Мир исковерканных иллюзий

Мир исковерканных иллюзий

Возможно, истинная реальность начинается там, где мы перестаём бояться её хаоса и сложности.

Пишу историю свою на белом поле,

На белом поле, отражая лишь себя,

Невыносимо жить без смысла. Просто горе.

Мир исковерканных иллюзий - это я.

Немые строчки перечеркивают правду,

Они за вымыслом красивым побрели,

Но осознав и потерпев в конце утрату,

Свободу истинной реальности нашли.

И перестали строчки хаоса бояться,

Разбили сложности на легкие шаги,

Они всё чаще, стали улыбаться,

Страх в понимание они перенесли.

Быть настоящим – это смелая задача,

На белом поле идеальных слов не жди,

Оно как зеркало, оно твоя удача,

И одиночеству, с тобой не по пути.

Осколки непрожитого

«Безумие — это лишь название, которое толпа даёт тем, кто осмелился жить без её разрешения».

Внутри меня багряный спор огней,

Одни сжигают всё, что не укрылось,

Другие проливают льда теней,

И в жилах стынет то, что не разбилось.

Я роюсь в прахе дней, которых нет,

В пустых чернильницах ночных рассветов,

Где каждое мгновение словно бред,

А время не дает мне тут ответов.

Меня не слышат. Указывая путь.

«Иди туда, протоптанной тропой».

Но я не эхо, этот след мне чужд,

Не ручеёк, что каждою весной.

Они несут мне маски, как дары,

Пронзая руки, колкими шипами:

«Будь тихим, будь как все и не гори,

Не создавай свой путь между мостами».

Но я не стану повторять чужие сны,

Пусть даже в них цветут сады и розы.

Мой путь дороге старой вопреки,

Он словно рана от неистовой занозы.

А я иду сквозь бури и преграды,

Порывы ветра - голоса в толпе,

Они кричат: «Сдавайся, брось, не надо!»

Но я войду в ту дверь, что сшил себе.

И пусть меня считают чуждым, странным,

Пусть в сердце лёд, а в мыслях жгут костры.

Я не умру, с толпою слившись, пьяной,

Я выберу свой путь, не то, что ты.

Пусть будет узок он, как лезвие наточен,

Не будет в нём поддержки и мостов…

Чужую мантию, не украду я точно,

Я стану сам собой и разрушителем оков.

И в этом правда, которая бессмертна,

И кто без страха быть безумием готов,

В непрожитые дни найдёт свои рассветы,

В осколках отражение без богов.

Искорка в пепле

пепле отчаяния искра не ждёт рассвета — она сама становится его дыханием.

На покрывале тьмы небесной,

С немой ухмылкой, нежилась луна.

Холодный взгляд, царицы бестелесной,

Как приговор, для сердца без огня.

Взахлеб дрожал в тени чужих деревьев,

«Нет смысла верить» — ветер мне шептал.

Казался мир обманом— его нечем мерять,

И в сердце лишь озлобленный оскал.

Луна над болью словно надсмехалась,

Сияла и не видела меня.

В её лучах холодных растворялась,

Моя пустая, безнадежная борьба.

Я закричал, но эхо растворилось

Ночная тьма его уволокла.

Молитва черным вороном разбилась,

Настигла её мёртвая стрела.

Зачем дана надежда, я не знаю,

И помощи давно уже не жду.

Я словно по частичкам умираю,

Как вещи, что забытые в шкафу.

И снова эта странная улыбка,

Немая, желтая— немного свысока,

Лица холодного— бездушная ухмылка,

Царица ночи— строгая луна.

Я словно тень на облачном асфальте,

Что будет стерт, когда придет рассвет.

Прошу, души осколки все не забирайте,

Пусть тлеет в сердце искорка надежд.

Без любви все стихи не цветущие

Может ласки тебе хочется?

Без любви все стихи не цветущие.

Словно листья сухие сморщатся,

И пустые строчки не ждущие.

Они молча кружат шуршащие,

Как печенье сухи и солоны.

