♫ Мелодии мыслей ♫

-/1 часть/-

"Отчаянье сильнее страха".

Коль нету сил терпеть — желание теряешь.

Эмоции бьют ключом и всё лишь обещаешь.

Сухой солёный вкус обиды, отчаянье десертом.

Уж лучше быть никем, чем жертвой.

Осколочного дождя. Слепо веря в тебя.

Кусая губы в кровь, жалея о разумном.

Хотеть любовь держать в руках, а выглядеть безумным.

Сухой солёный вкус у боли, зеркальный холод тихий.

Хоть раз возьми рукой мою. Ведь я совсем не дикий.

"Лёд и пламя".

Руки холодны, но сердце золотое.

И никуда не скрыться... Нет покоя.

А мир становится опасней наяву,

Забудь, придай же душу моему огню.

Лёд тянется порвать когтями мои перья,

Скажу ему: "Не трожь! Не узник подземелья.

Хоть холоден, как сталь. Внутри горяч, как лава.

А вместе с кровью на клинке, твоя отрава".

И сколько не роиться мушкам снов,

Иллюзию зеркальную построим у лесов.

Доверься холоду хрустальной цитадели,

Исчезнут вдруг тогда в душе метели.

Вкуси холодный поцелуй и голод мой.

Согрей, найдя во мне покой.

И руки холодны, но сердце золотое...

Пылает пламенем любви. Оно живое.

"Боль пустоты".

Пепел музыки души,

Порванные струны.

Громкий голос немоты,

Оживляет руны.

А далёкий свет луны,

Освещая дюны...

Сломал крылья я свои

И мысли столь безумны...

"Мотив скитальца".

Да здравствует душа и краски

И только мир вокруг меня.

Но он лишь радужные сказки,

Спасающие от огня.

Невольно холодом осенним,

Застудит ветер до костей.

Но будешь ты моим спасение,

Горячий зверь моих страстей.

Коснись губами моих пальцев,

Согрей дыханием своим,

Я паутинкою на пяльцах

Сплету запретный чёрный нимб.

"Лирика последних слов".

И снова я убегаю,

Своих мыслей пугаюсь.

Путаюсь в собственных страхах,

И верить перестаю.

Я снова себя убиваю.

Себя в темноте я теряю.

Чувствую дыма запах.

И вою на спутник-луну.

В ошибках себя укоряю.

И их не исправляю.

Меняются маски на лицах,

А в бокале искрится вино.

Звук не понимаю.

Слова не принимаю.

Застыла слеза на ресницах,

Остекленело сердце моё.

И почему мне не спится?

В груди горько плачет синица.

Меня не разбудит зарница.

Теперь уже всё равно.

"Откровения".

Чёрный-сладкий. Горький-белый.

Слова пером вывожу я не смело.

В который раз иду ко дну,

Оставляя сердце на кону.

Тонкий щёлк. Белая кожа.

Царапины, хищно эпидермис тревожа,

Разрывают, рисуя вчерашнее завтра

И крася слезами лживое "страстно".

Больно и нежно сожмутся тиски.

Желанье уйти, подойти и спасти,

Утонут в бокале вина, искрясь словом,

Что частым бывает в путах уловом.

Холод алой ниткой пришью к пустоте.

Ненависть жадно ласкает в тепле,

Едва трепыхающее чувство любви,

Тая нескромные мысли свои.

"Решение от внезапности".

Что касается острым мгновением к миру...?

Громом явился мне этот вопрос.

Никому ни желая ни зла, ни рапиру...

По коже невольно прошёлся мороз.

В осколках зеркальных снова теряюсь,

Растерян в депрессии, оглушенной драже.

Каждую ночь в высь взлететь я пытаюсь,

Разодранный в пух от багряных ножей.

Цепями в слепой немоте околдован,

Закрыты все двери и холод во тьме...

К куску своей боли за жилы прикован,

Как раненый волк в этой тюрьме.

И выть на луну уже не пытаюсь.

На веки ложится пыль инея звёзд.

Я слепо на тепло рукой натыкаюсь,

Доверчиво веря, что это всерьёз.

Последний ход на часах для решений,

Пучина забвения манит к себе.

А пламя бушует искрой столкновений,

Отдамся ему. Отдамся судьбе.

-/2 часть/-

"Слёзы грифона".

Привязан к осколку, скован цепями,

Дни утекают сквозь пальцы песком.

Ночью от боли тело дрожью пронзает,

А мысли сгорят в огоньке мотыльком.

Заложник от собственных мыслей в душе,

С каждым мгновением мир, расплываясь,

Уносит журчащим холодным ключом,

В мрак из дождя и морей. Погружаясь,

Не вижу я солнце, лишь алмазные блики.

По нежным щекам текут слёзы мои.

Нарочно терзая и травят потерей,

Источник мучений испивают они.

Что до страданий им сломленной птицы,

Срезаны крылья, железо жжётся огнём.

Сила духа совсем уж почти на исходе,

А мысли мои лишь только о нём.

О том, как слепы были наши мечтания.

И в поднебесье одном нам не быть,

Как нежны слова, как нежны твои руки,

Но и предательства мне не забыть.

Закрылся, боялся, кусался и бился,

Шипел, отвергал, люто жалил и бил.

Но заставил поверить, согрел, приголубил,...

