Маятник

Время знает

Чёрные реки сбиваются в стаю, И вместе бегут до холодных морей. Время молчит, но оно понимает, Куда мы кладём слишком умных царей.

Время не знает такого ответа, Который хоть кто-нибудь сможет понять. В белом не спрячешь ты душу от света, И камень с неё в одиночку не снять.

Память насилует старые раны, Не дав затянуться, зажить насовсем. Снова насыплет пустые курганы На белом листе неродившихся тем.

Время свернётся кольцом на пороге, Но, снова застыв, не позволит остыть. Может, смягчившись, подскажет дороги: Одну – в никуда и одну – в может быть.

/2002/

Силуэты

Голос тела – голос мрака, Плач луны на тризне дня. Как безглазая собака, Ветер тычется в меня. Впереди маячат спины, На снегу же – ни следа: Кто летит, а кто-то сгинул, Кто – ОТТУДА, кто – ТУДА. Позади смеются лица, Не узнавшие своих, Но зиме не вечно длиться, Станет грязью и для них, Окунёт с башкой в фундамент Из любви и нечистот... Кто-то сверху молча глянет, Не признав своих, уйдёт...

/2003/

Успеть бы...

Успеть бы... А вдруг наиграются звёзды, И всё, что вращалось, устанет вращаться, И всё, что на завтра, окажется поздно, И все, кто упали, не смогут подняться...

Успеть бы... А вдруг запротивится сердце, Рассердится, глядя на руки дрожащие, Сядет в такси, захлопнется дверца, И разум откажется жить настоящим...

Успеть бы... А вдруг ты натёрла запястья Верёвкой, которая вяжет попарно. Промедлив и плюнув, взрывается счастье, И нас раскидает волною ударной.

/2003/

Деревянны

Заливаем соком Колотые раны. Значит, прежде срока Стали деревянны.

Венами-ветвями К небу-полимеру – Это мы не сами, Это нам за веру.

Дразним ураганы, Обрубая корни. Листьями с капкана Неизвестность кормим...

Омываем соком Мякоть-сердцевину. Значит, прежде срока По коре морщины...

Плоти не досталось Старыми путями – Этакая малость! Катимся костями...

/2006/

Алый цвет Сатаны

Кипит городское болотце, Алеет спираль Сатаны. А небо печально смеётся И знает, что дни сочтены.

Что руки потянутся кверху, Держа на ладонях сердца. На них ляжет зимняя перхоть, Не тАя, не зная конца...

Горит растаможенный улей, БагрОвеет лик Сатаны, Раздувшего тёплые угли На тризне старухи-Весны.

Сгорают ячейки и трутни, В фигурки оплавился воск. Так рядятся вязкие будни В невиданный огненный лоск...

Но ливня студёные плети – Краснеет спина Сатаны. Забыл, забияка, о Лете. Теперь его дни сочтены.

/2006/

Закопайте меня лет на двадцать назад...

Закопайте меня лет на двадцать назад, В тонкий слой беззаботного детства. Беззащитный кулак, без проклятия взгляд, Без белёсых полосочек сердце.

Незасушенный лист, нетолкованый сон, Не заряженный нервами голос. Песня лета и мысли поют в унисон, Не познав чёрно-белые полосы...

Закопайте меня лет на двадцать вперёд, В облаках, к удивленью крылатых. Не узнАю, быть может, того, кто не врёт, Или тех, с кем делили когда-то...

Не узнаю и с этим поздравлю себя. На упрёки свои не отвечу, Если рядом с собою увижу тебя В этом остром гурманистом лечо...

«Закопайте»... Словечко-то, боже ты мой! Лучше вы меня вовсе не троньте! Лучше сядем с тобою, накрывшись зимой, Изменения ждать в горизонте.

/2006/

Чердак второго солнца

На пыльном чердаке второго солнца, На тонком и прозрачном от дождей Усталый ангел грустно усмехнётся Мышиной суетливости людей.

Надавит на какие-то пружинки В засаленном диване городов, Посыплются на головы снежинки, Скрывая цепи мыслей и следов...