И глаза без любви невзрачные,

И внутри постоянно холодно…

Куда уходят мечты

Мечты не исчезают , они замирают в тишине, ожидая не возвращения, а того, кто снова в них поверит.

Куда уходят мечты? Наверно в пепел закатов,

В слезинки серых дождей, что по лужам звенят.

Они, как связка ключей, что служили когда-то,

Но ныне все без замков, на гвозде лишь висят.

Их тени пеплом лежат на обугленных свечках,

Свернулись словно в комок, как исписанный лист.

Где в каждой строчке начало, но не закончена встреча,

Где крик беззвучен и нем, а свет уже не горит.

Куда уходят мечты? Наверно в краски закатов,

Хранится в пепле огня, что давно не горит,

Пусть он потух так давно. Прошел дожем безвозвратно.

Но тлеет там глубоко и храниться в груди.

Сквозь этот мертвый покой, нам лишь прислушаться надо,

Там в сером пепле искра, и еле слышный набат.

Мечты от нас не ушли, они всегда с нами рядом,

И ждут они не возврата, а веры новой от нас.

Рисуя кистью мне сны

"Тишина — не пустота, а холст души; и когда часы отсчитывают одиночество, ночь берёт кисть и пишет на нём сны, которые сердце боится произнести вслух.

Сижу один в тишине. И слышу, как бегут секунды,

Механического сердца, очень старых часов,

Многократные удары собираются в минуты

И рассказывают сказку мне из тысячи слов.

Моё вечернее окно украдкой дарит отраженье,

Бесконечно серых стен из усталых теней.

Но с наступлением ночи, оно меняет настроенье,

Пуская в гости лунный свет. Прочь гонит серых гостей.

И в моей комнате ночь, где много звезд и луна.

Тут словно искры надежд, блестят пылинки в лучах.

Она мне дарит тепло, но всё же так холодна,

Рисуя кистью мне сны, по которым скучал…

Раскрасит нежно рассвет, в траву уронит хрусталь,

Слезинки чистой росы, голосами звенят.

Постелет нежности шелк, прольет из дымки вуаль

Так в этих сказочных снах, ночные звёздочки спят...

Всё плывет и тихо тает не солёными слезами,

Краски смешаны, как мысли в горько-сладостном вине.

Серой грустью, как ручьями, акварельными дождями,

Нарисует кисть ночная мне решётку на окне...

Пряных форм и томных вздохов. Кисть рисует силуэты.

Голос нежности горячей и объятья нежных рук.

Длинных локонов без платья, погружаюсь в ласки эти,

В поцелуе бесконечном, испаряюсь с пылких губ…

В моей комнате ночь. Где много звёзд и луна,

Она рисует мне сны, избавляя от теней.

И дарит часто тепло, но всё же так холодна,

Я жду её вновь и вновь среди бессонных ночей.

Останусь здесь и ждет меня лишь холод

Прошу у неба – смой дождем воспоминания

Холодный ветер пусть задует прочь огни,

Пусть льдом замерзнут эти нежные касания,

Боль разрывает моё сердце изнутри.

Ночные остановки мне шепчут сплетни,

И в лужах на асфальте огни померкли.

Витрин глаза погасли, а мне не спиться

Твой нежный взгляд в моей душе искриться.

Я в одиночестве иду, шаги считая,

Пытаюсь мысли изорвать, себя стирая,

Но облик твой сквозь все осколки – отраженьем

Мне не дает дышать безжизненным забвеньем…

Я вижу тени серых и сырых подъездов,

Я им знаком, я очень частый гость,

Я стал пустым, без искорки и света,

Мой мир разрушила, моя "любовь".

Шагая в одиночестве, не слышу город,

Шаги мои считает серый дождь.

Останусь здесь и ждет меня лишь холод,

И холод ждет, когда покину прочь.

Мой телефон молчит, он громче крика,

Потерян ключ от запертой двери.

Нет слез, они теперь из монолита,

Из серой грязи городской пыли.

И я как блудный пес в ночное время,

По городу брожу уже давно,

Учусь молчать, глотая боли зелья

И растворяюсь просто в пустоту.

