Мизерикордия

Кости

Звон клинков и хруст костей,

И пусть такой лишь звук могу

Услышать, ведь за ними крики те,

Молитвы Богу.

Я скорей им помогу:

Убью,

Как и любой убить меня бы мог, но

В данный миг никто из них на то не годен.

.

Пот ручьём,

Но ни на чьём пути он так нелепо не стоял,

Как на моём.

Ведь всё равно, что там под латами, помимо

Сердца, бьющегося, но

Обидно было бы, коль латы не спасли бы

От стрелы, отпущенной врагом.

И небо от заката не блеснёт так никогда,

Как латы, что на мне, что на поверженном враге.

И меч блестит, меч как Харон,

Но как и он, их хоронить не станет.

Меч прямой, Христа во славу

Сделан он крестоподобным,

Чтобы стал — пусть как попало —

Я рубить себеподобных.

Кто-то скажет повезло,

Что я так долго протянул,

Но я ответил бы, что злость —

Вот мой верный друг питбуль.

И коль увидел б я Луну,

С закатом попрощавшись,

Смог ли б сердце успокоить,

Чтобы сну отдаться?

.

Но закат кровавым «завтра»

Обещает обернуться,

Поле брани с горизонтом

Подружилось, не отпустит теперь нас,

Как земля — уже истлевшие любимые глаза!

Зря отняли этот взгляд из моей жизни,

Никогда бы сильно так я и не злился.

.

Режь это мясо,

Выбей все зубы,

Попытки ты брось

Себя образумить.

Лезь самым первым,

Мелькай среди копий,

Будь самым сильным

Героем историй.

Жалей всех, но после,

Их крики пусть снятся,

Их взгляды пусть тоже,

Подумай о ней, о том, где её кости.

Пойми. Прошу. Убей. Меня

Моё тело тебя видит,

Моё тело — твой палач.

Твоё дело — убедиться

В том, что выжить шансов

Как в урагане дилижансу просто нет.

.

Я поклялся бы, что позже

Я покаялся над каждым,

Только нет причин остаться,

Столько лет прожил, но дальше

Как вне мира сну мне жизни больше нет.

.

Да, я вижу, что остался

Под ногами алый след,

Это кровь моя смешалась

С кровью вражеских людей тех,

Что смотрели мне в глаза в ответ. Их больше

Нет.

.

Найдись прошу, останови меня

Соперник по плечу, страдания мои

За красной пеленой и потому

Я не могу не убивать.

Пойми. Прошу. Убей. Меня.

.

Я боли не чувствую,

Сознания нет,

Есть тОлько безумство,

Есть только смерть.

Скажи мне, дорогая

Почему, скажи мне, кажется,

Что смотришь, умирают как

И молят о пощаде те глупцы,

Те, что с каждым думали

Расправятся как паводок

С упавшими нелепыми птенцами. И бойцы

Те словно без мечей, но с ножницами.

.

Почему, скажи мне, кажется,

Что смотришь на меня ты оскорблённой?

Я молю, прости меня ты, дорогая…

Но клялся не о тех я жизнях, ты же помнишь?

Ты помнишь, как

Я клялся нам, что никогда не допущу

Ни коготка

На шее что моей, что на твоей, не отпущу

Ни одного — ни одного! — врага,

Того врага, что посягал на нашу дверь.

.

Теперь ты смотришь обречённо,

Оправданий просто нет,

Ты ушла, как прокажённый

Я остался видеть свет.

Теперь ты смотришь обречённо,

Я давно уж отомстил и

Не людей жалеешь точно,

Не как я не хочешь или

Просто знаешь для чего мне эта битва.

(Прости)

.

Почему, ты мне скажи,

На самом деле не хочу чтоб ты сказала

Что-то мне…

Не потому ли, мертвецы что

Не должны ходить и говорить, но по земле

Почему же я хожу, скажи мне, дорогая.

Помню

Я помню ты как говорила

О любви, о счастье и

Мы мечтали очень сильно

Быть отчасти им самим.

.

Я помню взгляды вдохновенья

Помню чудные глаза,

Я помню в них всё серость неба,

Помню, в них тонул всегда.

.

И помню смех твой между делом,

Ты порой им заражала,

И смеялась над метелью,

И смеялась над пожаром.

.

Ты смеялась как в последний,

Улыбалась в тот момент,

Что действительно последний…

Улыбалась с болью мне.

.

Той зимой погибли сотни

Тех семей, в которых был

Очаг зажжён, за много миль

Чтоб виден он был, виден им.

.

Я помню, как не предвещала

Красота зимы спокойной

Кровь на снежном покрывале,

Кровь на теле дорогой, но

.

Кровь на теле на моём

Оказалась как апрель на

Ноябре, но день за днём

Я всё слышу, словно в первый:

.

Звуки капающей смерти,

Умерла зима, но та

Посылает мне капель, ту

Что забыть как навсегда

.