Из праховой чердачной атмосферы На влажный мир глядящее окно. Палитра полумрака, полумеры. Неснятое, но лучшее кино.

Жильё незаживающей кукушки – Часы без стрелок, вечное «пора!»... Остывшие еловые игрушки – Нелепая, но стильная игра...

Заблудший голубь весело смеётся Над ангелом, упавшим в никуда, На пыльном чердаке второго солнца. А первое? Проспали, как всегда...

/2007/

Поле памяти

На поверку струны Оказались нервами. Мы ли были умными? Мы ли были первыми? Мы любили улицы На манер извилины. Фонари сутулятся У аллеи спиленной, Глядя косолапыми Битыми глазницами, Некогда царапаны Пьяными возницами...

Города бывалого, Города заплечного – От окурка малого До оврага вечного – Поле перетёртое В памяти-завале. Путь сюда аортами Отыщу едва ли... Глубже – запустение И немного странствия. Словно привидение В гелевом пространстве я... Полнолунный колокол – Полчаса воскреснувшим, Слитым и не колотым, Целым и не треснувшим... Мы ли были первыми? Мы ли были умными? Остаёмся нервными Городами лунными.

/2007/

Книга жизни

Горький мёд. Я читаю по первой странице Книгу жизни, пылёную временем снов. Иллюстрации ретушь коверкает лица, И уже не понять, кто не стар, кто не нов... И уже не домыслить другого пролога, И опять остаётся эпиграфом март... А читать – я не ведаю – много, не много? Не имею привычки к раскрытию карт...

/2007/

Мир белёсыми полубредами...

Мир белёсыми полубредами Заволакивает окно. И, укрывшись потертым пледом, я Перелистываю кино.

Безопасно и как-то приторно В этой комнате без теней. Это я всё, что светит, вытурнул, Чтобы тихо грустить о ней…

О светящей безбатареечно, О поющей без кнопки «play». Как босыми ногами в траве речной Мы искали медовый клей.

Тихо склеивали разбитое – Всё, что под руку не подай… Эти кадры полузабытые. Что случилось – сиди, гадай…

Лето кончилось незамечено, Как сползает с лопаток плед. Вышел фильм опять обесцвеченный – Больше в памяти красок нет…

/2009/

После нас

Оставляем улыбки пальцами Мы на серой как вечность копоти, Там где стены друг другу хвалятся И над временем ставят опыты.

Оставляем сюжеты письмами – Архаично, навзрыд бумажными. Запоздалыми, пыльно-кислыми, Но ещё до смешного важными...

Что из песен ещё не выпито – Навсегда оставляем дворникам. Ветру долгом – газеты сыпать им, Не деля четверги от вторника...

Чьи-то губы оставят грусти тень, Чьи-то слёзы оставят проседи. Поумнеете и отпустите, И причин, и дорог не спросите...

И ещё мы оставим линии, Сами сложите их, не маленькие. И из детства, где небо синее, Привезём вам цветочек аленький.

/2011/

Давно покинут

Кругами кровообращенья, Запыхавшимся марафонцем Хромаем в поисках прощенья На свет из чистого оконца. Идём, не замечая шторок, Уже истлевших в паутину. Лишь на пороге пыльный морок Шепнёт, что дом давно покинут...

Часов у старого камина На полпути застывший выстрел Неотвратимо целит в спину. Годами шли, уходим быстро. Пустой проём открытой двери Закатом наискось распорот. Идём, отказываясь верить – Давно покинут целый город...

/2011/

Узелки

За улыбки неспящих, За красивые фразы Не пугай настоящим, Лучше выруби сразу. Не прощай меня с прошлым, И сама не прощайся. Может, в том, осторожном – Не сведённое счастье. Может, в будущем этом Я не вижу причины. Снова ищешь ответа, Снова взгляд перочинный. Закольцованный разум, Узелковая память... Не выбрасывай разом, Дай немного оставить. Не нашёптывай соли, Если прошлым болею. Узелки помусолю И чуть-чуть потеплею...

/2011/

О Времени

1. Седой часовщик погоняет минуты, Знает о времени всё. Там где осины печалями гнуты Между потерянных сёл...