И в этом суть. И в этом честь.

«Любовь — даже во лжи, обмане и боли — остаётся собой. Она не просит мольбы. В этом — её суть. В этом — её честь».

Любовь коварною бывает,

Порой меняя облик свой,

И правду часто в ложь скрывает,

Убив надежды свет собой.

Она как зеркало нечестна —

И видим в ней чего и нет,

Она ведёт нас к идеалу,

Терзая сердце много лет.

Но и во лжи, в обмане, в боли —

Любовь всё та же, что и есть.

Она не просит, чтоб молили, —

И в этом суть. И в этом честь.

Что не сбылась среди людей

Она потеряла любовь не с криком, а с тишиной, когда его взгляд перестал её замечать, а сердце осталось в прошлом, где он ещё был рядом.

Луна и тьма — постель пуста, И стены шепчут мне: «Ушёл...» Осталась боли пелена Безумных, нежных, прошлых снов.

Ты холод, ты ушёл, как дым, Оставив пепел на губах. Лишь миг — и мир стал неделим На «ты», и «я» … Теперь всё в прах.

Луной мне сердце режут сны, Как будто нити прошлых встреч. На покрывале след весны, Твой запах… Боль — немая речь.

И я брожу по городам, Сквозь сумрак улиц и огней. Ищу тебя я в зеркалах — Но в них лишь тень твоих очей.

Теперь я пустота в ночи, Я эхо в прожитых словах. Я плачу и держу ключи, Что подарили небеса.

И в этом мире без тебя

Я лист, сорвавшийся с ветвей.

Любовь моя — уже судьба,

Что не сбылась среди людей.

Покинутый свет

Луна и тьма — постель пуста, Лишь горечь одиночества сжигает. Остался шепот боли — пелена Ты предала любовь, она страдает.

Ты — холод, ты ушла, оставив миг, Где счастье на краю мечты дрожало. И лунный свет, как нож, вонзается в мой лик, И режет сердце, что огнём пылало.

На покрывале запах, как печать, Твой след, что обжигает мои губы. Брожу по улицам ночным не в силах спать, Смотря на отраженье свозь витрины.

Но в этих зеркалах — лишь тень моя, Среди чужих улыбок и упрёков. Я пустота, ничтожность и мольба, Я пленник страха, боли и пороков.

И в этом мире, где ты просто сон, Луна лишь призрак дней прошедших. Мой дом разлука и покой здесь — стон Хранить в груди осколки дней погибших.

Она не друг. Она дом.

Она не друг. Она дом.

В комнате, где время не течёт, а застывает в серебряной пыли, луна приходит не как гостья, а как молчаливый свидетель. Она тот, кто знает твои сны до того, как ты их забыл, и твои страхи до того, как ты научился называть их по имени. Её лучи не падают, они стекают, как растаявший иней с края старого окна, как шёпот ушедшего ребёнка, который всё ещё зовёт тебя по имени, но не ждёт ответа. Они окутывают пол, словно шёлк, сотканный из воспоминаний, касаются подушки, словно пальцы ангела, который перестал верить в чудеса, но всё ещё приходит, чтобы укрыть тебя тенью своего присутствия. В этих лучах рождаются сны, но не те, что убаюкивают, а те, что раскрывают. И ты летишь над озером, поверхность которого не вода, а отражение всех твоих невысказанных слов, всех «прости», которые так и остались в горле. Ты стоишь в коридоре бесконечного дома, где двери - это годы, и за каждой кого-то ждут, но никто не оборачивается, чтобы увидеть тебя. Ты слышишь голоса тех, кого потерял. Они не кричащие, не умоляющие, а спокойные, как запылённые книги на полке, которые всё помнят, но больше не требуют внимания. И в этот момент, когда страх, холодный и тяжёлый, как камень из колодца, ложится на грудь, луна не приходит, чтобы его прогнать, она лишь слегка отбрасывает тень, и тогда ты понимаешь, что ты не один.