А затем сердце моё отравил.

Без крыльев не смог я считаться свободным.

Взлететь не смогу, держат цепи и сталь.

Изгнанником был в своём мире, ты знаешь.

Разбился в осколки мечтаний хрусталь.

Словили, стянули, связали, пленили.

Им нет дел до мучений моих.

Лишь кристально-чистые слёзы,

Ценят, как золото, в чертогах своих.

С последним лучом заката багрового,

Цитадель огласит громкий пленника клич.

Звёзды печально в башню мигают.

Устал. Скован камнем. Цели уже не достичь.

Лишь спустя время, дни или годы,

Века, бури, снега и дожди.

Тот, кто отыщет статую в башне,

Услышит, что сердце внутри всё стучит.

Зовёт своё горе, зовёт своё счастье,

Обливаясь потоками сока и слёз.

Зовёт того феникса, влюблённое сердце,

Чтоб выдохнуть: "Умру за любовь своих грёз".

"Рассыпаться прахом томлённых желаний,

Вернусь в небеса, облака обнимать.

Найду настоящий покой, без кошмаров.

Жить, как только грифон может мечтать".

"Тварь".

Змеиная кожа обсыпана льдинкой.

Очами потухшими, будто жидкий янтарь,

Так больно смотреть на осколки желаний.

Прости, что я тварь. Какой есть. Мне не жаль.

Мороз острым когтем коснулся загривка.

Вздыблен серебряный блеск чешуи.

Разложены карты небесных гаданий.

Ответа, и чувств и тепла ты не жди.

Разверзнутся воды, посыпятся звёзды.

Пустой, без огня, костерок на груди.

Замёрзшие руки, скованы кольцами.

Мои когти лишь ранят, не зная любви.

Пьют губы кровь с молоком из бокала,

Мешая в себе чистоты и грязь.

Змеиный язык, тонкой лентой извился,

В осколках стекла по клыкам отразясь.

Душа моя проклята, сердце немое.

Не смей меня звать! Я всё равно не приду.

Дарую иллюзию о сладком покое.

А всё потому, что влюблюсь - то умру.

-------------------­--------------------­--

Доверится? Ложь! Всё пустое и гниль!

Оставил я крылья когда-то на пепле.

Стилет хладным лезвием по коже бежал...

Сожгли лицемеры в сплетен мерзостном пекле.

А я ведь когда-то, был таким же, как ты.

Глупо надеялся, что не смотря на изъяны,

Полюбят змеиную шкуру, рога и шипы...

Примут всё, как есть, не нанося колкой раны.

Теперь, я изгой. Зверь своей цитадели.

Прикрывшись от внешнего мира стеной.

Стремление скрыться скорее во мраке,

Сбежать от опасности, хранимый луной.

И никого не впускать в своё сердце.

Оно и так ранено, изношено в кровь.

Сквозит тоска, поёт ветром отчаянье...

Ни раз был убит, пронзён был. Насквозь.

Предательство страшит по сей суток час.

Растерзанны жилы любви и надежды...

Хоть тварь я, тот ужас пульсирует. Он не угас.

Хотел бы, но не могу. Я забыл, как быть нежным.

-/3 часть/-

"Океан".

В чашке чая без дна, от края до края,

Раскинулось море бескрайнего мира.

И ароматом паров подгоняя,

Несётся по волнам корабль Шекспира.

Борясь сквозь кофейные бури и грозы,

Он мчится к точке без ориентира.

Минуя ночи, жару и морозы,

И вязнув в сладком теле зефира.

Сопутствуют странству лимонные чайки.

В искристой воде танец звёзд и луны.

Резвятся у борта крекеров стайки,

Поют свою песню эклеры-киты.

В пучине безгранной опасными скалами,

Манит изомальт, шоколад, карамель.

По глади с рассветом и закатами алыми,

Жемчугами Авроры играет свет-акварель.

Одиноко манит и пряничный остров.

Фруктовые рощи, медовый залив.

Обманчиво... Ласково...

Сверни! Будет поздно!

Под лёгкую целью прячется риф.

И хоть побит корпус судна годами,

Царапины, трещины, отчаянье, боль.

Не сможет сломить его даже цунами!

Жизни своей только он тут Король!

Полсвета ушло вдаль за парусами,

Песком утекает время сотнями лет.

Но гоненъ корабль своими мечтами

И путь его в одах будет воспет.

"Моя жизнь".

Пустым для меня существуешь ты.

Сгустки утраты, боли и тьмы.

Аромат крови и вкус ужаса снов.

Вместо желаний кучка смятых листов.

Мелкая дрожь поселилась на коже.

Пламя бесчувствия со страхом похожи.

Вздох. Сухие губы теперь навеки немы.

Стук сердечный стал частью этой зимы.

Чувства померкли, умирает и разум.

Тело движет только приказу.

Слёзы осколками застряли в душе.

Просить пощады - нет, это клише.

Знаешь. Я радуюсь только тому.

Что солнца тут нет, в этом Аду.

Пока ты не видишь, я буду кричать.

В кровь разбиваясь о скалы опять.

Я так не люблю лгать прямо в глаза.

Но лишь улыбаюсь - такова наша игра.

Труп живой, кукла с чувствами мрака.

И запахом самого алого мака.