Мёртвый мир венчает пыль

Мёртвый мир венчает пыль

Мёртвый мир венчает пыль,

Разлетаясь серой мглой.

Души дьявол все испил,

Тёмный ангел личный мой.

Твоё сердце бьётся яро,

Я держу его в руке.

И в такт тысяче ударам,

Стукам пульса в мозжечке,

Размышляю, что наделал,

Размышляю, что за роль

Я сыграл и кого предал,

Потеряв давно контроль

Над самим собой. Убийца.

Жизнекрад. Изгой. Я – тлен.

В наказанье мне сгодится

Лишь могилы вечный плен.

Остывший пепел

С монетами на веках мёртвый не поёт,

Больной из лазарета в колокол не бьёт,

В курганах пустых воет ветер.

Из хлопка золотого нити не плетут,

В стране за морем оным люди не живут,

Наполнились ядом их реки.

Стремится к небу пламя, пышет ярый жар

И тянет своё знамя жёлто-алых чар,

В огне умирают все мысли.

Остынет ночью пепел, дождь размоет грусть.

Свет возвращается в степи. Помню наизусть

Искрой спасённые смыслы.

Шипы и свинец

Свинцовый хлад скользит по коже,

А душу черви поедают.

И в мыслях нет, что так быть может,

Пока сей ад не испытаешь.

Шипы пронзают даже сильных,

И кровь становится нектаром,

Напитком для червей могильных,

Когда вся жизнь проходит даром.

Ты жалким шёпотом вещаешь:

"Прошу, спасите, дайте руку", -

Но всех лишь глупо раздражаешь,

Как будто всё лишь из-за скуки.

Свинцовый хлад проникнет в сердце,

Если себе ты не поможешь.

Навек закрыты будут дверцы,

И добрым быть уже не сможешь.

В пути от альфы до омеги

Я спал, а в бок мне нож вонзался,

И кровь ручьем текла по снегу.

Не помнил я как потерялся

В пути от альфы до омеги.

Уверен, что виновны змеи.

Они в бокал мне яд пускали,

Но смысла вовсе не имеет

Искать в их действиях морали.

Меня внезапно пробудили

Небезразличными руками.

Мне даже, кажется, польстило,

Что сдохнуть не дали в канаве.

Хотя я был немногословен

И не богат на благодарность,

Я не забуду, безусловно,

Людей простую солидарность.

Желал бы я это запомнить,

Да так что б на века, не меньше.

Почувствовав себя бездомным,

Одновременно дом имевшим,

Когда кроватью снег казался -

В хмельном бреду мне став ночлегом,

Не помнил я как потерялся

В пути от альфы до омеги.

Ржа

Механический кот заржавел от туманов.

Ржа нещадно закралась в людские сердца,

Постоянно питаясь коварным обманом,

Побеждая любого за правду борца.

И в стелящейся мгле под вечерним покровом,

Озаряясь огнями от газовых ламп,

Сны летали над градом безумным, суровым,

Безразличных людей только слышался храп.

Бриллиантовый дождь покусился на грезы,

Простучав многократно из капелек ритм.

Дождь смывал все плохое, хорошее тоже,

Мне казалось, что города сердце стучит.

Я – собака

Притаились, укрылись, не видно – сидят;

Слышно дышат как, пыжатся, громко шипя,

Только им лишь известно, что твари хотят,

Но при этом им нечем поранить меня.

В самом деле, ни змей, ни овец в мире нет!

Есть собаки, живущие в ладе с собой,

Есть и куры, что жрут их дерьмо на обед,

Только ты выбираешь сам: кто ты такой.

Честен будь сам с собой и реши:

Что важнее, что больше подходит тебе,

Поразмысли, все взвесь, ни за что не спеши!

Какой путь выбираешь в нелегкой судьбе.

Тяжело быть по жизни и тем, и другим,

Только выхода нет – нужно определиться.

Следуй зову, инстинкту, решай быть каким!

Мне случилось не Землю собакой родиться.

О Льве Бессердечном

Лев вошел в родной город, Богиней хранимый,

Преисполнен был в душу к себе заглянуть.

Бессердечный, проделавший путь пилигрима,

Оглянулся назад, вспоминая свой путь.

За плечами остались полеты и пар,

Мглистый смог, провожающий вдаль паровозы,

Стук колес, пыль дорог и котлов адских жар,

Километры пути в ясный день или грозы.

Что сокрыто в лесах под зеленым покровом?

Где не смеет ступать ни сапог, ни стопа,

Где вдали от лукавого града сурово

Поросла крапивой и полынью тропа.

Только Лев один знает, что скрыто за гранью,

И леса, и града, и жизни, и смерти.

Он страдал слишком долго, оставит все в тайне,

Ни словам, и ни рыку его не поверьте…

Седьмой (Безымянный солдат)

Одинокий и раненый номер Седьмой

Среди чёрного дыма, золы и огня,

Чей-то внук, чей-то сын, чей-то брат, но не мой,

Умирает, подумав: «Кто вспомнит меня?»

И далёкий загадочный свет маяков

Отвечает, что он будет помнить бойца.

