в себе, ища заботы. Каждый день сгорает — как будто спичка, а мы должны зажечь хоть что-то.

Не ради славы, не ради моды — ради того, чтоб сердце горело. Россия наша — не игра природы, она — боль, она — под обстрелом.

И пусть надежда — тонкий лучик в окне заброшенного дома, Но он горит, как маяк могучий сквозь ночь, и на душе - истома.

Верим: придёт весна, только жди, да с правдой, что всколыхнёт народ. И в этой стране, где рожь и дожди, мы снова найдём — кто мы и где наш род!.

Меня выгнали из Рая...

Мне сегодня наконец-то выдали билет, Дверь открыли, скрипки заиграли. Запах серы растворился, не было и нет, Ангелы передо мной предстали.

- Здравствуйте, товарищи! - Я им говорю. - И тебе, Петрович, не хворать. На ворота Рая тихо посмотрю, Явно, мне не здесь сейчас стоять...

А меня выгнали из Ада... Сказав средь этой суеты - Ты задолбал всех! Так и надо! И нехрен колотить понты... Твои советы всех достали, И больше места нет в котле. И от тебя уже устали, Знай - твоё место на Земле!

- Что же, братья ангелы, делать мне теперь? За спиной захлопнули ворота. И в Раю, наверно, не откроют дверь, И туда, мне честно, неохота...

Там сплошные праздники, арфы, облака, Барышни укутаны туникой. И текут по облакам реки молока, Берега кисельные, с клубникой.

Мы сидим в чистилище, очередь идёт, Люцифер мне заварил чифи́ра. И архангел Михаил рядом молча ждёт, Тыкая указкой в карту мира.

Раз судьбу не изменить, как ты не крути, Больше к нам, на небеса, не суйся! Ладно, Костя, так и быть, Бог тебя простил, На Земле пока ты потусуйся..

Спой нам, ветер...

На столе догорала свеча, Мыши крошки свои доедали. Ветер, рамой оконной стуча, Напевал про далёкие дали.

Он рассказывал про океан, Как скрипят паруса над волнами. И про жителей из разных стран, Про тайфуны, и даже цунами.

Напевая нам песню свою, Шелестел в кронах пышной листвою. Про солдат, что погибли в бою, Закрывая планету собою.

Про шаги человека в горах, Что даются с трудом, еле-еле. Эти люди не ведают страх, Не лежат в выходные в постели.

Ветер пел про виденья во мгле, И про то, как летал он по миру... Догорела свеча на столе, Сном укутав ночную квартиру.

Скрип крестов

В непогоду скрипят все кресты на погосте, Ноют старые раны, сухожилия, кости... Тени прошлого бродят меж плит и оград, Шепчут ветру про боль, про утраты, про ад.

Словно память земли — эти стоны и скрипы, Словно голос времён — эти мрачные хрипы. И дрожит тишина, как свеча на ветру, В этом вечном покое, и в снег, и в жару.

Собираются тени — без имени, лика, На границе времён, как молчание крика. Каждый скрип — как заклятье, как зов из глубин, Каждый вздох — как причастье забытой судьбы.

Старый ворон кружит над безмолвной толпой, Он — хранитель печатей, он — вестник иной. И дрожит небосвод, и трещит небосвод, Словно к нам Откровенье спустилось в народ.

Плачут свечи в капелле, где нету дверей, И ступени ведут в хороводе теней. Там, где мрак — не угроза, а форма молитвы, Где скрипят не кресты - кости нынешней битвы.

Да и в том хороводе — ни дыханья, ни меры, Лишь забвенье веков, что скользит в шали серой. Там слова — как осколки забытой звезды, Их прошепчут беззвучно — среди пустоты.

В алтаре — не огонь, а дыханье земли, И не ангелы — корни, что в небе взошли. Там молитва — как трещина в ткани миров, И ответ — не спасенье, а призрачный зов.

И сквозь трещины — свет, но не тот, что спасает, Тот, что вечно забвенье с надеждой венчает. Словно ворон, он кружит, всё ниже, всё ближе, Как бы сам он — не птица, а память, что дышит.

Да и скрип — не прощанье, а зов к возвращенью, К тем, кто раньше ушёл в тишину откровенья. Каждый шаг — как обет, как начало пути, И в погосте — не смерть, а возможность пройти...

И в густой тишине, где был скрип словно боль, Раздаётся дыханье, как новая роль. Тут склоняются тени— и не в страх, а в покой, Словно сами они — часть молитвы живой.

Старый ворон, устав от печати веков, Опускается тихо — не в гнев, а в любовь. И земля, что вздыхала, теперь — как причал, Для всех тех, кто искал, кто страдал, кто молчал.

Скрип крестов это зов, он к началу начал, К тем, кто вечно в себе тьму и свет удержал. И на этом погосте, где скрипели кресты, Расцвела тишина — как ответ пустоты...

Предрассветный сон

Проходят дни своим путём, И календарь меняет даты. Мы все когда-нибудь уйдём Туда, откуда нет возврата...

…И в час, когда затихнет дом, И свет погаснет без оглядки, Останутся в сердцах потом Лишь тени - отблеск нашей схватки.

Мы были — искры на ветру, Миг озаренья в мгле тумана. И каждый шаг — как по утру Кино на полотне экрана.

Но в этой зыбкой тишине, Где всё уходит без остатка, Живёт надежда в глубине — Что память — это тоже схватка.

…И вот приходит тихий сон, Как гость из дальнего предела, Он шепчет: «Ты уже спасён, Забудь, что было, и что делал».

Он стелет звёзды на кровать, И тень качает сны на веках, В них можно всё переиграть — Без боли, страха человека.

Там время — ласковый поток, Там свет — не жжёт, а только греет. И каждый замкнутый виток Ведёт туда, где сердце зреет.

…Там, в глубине безмолвных снов, Где время — словно пыль на дверцах. Живут герои без оков, С мечтой в глазах и светом в сердце.

Они забыты в толще лет, Их имена — как шёпот света. В глазницах — огненный рассвет, В их шаге — путь сквозь мрак и лето.

Один из них — с лицом луны, Другой — с сердцами ста народов. Они приходят в наши сны Не ради славы, а свободы.

И если ты пойдёшь за ним — За тем, кто молча смотрит в небо, Ты станешь песней, словно гимн, Где каждый вздох — как запах хлеба.

Но в этом сне, где свет и тьма Сплетают нити без усилий, Останется душа сама — Как эхо прожитых идиллий.

И пусть затихнет жизни звон, И звёзды пропадут в шумихе. Всё завершится словно сон, Что был когда-то самым тихим...

Путь к себе

Цикл четверостиший о дороге, памяти, и о возвращении домой.

Эпиграф. «Дом — это не место, а чувство, которое ждёт тебя в каждом шаге при возвращении назад.» Рождественский Андрей ©

Вступление. Это — не просто сборник катренов. Это путь. Путь того, кто ушёл, чтобы вернуться. Кто потерял, чтобы вспомнить. Кто искал, чтобы найти себя.

Каждая глава — как шаг по дороге, каждая строка — как камень, как звезда, как след. Ты сейчас читаешь не стихи, а возвращение к истокам... Где ты родился, где впервые сделал первый шаг, сказал первое слово...

I. След в пыли.

По небритой щеке прокатилась слеза, Я домой налегке возвращаюсь назад. На плечах — только пыль, да усталость в глазах, И дорога, как шрам от грозы в небесах.

Я иду, не спеша, под прощальный закат, Словно тень от себя, возвращаюсь назад. Ветер шепчет мне быль, что забыл я давно, Про тепло очага и родное окно.

II. Камни и годы.

На ладони — дороги, как стрелки судьбы, Я считаю года, словно шрамы борьбы. Каждый камень — как память о прожитых днях, Где я падал, вставал, не терял свет в глазах.

И в груди — не упрёк, а простое тепло, Что зовёт меня в дом, где когда-то жило Моё детство, мой смех, мои первые сны, Где в окне — свет луны, и покой тишины.

III. Тишина.

Я иду, как скиталец, как сын, как отец, Через годы и боль, через страх и конец. Пусть дорога сурова, но в сердце - маршрут, Я иду, потому что меня очень ждут.

В тишине, где не нужно ни слов, ни огня, Я встречаю свой дом — он встречает меня. Не упрёк, не вопрос, не забвенье, не суд — Просто стены, где помнят, где любят и ждут.

IV. Возвращение.

Я стою на пороге, как будто во сне, И весь путь — как молитва, звучит что во мне. Я не тот, кем ушёл, но я стал — кем хотел, И дорога домой — как мечта, как предел.

Пусть в глазах моих — пыль, пусть в душе — ураган, Я вернулся туда, где не нужен обман. Где не спросят: «Зачем?», где не скажут: «Постой», Где я просто живу. Где я снова — живой...

Финал.

Путь завершён, но он ещё не окончен. В каждом возвращении — новое начало. Ты прошёл сквозь пыль, годы, тишину — и нашёл себя... А самое главное - ты всегда БЫЛ в сердцах твоих родных и близких. И они были всегда рядом с тобой в трудную минуту.

Вера

У нас в стране религий очень много, Они ведут нас среди бед и зла. Ты на Кавказе скажешь "Слава Богу!" А эхом отзовётся "Иншалла".

И в храме свечи — свет надежды тонкий, В мечети — голос сердца, где нет зла. Здесь крест и полумесяц — не в поломке, А в диалоге мира и тепла.

На Волге скажут: «Бог нас не оставит», В Казани говорят— «Аллах велик всегда». И в этом хоре — каждый смыслом правит, Где мир рождается из двух обычных «да».

Ты веришь в Бога - значит веришь в чудо, Ведь истина не в форме, а в пути. Когда в душе так холодно, безлюдно — Любая вера может нас спасти.

И в каждом слове — память поколений, Где боль и вера живы в тишине. Здесь столько человек, и столько мнений, Они растут в душевной глубине.

На севере — вечерний звон над лесом, На юге — муэдзин зовёт к мольбе. И в этом хоре слились интересы, Что учат жить не в страхе, а в судьбе.

Ты скажешь: «Мир вам» — и «Амин» услышишь, Тебе «Салам» — а ты в ответ: «Шалом». Здесь каждый вздох — как будто миррой дышишь, Под небом общим с голубым шатром.

Свеча во тьме

Моё прочтение фильма Андрея Тарковского "Ностальгия"

В бассейне — пусто, мрак и плесень, Шаги звучат, как сердца стук. Он шёл, как будто в старой песне, Где каждый шаг — молитвы звук.

Он шёл, где стены — как забвенье, Тут каждый шаг — как зов времён. Свеча горела — как прощенье, Как свет ушедших прочь имён.

