Мемуары былых дней

Я видел мир

Я видел мир...

Больной, смурной, жестокий...

Я видел мир в осколках от стекла.

Я слышал громкий крик из подворотни,

Надеясь больше не свернуть туда.

Писал я то, что рассказать не в силах,

Надеясь, что хоть кто-нибудь поймет.

На сердце трещина развилась,

Мой друг ведет меня на эшафот...

Встреча

Вечер крался тенью длинной, мглистой,

Надежда грела сердце, словно пламя.

Я ждал тебя, душой наивной, чистой,

Но тщетно все - лишь ветер дул над нами.

Фонарь дрожал, бросая блики,

Рисуя образ призрачный, неясный.

А в голове мелькали только крики,

И осознание правды, столь ужасной.

Надежда умерла, оставив только пепел,

И боль, что режет душу остриём.

О неудаче ветер прошептал,

И я остался одиноким этим днём.

Осень и звёзды

Упала с ветки робкая листва,

Прощальный шепот в тишине ночной.

Мала потеря, будто бы едва

Заметил кто-то этот миг простой.

Но в небе звёзды, словно бисер, льют

Холодный свет на потемневший сад.

Они напомнят: годы промелькнут,

И новому листу весною буду рад.

И пусть сейчас печаль легла на плечи,

Как тканый тоненький платок.

Забудутся и скорбь, и злые речи,

Когда коснётся нежности поток.

Взгляни на звёзды, маленькая грусть,

Они хранят молчание веков.

Утрата – это новый, чистый путь,

И эхо будущих счастливых снов.

Трещина

В сердце трещина, словно на стекле,

Где свет былого пляшет в полумгле.

Осколки чувств, как битое стекло,

В них отраженье, что давно ушло.

И каждый вздох – лишь болью отзовется,

Нарушен строй, и песня не поется.

Как паутина, тянется разлом,

И прошлое преследует тайком.

Пытаюсь склеить, но увы, напрасно,

Держусь за нить, но время так ужасно.

Прочнее клей найти бы поскорей,

Забыть тоску минувших ясных дней.

Но трещина видна, как ни крути,

И сердце шепчет: «Просто отпусти».

Пусть новый свет сквозь щели проникает,

И новую надежду наконец впускает.

Чай в библиотеке

В библиотеке тишина, покой,

Чай на столе дымится предо мной.

За окном уж вечер наступает,

И свет луны тихонько проникает.

Книги старые в шкафах молчат,

Истории давно минувших дат.

Шелест страниц, как ветра голоса,

В них мудрость мира и небес краса.

Мысли плавно текут, как река,

Забывается жизни тоска.

Тишина, лишь страницы шуршат,

И истории в сердце спешат.

Ветер сдует мою боль

Ветер уносит печали и боль

Вдаль, где не властны ни дождь, ни прибой,

Словно бумажный кораблик, летя

В царство забвения, в мир забытья.

Шепчет листва, словно сказки плетя,

О том, как легко все оставить, шутя,

Как солнце прогонит тоску и печаль,

И с сердца тревожного сдует вуаль.

Ветер играет с опавшей листвой,

Уносит все тяжкое прочь за собой,

И сердце, уставшее столько страдать,

Вновь учится верить, любить, уповать.

Он дует все тише, спокойней, нежней,

И мир вокруг будто немного светлей,

И верится снова, что жизнь хороша,

Когда уплывает печаль, не спеша.

Подсознательный мир

В подсознательном, глубоком заточенье,

Где тишина – мой верный компаньон,

Вдали от мира, суеты, влеченья,

Я строю свой великий бастион.

Здесь мысли – тени, призраки желаний,

Блуждают в лабиринтах темных снов,

И эхо прошлых встреч и расставаний

Вплетает в кружево узорных слов.

В уединении рождается картина,

Где краски чувств смешались в дивный цвет,

И грусть, как старая, забытая былина,

Звучит, как будто ей уж сотни лет.

Предательства искусство

Нож в спину – подлый жест, удар исподтишка,

Когда доверие дарил, не ожидая зла.

