Мир замер, как врубелевский демон.

Глава 1

Прелюдия из трёх частей.

Во времена викторий носите мужчины паранджу,

как отличительную доблесть.

Классика воспевала неверие мужчин,

и неверность их жёнам. Тем и "слабость", там и войну

ищите в каждом доме.

От того, что и в те года зелёный изумруд

не ценился,хотя бы по должной моде.

Сказать по правде, и краска с лица, а иного-

лучше промолчать, мне знакома ностальгия

со школьных лет. Разные по-разному судят её. Разная по

количеству лет привыкания.

Как солдату не знать цену этого возвращения.

Почему время прошло, оно ничего не имело.

Оно было во всём, и что живым умирало, утратив действие;

но в целом составляло вечность.

А могло ли оно оставаться девой?

Если случайностей не бояться,

мог ли ветер горы обогнуть стороной?

... кто-то внизу выгнулся бы дугой.

Вот такая трагикомедия с этими перелётными птицами,

если случайностей не бояться.

Гений с опытом не поспорит.

Злобные рудименты из камня вынимают

злобные головы. 15-ть ушло рыбаков,

стало на берегу на 12-ть вдов больше.

Видели они теперь то голову черепахи, то колдунью, то поцелуй.

Вот такие камни тому, кто их не кидает.

Имён их святых не найти даже в архивах Ватикана.

Опять придавили "детским" крестом языческий монолит.

Ничем иным не назовёшь,

пока не признаешь гротеск по-над вжитом.

"В стране, в которой нет легенд нечем согреть сердце "

чья же кальвария красивей.

Набожные корсары вопреки Ватикану

ставили храмы,

направив на нём каменные пушки

в сторону владычицы морей.

Властитель наших дум, есть притяженье.

Все, казнимые ведьмы были б

в настоящем девственницы.

Суть та, что в начале любовь приходит,

как обериги, в чувстве зрелости волнений,

и не случайно

нам выбирать приходится её всю

оставленную жизнь-

Ангела на обелиске.

Кто, да, и после поделил,

ни за, ни вопреки,

что человек не делится.Три маяка

чуть вдали от приливной волны

стояли друг за другом.

Чем больше человек приобретает сверх нужного,т. е. меры,

тем больше ему не хватает.

И что бы остаться собой,

и что бы избавиться от ложного

выбора

властителя наших дум в пользу положительного

притяжения памятника Нельсону.

Кто в Соборе не почувствовал, что и

он заблудился,

то с таким хладнокровным идеалом не собирают

цветные ленточки от волос, собранных в косы, и конский хвост.

Идеалом становится чувство, а упущенное оно,

по старой дороге. По старой сказке, не заменяется ничем.

Заменяется утром аперитивом-вечером грогом,

и становится детскими качелями напротив,

на улице Бедлам-вечным, а не россыпью

алых-синонимом красных гвоздик.

... если не Агасфером, то в какой-то мере

из мастерской Тулуз-Лотрека, не вышедших копий.

Прожить прошлым старались и...

синонимы красных гвоздик.

Мир замер, как врубелевский демон,

как Ван Гога подсолнухи без девичьего ветра и смеха,

как уходящий друг, в копиях Гогена,

сожжённых для настенной живописи.

А бог просил,

как работорговец во французских корсарах,

как художник, музыкант в Паганини;

зная, что нельзя исполнить в этом веке,

"Лунную сонату" под одним зонтом.

Зная, что народ-это дети Дон Кихота.

Никто не чувствует один-

хотя, это свойство одиночества.

... до после весны река станет плавить лёд.

А нам верните, марксистские демоны, нашего,

своего бога,

шагающим мимо,

манекены, выставленные в фойе, витринах;

в метро, где целуют ещё в нос спаниэля.

Путая Христа и Бога, и вообще,

не понимая св. Троицу. Своего бога,

ибо язычество не изживается ни дома, ни в душах.

Ни в морях, ни на суше.

Руки станут и дальше класть на церковном алтаре

белоручки, белошви, и в фате незнакомка.

С Нового писания, что зародил в себе Христос на Тайной вечере...

Две Марии, это много и апостолы.

Кто примет колесницу алую, рабочие руки,

что опустили руки веры в молоко;

кто безпошлинно полетит к солнцу?

Схвативший Прометей за светотень Икара...