Горит свеча. Она — как знамя, Огонь дрожит, но не падёт. Пусть ветер гнёт святое пламя, Пусть тьма ползёт — он всё пройдёт.

Здесь был когда-то смех и лето, Теперь — лишь ветер пыль несёт. Но он идёт, сквозь всё запреты, Не гаснет свет, что нас спасёт.

Пока она горит в ладони - Тут живы те, кто был и есть. И в каждом вздохе, в каждом звоне — Их боль, их вера, совесть, честь.

Пока горит — не гаснет слово, Не меркнет в душах Божий свет. И в каждом вздохе слышим снова Того, кто здесь оставил след.

Пока огонь дрожит в ладони, Мир держится на хрупком дне. Не страх ведёт, не мчатся кони, Есть вера в маленьком огне.

Не храм, не книга, не молитва, А пламя, что в руке дрожит. Пока горит — не грянет битва. Пока горит — Господь простит...

Пока она жива — он любит, Пока горит — он не один. И даже если мир остудит — Огонь горит — мы победим.

Пока она ведёт сквозь бездну, Он знает, что ещё живой. И даже если всё исчезнет — Останется в душе с тобой.

Он шёл, где Бог молчал, как прежде, Где храм лишь тень, где крест в пыли. Свеча горела — как в надежде, Как зов моей родной земли...

Когда...

Когда в чернильнице закончатся чернила, Когда зажгутся в небе тысячи огней - Я брошу всё, что в жизни этой было, И убегу прочь за мечтой далёких дней.

Когда затихнет в мире колокол причастья, И в храмах треснут золото и медь — Я стану тенью, вырванной из счастья, И в путь уйду, где можно не стареть,

Где звёзды шепчут тайны без возврата, Где ветры носят имена грехов, Я стану странником, твоим забытым братом, Ведущим счёт не в днях, а в снах богов.

И каждый шаг — как исповедь без слова, И каждый вздох — как будто птицы трель. Я буду пить из чаши неземного, Где мрак и свет — один и тот же хмель.

А если вдруг на перекрёстке боли Мне встретится забвения черта — Я улыбнусь, как тот, кто знал неволю, Кто выбрал путь, и кто сошёл с креста...

Прощай, Мишель...

Прощай, Мишель, допит последний кофе, И голуби уже кружат над Сеной... В глазах твоих — кресты, как на Голгофе, А в сердце - звук шагов, как перемены.

Мы шли, как сны, по мостовым Монмартра, Где каждый шаг — как вздох, как отраженье. Ты улыбалась, прячась в томик Сартра, Из слов, что не спасут от пораженья...

Витрины гаснут. Время — на вокзалах. Прощальный поезд — медленный аккорд. Ты шепчешь: «Пусть любовь тебя не знала , Но в ней звучал Шопен, Бодлер, и ... порт».

Я не возьму с собой ни писем, ни портрета — Лишь запах твой, как дождь на площадях. Прощай, Мишель. Париж — не знает лета, Когда в нём нет тебя... и нет меня.

…И вот уж— чемоданы на перроне, И в паспорт — штамп, как грустный перезвон. Ты смотришь, как дождь рисует на фоне Маршрут наш старый — с летом в унисон.

Прощай, Мишель. В витринах отраженье Твоё останется, как будто свет в стекле. И каждый вечер будет продолженьем Той сказки, что не спели мы во мгле.

Я сохраню твой голос в самом сердце, В аккорде скрипки Страдивари на углу. Ты — мой Париж, мой выдох, моя дверца, Что в голубятне в башне на Сен-Клу.

А если вдруг весной ты вспомнишь вечер, Где мост вздыхал, листвою теребя. Пусть этот стих, как ключик, будет встречей В письме, что я оставил для тебя.

Ответ Мишель — письмо, написанное спустя годы, в осенний день, когда Париж снова пахнет дождём и кофе.

Mon cher, Я нашла твои стихи в старом блокноте, между страницами, где когда-то хранила билеты в Лувр и засушенный лист с набережной. Ты писал: «Ты — мой Париж, мой выдох, моя дверца...» — и я, признаться, перечитала это вслух, как молитву.

Прошло много лет. Я живу недалеко от Сены, в квартире, где окна смотрят на тот самый мост. Иногда, когда ветер приносит запах кофе и мокрой брусчатки, я слышу твои шаги — не в реальности, конечно, но в памяти, где ты всё ещё идёшь рядом, молча, как тогда.

Я не стала актрисой, как мечтала, но играю роли в жизни: соседка, преподаватель, женщина, что улыбается прохожим, будто знает их тайны. И всё же, в каждом спектакле — ты. Ты — мой эпилог, мой Париж, мой сентябрь.

Если бы ты вернулся, я бы не спросила «почему». Я бы просто поставила чашку кофе на стол, и голуби снова взлетели бы над Сеной.

A toi, toujours, Мишель...

Баллада о мальчике и море, и о тех, кто ждёт...

В дому, где скрипят половицы, Мальчишка читал до зари: О том, как волна веселится, О шхуне, бегущей вдали.

Он грезил: «Я стану пиратом, С клинком и с компасом в руке, Я стану легендой, солдатом, Свободным — на белом песке.

Я встречу в портах женщин нежных, С глазами, как шторм и прибой, И в кладах — не золото прежних, А тайны, что дышат судьбой.

Я буду благим, хоть с повязкой, С разбитым, но добрым челом, И каждый мой шаг станет сказкой, И песней, что станет крылом.»

Но годы идут. Он стал взрослым, Штормами просоленный путь. Он знал, что в легендах — всё просто, А в жизни — и боль, и чуть-чуть

Той детской мечты, что осталась В глазах, что глядят на закат. Он понял: мечта – это шалость, А сердце, что любит — вот клад.

Он видел, как женщины плачут, Что золото — пыль на ветру, Что честь — не в победах, а значит В мгновеньях, когда ты в миру.

Оставил не страх, а надежду, Не крик, а спокойный ответ… Он стал тем, кем был как и прежде, Всегда — человеком без бед.

Под вечер закат тёплый, алый, Шептал он, смотря в тишину: «Я знаю, что встретивши скалы, Прибой превратится в волну.»

Порты памяти. Цикл катренов о страннике, которого помнят в портах на разных концах Земли.

Баллада рыбачки из Антверпена.

Он пришёл, как приходит буря — Не с грозой, а с мечтой в глазах. Он не знал, что в моей лазури Растворится в своих мечтах.

Он шутил, что как будто вечность В волосах поселила прах. Я дарила ему беспечность, Он — мне ласки в простых словах.

Он не клялся, не обещал мне Ни возврата, ни берегов. Но в ту ночь, под луной печальной, Я поверила — он готов.

Быть не тенью, не ветром, не эхом, А мужчиной, что выбрал меня. Но закат — это время не смеха И прощаний без света дня.

Он ушёл, как всегда, как прежде, И ответом была тишина. Я осталась одна, с надеждой, С отраженьем луны из окна.

Я не плачу. Я — женщина порта. Я встречаю, и я провожаю. Но его — не забуду. Он — гордо Шёл, надежды не обещая…

И теперь, когда чайки кружат, Я гляжу на закат одна. Он был бурей. Он был мне нужен. А теперь — мне нужна волна.

Баллада танцовщицы из Гаваны.

Я танцевала, когда он вошёл, Соль на коже, огонь в глазах. Он не просил — он просто нашёл Меня в ритме, в лёгких шагах.

Он пил смех, словно ром на закате, И шептал, что я — шторм и покой. Но я знала: в его аромате Был просоленный ветер морской.

Он ушёл, будто танец — внезапно, Без прощаний, без слов, без следа. А я танцую — и в каждом такте Он живёт, как моя звезда.

Баллада вдовы из Марселя.

Он пришёл, не поздно, не рано, С глазами, что знали потери. Он не клялся, не строил планов — Он просто стоял у двери...

Мы молчали — как свечи в храме, Словно два корабля без ветра. Он не тронул ни сердце, ни раны, Поклонился, сняв шляпу из фетра.

Он ушёл, не просил поцелуя, Но оставив мне взгляд, как свет. Я вдова — и я снова тоскую По тому, кто не дал мне обет.

Баллада ведьмы из Кальяри.

Он искал клад — я ждала много лет, И все травы, что шепчут в ночи. Он смеялся: «Ты — мой амулет, Ты — мой шторм, ты - мои ключи.»

Я сказала: «Ты не найдёшь То, что ищешь — оно в тебе.» Он ушёл, как уходит нож Из руки, что держала в судьбе.

Я варю теперь памяти зелье, В каждой капле — его тень и соль. Он пират, но в моём похмелье Он — моя неземная боль.

Баллада актрисы из Неаполя.

Он сидел только в первом ряду, Был с глазами, как кукла без маски. Я играла — и в этом аду Он был светом моим, без ласки.

Он не говорил, но всегда смотрел Так, как смотрят на правду в огне. Я играла — и он летел, Наяву, будто в сладком сне

Когда гаснут на рампе огни, Он был зрителем, был судьбой. Я шепчу ему нежно в тени, Был пиратом — останься со мной.

Танцовщица из Гаваны. «Он был как ритм, что не повторится…»

Она танцует и чувствует пыл, Словно он всё ещё рядом. Он был не любовью — он был Порывом, что стал отрадой.

Вдова из Марселя. «Он не тронул мою печаль — он её понял.»

В её сердце - любовь, не страх. И в молчании их редких встреч Было больше, чем в тех словах Всех поэтов и сгоревших свеч.

Ведьма из Кальяри. «Я дала ему зелье — он дал мне имя.»

Она знала, что он уйдёт. Но во взгляде – немой вопрос, От которого тает лёд, На щеках – ручейки слёз.

Актриса из Неаполя. «Он был моим зрителем. Я — его роль.»

Она играла главную роль, Но он смотрел, как будто знал Каждую прожитую ей боль, И каждый её судьбы финал.

Девушка с пристани в Рейкьявике. «Он не говорил. Он слушал крики чаек.»

Принесла ему крепкий чай И молчанье, как будто снег. Он ушёл, прошептав – Прощай... А Земля продолжала бег.

Швея из Александрии. «Я зашила ему рубашку — и шрамы на сердце.»

Она знала, что он не вернётся. Но в каждом стежке — его шаг. Он был не её — но он остаётся, Пускай хотя бы вот так...

Монахиня из Лиссабона. «Он не искал Бога. Но нашёл покой.»

Она молилась за него, Не зная имени, пути. Он грешен был — но у всего Был свет внутри. И он светил!

Девочка из порта в Кобе. «Он дал мне карту. Я дала ему рисунок.»

Она была как свет в оконце, А он — усталым капитаном. В её рисунке - просто солнце, Что в жизни стало талисманом.