Не потому, что рядом кто-то есть, а потому что она видит и не отворачивается. Она не согревает, как пламя, не обнимает, как мать, не шепчет утешений. Она как друг, знающий ответы на все вопросы, она холодна, как мраморная статуя в заброшенном саду, как первый снег на могиле, как тишина после последнего вздоха, и именно в этой безупречной холодности вся её преданность. Она не обещает счастья, потому что знает, что счастье - это временно, как рассвет.

Она даёт тебе право быть хрупким, потому что знает, что только в хрупкости ты остаёшься собой. И когда сны заканчиваются - не радостью, а тихим, почти незаметным цветением белого одуванчика, выросшего из твоей ладони в темноте, ты понимаешь: она не спасала тебя. Она просто не уходила. Ни разу. Даже когда ты кричал в подушку, чтобы она ушла. Даже когда ты ненавидел её за то, что она видит всё — твои слабости, твою ложь, твои тайные надежды на то, что всё ещё может стать лучше.

Ты любишь её не за тепло, а за честность. За то, что она не притворяется, будто понимает. За то, что она не принимает на себя твою боль, но стоит рядом, как древнее дерево, которое не шелохнётся, но знает: каждый лист, падающий с его ветвей, это часть тебя. И ты лежишь в тишине с закрытыми глазами и чувствуешь, как её свет - тонкий, как паутина, сотканная из звёздной пыли, касается твоего виска, словно прощание, словно обещание, словно последняя строка незаконченной поэмы, которую ты не можешь прочитать вслух, но которая живёт в каждом твоём вздохе. Она молчит и поэтому ты слышишь её лучше, чем когда-либо.

Ты знаешь: она тебя не любит.

Но ты любишь её, потому что она единственная из всех существ, что когда-либо видели тебя таким, какой ты есть. И всё ещё приходит. Каждую ночь. Без слов. Без оправданий. Без тепла. Она не друг. Она дом, у которого нет стен, но который всегда рядом.

Темная принцесса

«Тёмная принцесса»

Твой друг назвал тебя принцессой — Ты усмехнулась лишь в ответ. Таких, как ты, в далёком прошлом В костре сжигали против бед.

Ты ходишь в чёрном одеянии, Кинжал под складками плаща. Твой голос — шёпот как проклятие, И взгляд твой холоднее льда.

А губы алые, как розы Что растворились в мраке дня. Эмоций нет, исчезли слёзы — Они сгорели навсегда.

Живешь ты ведьмой одинокой Но для чего? Зачем? Скажи? Идешь ты тёмною дорогой Убив все чувства изнутри.

Да! Миром правит не прощение, В нём места нет святым словам. Твой путь не чувство вожделения, А месть тому, кто болью стал.

Ты пламя, в чёрной ризе смерти,

И нет спасения, не зови!

Ты — тень, что растворилась сердце,

Оставив вечность без души.

Сотри из памяти меня

Сотри из памяти меня

И сердце больше не терзай,

Пусть лишь останется весна

И только теплый вечный май.

Мы не вернём ушедших дней

И не сотрем их из души.

Ты сохрани их, не пролей,

Как шепот в облачном пути.

Ты, знай, я счастлив был всегда,

Не веря в истинный покой,

Но эта теплая весна

Мне показала путь иной.

Не плачь. На небо ты взгляни,

Пусть пропадет твоя печаль,

Пусть дождик смоет эти дни,

В далекий незнакомый край.

Сотри из памяти меня.

И помни. Даже в тишине,

Я рядом. Словно немота…

В мечтах, в рассвете. Я везде.

Не уходил, чего-то ждал

Ты снова ждёшь. Сидишь и куришь у окна,

Но я не поезд, что задержался для тебя.

Ты в ожидании, что обязательно придёт,

Но я давно не расписанье твоих строк.

Ты говоришь: «Что много значу для тебя».

Но голос твой, разбит как радиоволна —

Теряя связь среди бетонных серых стен…

Я стал другим и мой сигнал уже истлел.

И злости нет. Сгорело всё уже внутри.

Лишь пустота и холод одинокой тьмы.