Предательства искусство – темная игра,

Где маска дружбы скрывает острие клинка.

Вчера смеялись вместе, пили сладкий чай,

Сегодня в спину воткнут нож, как невзначай.

И кровь обиды, горяча, струится в тишине,

Предатель празднует победу на моей спине.

Предательство – гнилая нить,

Что души может отравить.

Слова как мёд, а в сердце яд,

И взгляд очень обманчив, свят.

Но нож вонзён, и боль остра,

Разбита вера, жизнь пуста.

Урок усвоен, шрам глубок,

И мир вокруг так одинок.

Но боль утихнет, время лечит,

И шрам напомнит – будь сильней.

Предательство – урок навечно,

Чтоб различать в толпе друзей.

Палата номер тридцать шесть

В палате тридцать шесть – унылый свет,

Здесь каждый день как будто длится век.

В стерильном воздухе надежды нет,

И тишина – зловещий человек.

Кровати белые, как снежный плен,

В них души хрупкие томятся в ожиданье.

За окнами – лишь серый горизонт взамен

Мечтам о солнце, о любви, о мирозданье.

Здесь кашель, стоны, шепот в полутьме,

И взгляды, полные тоской и болью.

Жизнь замерла в болезненной зиме,

И смерть витает близко, над землею.

Не проснусь

В объятьях сна, где нет возврата,

Душа блуждает, силой сжата.

Реальность тает, как туман,

Не слышен зов, не виден стан.

В забвенье тихом утопаю,

И мир земной я покидаю.

Забыты радость и печаль,

Лишь вечный сон, без края даль.

Не проснусь я в мире этом,

Где жизнь играет ярким цветом.

Мой путь окончен, свет погас,

И время замерло для нас.

Лишь эхо шепчет вдалеке,

О жизни прожитой строке.

Но нет пути назад теперь,

Захлопнет вечность жизни дверь.

На третий день

На третий день сойдутся судьбы,

Развеют грусти дым и хмурь.

Забудутся обиды, смуты,

Исчезнет прошлых дней лазурь.

На третий день раскроются секреты,

Что прятались в тени углов.

Получим долгожданные ответы

На зов тоскующих умов.

Капельницы стук

Капельницы тихий стук,

В палате полумрак вокруг.

Болезни тягостный недуг,

За жизнь мою вечный испуг.

Стучит, стучит, неумолим,

Моих страданий тихий гимн.

Надежда теплится под ним,

Что скоро станет мир другим.

Приоткрытое окно

Приоткрытое окно, дыханье ночи,

Луны мерцанье, звезд далёкий рой.

Уснули улицы, и смолкли речи,

Лишь ветер шепчет сказку над тобой.

В окно влетает аромат сирени,

И свежесть сада, влажная слегка.

Забыты встречи и ушли сомненья,

И дремлет сердце, тихо, без греха.

И в тишине, когда весь мир уснёт,

Лишь ты и ночь, и мягкий лунный свет,

Приоткрытое окно тебе шепнёт:

"Забудь про всё, и счастью дай ответ".

Благовоние

Вот догорела жизни нить,

И пепел тлеет на ладони.

Но можно искру уловить,

Вновь пламя вспыхнет в тихой кроне.

Зажечь догоревшее благовоние,

Вдохнуть в него былое вдохновение.

Пусть аромат его напомнит

Прошедших дней прикосновение.

Пусть дым взметнется к небесам,

Неся молитву о прощении.

За все ошибки, что мы сами

Творили в жизни, без сомнения.

Больная весна

Больная весна, кашель в ветвях,

Не солнце, а бледный осколок луны.

Земля пропиталась тоской и печалью,

И шепчут простуды унылые сны.

Вместо листвы – лишь намокшая вата,

Цветы не раскрылись, боясь сквозняков.

Больная весна, как забытая дата,

В календаре грусти и горестных снов.

Не слышно веселых, звенящих капелей,

Лишь ветер, простуженный, стонет в полях.

Больная весна в своей серой постели,

Когда же проснется, оставив свой страх?