Старуха из Глазго. «Он был юн, когда я была молода.»

Она помнит его громкий смех, Словно чайки кричат на ветру. Для неё он был лучшим из всех, Но исчез, как туман по утру.

Эпилог: Письмо от него. «Я не знал, что оставляю память. Я просто шёл вперёд.»

«Я не искал любви у каждой, Но в каждой находил покой. Я опалён был лютой жаждой, Дарил всем ласки под луной.

В душе моей пробел заполнит Призывный звук морской трубы. Возможно, кто-то и не вспомнит Пирата, баловня судьбы.

Я не на миг не сомневался, Как жизнь достойную прожить. И если в памяти остался – То значит буду вечно жить!

Письма

Она писала письма нежно, И слала просьбу - не забудь... В строках — дыхание надежды, И сердца трепетная суть.

Он их читал в тиши рассвета, Как голос, шепчущий во сне, Как свет, что льётся из кометы, Как тень любви на самом дне.

Она писала — не для взгляда, А для души, что ждёт ответ. И каждый слог — души отрада, Как поцелуй сквозь силуэт.

Он знал, что в письмах — её пламя, Её мечты, её покой, И в каждом — нежность меж словами, И зов, и шёпот: "Вечно - мой...

В её письме — дыханье ветра, И свет луны, и вкус весны, И каждый слог — как тайна лета, Как зов далёкой глубины.

Он их хранил, как взгляд любимый, Как голос, что звучит внутри, Как сон, где всё ещё ранимо, Где нет ни боли, ни зари.

Она писала — не прощаясь, И будто шла к нему сквозь дни, С надеждой, часто возврашаясь, Где были счастливы они.

И в каждой строчке — её сердце, Открытое, как майский сад, Где лепестки — как будто дверцы, Где каждый вздох — её наряд.

Однажды — в утро без ответа, Он вздрогнул, прочитав строку: "Я жду тебя, как ждут рассвета, Как море — ветра рыбаку."

Он взял перо, и на бумаге Родились строчки, как во снах: "Ты - моя лёгкость в каждом шаге, Ты - моя первая весна!"

И письма встретились, как звёзды, В пространстве, где любовь живёт, Где нет ни времени, ни прозы, Где сердце растопило лёд...

Симфония сердца

Из пепла страниц, из обугленных снов, Ты вышла — как голос великих веков. В глазах твоих — шторм, а в дыхании — свет, Ты — музыка, страсть, и запрет, и ответ.

Ты — нота, рожденная в буре огня, Ты — шепот Бетховена в вечности дня. Сквозь трещины книг, сквозь обрывки времен Ты в сердце вошла, как последний канон.

Любовь — это скрипка, что плачет в ночи, Ты словно огонь, словно пламя свечи. Ты — голос, что рвётся сквозь бездну и страх, Ты — песня, лекарство в разбитых сердцах.

И пусть обгорели изгибы страниц, Ты — музыка в них, ты — полёт синих птиц. Ты — вечный аккорд, что звучит без конца, Ты — пламя любви, как душа у певца.

Я родился в России!

Коридор не широкий, не узкий, И на кухне идёт разговор - Я горжусь, что родился я русским, И в России живу с давних пор.

Мне близки её тихие зори, И закаты над речкой в тиши. В них хранится и радость, и горе, И дыхание вечной души.

Я люблю её реки и дали, Где в стогу можно сладко уснуть. Предки здесь свой почин начинали, Здесь и я продолжаю их путь.

Я люблю её песни простые, Что звучат в деревнях в час зари. И поля, и леса золотые — Всё живёт в моём сердце, внутри.

В тишине нахожу утешенье, В её ветрах — свободы полёт. И в простом, деревенском мгновенье Моё счастье спокойно живёт.

И когда над землёй разольётся Свет прозрачных лучей в высоте, Я шепну: «Пусть Россия смеётся, Пусть живёт в моих детях, в мечте».

Пусть же годы бегут, словно реки, Пусть сменяются дни и века — Я останусь с Россией навеки, С ней душа моя будет крепка.

Ностальгия по СССР.

Коридор — как река без истока, Пятнадцать дверей — как мосты. В них — память, судьба и эпоха, И вечные наши мечты.

1. Россия В русской комнате — лампа и книги, Иконы, диван, самовар. Здесь корни, здесь песни, здесь лики, В душе здесь бушует пожар.

2. Украина На столе — борщ, хлеб и чеснок, В окне — поле, жёлтая даль. И голос, как предков урок, Что в сердце рождает печаль.

3. Беларусь Белый лес, туман над рекой, Картофель в печи, тёплый дом. И тихий народ трудовой, Что держит всё крепким плечом.

4. Грузия Вино в глиняной чаше играет, Хачапури дымится в руках. И песня гортанная знает О дружбе джигитов в горах.

5. Армения Дудук плачет в сумерках нежных, Гранатовый сок — словно кровь. И горы стоят безмятежно, Храня вековую любовь.

6. Азербайджан Лаваш и шашлык на столе, Огни Баку — вдалеке. И танец в рассветной мгле, Как пламя в ночной реке.

7. Казахстан Степь широкая — ветер и кони, И в чаше кумыс, верен путь. И звёзды собрать бы в ладони, Но степь говорит - не забудь.

8. Киргизия Горы — как стены небес, Конь у ворот, тёплый плов. И в песне — свободы вес, И в сердце — кочевников зов.

9. Узбекистан Самарканд — узорный шатёр, Плов густой, изюм и гранат. И шёлк, и восточный простор, И древний, сияющий сад.

10. Туркмения Пески золотые шумят, Верблюды в дороге стоят. И ветры легенды хранят, Тайну пустынных громад.

11. Таджикистан Когда-то здесь были моря, А горы — как вечный завет. И песня звучит, говоря: «В единстве — и сила, и свет».

12. Латвия Здесь скрипка поёт у окна, Янтарь — как слеза на ладони. И тайны скрывает струна, И годы бегут, словно кони.

13. Литва Колокол в Вильнюсе бьётся, Тихо месяц светит в ночи. И песня народная льётся, Свет в пламени яркой свечи.

14. Эстония Чайник поёт на плите, Балтика шумит у порога. И в танце — свобода в мечте, И в сердце — морская дорога.

15. Молдавия Вино молодое в стакане, Аккордеон плачет в ночах. И в песне — весёлое знание, Что дружба сильнее меча.

В коридоре — единый уклад, Где пятнадцать сердец — как огонь. Каждый вносит в историю вклад, Каждый друга сжимает ладонь.

Стихи для моей любимой!

Ты где-то летишь опять, Ты как мотылёк, на свет... Я буду тебя искать Две тысячи долгих лет...

Ты в звёздной пыли горишь, Я буду хранить твой след, Ты вечности принадлежишь. Как тайный и нежный свет.

Ты — эхо в моих мечтах, Я буду тебя лишь звать, Ты — свет в позабытых снах, Я снова учусь летать.

Пусть время сотрёт следы, Но сердце хранит ответ: Любовь — это я и Ты, Другой у меня нет.

Ты снова уйдёшь во тьму, К светилу, что нас хранит, Я следом приду — к нему, Меня темнота манит.

Я буду сквозь сны идти, Чтоб встретить тебя опять. Чтоб нашу любовь спасти И сердце тебе отдать.

Пусть звёзды падут с небес, Я всё же тебя найду, Пусть время разрушит лес, Сквозь радость и сквозь беду.

И пусть мой исчезнет след, В пыли неземных планет. Любовь — это вечный свет, Что светит две тысячи лет...

Вечер с бокалом пенного...

Послушай - всё-таки красиво Свой мозг с желудком обмануть: Залить в себя пол литра пива, И рыбкой красной шлифануть!

И мир вдруг станет золотистым, И разговор пойдёт живей, А вечер — мягким и пушистым, Как будто праздник для друзей.

И пусть заботы все утихнут, Проблемы спрячутся в тени, В бокале пенном звуки стихнут, В душе — свобода и огни.

Сейчас не вечер новогодний, Где будет пить и танцевать. Мы обманули жизнь сегодня И сами стали ей под стать.

Вчерашний смех — лишь тень на стенах, Сегодня — мудрость в тишине, Мы пьём не только пену с пеной, Мы пьём уроки в глубине.

И в этом круге — быль и небыль, Где пир и думы — всё одно, И каждый кубок, словно в небо, Ведёт нас к вечности давно.

Карусель

Я гляжу в окно - за околицей Мчится карусель дней... Как в немом кино, Богу молятся Сидящие на ней.

Словно сединой припорошены Волосы пургой. Жили мы с тобой по-хорошему, Бегали гурьбой...

Я гляжу во тьму — там, вдали Гаснут костры друзей. Словно на ветру, как могли, Сыплются искры огней.

Смех растаял высью безбрежною, Тает, как ручей. Сердце помнит всё неизбежное — Теплоту ночей.

Мы любили — в этом спасение, В этом свет земной. Жизнь — и вижу я отражение Тех, кто был с тобой.

И в ночи звенят голоса друзей, Словно звёздный хор. Каждый друг — маяк в веренице дней, Что ведёт в простор.

Мы теряем их, в нашей памяти Свет всегда горит. Это вечный стих, лучше не найти, Тут и стиль, и ритм.

И любимых взгляд не исчезнет, нет - Он в душе живёт. Всё, что было — клад, этот ясный свет Сквозь года идёт.

Карусель скрипит. Словно божий храм, В сердце вознеслась. Каждый миг она греет души нам, Дарит тихий глас.

Мы сидим в кругу, и горит огонь, Кружит нас опять. Всё, что на бегу, мчится словно конь, Нам не перестать.

И молитвой дней станет эта прыть, Словно вечный звон. В каждом из людей бьётся света нить Тянет в небосклон.

И вот — тишина, жизни карусель Встала в покой. Всё, что унесла, в этом её цель, Забрала с тобой.

Не страшна беда, если в сердце стук - Пламень не угас. Жизнь не навсегда. Если рядом друг, Что ушел в запас...

И когда уйдём, будет свет о нас В памяти гореть. Каждый миг — с трудом, слышен Божий глас, Только бы успеть...

Вчера...

Я вчера был не там, и не так, и никем...

Это вроде пустяк, это сбой микросхем.

А сегодня я тут, ведь сейчас новый день.

Здесь и рюмку нальют, и у солнца есть тень.

…И пускай наповал не сражает рассвет,

Я вопроса не знал, тут как будто ответ.

Пыль на старом стекле, и в глазах — миражи,

Но в забытом тепле в бок втыкают ножи.

Я не знаю зачем мне даны эти сны,

Но в молчании тем слышен зов тишины.

Пусть расплывчат мой след, и не ясен маршрут —

Я иду, где есть свет, и где и тени живут.