Но веришь ты. Что я светил всегда тебе,

Я лишь горел, боясь остаться в темноте.

И плачешь ты, в подушке голос свой храня,

Мне пишешь в чат, стирая фразу «Как дела?»

И я читаю. Пусть я уже и говорил…

«Ну для чего? Не сохранить нам этот мир».

Я не могу любить тебя, как хочешь ты.

И в этом нет совсем твоей вины —

Моё «люблю» истлело, как огонь,

Остался пепел. Словно эха стон.

Ты думаешь, что я жесток, но всё не так.

Жестокость — это о хорошем себе лгать,

Я промолчу, смотря на замки из песка,

Пусть лучше правда, чем надменная игра.

Зачем тебе я? Ты же видишь всё сама,

Я лишь сквозняк и ледяная пустота.

Опоры нет, я рухнул, но остался жить

Признай в себе пора всё это отпустить.

Прости. Но не за то, что ухожу,

Не за слова, которых ждешь, но не скажу,

А лишь за то, что долго думать позволял,

Что я останусь, не уходил, чего-то ждал.

Мои демоны

С закатом ночь приходит, впуская тишину.

И слышен только сердца стук.

Седая тётка, разрывая эту пустоту,

Мне не даёт уснуть, вонзая крюк.

Натянутые нервы! Крик и плач!

Где мысли не дают в них разобраться,

И бьюсь я сам с собой. Я как палач.

Убийца демонов, что у души таятся.

Они не спят, крича из темноты,

Тенями острыми мне нервы надрезают.

И каждый шорох – зло, холодной пустоты,

Что в бездне, по которой я гуляю.

Невидимые шрамы, но не скрыта боль.

Воспоминания, как солью разъедают.

Хотел закрыть, но сломана та дверь,

И демоны мои меня встречают.

В их лицах, что-то есть и от меня,

Там страх и слабость взгляд переполняют.

Зовут и шепчут: «Сдайся, Брось себя.»

И яд взамен свой сладкий предлагают.

И мысли спутаны. А может быть туда?

Мне провалиться и не слышать боли?

Но что-то держит. Рвёт те голоса.

Смывая их водой и белой солью.

И снова тишина, где сам себе палач,

Где демоны кричат и режут нервы.

Здесь битва в черной тьме и света не видать,

Душа подобна облику химеры.

У этой битвы нет начала и конца, Здесь каждый вздох — попытка выжить, Борьба с самим собой с рожденья начата, И каждый в праве путь свой выбрать!

И не уйдут они, пока я с ними бьюсь, Но я не сдамся этой черной силе. Я вырвусь! Пусть я болью захлебнусь! Дождусь рассвета! Жизни нет в их мире!

«Тень на стекле»

Я шёл дорогой, что вела во тьму,

Где каждый шаг, как эхо прошлых дней.

В борьбе я не узнал себя в углу,

Где спрятался мой призрак словно змей.

Ошибки сделаны. Ты сердце не вини,

Оно дрожало, веря в чистоту.

Но мир иной, где мы всегда одни

Ты выбрал путь, теперь живи в бреду.

Я возвращался, но закрыта дверь,

Там раньше свет горел, теперь лишь тишина.

И сожаленье в сердце воет, словно зверь,

Былое не вернуть с тех пор. Не будет, как тогда.

Я изменился, стал другим внутри,

Но взгляд чужой. В нём холод, лёд.

Меня не видят, но я здесь смотри,

Блуждает и чего-то ждёт.

А кто-то, как скала сквозь злую бурю шел,

Не изменился, смотрит прямо вдаль.

А кто-то, потеряв надежду, медленно назад побрёл.

Есть кто остался. Стал другим, приняв печаль.

У многих маска лжи, как вечный сон.

Есть кто молчит, сжигая в сердце веру.

А я всё жду, направив в небо взор

В надежде на другую меру...

Хотел бы верить, что прощение есть,

Что боль не приговор, а лишь дорога.

Что каждый, кто однажды пал листвой, как лес,

Сумеет вновь цвести для каждого рассвета.