Мне признать, что клятвы словно

Небо, то что всё равно

Будто бы одно и то же,

Небо будто полотно,

.

Будто небо неизменно,

Как те клятвы, только я

Верю в то, что время вечно,

Вечны ветер и моря,

.

Вечно небо, это правда,

Но меняются с годами.

Верю в то, что лишь основа,

Лишь основа всегда с нами.

.

Помню, ты как улыбалась,

Ты, пронзённая стрелой,

Моё сердце разбивалось

На осколки как окно.

.

Не помню лишь второй стрелы,

Не помню, падал как с тобою,

Помню, как ты рядом дышишь,

Помню только лужу крови.

Истязание

Конечность вижу впредь повсюду:

Умер день, сменяясь ночью,

Был убит холодный ветер,

Вьюга словно бы по почте

Отослалась в недра почвы,

Чтобы дети её были

После слугами не осени,

Зимы, ту что весна убила бы,

Коль было то возможно, ведь

И так зима мертва.

.

Умерли синички, на веточках что пели,

Умерли воробушки, снующие везде,

В могиле очутятся

Все люди, что доселе

Живут лишь чтобы снились

Те сами тем, кто всё ещё и здесь, и

Там, где серый цвет по сути должен быть…

Но красным видится мне местность,

Значит пазл был не сложен ими — теми, кто,

Как пели нам, на свете этом стали мудрецами,

Предки говорили, что меж двумя цветами,

Меж тьмой и светом были

Сумерки, те плавно, как равнинная река переходили

Куда им надо. Надо ли? Скажите.

Ну а я,

Упал с небес, я был до этого в раю, очутился на горе, там

Из щелей отчаянья пошла река моей крови, пугая

Всех вокруг спустился словно по ступенькам вниз

Я к людям, их каретам, выходя из тех, приказы

Я лишь слышал всё от них, но

Я не бог, не злая воля даже,

Я не лишний демон преисподний,

Я не дикий зверь, не тихий грех,

Что ждёт, когда расскажут о плохом,

Я не чей-то, не свободный,

Я не арендованный под битву эту холм.

Я — просто истязание души,

Хочу убить и убиваю, но они

Тут ни при чём, я это понимаю…

Я сострадаю каждому, прости, но…

Дорогая, ты не думала настолько что я псих?

Что мстя за наши жизни, я кручу лишь эту мысль:

Что, мстя за наши жизни, просто вместе с теми призраками я

Хочу с тобою очутиться, жаль мне только, изрекая

Эту мысль, попаду я с теми призраками в ад.

По излучениям отчаянья

Как спицы в красных нитках

Торчат из меня стрелы,

И как на древних свитках

От ножниц есть порезы.

На десятки метров

Нет никого рядом,

Я двигаюсь так медленно,

Что стало даже жалко:

Мне стало очень жалко,

Что нет никого рядом.

Нет никого рядом.

Здесь нет никого рядом и

.

Падаю, падаю, падаю вниз,

Спицы погнулись сломались,

Без них воедино мы снова сошлись —

Сошлись, разошлись, потерялись.

Я падаю, падаю, падаю в ад,

Надеюсь во сне моём яркий очаг, я

В нём как всегда разожёг боль и страх,

Шепчет «пока» он, и по

Излучениям отчаянья, найди, я умоляю,

Мой сон.

.

Но ты ведь знаешь дорогу уже,

Ко мне много раз приходила.

Станешь ли след доводить до ушей?

Ариадной ли станешь? Манили

Слова змей со вкусами разными:

Пепел на вкус — то отчаянье,

Страх мой на вкус даже сладкий,

Гнию словно в страхе бы я,

От вкуса той ярости я бы кричал,

Да я и кричал, как в припадке, ведь

Вкус у неё поострее копья…

Поострее копья, но сны о тебе позволяли,

Влюбляться по новой, влюбляться в тебя,

Со вкусом ванили и мяты.

.

Вновь приснись мне, ведь я…

Армагеддон

А мне нравится, когда перерезают

Кукловода ниточки, и падает со мною вместе

Солнышко с небес, передавая

На носочки вставшей бледной дочери то место.

И так узнал я, что средь раненых тут нет

Лунных слуг, те в тот же миг запели б.

Возможно, стоит подождать, когда момент

Настанет: тот закат поделят

Меж собою небо и земля.

Тот закат они поделят справедливо

Ноль во имя конвоира к сотне как

Я во имя той любви себя на стадии принятия конца,

И спойте волки, помолитесь этим летом:

Неспроста,

А к концу несвета эта тишина.

.

Армагеддон

В ночи,

Уже нет смысла ни в чём,

Молчим…

Как на траве

Могил,

Как на конце

Молитв.

Лишь тишина,

Луна,

И кровь на губах,

Она

Как мох на изгибах

Дна,

Как гарь либо ржавчина.

.

Запойте же волки, ведь

Толку молчать, прошу, век

Пришёл несвета к концу и

Настало начало света.