…Где-то в зыбкой дали зреет голос времён,

Он в листве и пыли. Он — не сон, не закон,

Он зовёт за собой, где тропа — как строка,

Где над тёмной водой плачет свет маяка.

Я иду, не спеша, словно в такт тишине,

Задрожала душа на рассветной волне.

Каждый шаг — как мечта, каждый вздох — как завет,

А вокруг – красота, и неведомый свет…

…Я вернулся назад, во вчерашний предел,

Где забыт каждый взгляд, где я жить не умел.

Там, где тени густы, и слова — как стекло,

Где мечты — не мосты, а лишь чистое зло.

Я шагнул — и застыл - всё знакомо, как сны:

Тот же вечер остыл, тот же запах весны…

Но очаг не «жара», и не светит луна,

И уже во «вчера» не вернёт нас весна.

…И теперь, уходя из вчерашних теней,

Я прощаю себя, и прощаю людей.

Пусть не выигран бой, пусть не всё удалось —

Но и боль, и любовь мне достались всерьёз.

Я иду налегке, без обид и вины,

Словно дождь вдалеке моет старые сны.

Пусть останется там тот, кем был я вчера —

Я иду к небесам, где рассвет — не игра.

И в дыхании дня, что рождается вновь,

Я несу сквозь себя тишину и любовь…

Прогулка по Млечному пути

Мы стираем подошвы о звёзды, Подпирая планеты руками, И плывём, как свободные грёзы, Между тёмными небесами.

Мы шагаем по хрупким орбитам, Не боясь их прозрачного звона, И плывём, словно метеориты, Сквозь дыхание ночи бездонной.

Мы касаемся ветра вселенной, Словно струны её тишины, И вдыхаем простор неизменный, Где рождаются новые сны.

Мы шагаем по вспышкам кометным, По их тающим огненным тропам, И смеёмся над временем ветхим, Неподвластно что было потопам.

Мы становимся светом и пылью, Искрой, тянущейся к высоте, И храним эту странную быль мы Как узор в своей детской мечте.

Мы храним этот путь несказанный, Где огонь обнимает простор, И шагаем сквозь мрак нежеланный, Словно свет выбираем узор.

И когда растворится вселенная В тишине, что старее времён, Мы оставим тропу сокровенную — Тонкий след, что сияет как сон.

И пускай исчезают эпохи, И пускай всё меняется тут. Наши песни, как тихие вздохи, Будут петь, пока звёзды живут.

Бесконечность.

Мы - прошедшего времени дети, Шли вперёд мы сквозь холод и зной. Мы лишь гости на этой планете, Где у каждого свой позывной...

Мы - огни, что в ночи не заметить, Но без нас не рождается свет. Мы учились любить и жалеть, и Понимать это тысячи лет.

Мы искали в сердцах откровенье, Сохраняя тепло для других. И рождались в нас новые звенья - Наших маленьких, светлых, живых.

И пускай наши годы не вечны - Мы оставили след, как смогли. В каждом детском смешке - бесконечность, В каждом выборе - запах земли.

Мы идём, не боясь перемены, Сквозь метели, сквозь пепел и дым. Потому что любовь - это время, Кто живёт - вечно будет живым.

Мы храним в себе старые песни, Что звучали в далёкой дали. И в простых человеческих жестах Мы спасали остатки земли.

Мы мечтали о доме и хлебе, О тепле, что вернётся весной. И делили последнее небо С тем, кто шёл по дороге со мной.

Мы растили детей, словно знаки, Что оставит наш путь за собой. Их глаза - это символ атаки, Что ведут нас сквозь мрак и прибой.

Мы идём, и не кончится время, Пока сердце стучит в унисон. Пока в мире есть новое племя, Что хранить будет хрупкий наш сон.

Мы смотрели - растут наши дети, Как в их взглядах рождается свет. Как они, не боясь, на рассвете Уходили искать свой ответ.

Мы вложили в их руки надежду, Наши песни, дороги, мечты. Чтобы мир становился как прежде, От их смелости и доброты.

Пусть они не узнают усталость, Не коснётся их пепел веков. Мы за них свою трудную малость Отдавали без жалоб и слов.

И когда над землёй наступает Тишина, что сильнее времён, Мы в улыбках детей понимаем Наш нелёгкий, но честный закон.

Мы уйдём, как уходит дыханье, Но останется в мире наш след: В каждом маленьком сердце - сиянье, В каждом шаге - наш тихий привет.

И пока по дорогам планеты Кто-то новый идёт, молодой, Мы живём - в их движении, в детях, Их свободой, любовью, мечтой!

С годом лошади!

С Новым годом! Свет в окошке, Снег ложится на ладошки, Пусть удача к вам придёт, Счастье в сердце расцветёт.

Снег кружится, ночь сияет, Сказка двери открывает, Пусть в душе горит огонь, Радость мчится, словно конь.

Будут в сказочных мечтаньях Смех и радость за столом, Пусть сбываются желанья, Станет светлым каждый сон.

Звёзды в небе ярко светят, С Новым годом! В добрый час ! Пусть исполнят всё, что метят, Мир и счастье — для всех нас!

Пусть дорога будет ясной, Пусть хранит вас добрый свет. Каждый день — как дар прекрасный, Дарит радость много лет.

И в год Огненной лошадки Я хочу всем пожелать - Будет всё у нас в порядке, Этой веры не отнять!

Зимняя любовь.

Кружится снег, там, в вышине, Землю под утро засыплет. Знаешь – так холодно нынче мне, И слеза глаз предательски щиплет.

Но сквозь метель, сквозь белый обман Тепло твоё ко мне протянется. И станет ближе звёздный туман, И в сердце любовь останется.

Пусть снег идёт, и пусть метёт, Пусть ночь длинней, чем ожидалось. Когда любовь в душе живёт, То счастье даже в стужу не терялось.

Зима не холод - это лишь знак, Что всё вернётся, верю я. Что каждый шаг и ночи мрак Лишь учит нас ценить доверие.

И если вьюга кружит путь, Она не прячет, она открывает: Что счастье - в умении взглянуть Туда, где сердце в груди пылает.

И я иду сквозь белый шум, Сквозь вечность, падающую с небес, И понимаю: в мире дум Есть любовь и … заснеженный лес.

Рождественская песнь.

Снова закружат снежинки, спускаясь с небес, Снова зажжётся звезда, освещая наш путь. Снова наступит, как прежде, время чудес, Значит, родился Христос, в этом Божия суть.

Припев: В эту ночь под Рождество Чудеса случаются. Происходит волшебство И друзья встречаются.

Не погаснет яркий свет, И не стихнет Слово. Люди празднуют рассвет Рождества Христова!

Снова укроет дома красотой неземной, Снова услышит земля серенаду небес. Снова войдёт в каждый дом долгожданный покой, Словно напомнит Господь: мир рождается здесь.

Припев: В эту ночь под Рождество Сердце открывается. И становится тепло, И мечты сбываются.

Пусть хранит нас Божий свет, Путь к добру был трудный. Каждый встретит свой рассвет В праздник светлый, чудный.

Снова над миром плывут колокольные сны, Снова звучит тишина, как великая весть. Снова приходят в сердца долгожданные дни, Чтобы напомнить всем нам — в мире правда и честь.

Снова над миром взойдёт долгожданный рассвет, Чтобы от нас отвести и нужду, и беду. Пусть сохранится в сердцах тот немеркнущий свет, Будет нести его всем в наступившем году.

Припев: В эту ночь под Рождество Мир преображается. Сердце верит вновь в добро, И мечты сбываются.

Взгляд поднимем к небесам - Пусть ведут к прозрению. Рождество дарует нам Свет преодоления.

Глаза собаки...

Эпиграф: Мне тишина теперь родней, Не хочется ни ссор, ни драки. Я вижу дно в глазах людей И целый мир в глазах собаки. Автор - Светлана Лисиенкова.

Дождь не давал с утра просохнуть, И из еды - одни объедки... Она хотела просто сдохнуть, Забившись в угол грязной клетки.

Дождь не стихал, лил скоротечно Сквозь тучи брызгал слабый свет. Она дрожала бесконечно, Как тень, которой больше нет.

Вдруг звук шагов, каких-то странных, И голос — тёплый, как весна. Девчонка с сумкой, в джинсах рваных, Склонилась к клетке: "Вот она…"

Собака вскинула ресницы, Не веря — можно ли вздохнуть. И в этих светлых, добрых лицах Впервые разглядела суть:

Что мир не весь из крика, боли, Что есть ладони, как не странно. И жизнь, застывшая без воли, Ещё вернётся — без обмана.

Девчонка клетку, как возможно, Открыла, будто дверь в свой дом. Собака тихо, осторожно Шагнула за порог в проём.

Она шагнула — неумело, Как будто заново родясь. И девочка, вздохнув несмело, Сказала: " В путь, не торопясь... "

И мир стал шире и иначе, В нём запах хлеба и тепла. И пёс впервые в жизни начал Учиться верить в жизнь без зла.

Они шагали вдоль дороги, Где лужи были как итог. И каждый шаг — как будто к Богу, Куда - то в тёплый уголок.

Девчонка шла, чуть прижимая К себе дрожащий тёплый бок. И в этом жесте — жизнь живая, И целый мир, как огонёк.

А дома ждал их кактус старый И коврик мягкий у дверей. И девушка под звук гитары Сказала тихо: "Ну, смелей!"

Собака, мир окинув взглядом, Уснула сразу, без тревог. А девочка сидела рядом, Слегка касаясь её ног.

Девчонка долго наблюдала, Как пёсик спит, свернувшись в круг. И в каждом вздохе — тихом, малом — Был отпечаток прежних мук.

Но вот она коснулась уха, Шепнула тихо, чуть дыша: «Ты — Лу'на…», в этом тихом звуке Была и нежность, и душа.

И пёсик, будто понимая, Приподнял морду, хвост взмахнул. Девчонку нежно обнимая От сердца теплоты вздохнул.

Навек исчезли боль и страх, Сменился вой на голос звонкий. И целый мир в её глазах Теперь принадлежал девчонке.

Стихи для любимой женщины.

Разве я прошу о чём-то многом? Лишь о том, чтоб ты меня ждала Там, где освещённая дорога, Там, где нет нужды, обид и зла...

Чтоб в тиши, где ветры одиноки, Я нашёл утраченный покой, И, пройдя сквозь сумерки и сроки, Стал чуть ближе к истине простой.

Чтоб в твоём сиянии незримом Сердце отогрелось от зимы, И дорога стала пилигримом Той любви, что бережём там мы.

И когда рассеются тревоги, И утихнет груз земных забот, Солнцем освещаются дороги, Где душа, как утро, расцветёт.