Бродят в них призрачным белым макаром Сны незаписанных строк. Псина слепая потерянным даром Тычется в старый порог.

Змейки дорожек ветвят повороты, Те, что не выбрал опять. Ветер, щекою скользнув о ворота, Дальше пойдет забывать...

2. И времени прощальные кукушки, Запамятовав приоткрыть оконце, Тихонько бьются в дно допитой кружки, Где осень им навстречу пронесётся. Где будут помнить каждое застолье И каждый скрип пружинки на запястье. Воспоминанья выметая с молью, Мы забываем встретиться со счастьем...

/2011/

Остановить бы память...

Остановить бы память На ласковых минутах От первого «Останься» До первого «Пора». Но гаденькое пламя Толкает мысли в смуту, Кружить в нелепом танце. И новая дыра... Съедает фотолИца И старые обои, Цветную упаковку От сбывшейся мечты. Но вряд ли приключится, Что вспомнят сразу двое: На счастья мышеловку Ступали я и ты...

/2011/

Памяти ниши

Стрелки часов перевязаны войлоком, Чешет луна серебрянку на крыши. Снова с утра из-под палки и волоком Жить и выскабливать в памяти ниши...

Шумно чердачное меряют голуби. Сбилась вселенная в ком одеяла... Прежде бы надо бы всё по другому бы, Взять и свернуть, хоть и верилось вяло...

Взять и примерить кроссовки на старте, Взять и проверить на правильность мысли. Словно коты в нестареющем марте, Спев, наши души хвостами повисли...

Детство – негреющий солнечный заяц, Тёплый безгрешно, а после остывший. Знать бы, куда всё тепло подевается, И запастись с упоением мыши.

Юность – хмельная, цветная и яркая, Чудо-рубаха несносного свойства. Мне бы сносить, и оставить подарки ей. Если бы память не тёрлась так просто...

Часто ли станем грустить о потерянном? Чем ещё будут посыпаны крыши?.. Стрелки и голуби кружат размеренно, Вместе не трогая памяти ниши.

/2011/

Закат вернётся

Следами рубленных артерий Сочится по небу закат. Не оставляя места вере, Бубнит молитвы невпопад.

По земляной остывшей коже Идут ребенок и студент, Среди невыбранных дорожек Ища непойманный момент.

И россыпь кнопок канцелярских Втыкая в память по одной, Душа-любительница встряски На них любуется в окно...

За них придумывать концовку Я выйду в тающий закат, Свезёт – успею рокировку, Иначе снова детский мат.

А с кем играл? В ладони – перья... Пока не выцвел крыши мак, Не оставляя места вере, Закат вернётся на чердак...

/2012/

2012

Если всё-таки год последний – Через новости не узнаю. И душа в недостатке сведений Встретит этот сюрприз хмельная.

Не успеет накнопать писем, Над эпиграфом поработать. Взгляд останется пьяно-лисьим, Сделав вечным канун субботы.

Не состарится – это в плюсе. Правда, минусов тут поболе... За сохранность не помолюсь я, Пусть не на небе, да на воле.

Что в душе потихоньку спело, Не ломая иссохших веток – Сплюну зЕлено-перепрелым, Чтоб занять еще пару клеток.

На расчерченном жизни плане Пара клеток почти незрима. «Б один» – непременно ранил. «Б вдвоем» – изначально мимо...

/2012/

Старая подруга

Приходила старая подруга С годовыми кольцами на пальцах. Искоса записывала ругань, Вышивала ноликом на пяльцах, Сказывала бязевые сказки, На мышей скрипела половицей. Наши души связывала в связки, Жадная до боли мастерица... За тебя испытывала страхи, За меня ждала хитросплетений. Лето, приготовленное к плахе, До заката сбрасывало тени... Засыпала старая подруга С серыми слезящимися снами. Оторвёмся, завернув за угол. Через год опять придет за нами...

/2012/

Знай цену

Те же стены, лица те же, Из стандартного набора. Из подарочного – реже. Всюду плесень сеет споры,

Разрастаются сугробы, Белым стелется грибница. От рождения до гроба – Те же стены, те же лица.