Ангелы

При виде ангелов, парящих надо всеми

Готов служить луне я был и обратиться.

Но ангелы бесплатное

Освобождение

Давали нам, заснём, коль так не спится.

.

Невесомые одежды колыхались,

Кровь не смела даже прикасаться

К ней, ведь белые одежды помогали

Найти нам свет, ведущий к ренессансу.

Олицетворение печали, сострадание

Подарок от них нам, как небу — звёзды.

И светится мой взгляд не красным, «нет,

Лежи… И отдыхай» — говорят мне раны грозно.

А они кипят, я всё же

Не на иголках, на спицах как ёжик…

.

Над людьми порхали ангелы, вонзали

В них ножи, не знаю только, рады ли

Те ангелы профессии своей.

Под теми ангелами люди возражали

Только в сторону их жалости, по сути

Ангелы страдали нас сильнее.

.

Мои руки больше не блестят,

Осколки страха разбивались

О надежду в прекращении страданий…

Мои руки больше не блестят, но

Сколько запеклось на них тех криков и молчаний?

Сколько литров было влито в эти пятна?

Я сочувствую калекам, и обратно,

В те моменты, возвращаться за последними

Живыми существами,

Рад бы, те

Мучаются в страхе и отчаяньи…

Я так им сострадаю…

Мизерикорд

Мизерикорд не светит мне.

Но светишь ты.

Пусть ангелы и ищут — не найдут.

Я погребён

Под ликом тьмы.

Я погребён

Под видом смерти.

.

Дорогая, подожди…

Я знаю, было бы быстрей

Уснуть.

С тобой потом проснуться.

Но ждать, когда итог один,

Как ждать, чтоб этот путь

Завыл, затем заткнулся.

Дорогая, я приду, но

Дай как спичке догореть мне,

Дай подумать в этой тьме…

Ангелы не могут улыбнуться.

Ангелы те видят лишь плохое.

Демонам же только прикоснуться

Дай так чтобы в ярости устроить

Не только себе до,

Но и всем без «кроме» тот Армагеддон.

.

Девушка сияла как зима.

Олицетворение тебя.

И тебя же мне она напомнила.

Может, это ты её ко мне подослала?

Может, ты ей показала,

Как вздымается слегка

Грудь в доспехах и шипах?

Отделяет от того, что было рожью

Тело то другие, те что

Как бывает, победили у богини

У богини Мокоши.

Конечно,

Помню, ветер и моря

Вечны.

Покажи мне, дорогая, это лично.

.

Мизерикорд не светит мне, блестит как жесть

И светишь ты.

Пусть отыщу, пусть я найду

Тебя уже,

Пронзён и коль

Мизерикорд

В моей крови,

Я разделил

Честь умерщвлённым вместе с остальными быть.

Век яви во снах

Пугающе чёрными стали

Провалы не только снаружи,

Провалы в чьей-то и памяти,

Кому только памяти нужной.

.

Упал от внезапного мной осознания.

Память моя, возвратившись, заставила

В боли, агонии встать на колени,

Мне показать что б, какой же я грешник.

Я видел убийства, я видел страдания,

Каждая рана в огне, что оставил и

Так я горел,

Потом:

Каждый рубец всполохнул, я заставил

Себя посмотреть

Вперёд.

.

Среди всего подаренного мной:

Страданий, горя и отчаянья,

Шла ко мне она:

Любовь моя, как ангел в белом облаченьи.

Так она то подарила облегчение?

Она держала нож в руке? Неважно, я

Поверил бы во что угодно, каждой

Ждал тебя зимой бы, но весна

Отняла всё дорогое у меня.

Я ждал бы тебя вечно, той весной

Умер я, с тобой попасть чтоб в век во снах.

.

Ты спасаешь меня снова,

Ты целуешь меня в губы…

Ты прощаешь, веришь в слово:

«Обещаю, не уйду впредь».

Улыбаешься и знаешь,

Растворяюсь с тобой вместе

В этом ангельском свеченьи,

В этом дьявольском том месте.

Я прошу, вдруг посмеявшись:

«У тебя уж лик святой?»

Но ответишь в шутку: «я же

Так свечусь тут лишь с тобой».

Посреди ужасной бездны

Мы стояли,

С жуткой жаждой прижимали

Половинку, мощно сердце

Для погибшего стучало.

.

«Я люблю тебя и твои глазки,

Небо так и не смогло создать

Тех же красок полотно, как раз таки

Я больше верил в них всегда, чем в небо, ждать

Было глупо, что когда-нибудь увижу тебя там».

Это сон. Но она в нём

Настоящая.

Кошмары не смогут пробраться сюда.

В бездне вдвоём, но как выбраться,

Не знаем, и пусть:

Ведь это в зиме лишь три месяца,

И чуть побольше во днях,

Но он же не столько мне грезится,

Сон мой, век яви во снах.