И когда, пройдя долины тени, Я устану от земных путей, Ты коснись меня, как свет на сцене, Что приходит из глубин ночей.

Пусть в твоём безмолвии высоком Станет чище каждый вздох и шаг, И откроется за каждым сроком Тот покой, что прячется в сердцах.

И тогда откроется в миг дверца, Где не властны время и печаль, Я пойму: дорога эта — в сердце, Ты лишь показала её даль.

И когда, пройдя земные дали, Я пойму, что всё — лишь миг пути, Ты останься там, где мы мечтали, Чтобы сердцем к свету возрасти.

Пусть твой след, как утреннее пенье, Будет мне напоминать всегда: В каждом шаге — тихое спасенье, В каждом вздохе — новая звезда.

И в конце, в безбрежности высокой, Где остались только ты и я, Я войду в твой мир — простой, глубокий, Где любовь сильнее бытия.

Золушка с Патриков.

Она, конечно, сука, но... Её снимают и в кино, О ней судачит интернет, О красоте, которой нет,

О скудости её ума, Пуста ли у неё сума, Ах! А она ещё поёт? Омаров ест и водку пьет...

Живёт на Патриках она, Сюда поднявшись ото дна, Впитав, как губка, лексикон, Покорный взгляд, такой же стон.

И в каждый зал — отдельный вход, Где шепчут: «Боже, вот везёт…» Где платье — будто бы скандал, А цвет - лаванда и сандал,

Где каждый жест — почти сюжет, Где смысла нет, но блеск — ответ, Где всё — игра, и жизнь — в кредит, И каждый лайк в глаза глядит,

Где кавалеры — как букет, Меняют лица, словно след, А ей всё мало — бал, банкет, И новый повод для газет.

И вот — опять: скандалы, водка, То платье — слишком, то походка, То новый друг, то старый брат, То бриллиант не 100 кара;т.

То в сторис — плач, то смех в ночи, То «жизнь трудна», то врут врачи, То йога, пост, духовный рост, То псу всё вновь идёт под хвост.

И все твердят: «Она — пустяк», Но каждый смотрит — просто так, Как будто в цирке — номер дня, Где всё — увы, не про меня.

И всё бы — ладно: шум, парад, Ей ведь к лицу любой наряд. Но в тишине, когда без масок, Без вспышек, лайков и подсказок,

Когда погаснет ночи свет И рядом — никого, и нет Ни тех, кто хвалит, ни врагов, Ни вечных сплетен, ни богов, Она сидит — почти дитя, Считая вздохи, нос крутя, И вдруг шепнёт в пустой квартире: «А где я, если не в эфире?»

И эхо скажет ей в ответ, Что всё — игра, а смысла нет, Что мир любил её не слишком — Лишь отражённую во вспышках.

И станет ясно в этот миг, Что весь её большой тайник Из золота, побед, рекламы, Пустой, как барабан тот самый.

И вот — финал. Не бал, не свет, А утро, серое как плед. Где макияж лежит как маска, Где вместо слов одни отмазки.

Где телефон молчит, как суд, И где «друзья» уже не ждут, Где все, кто клялся быть навек Растаяли, как мокрый снег.

Где зеркала — как палачи: Покажут всё, тут хоть кричи: Ресницы - хоть пожар туши, Глаза , что требуют души.

И станет ясно: её трон — Лишь пластик и обманный звон, Что королевство — пыль и дым, А «слава» — просто псевдоним.

И в этот миг, когда внутри Становится красней зари, Она поймёт — без масок, света — Пустой страшнее, чем раздетой...

И станет ясно наповал: Не жизнь была — а карнавал, Где маски жгут сильней огня, И ты горишь день ото дня.

И вот финал — ни слёз, ни драм: Лишь тьма и сырость по углам, Да шёпот: «Так бывает, детка…» И точка — чёрная, как метка.

Утро февраля.

Пусть на часах моих давно Застыли стрелки на рассвете. И знаю я — не суждено Вернуться утром в те же сети.

Но тишина хранит тепло, Что мы с тобою не успели… И всё же тянет сквозь стекло Луч утренний среди метели.

Он шепчет: «Время не прошло, Оно лишь стало чуть светлее». И я иду, снегам назло, К тому, что мы не разглядели.

И шаг за шагом — сквозь ветра, Сквозь хрупкий звон морозной стужи. Я слышу: память не стара, Она живёт, пока ты нужен.

И пусть метель кружит вокруг, Стирая память неумело, Я знаю — где то рядом, вдруг, Зажжётся то, что не сгорело.

И если день придёт иной, Где тени станут явью белой, Я вновь пройду дорогой той, Что вела нас к надежде смелой.

Ностальгия по 90-м...

... Мы там ностальгии не знали,

Походу, она для придурков.

Стоял тихо шкалик «Рояля»,

Да полная банка окурков...

И телек шипел про свободу,

Да кто ж её видел живьём?

Мы верили в новую моду —

Жить быстро, на спор, под дождём.

Подъезды — как крепости мира,

Где каждый — философ, бандит.

Гитара, пустая квартира,

И жизнь на разрыв и в кредит.

А утром — маршрутки, работа,

И снег, что ложится, как долг.

Но в каждом дворе — своя нота,

И в каждом из нас — Святополк.

Мы думали: вот она, сила,

В кармане — десятка, и в путь.

Страна нас по-своему била,

Но мы не сумели свернуть.

И ветер сквозит по карманам —

Пустым, как февральский подъезд.

Мы жили в обнимку с обманом,

На злости, что в горле — как крест.

Дворы — как арены для споров,

Где слово — порой, как удар.

Где ночь раздаёт приговоры,

А утро стирает кошмар.

Монеты звенели, будто пули,

И каждый был сам себе щит.

Мы верили - нас не согнули,

Хребет всё равно захрустит.

Сигналы машин — как угрозы,

И тени — как стаи волков.

Мы прятали слабости в прозу,

А боль лечим рифмой стихов.

И ночь добавляла нам страху —

Дешёвого, как самопал.

В подвалах нас били с размаху,

А сверху — кто выжил, тот встал.

На рынке — поддельные кроссы,

И водка, что жжёт, как грехи.

Мы жили на крошках вопросов,

Без права на долг и стихи.

В подъездах — шприцы, как приметы,

И стены, что помнят наш след.

Мы верили: выберем лето -

Зима наступала в ответ.

Сосед пропадал понедельник,

Вернулся — глаза, как стекло.

И каждый молчал, как бездельник,

Хотя понимал - повезло...

И всё же держались на злости,

На смехе, что рвётся сквозь стон.

Мы ели надежду, как кости,

Носили мы хлеб на балкон.

Назло тем ночам, что глушили,

Назло тем словам, что как кровь.

Мы жили — и будто не жили,

Но всё же хранили любовь.

Назло всем потерянным датам,

Назло тем, кто ставил кресты.

Мы выжили тихо когда-то,

Сквозь мглу наводили мосты.

И пусть нас бросало по свету,

И пусть не хватало Земли —

Мы выжили. Просто. Без лета.

Назло. Потому что смогли.

Глава 3. Старые сказки на новый лад.

Немного о ниженаписанном - всё эти "сказочки" писались как сценарии к корпоративам, которые в начале 2000х годов были очень распространены на территории нашей необъятной Родины... А про золотую рыбку написал на спор за 15 минут! (И за бутылку коньяка!)

Вольные размышления о Колобке...

На просторах необъятной нашей матушки - России притулилась деревенька.

На холме, что омывался скудной водами речушкой, штук 15 изб стояло.

В самой крайней, подле леса, что вросла по крышу в землю, жили-были дед и баба.

Бабка 40 лет в колхозе отработала задаром - ни коровы, ни овечки не отдал ей председатель.

Дед по лагерям мотался, репрессирован был дважды, лес валил в Новосибирске да сплавлял его по речке, что зовётся Енисеем.

Так и прожили, состарясь, не нажив добра ни грамма, бабка со своим дедулей.

Вот однажды дед по утру ткнул локтём под ребра бабке, благо сии выпирали, как заправский радиатор:

Ты сходи в сельпо, старуха и купи мучицы малость. Как вернёшься - испеки мне с мёдом, маслом и сметаной, с пылу - с жару колобочек! Подрумянь его, как надо да поставь на подоконник - пусть немного остудится. Бабка тесто замесила, затопила жарко печку и часа через 4 колобок у неё испёкся.Бабка окна распахнула, сквозняка пустила в избу, и поставила студиться колобка на подоконник.

Ентот хмырь, не будь дубиной, спрыгнул вниз и покатился по тропинке в чащу леса в поисках хорошей жизни.

Катится, не зная горя, вдруг ему на встречу Заяц:

Стой, в натуре, блин горелый, - круто Заяц крикнул парню и сверкнул при этом фиксой, что поставили на «зоне» при последней его ходке.Ты чего без разрешенья тут по лесу чисто лазишь?Здесь братва таких не терпит - враз «перо» под ребра вставит, даже пикнуть не успеешь!

Вобщем, за проход по лесу отстегни мне 300 баксов, а потом уж топай дальше, а не то сожру тебя я и запью крутейшим пивом!

Колобок не растерялся: - Ты меня за лоха, что ли, держишь, фраер косоглазый?

Об меня сломали зубы пацаны из Подмосковья, у меня пахан по «зонам» отмотал 4 ходки, и теперь он весь в «законе», воровской «общак» скирдует.

Так что ты, бес лопоухий, дерни в сторону скорее, о «базаре» этом помня! И, сказавши эту фразу, Колобок потопал дальше, напевая чисто «Мурку» на еврейском диалекте.

Так прошло не меньше часа, Колобок идёт по лесу и подходит к магазину с гордой вывеской у «Вольфа».

На витрине6 на 9 что твоей душе угодно: начиная от жувачки и кончая

«Абсолютом». Есть на все сертификаты соответствия стандарту и, хотя товар весь

«левый» - раскупается охотно, потому что монопольно Волк торгует на полянке. Колобок подходит к кассе:

Дайте выпить банку «Пепси», утолить бы жажду «Спрайтом», сохранить баланс кислотный, пожевав резинку «Орбит».Волк в ответ ему: - А «бабки»? Здесь халява не пролазит, видно ты, браток неместный и попал уже конкретно!

Колобок в карман за словом не полез – там не хрен делать, и Волку ответил с ходу:

Ты чего ж, лохматый пудель, мне фуфло своё толкаешь! Разве можно так с людями, у коих в Швейцарском банке счёт уж крышу превышает? А она у нас такая, словно Эйфелева башня, что средь города Парижа рядом с собственною виллой Жана-Пьера Колобкова, что вот тут с тобой, Волчина, на «базары» время тратит.Ну короче, пёс бродячий – ты затарь мне хавчик с пойлом, а не то тебяналоги так конкретно запрессуют, что от этой твоей лавки места мокрого не станет!