«Лжёшь ты, свет, незнаком я с тобой. Ты — суров!

Даже имя моё не узнал до конца».

«Буду я тебя помнить», — сказала луна.

«Как зовут меня, милая, только скажи!»

«Я не помню, не знаю», — призналась она.

«Замолчи тогда, тошно уже ото лжи!»

«Я тебя не забуду», — шепнул ветерок.

«Хорошо, может, ты вспомнишь имя моё?»

«Нет, прости, я лишь воздух, несущий листок.

И по имени мне не известен никто».

«Убирайтесь, лжецы! Я погибну Седьмым.

Командир даже имя моё не запомнил…»

Умирал он во тьме, умирал молодым.

Он свой долг в этой битве последний исполнил.

«Я отвечу тебе на вопрос, номер Семь,

Если есть небеса, или что ещё вдруг,

Докричусь и туда, я богам надоем:

Ты — не имя, не номер, ты — воин, ты — друг!

Маяков яркий свет, ветерок и луна —

Они помнят всех разом: людей, города,

Но не им, а друзьям не нужны имена.

Я ответил теперь: В чьих сердцах ты всегда?»

Одинокий непонятый номер Седьмой

Среди камня и пепла, глаза леденя,

Крепко обнят он был лишь глухой тишиной.

Умер парень, лишь с мыслью: «Кто вспомнит меня?»

Через мглу непроглядную

Через мглу непроглядную, грусть и тоску

Отыскать бы дорогу, не сбиться с пути,

Верность клятвам вернуть и святому клинку,

Плыть вперед, лишь вперед, сквозь туман пронести,

Пронести свою силу, напор, крепкий дух,

Весь свой опыт, закал, мастерство и кремень,

Что зажег в нем костер, пока тот не потух,

«Греби, парень, греби, воду веслами вспень!»

И мой детский приют, старый дом с маяком,

Растворился во мгле, не оставив следа,

Нужно новый найти, нужно быть мужиком,

Нудно плыть к своей цели, а не Бог весть куда.

Все, я знаю, я понял, держу верный курс:

Плыть осталось чуть-чуть, я смогу, я свой гид,

Подожди меня мир, и я скоро вернусь,

Тогда враг мой заклятый заплачет навзрыд.

Кто мой враг? — Неуверенность в завтрашнем дне,

Страх остаться совсем одному на Земле,

Утонуть, потом сгнить на морском грязном дне,

Разлагаться, исчезнуть в немой полумгле.

Я сильней, я мудрей, я выносливей всех,

Мною движет огонь, тот, что в сердце горит,

Нет на свете настолько серьезных помех,

Чтобы цели своей я в пути не достиг.

Супергерой

Прогнавший прочь притворства все,

Оставив масок дом вдали,

Цветов гнилых в её косе —

Царицы платье чье в пыли;

Заснув, забывшись здесь, в лесу,

Я жду, я берегу свой ум,

Свои желанья пронесу

Сквозь гроз и ветров зимних шум.

Мне снятся поле и цветы,

Прибоя шум, трава и звезды,

Я слышу как мои мечты

Мне шепчут, что еще не поздно,

Скорее рано, ты спешишь —

Еще так много впереди,

Ты ветер с солнцем рассмешишь,

Расслабься и вперед иди.

Отшельник, выбравший свой путь,

Изгой по совести своей,

Я буду верить в свою суть.

Бродя по лесу среди пней,

Вдохну еловый аромат,

Услышу музыку души,

Весны мелодии каскад

В природы девственной тиши.

Я вспомню, что я рыцарь дня,

Суперсолдат, супергерой,

Мечтатель, страж души огня,

Ранимый человек простой.

Мир

Самоцель заставляет свернуться клубком,

Посреди обращенных в осколки мечтаний.

Я борюсь, я встаю и сейчас, и потом,

Сочиняя себе миллион оправданий.

Защищать стоит тех, кто достоин того,

Воевать лишь за то, во что веришь и сам.

А когда ты лишь пешка в руках у того,

Кто готов отобрать сыновей у их мам?

Ты не лучше чем зверь, чем голодный медведь.

Возрази, если можешь, внутри сам с собой

Говори, поругайся, поспорь, но ответь:

Что имеешь теперь за душой, а герой?

Есть борьба, есть судьба, есть огонь — нет любви;

Гнева нет, веры нет, тепла нет — есть лишь рок.

Сколько слез ни пролей и из носа крови,

Мир всегда был и будет суров и жесток.

Фальшивые герои

Рдеют флаги и ленты, оркестры трубят,

В голубых безмятежных и чистых прудах

Отражаются люди, ликуя, стоят.

В этот праздник победы пиры в городах.

Только вот непонятно, победы над кем?

Над людьми, что трудились и жили в миру,

Что растили пшеницу, не знали проблем,

Пока их королевство не смыли в дыру?

Только вот непонятно, победы над чем?

Над спокойствием, честью и долгом людским?

Защищать родной дом. Не понятно, зачем

На колени вставать перед эгом чужим?

А еще не понятно, победы за что?

Отстояли права, интересы, любовь

К матерям и отечеству, семьям? Нет, стоп!

Воевали затем, что почуяли кровь!