Неживучие мыслишки Про немыслимые жизни. Солнце – старая мартышка – По глазам слезами брызнет.

И скрываем что есть силы Всё, что горечью припёрло. Мол, от кашля прослезило, Мол, не в то попало горло.

Мол, не наши это годы Пролетели бестолково. «Мы бы сразу бы! Да что ты! Ишь ты, кашель душит снова...»

И когда сорвёмся с края – Те же лица, те же стены! Время шепчет, повторяя: «Знай мне цену. Знай мне цену...»

/2013/

Наигравшись

Уходит время, наигравшись нами. В песочнице лишь тлен да благодать. Навязчиво мелькают между снами Штрихи чего-то, что не передать. Что до конца не отряхнёшь от пыли И не окрасишь в верные цвета. Все краски за ненадобностью сплыли, Оставив тени чистого листа... А меж теней – мы тоже понарошку, И место у камина заросло. Душа, кидая мелочь на дорожку, Едва ли разменяет пару слов...

/2014/

Полустёртое

В замерзающем окне узором прошлого, В тихом омуте невыведенным чёртом Память в простыни опять чего накрошит, Ей не спится на картоне полустёртом.

Ей не скажешь: «Выметайся, дальше сами!» Не укажешь на обшарпанные двери. Резанёт полузабытыми глазами, И сломаюсь, и оставлю, и поверю...

Расстреляет голосами и улыбками, А контрольный, между клапанов – лицом её… И окажется вокруг всё очень зыбкое, Только это, полустёртое – весомое...

/2016/

Она

В разбитом черепе цветочного горшка, В оскале вешалки, порастерявшей зубы, Она поселится, придя издалека, И вместе с нею мы отправимся на убыль.

Покрасим стены в изумрудно-белый тон, Чтоб для контраста за окном чернели маки. Оттенки серого летят со всех сторон – Такою осень предстаёт в глазах собаки.

А у камина перевешивает цвет. Костями дерева закусывает пламя. Она опять сожжёт по-тихому билет, Желая вечно оставаться рядом с нами.

Она, которой мы не рады, но верны – Старуха-осень? Пустота или... Собака?.. В газету неба заворачивает сны, Не оставляя нам ни буковки, ни знака.

/2016/

Кто-то лишний

Остывший ужин и разбросанные фото. Мы снова выбрали другие параллели. На этой кухне вместо нас продолжит кто-то, Не замечая даже – в холоде, в тепле ли. На этих красочных дешёвых полимерах Мы отпечатали избитые сюжеты. И забывание – всего лишь полумера. Напалмом памяти – по площади ответа... А осень вышла переклеивать обои И потихоньку в темноте звенеть ключами. На этой кухне мы возможны лишь по двое. На этих фото – кто-то лишний за плечами…

/2016/

Из иного контекста

Ты меня понимаешь едва ли. Поминутные жмурки и прятки. В этом общем с тобой интервале, Видно, что-то со мной не в порядке.

Видно, я из иного контекста, Из другой электрической цепи. Позабытые время и место Память накрепко шторят и слепят.

Помню – дышится глубже и легче, Растекаются зеленью дали... Металлически давит на плечи, А в руке – согревание стали...

Это больше, роднее и выше, Чем уютный пластмассовый праздник... Под ногой – содрогание крыши. Может, вспомнить ещё угораздит?

Между нами запахло горелым. Будешь молча и попусту злиться. Просто память сегодня прозрела. Время… место… любимые лица…

/2016/

Крохи праха

Петли высушило время – Скрипнет дверцей И рассеется на темя Солью с перцем, Пожелтеет на бумаге Уголками. От ограды в полушаге Ляжет камень.

В бесконечной полудрёме Стынет кожа – Знаем мы, и кто-то кроме Знает тоже. Но по-прежнему – ни страха И ни шагу, Высыпая крохи праха На бумагу...

Растворятся на закате Небылицы. Автофокусом захватят Наши лица. Покраснеем угольками Из альбома. Повернём холодный камень По-другому...

/2017/