Колобок вновь покатился по тропе лесной меж ёлок, мухомор ногой пиная.

Резво катится и видит, что тропинка вдруг упёрлась, как баран, в резны ворота.

ПО периметру – охрана, тешатся мирской забавой, кирпичи об лоб ломая, да завязывая в узел лом сеченьем дюймов в 40. – Стой! раздался резкий окрик, - пропускной режим нарушил ты, безмозглая окружность!

Ты глаза разуй – шлагбаум тут стоит и значит, нету ходу дальше, блин горелый.

Это дача генерала по фамилии Топтыгин, здесь после боёв неравных с полчищами пчёл лохматых, отдыхати он изволит, плавая в своём бассейне с топ-моделями Плейбоя.

Так что ты готовься, парень, старику на угощенье – он таких, как ты, по сотне скушал и не подавился.

Колобок в кармане джинсов быстренько нашёл бумагу, что за подписью имперской ему выдали в Госдуме. –

На кого батон крошите? Нешто енти тугаменты вам, бродяги, не указка?

Мне сам Лев писал ту ксиву, чтобы всякие болваны мою мирную персону запросто не тормозили! Дрожь взяла тогда охрану: - Не губи, отец наш родный!

Мы тебя в любое время пропускать с поклоном станем, ведь работа здесь не пыльна, да зарплата без задержек.

– Ладно, добрый я сегодня, так и быть – пока живите, генералу ж передайте, что зайду к нему я в гости, проста так, от не хрен делать!

И вот с этими словами Колобок опять собрался в путь далёкий и бескрайний, как тайга, что за Уралом.

Долго шёл он или не очень – мы про это не узнаем, только вот уж окончанье –

тропка вывела героя к пограничному селенью.

Строго здесь дела ведутся- за рубеж родной России многие свалить хотели, да не тут оно и было!

Главная у них Лисица, в чине вице-адмирала промышляет на таможне.

Колобок пошёл на хитрость: Я к тебе пришёл, сестрёнка, чтоб за праздничным обедом порешать мои вопросы – сдёрнуть нафиг с тихой грустью за пределы государства.

Документы все в поряде, декларацию заполнил, так что пустячок остался – твоя подпись тут, на визе.

А Лиса, не будь профурой, взвод ОМОНа вызывает, да с собачкой, что так чутко чует всяческую бяку.

Шмон устроили по-полной: не помог заморский паспорт, что с печатью депутатской не у каждого в Госдуме.

Через час к Лисе с докладом командир ОМОНа прибыл: - Ничего у парня нету. А рентгеном просветили вы его брюшную полость?

Извини, мать, за промашку, не учли мы этот фактор, впредь такого неслучится. Покатили Колобушку на рентген и что же видят? В животе у этой булки героин был упакован, весом килограммов 8.

Расстрелять и без базара!Так закончил путь свой дальний Колобок, что испечён был старой хитроумной бабкой, что под старость лет решила бизнесом слегка заняться.

Не прошла её халява – так же будет и со всеми, кто решит закон нарушить!

По макушку деревянный.

Жил в стране одной столяр, он пилил, сверлил, строгал.

Из рубанка вились стружки, жил он в тесной комнатушке,

Обстановки – никакой: стул кривой да стол пустой.

Так и жил он. Но однажды вспомнил он друге важном,

И пошёл, плюя на вьюгу к старому Джузеппе – другу,

По прозванью Сизый нос и задал ему вопрос:

-Может, хлопнем по стакашке? Нет стаканов? По рюмашке!

Пьют вино, сев в уголке. Тут полено по башке

Как Джузеппе долбанёт – он вскочил, как заорёт:

Вот так Карло – удружил! Чуть башку не проломил,

Ты полено забирай и проваливай давай!

Карло взял бревно подмышку : - Извини, браток, за шишку, Только это всё оно – сучковатое бревно.

Ладно-ладно, ничего, забирай себе его.Карло, как мышонок в норку приволок бревно в каморку,

Взял он острую стамескуи вонзил в поленорезко,

А оно как заорёт:- Осторожнее, урод!

Карло начал осторожно, как на то было возможно,

И часа так через два появилась голова.

Вроде всё. Но вот вопрос – чересчур уж длинный нос.

Как же звать тебя, противный? Карло молвил,

Буратино!,- человечек отвечает. Что же это означает? Это значит, окаянный, что насквозь я деревянный!Дай еды какой-нибудь, есть хочу, аж не могу,

И одеться б не мешало, а не то зима настала!

Сделал Карло из носка что-то вроде колпака,

Куртку из цветной бумаги тоже сделал он бедняге.

Свой пиджак с хвостом павлина на букварь для Буратино

Он пошёл и обменял. Тот же время не терял:

Обыскал он всю квартирку, в очаге проделал дырку,

Для болтливого сверчка не жалел он молотка,

А потом его страшило чуть в нору не утащило -

Это Шушера была, она тоже там жила.

Спас его папаша Карло, по-вороньи громко каркнув,

В крысу кинул он башмак – убежал трусливый враг!

Вот тебе, сынок, букварь, в грязь ты мордой не ударь И ступай учиться в школу, умным будь ты и весёлым, Ждёт тебя всё впереди, ну давай, смелей иди!И попёрся Буратино мимо булок на витринах,

Мимо палок колбасы, мимо всей съестной красы

Прямо в школу. Тук глядит – кукольный театр стоит

И всего за пять монет можно всем купить билет.

Буратино продал книжку за билет и за коврижку,

И уселся в первый ряд, где «крутые» лишь сидят.

Свет погас в одно мгновенье, началось тут представленье,

Где Пьеро и Арлекино будут драться за Мальвину.

Голос тут раздался вдруг: - Буратино, милый друг,

Залезай на сцену к нам, всё поделим пополам.

Деревяшка не терялся, вмиг на сцену он забрался

И давай он там скакать, песни громко распевать,

Бегал, прыгал и орал, Карабас его забрал.

Он был злей степного льва – кончились его дрова,

Не прожарился баран. – Так что лезь в очаг, братан!

Что вы, сударь, не могу – я проткнуть его могу,

Как проткнул горшочек с кашей, нарисованный папашей!

Карабас аж обалдел, посинел, позеленел,

Отнялся на миг язык, чтоб потом сорваться в крик:

Ты мой милый, дорогой, дам тебе я золотой,А потом ещё четыре, не болтал чтоб о квартире.

Ты отцу еды купи, чтоб не сбросил он коньки,

Да про куртку не забудь, я зайду к вам как – нибудь.

Буратино попрощался и в обратный путь собрался.

А про эти чудеса знают Кот уж и Лиса.

Лишь за угол завернули, Буратино тормознули:

Слышь, братан, не видеть воли, есть неподалёку поле, Там ты деньги посади, посоли, полей и жди.Утром дерево взойдёт, ведь кто ищет – тот найдёт!

Вместо листьев– золотые, все блестящие такие.

И на них, не будь дурак, купишь красный ты пиджак,

Цепь на шею, телефон, Мерседес, магнитофон…

Размечтался Буратино, деньги в землю он закинул,

Закопал их, посолил и водой сырой полил.

А Лиса и Кот бегут и полицию зовут:

В поле жулик там сидит, наши деньги сторожит, Срочно надо его брать и тюрьму скорей сажать! Взяли Буратино сходу и швырнули прямо в воду Места не было в тюрьме, так что гнить тебе на дне! Деревянный Буратино въехал носом прямо в тину, И вода вся замутилась, тут плывёт к нему Тортилла:Что случилось, дорогой? Что ты дёргаешь ногой? Всех лягушек распугал, Буратино зарыдал:Кот с Лисой меня «обули», на пять баксов киданули,

Я повешусь, удавлюсь, в кипятке живым сварюсь.

Ладно, ладно ты не очень разоряйся, между прочим,

Дам тебе я, друг ты мой, ключик, тоже золотой,

Выпал он у Карабаса из кармана после Спаса.

Был пьянющий он в дугу, а про дверцу - ни гугу!

Сам её найдёшь, дружище, а меня уж дети ищут.

Буратино из пруда вышел и пошёл туда,

Где среди деревьев древних было здание харчевни,

А в харчевне той, как раз с Дуремаром

Карабас Ели мясо, пили водку, на столе была селёдка,

Золотистый каравай. – Эй, хозяин, наливай

Нам из этого кувшина! А сидел там Буратино,

Он завыл и говорит: - Открой тайну, паразит!

Тайну ключика скажи, да про дверцу доложи!

Карабас затрясся аж, позабыл про свой кураж,

И сказал, как Питер Марло:- Дверь в каморке папы Карло!

Буратино закрутился, а кувшин, упав, разбился,

И на зайца в тот же миг Буратино сразу прыг,

И помчался во весь дух, Карабас за ним – бух, бух.

Деревяшка на пригорке видит папину каморку

И летит он к ней стремглав, как хорошая стрела.

Папа оторвал холстину, Буратино ключик вынул,

Вставил в скважину он ключ. Дверь открылась – снизу луч

Старой лампы сильно светит, и пошли отцы и дети

Вниз по лестнице крутой, а от лампы свет такой

Светит яркий и противный, взял её наш Буратино

И потёр разок один. Тут из лампы вылез Джинн.

Слушаю и повинуюсь, о хозяин, я волнуюсь, Думал я ты – человек, ты ж из чурки чебурек. В лампе я четыре века, из полена в человекаПревращу тебя я сразу, будешь ты крутым, зараза!

И папаше, наконец, купишь ты пальто, подлец,

Будет вилла на Канарах, вертолётов будет пара,

Будет всё, о чём мечтал, в банке целый капитал

И красавица – жена будет век тебе верна,

А счастливей всех отец – Папа Карло, молодец!

Басня о Солдате и Змее Горыныче new edition.

Дела давно минувших дней

Уж в омут канули глубокий,

Когда среди лесов, полей

Где голос чистый и высокий

Орал настойчиво - Налей!

На Русь напал трёхглавый Змей.

Гонец примчался. Рожа в мыле:

Напал залётный супостат! Царю немедля доложили, Того чуть не хватил Кондрат, Но царь извёртливый был гад, Велел собрать лихих ребят.

Был кликнут клич, бойцы съезжались,

На битву ратную стремясь.

Сверкал булат, знамёна рвались,

И что не молодец - то князь,

А Змей хвостом по морде - хрясь!

И молодец слетает в грязь.

Недолго эта сеча длилась, Бойцы в грязи, и Змей устал.

Луна на небе утвердилась,

Как будто кто её позвал...

Царь от досады заикал

И спать пошёл на сеновал.