Исполняли приказы тирана-лжеца,

Заключенные узами данных ей клятв,

Все бойцы устремились идти до конца,

Понапрасну подумав, что их наградят.

Вот, держите, мерзавцы, награда вам — грех!

И на совесть пятно, и на душу всю шрам!

Оглянитесь среди ликования тех,

Ради счастья которых, покрыл вас всех срам.

А народ рукоплещет: «Герои, Ура!»

Бестолковые или притворства полны?!

Жду, когда сего фарса минует пора,

Жду конца бесполезной народу войны.

Есть ли силы во мне, это остановить?

Прекратить все страдания бедных людей?

Непристойностям, бойням, конец положить

Или жить как живу до конца своих дней?

Надежда на новый рассвет

Ты меня и не видишь! Я кричу — ты не слышишь!

Небо падает вниз, где ты друг? Тебя нет!

Мой мир рухнет вот-вот, отзовись, если дышишь,

Подари мне надежду на новый рассвет.

Протяни же мне руку сквозь пепел и дым,

Ты мой ангел хранитель, опора моя!

Сквозь пространство и время вернись вновь живым,

Лишь тогда я пойму, что живу я не зря.

На жестокой войне я прошел через ад,

Я весь кровью истек, утонул в море зла.

Проносясь сквозь жестокость, с оглядкой назад

Мимо смерти и горя, туманная мгла,

Она все застелила, сравняла с землёй,

Города хоронила, машины, людей,

Отпечаток оставив своей пятерней

На могилах несбывшихся чьих-то идей.

День за днем, шаг за шагом, и за боем бой

В атмосфере подрывов, снарядов, огня,

Я жалел, что нет прочной стены за спиной,

Той, что сможет спасти и утешить меня.

Как дозваться до крайних пределов всего?

Как кричать своим сердцем, всем телом, душой?

Как суметь в этот час сотворить волшебство?

Ты возьми на корабль мою душу с собой!

Ты услышишь меня в парусах корабля!

Небо падает вниз, где ты друг? Нет тебя!

Леденеет огонь, улетает земля,

Но я верю в спасителя, верю в тебя!

Точно знаю, ты жив, и меня ты отыщешь

Среди звезд миллионов и хищных планет.

Мой мир рухнет вот-вот, отзовись, если дышишь,

Подари мне надежду на новый рассвет.

Взахлеб

Меня тянет на дно, я могу утонуть,

Это море мне не переплыть, мой герой!

Может, просто, поддаться, навечно уснуть

Или ждать, что придешь как химера за мной?

Я себя обманул, я хотел обмануть!

Хоть погрезить надеждой тебя отыскать,

Помечтать, что смогу хоть когда-то вернуть,

Я тебя, мою радость, опору и стать.

Боже, с кем я болтаю? Во тьме сам с собой?

Даже жив или мертв, я в аду или где?

Я не знаю, туман, я бреду сам собой…

Был вчера трудный бой, позади… Или где?

Что теперь? Где же я? Где же ты? Все мы где?

Я сойду тут с ума, я один, сам с собой…

Меня тянет на дно в горьких бед череде,

Я сейчас захлебнусь злой водой голубой.

Мечтающий о весне

Под пеленой снегов и льдов,

Где чистый девственный покой,

В стране своих кристальных снов

И грёз, наполненных тоской,

Я жду весеннюю зарю

И солнца мягкий поцелуй,

Без ласк которого умру,

Пустившись в плавь слезами струй.

Услышьте, птицы, мой призыв:

«Мороз уже почти ушёл!

Стряхните взмахом своих крыл

Зимы поношенный камзол».

Подснежник встанет после сна,

Стряхнув снежинок кружева,

Вот так опять придет весна,

Вернув себе свои права.

Ещё о них я затрублю,

Росу цветочную впитав,

Ну а пока, еще посплю,

Продумав цели, помечтав,

Под пеленой снегов и льдов,

В стране, сплошь сотканной из грез,

Прозрачных стен и потолков,

Где больше нет тоски и слёз.

Моя муза находит меня, когда грёзы...

Я с музой под руку хожу,

Гуляя в изумрудных снах,

Я вдохновение нахожу

В из мыслей сотканных мирах.

Кружатся образы и грёзы,

Поочерёдно представляясь,

Запечатлю их облик в прозе,

Чтоб не забыть их, просыпаясь.

Магистру филологии

Кто обидел тебя, баба,

Отчего ты зла на мир?

Твой мужик тебе нагадил?

В мозг ударил лишний жир?

Докопаться вдруг решила

До меня, я в ус не дул,

В позу став, заговорила,

Что кого-то обманул.

Скальдом барда обзываю,

Пререкаюсь, негодяй,

И понятия не знаю!

Говоришь: «Косяк признай!»

Я тяну ладошку с миром

И мизинчик загибаю,

Ты всё видишь заковырки,

В баню нагло посылая.

Кто обидел тебя, баба,

Отчего ты зла на мир?

Твой мужик тебе нагадил?

В мозг ударил лишний жир?

Не зови больных подружек,

Ни к чему меня стебать.

Мир слетел уже с катушек

И стал фэнтези читать.