И даже если мир не будет верить мне,

Храня в глазах лишь тень былой вины,

Я не сверну, я выбрал путь себе —

Надежда в сердце лучше пустоты.

Тень на стекле, она не пустота,

Она живой души частичка.

Пусть я сейчас не тот, что был тогда,

Хоть и звучат слова меланхолично.

И пусть не все поверят в этот свет.

Пусть будет больно, но шагать назад не стану.

Борьба с собой — совсем не бред.

А путь к тому, кем быть не перестану.

Прощение

Мы платим за ошибки не временем, не слезами и не словами — мы платим собой. Но именно в этой плате рождается право на новое утро.

За ошибки мы платим не золотом — болью,

Как рассвет за прощанье с ночным миражом.

Сердце бьётся, как птица в разбитой ладони,

Платим мы не монетой, а сердцем, душой.

Боль приходит, как дождь и ложится плечи,

Нам напомнив о том, что живые внутри.

Мы молчим, а душа говорит бесконечно,

Что прощение — не слабость, а крик из зари.

Но простить — это значит остаться на месте,

Прыгнуть в прошлое, к буре, к прожитой вине.

Это путь сквозь себя. Ночи, тут бесконечны.

Свет. Ни свет. Жизнь твоя как во сне.

И любовь не уходит, она просто тает,

Как звезда, что сгорает, рождая рассвет.

И пусть сердце болит, и пусть память рыдает,

Без любви — ни прощенья, ни смысла, ни лет.

Тоска

Тоска. Душа скребется в стены,

Застыли чувства. Мысли, как туман.

Печаль настигла, радости истлели.

Я ленью пойман в хитростный капкан.

Я рву, терзая мысли бесконечно,

Скребусь и растворяюсь в тишине.

И каждая минута длится вечно,

И жизнь перестает дышать во мне.

И некуда бежать, капкан захлопнут,

И ночь тебя утянет сетью в сон,

И станет тихо, звуки все умолкнут,

Но не заснуть. У тьмы свой мерзкий тон.

Осень

Сорваны петли. Погашены свечи.

На серой бумаге истлела печаль.

Грустные взгляды и старые сплетни,

Воем собачим стелются в даль.

Дождик уныло рисует портреты,

На зеркалах отражая себя.

Сорвано золото шепотом ветра,

Серые ветви и нагота.

Светом холодным грустят у дороги,

Вечно немые в ночи сторожа.

Лица как тени, в спешной тревоге,

Смотрят сквозь пыль, ненавидя себя.

Сквозь переулки по нитям шагая,

Тянется дым, ни огня, ни тепла.

Небо протяжно и тихо зевает.

Спрятав алмазы под облака.

Душная свежесть свинцового неба,

Дрожью по крышам - белая шаль.

Солнце как яблоко – оно переспело,

Осень пришла и немножечко жаль.

Иди...

Я застыл в немом ожидании,

В пустоту гляжу. Нет пути.

Эта даль, словно сон без признания,

Словно чистый лист впереди.

И немного жаль мне ушедшего.

Словно пепел исчез на ветру.

Впереди, что-то ждёт неизвестное,

Что-то ждёт. Но пока не пойму.

И туман позади расплывается,

Мягкой ватой он давит в груди.

Там в дали огонёк зарождается,

Что-то ждёт меня впереди.

Может смысл в словах неоправданный.

И приходиться часто молчать.

Но без слов, нет ответов отгаданных,

Что хотел ты когда-то узнать.

И в тиши, где не слышно ни шепота,

Где лишь эхо души говорит,

Зарождается теплое, светлое —

То, что сердце давно так хранит.

Блеском словно роса на рассвете,

Звездной пылью, небесных дорог,

Новый путь раскрывается к свету

Сквозь обломки прошедших тревог.

Может быть и не будет ответа,

На вопросы «зачем», «почему»,

Жизнь в движении, помните это!

Не зовите к себе пустоту.

Так иди. Даже если не веришь.

Даже если лишь шаг в никуда.

Так порой нам приходиться мерить

Ту свободу, что нам суждена.