Солдат пошёл во чисто поле,

Где, доедая лошадей, Резвился Змеюшка на воле,

И в ежечасности своей

Он становился всё круглей,

И сытый взгляд из - под бровей...

Желаю здравствовать, летучий! Скучаешь, батюшка, поди.По небу погонял бы тучи,

Чтобы не шли у нас дожди,

Толкал бы речи, как вожди...

А ну, служивый, подожди!

Послышалось мне, что ли, это? Сказала перва голова,Внатуре, тут базара нету,И что за кипеж здесь, братва?

(За «феню»мы простим поэта –

Со сленгомон знаком едва).

Вторая пламя изрыгнула,

Спалив берёзку до корней.

А третья шею изогнула

Солдату молвя: - Дуралей,

Мы всё ж Дракон, а ты нас – змей…

Обидно, стало быть, ей-ей.

Прослышал я, что ты умеешь Свистеть во все три головы,Да, вы - Дракон, но лучше Змея Свистеть никто не мог, увы.Змей свистнул. В поле нет травы…

Оглохли сразу две совы.

Смешно, голубчик, в самом деле, Дай я попробую сейчас.И чтоб глаза не улетели –

Зажмурься, словно в первый раз!

Солдат дубиной промеж глаз

И со всего размаху- хрясь!

**************************

Контузия прошла недавно.

И нынче в зоопарке Змей

Ведёт себя прилично, славно,

Катает на спине детей.

И песни, словно соловей

Поёт среди густых ветвей.

А что Солдат? Звезду Героя

Царь самолично прикрутил,

И всенародно Змеебоем

Его тот час же окрестил.

Солдат царя за всё простил

Ведь мы же братья, чай, с тобою!

Мораль закончит сей рассказ: Свистит– дубиной промеж глаз!!!

Сказ о рыбаке и рыбке new edition.

Где-то в Сочи иль в Крыму жил старик в своём дому.

Со своей он жил старухой, часто был старик «под мухой»,

Тридцать лет ловил он рыбу, для колхоза, за «спасибо»,

А последних года три дед сушил лишь … сухари.

Раз старуха на рыбалку выгоняла деда палкой:

Чтобы ты, козёл вонючий наловил мне рыбы кучу! Засушу, куплю пивка, да намну тебе бока.Дед всегда послушным был. Сеть свою он прихватил

И поехал в сине море гордо реять на просторе.

Первый раз он сеть закинул – ничего с неё не вынул.

Во второй раз сеть закинул и пустую клетку вынул,

Видно кто-то с парохода бросил эту клетку в воду.

Третий раз он сеть закинул, подождал и Рыбку вынул.

Рыбка вдруг заговорила: - Отпусти меня, мой милый,

Я достану с полуслов от трусов и до часов!

Принесу тебе дублёнок, джинсов фирменных – «варёнок»,

Шапку с норки иль ондатры, ну а хошь – кардан от Татры,

Может быть, ты хочешь «тачку»? В бардачке «лимонов» пачку?

Али собственно метро? Хочешь? Будет всё без слов!

А наш дед, расправив плечи и приняв назад дар речи

Пораскинул, поразмыслил, отогнал дурные мысли

И сказал, развеяв дым: - Сделай лучше молодым!

Симпатичным, не женатым, чтоб одет я был богато,

Да и то, что говорила, да смотри, чтоб не забыла,

А не то швырну об лодку да коту отправлю в глотку!

Да, ещё забыл одно я – сделай из меня Героя!

Чтобы всякийменя знал, уважали обожал!

Ладно, сделаю. Но стой и глаза свои закрой,

Как до трёх ты сосчитаешь – так всё это обретаешь!

Дед глаза свои закрыл, сосчитал, открыл и взвыл,

На него в атаку шли … танки. Было всё в пыли,

Сразу понял дед – Война! А граната то одна…

Вот конец пришёл мне, видно.

До чего ж сейчас обидно,

Что я сам себе присвоил чин посмертного Героя.

А конец у этой сказки прост и грозен, как Мамай:

Чтоб тебя не обманули– рот поменьше открывай!

Аленький цветочекnew edition.

В чаще леса, где деревья подпирают кроной небо, есть поляна.

На поляне той живёт лесное чудо, что зовётся Аникеем.

Он рождён был той старухой, что однажды заплутала в том лесу, грибы сбирая.

Свистнул ветер, и свершилось непорочное зачатье - забеременела бабка.

Позади девятый месяц, тут родился на свет божий волосатый, аки мамонт, как циклоп с одним глазищем перекошенный ребёнок.

Бабка, увидав такое, быстро ласты отстегнула и, прикинувшись поленом, проросла средьбурелома.

А детина одноглазый не тужил и две секунды– слопал «СНИКЕРС» и порядок, а потом ещё штук сорок, что ж ему случится, гаду?

Так и стал он, как горилла, по деревьям ловко лазить, шишки трескать, как бананы, запивать их «Кока-колой» и на все четыре зуба соблюдать баланс кислотный, что со щёлочью не дружит.

Так, в забавах молодецких, организм свой укрепляя, Аникей жил на отшибе и доволен был собою. Страсть невинная водилась у лесного великана - вырастил он на полянке здоровенный, как тарелка, что вещает все каналы, полный семечек, подсолнух.

Холил он его, лелеял, поливая только «Спрайтом», удобренья не жалея, мазал стебель маслом "Рама".

Вот однажды на поляну, еле двигая ногами, дед забрёл, он в перелеске собирал стеклопосуду. Смотрит дед и видит чудо: посреди лесной поляны, как Останкинская башня, возвышается подсолнух, полный семечек отборных.

Дед просёк, что на базаре, если он продаст всё семя, то получит кучу «баксов» и поедет на Канары со своими дочерями, три их было у дедули.

Старшей было за полтинник. Средняя была дояркой, часто путала с коровой здоровенного бугая и доила одну титьку, дёргая двумя руками. Ну а младшая - Лукерья, мастерица на все руки: топором одним и матом вырубала из полена огромадный телевизор под названьем Панасоник ", двадцати пяти аршинов был размер диагонали!

Из песка, воды и глины смастерила холодильник, пусть продукты не боятся, что сожрут их раньше срока.

Но вернёмся на поляну. Старый хрыч вцепился в стебель, да как дёрнет он подсолнух, так и выдрал его с корнем. Только в тот момент завыло что-то среди чащи тёмной, да как треснет по мордасам, дед аж грохнулся на копчик.

Тут явился перед взором обезумевшего деда Аникей, как сыр голландский в красной гладкой оболочке.

Ты пошто растенье спортил, - заорал циклоп на деда, - ты его сажал, скотина, чтобы так вот, по-козлячьи его выдрать с энтой клумбы? Вот теперь тебя сожру я, запивая хладным пивом, чтобы стало неповадно остальным по лесу шастать.Дед взмолился:

Я, в натуре, лишь хотел снести подарок дочке младшенькой, Лукерье.Дочке, говоришь, зануда, - Аникей сказал сердито, - где ж то видано, чтоб бабы, не спросив ничьих лицензий, лопали чужой подсолнух? Вот тебе ответ, убогий: ты пришлёшь ко мне Лукерью. А попробуешь не сделать - я к тебе братву направлю, исключительно боксёров.Дед со вздохом согласился - от братвы добра не будет: враз посадят на паяльник да утюг на пузо кинут.

Воротился дед в деревню, рассказал он всё Лукерье, дочке младшей и любимой.

Хрен с тобой, - она сказала, - заварил ты, батя кашу, но халява не пролезла, за базар ответить надо. И поправивши бюстгальтер 45 размера, в лес потопала девица, что же оставалось делать! Вот припёрлася на место, видит странную картину: обнявшись с сосной огромной Аникей лежит, не дышит, знать кондрашка прихватила. Подбежала к нему Лушка, обняла, как - будто сына и, склонясь к зловонной пасти, крепко в губы засосала. Тут свершилось представленье, что в народе кличут дивом: встал циклоп, расправил плечи, спала шерсть с него на землю, глаз второй вдруг появился и улыбка «Блендамеда» засияла ярче солнца. Ты меня освободила от великого заклятья, - молвил юноша прекрасный, - так давай же поскорее мы поженимся с тобою и, продав подсолнух фрицам, марок ихних поимеем килограммов так 15! А Лукерья, от такого небывалого на свете чуда чудного отъехав мыслями уж за границу необъятнейшей России, молча лишь башкой кивнула. И зажили они мирно среди моря-окияна да на острове Багамском в тихой 100-этажной вилле с благами цивилизаций, что водою ключевою бьют в бидэ и унитазы африканской фирмы «Цептер», не ржавея и не старясь вот уже веков так сорок.Так окончили мы сказку про подсолнух Аникея, что в народе называлась просто – «Аленький цветочек».

Сказка о спящей принцессе new edition.

Я вкратце расскажу вам о принцессе,

Что стала в одночасье королевой.

В естественном отборе и процессе

Её маман рульнула видно, влево.

И дочка родилась вполне здоровой,

Но только на папашку не похожа...

Кормили молоком из-под коровы,

И розовела у девчушки кожа.

Она росла, как подобает даме -

Среди придворной роскоши и шика.

Слегка надоедала папе с мамой,

Ну как слегка - до матерного крика...

Придворные певцы и музыканты

Уроки ей давали через силу,

Ну нету у неё, отнюдь, таланта!

И маму она как-то раз спросила:

За что же мне такое наказанье? Фигуры нет, ни голоса, ни рожи... И королевы будущей сознанье Конкретно заторможенное тоже.

На что ей мать, немного заикаясь,

Ответила, как камень с сердца сбросив:

Я согрешила. И теперь я, каюсь,Ведь твой отец - хромой пастух Иосиф...

Они с твоим отцом родные братья,

Но как-то друг на друга не похожи.

На нём лежало ведьмино проклятье,

Я думала, любовь ему поможет.

И я в стогу средь луга согрешила,

И были те секунды, словно вечность...

Нас испугала старая кобыла,

Которая паслась в лугах беспечно.

С тех пор Иосиф стал кривым, горбатым,

Сработало, видать, проклятье ведьмы!

Вдобавок стал ещё он глуховатым,

И Зуб остался лишь один - передний.

Принцесса, с этих слов башкой поехав,

Замедлилась, как будто черепаха.

И завопила, как Эдита Пьеха,

А может быть - и как иди ты на х..!

Проклятие свершилось! Дева пала,

Заснула крепким сном, годам не властна.

Вот если бы ты, дура, не орала,

То вышло всё бы у тебя прекрасно!

И положили в башне сумасбродку,

Пока принц поцелуем не разбудит.

Она ж принцесса всё же, не уродка,

Ей нужен суженый, а дальше будь что будет.

Но шли года, а рыцарей всё нету,

Все в государстве вечным сном заснули.

Вода в реке, в тарелке две котлеты,

И стража во дворцовом карауле.

На грани двух веком свершилось чудо!

Каким-то ветром иль в лесу тропу попутав,

Явился принц неведомо оттуда,

Но видимо сюда, и это круто!

Он двери распахнул в дворцовой башне,

И по ступенькам весело поднялся.

Принцессу он увидел с рожей страшной,

И от того немного растерялся.

Ну что поделать, раз судьба такая, Придётся целовать, куда деваться! Свершилось! Поцелуй! И принц, икая, В своём поступке начал сомневаться.

С принцессы чары пали, словно кожа,

Она, как анаконда, полиняла.

И принц, её увидевши, о Боже!

Аж побледнел - ну видно плохо стало.

Такой красы не видел он на свете,

И всё при ней - и личность, и фигура,

Другой такой не сыщешь на планете,

От Лихтенштейна и до Порт-Артура.

Он руку попросил её и сердце,

Принцесса, поломавшись, согласилась.

Тут распахнулась в старой башне дверца,

Труба изо всех сил заголосила.

И королевство ото сна воспряло,

И вновь котлеты зашкворчали нежно,

И речка по камням вновь зажурчала,

И все проснулись, стало всё как прежде.

И свадьбу отгуляли так, как надо:

Там музыка гремела, не смолкая,

И танцы тоже длились до упаду,

И я сидел там, ус в вино макая.

А "Горько" все орали раз по 200,

И тосты " за любовь" провозглашали.

И королевой стала враз невеста,

И все её по новой поздравляли.

Сказка про Ивана и Серого Волка new edition.

Давным-давно, когда стоял

У Лукоморья дуб зелёный,

И по ветвям его гулял

По златой цепи кот ученый

Жил-был Иван, дворовый сын.

Одежда – серая сермяга,

Гол, как сокол, совсем один,

Ни дома, ни друзей, ни флага…

Но в лошадях он ведал толк,

Служил он при конюшне славно.

У Дормидонта целый полк

Был лошадей всегда исправный.

Царь Дормидонт уже был стар –

Сед бородой и слаб ногами.

В душе пылающий пожар

Потушен был уже с годами.

Подагра, почки и хондроз,

Одышка, лишний вес, запоры.

Обидно, стало быть, до слёз, А ведь когда-то рушил горы!

И как-то жить уже устал,

И руки опустил бессильно…

Но кто-то в ухо нашептал

О яблочках, о молодильных.

Что есть за тридевять земель,

Да в государстве тридесятом,

Где покорял Снегурку Лель,

Где строят домик поросята,

Там чудо-дерево растёт,

И нет плодов его полезней.

Но только яблочко весь год

Висит оно от всех болезней,

И созревает раз в сто лет,

И силу века набирает.

Кто съест его – живет без бед,

И хворей никаких не знает.

Но охраняет древо то

Не войско, не дракон трёхглавый,

Не лошадь в кожаном пальто,

И не головорез кровавый,

А Нечто, что не кум, не сват,

Не деверь, не свояк, не шурин.

Он не лопата, не ухват,

Не ест, не пьёт, совсем не курит.

Невидим он для наших глаз,

Не слышна поступь лиходея.

Он чётко выполнит приказ –

Он всех воришек одолеет.

Так вот – Ивана взяв на понт,

Что тот не сможет дело справить,

В поход отправил Дормидонт

Ивана яблочко доставить.

А Ванька что ж, готов всегда:

В котомке – хлебушка краюшка,

Во фляжке из ключа вода,

Да шапка на лихой макушке.

Поклон царю и в путь пошел,

Хотя не очень и хотелось.

К опушке леса подошел,

Когда заря уже зарделась.

Иван в лес заходить не стал,

Расположился на опушке.

Огниво из мешка достал,

Развёл огонь на каменушке*

Кусочек хлеба отломил,

Поджарил на огне немножко.

Водицей ключевой запил,

Да закемарил на дорожку.

Как вдруг вблизи раздался вой.

Иван не то, чтоб испугался,

Ему в лесу быть не в первой,

И он на воя звук подался.

Ванюше был неведом страх,

Пацан не робкого десятка.

Картина Репина – в кустах

Волчок в капкан попался пяткой.

В глазах – слеза, и шерсть дыбьём,

Ивану стало жалко зверя.

И он разжал капкан дубьём**

Волк отскочил, глазам не веря.

Иван сказал: -Ну что ж, беги,

Мы всё же не враги с тобою.

Да, это точно, не враги, Ответил Волк, напротив стоя.

У Ваньки отнялся язык,

Такого он еще не видел.

Болтать со зверем не привык.

Спасибо, Ваня, не обидел!

Да, говорю! И что с того? Продолжил Волк свою беседу.Ты, видно, парень о-го-го, В беде не бросил непоседу.

Капкан поставили Яга –

Препропротивная бабища.

Её костлявая нога

Реально словно горя ищет.

Горбатый нос, бельмо в глазу,

Согбенная в годах фигура.

Она давно точила зуб

На мою нынешнюю шкуру.

Ну, хватит обо мне. Как ты?

Каким здесь ветром оказался?

Иван плотней залез в кусты,

Ну не совсем он оклемался.

Да ладно, слышал я уже, Что ты за яблоком собрался, И что в твоём, Вань, багаже Кусочек хлеба лишь остался.

Я твой теперь, Иван, должник,

И сослужу тебе я службу.

Ну что ж ты головой поник?

Тебе я предлагаю дружбу!

Добудем яблочко – не бзди,

Найдём дорогу в тридесятом.

Что ждёт друзей там, впереди?

Я расскажу сейчас, ребята.

Конкретно долгим был их путь

Через леса, моря и горы.

Летели много, шли чуть-чуть,

Вели друг с другом разговоры.

Забрезжил впереди рассвет –

Друзья стояли на распутье.

На камне от копыт был след,

И строчек вязь на перепутье:

Пойдёшь направо – сгинешь сам, Налево– друга потеряешь.А прямо? Вас собьёт Ниссан.

Ну что, дружок? Куда желаешь?

Иван опешил. – Ну, куда?

Спросил он Волка, словно гида.

А Волк ответил: - Ерунда,

Пойдём вперёд, как на корриду!

Забрался на Волка Иван,

И тот рванулся в поднебесье.

Аааа! Перегрузка! Где стоп-кран?

Башка того гляди и треснет.

Недолго длился их полёт.

И вот пред ними на поляне

Красава-яблоня встаёт

И ветви к солнцу свои тянет.

Среди листвы горит одно,

Переливаясь ярким светом.

И Ваня, как в немом кино,

Глядит на Волка, ждёт ответа.

Ты, Ваня, не гони коней, Давай притормозим немного.Кто не торопится – быстрей Выходит на свою дорогу.

Внезапно ветер налетел

И ветви тихо зашумели.

Что, обокрасть меня хотел? Промолвил Голос еле-еле.

Что за дела? Откуда звук? Иван невольно оглянулся.Ну что башкой ты вертишь, друг? Вот ты конкретно лоханулся!

Ещё никто за все века

Не мог со мною в битве сладить.

Как сталь крепка моя рука,

Я ей могу не только гладить.

Ну что? Готов к борьбе со мной?

Я есть основа мирозданья!

Спешишь покинуть мир земной?

Постой! А где моё желанье?

Всегда так было, враг ты мой,

И нужно к этому стремиться.

Отведай хлебушка со мной,

Испей ты ключевой водицы.

Да! Сила духа велика,И правда в этой силе есть.

Ещё никто за все века

Не пригласил меня поесть.

Как вкусен хлеб, свежа вода,

Пусть мало, но от всей души!

С тобой теперь я хоть куда,

Но только, Ваня, поспеши.

Не то хозяин здешних мест

Отвалит нам таких лещей…

Святой тут не поможет крест,

Ведь он бессмертный, он – Кащей!

Берите яблоко скорее

И рвите когти, что есть духу!

Да мы же, брат мой, не евреи, А православны, бляха муха!

Своих в беде мы не бросаем,

Садись за спину и держись.

Иван вмиг яблоко хватает

И прыг на Волка! Что за жизнь!

Волк понял – размышлять не стоит,

И вмиг взлетел он в небеса.

Держитесь крепче, всё пустое, Есть только миг и… чудеса!

Теперь свои мы, Ваня, в доску, Другого пожелать грешно.Но только вот одна загвоздка-

Ведь яблоко всего одно.

И съесть его лишь тот достоин,

Кто своей жизни не жалел.

Ну что ты, братец, всё пустое, Хотел бы, так давно б уж съел!

На то причины есть другие –

Я Дормидонту обещал.

Да и на Эппл аллергия,

Мне царь полцарства завещал.

Дорога длинная короче

Становится за разговором.

И прилетели только к ночи,

А приземлились за забором.

Ну что же, брат, пора прощаться! Давай, Ванюша, не грусти.Даст Бог – увидимся мы, братцы,

Сведёт Господь опять пути.

Закапал дождь, промозгл и редок,

Шумел слегка промокший лес.

Хвостом взмахнувши напоследок

Волк в поднебесии исчез.

По утру к Дормидонту Ваня

Пришел, творя земной поклон.

от прикемарил на диване,

Храпя, как - будто старый слон.

Ты кто? – спросонья, - Палестинец? Царь возопил, задав вопрос.Да что ты, батюшка, гостинец Тебе из тридевять привез.

Откушай яблочка, надёжа,

Помолодеешь тут же враз.

Спадёт морщинистая кожа,

Красавцем станешь без прикрас!

Царь в предвкушенье перемены

Вцепился в плод, аж брызнул сок.

Грызёт он Эппл, трясутся стены,

И слышит чей-то голосок:

Совсем забыл сказать тебе я, Помолодеешь, сто пудово. Но, только сильно молодеяТы будь сейчас на все готовым.

Ведь это ж яблоко Кащея,

Тут есть эффект один побочный.

Ты на сто лет помолодеешь

И станешь враз юнцом молочным.

Гром прогремел! Ну что, случилось -

Царь на сто лет «помолодел».

Все закрутилось, завертелось

Иван на трон слегка присел.

Указ царя уже подписан,

Полцарства получил Ванюша.

Царём Иваном был записан,

Владел пол-небом и пол-сушей.

Пришел конец и этой сказке,

Все жили счастливо и долго.

По небесам разлита краска,

Текут и Енисей, и Волга.

Пусть исполняются желанья,

Пусть будет всё у вас сполна!

Глубокой старины преданья

Пусть помнят наши имена!!!

Примечания:

*Каменушка – кострище из камней.

** Дубьё – крепкая дубовая ветвь.