Маски

Белый ворон

Старый тополь за моим окном Облака вдыхает словно дым. Белый Ворон в зеркале моём – Отраженье, ставшее моим.

Для чего спустился ты ко мне? Почему с другими не летел? Песню ветра звёздам и луне Петь не мог ты, или не хотел?

Крыльев не хватает у тебя, Или не такие, как у всех? Тает голос твой среди дождя – Может, не рассчитан он на смех?..

Белый Ворон, вечно одинок, Чёрной стаей презираем ты. Быть изгоем – твой жестокий рок, Дождь смывает все твои мечты.

В безрассветной полночи сырой Мечешься один ты на один Со своей отравленной душой, Свет мерцает где-то впереди.

Звёзды говорят: «Гордись собой. Белый ты один, а чёрных – мрак!» Звёзды – свет, но их полёт – не твой, Жить тебе средь чёрного пера.

Я ж, как ты, за встречу с каждым днём Вязким одиночеством плачу. Я устал и в зеркале моём Видеть тебя, Ворон, не хочу!

Крик, и рвёшься в небо, расколов На прощанье зеркало моё, В танец молний – огненных хлыстов. Может, в них спасение твоё?..

/2000/

Непонятная

Осень мёртвым пожаром зажглась Собирать недобитые листья, Недопитые души и грязь, Чтоб закрасить потом серой кистью. В небе музыкой мрачной – луна, Воздух холодом древним окрашен. Ты спокойна идёшь и бледна, Взгляд прекрасен, печален и страшен. Ты идёшь, непонятная всем. За спиной крылья – чёрное, белое... Длинный плащ их скрывает совсем, В полы вгрызлась грязь озверелая. Ты хотела бы петь о любви, Но слова этой песни не знаешь. Не услышишь – зови, не зови. С тёмных губ чью-то кровь вытираешь. Кто-то завтра проснётся в аду...

/2001/

Другая

Ты мёрзла под солнечным светом – Огнями чужих зажигалок. Стояла под градом раздетой В колёса засунутых палок. Не верила мнению многих, Немногие стали страшнее – Помои плескали на ноги, А брызги летели на шею. За шею цеплялись зубами, Деля на караты и плахи... Во сне произносишь губами Слова, победившие страхи. И снова – к стене и по кругу За тех, кто не пойман смеётся. А лучше нашла б себе угол, Где есть НАСТОЯЩЕЕ солнце.

/2002/

Кистень

Первый луч пронзил веки сжатые – Значит, жив ещё! мысли мятые. Хриплый вздох и крик, эхо будит лес – Знать, не сбавилось надо мной небес. Знать, завязано мне ещё пожить. А теперь к реке – пить да раны мыть.

Мне рекли: «Не верь ни одной змее, Поцелуй им шли на витой стреле. А оставит враг твой удел пустым – Покати шарОм яро-огненным, Оседлай коня да врагу во след, Вместе с ним пошли всем чертям привет!»

Стороной родной Чёрный Змей прошёл Да просторов ей разорвал подол. Раскидал её по голодным псам, Но подняли вой волки по лесам. Как клыки, мечи лили кровь сполна, Кто побольше пил – не увидел дна...

Волки псов сильней - это истина. Там, где пепел был, вновь стоит стена...

Что-то ран своих не найду никак. Не напился я – то недобрый знак. Оглянусь – лежу, всюду кровь моя. Слышу зов с небес... Не напрасно я...

/2002/

Непонятная 2

Тёмный ветер, светлый дождь, Окна ранят пустотой. Бой часов – кого-то ждёшь. Провались и тихо спой Про погоню за теплом, Про непойманный ответ, Про попытку и надлом, Про несбывшийся рассвет. Яркий холод, мутный зной Одинаково убьют. Ты хотела с головой – Получила пять минут. Чей-то голос в небесах, Предлагая, не зовёт, Хочет крови на руках. Промахнись, и он уйдёт. Положи на стол тетрадь И заплюй её душой. Не давай себе мечтать, Провались и тихо спой... Отмахнись от всех крылом, Раз лететь уже невмочь. Ночь от боли станет днём. Ты – такая же, как ночь.

/2002/

Одноразовый палач

Угли краснеют, как тысячеглазое. Звякнут насмешкой снаружи ключи. Жертву терзает палач одноразовый, Запертый с ней в раскалённой печи. ПОтом соча по растресканной коже, Руки его не ослабят клещей. Легче сгореть осознанье поможет – В эту минуту кому-то больней. Хор мертвецов, не доживших до старости, Реквием шепчет нестройно, не в лад. Новым дуэтом из боли и ярости Включатся свеже, как только сгорят. «В пекле мучителю самое место, жертве – в раю!» – так судят привычно. Судят, не думают: первый лишь честно Работу свою выполнял на «отлично».

/2003/

Притча

Ещё одна вспышка под сомкнутым веком, Сознание в точку, и чёрный пожар... Всё меньше во внешности от человека, Всё больше от тряпки, мишени... Удар!..

Эй, люди, опомнитесь, я уже мёртвый! Хвала самым метким, салют палачу! Забейте на догмы о боге и чёрте, ЗАБЕЙТЕ!.. Забили... Уже не кричу...

А люди не слышали, люди кидали. А камни не видели, камни - слепцы. Стервятники рады, стервятники ждали. Они пограничники, а не певцы...

На новые камни разобраны стены. Успеть ещё кинуть, пока не остыл! И ризы мелькали хозяйками сцены, Толпы бесноватой приветствуя пыл.

«Круши! Улыбнулся во Храме, зараза! Лишь камни накажут за этакий срам!..» И вдруг все очнулись и поняли разом: В руках улыбался разобранный храм.

/2003, редакция 2015/

За Солнцем (песня)

Боги смерть носили в решете да просыпали часто. Люди хлеб месили в темноте да называли счастьем. Горю всё равно куда идти, кидало жребий-кости, Выпадали сразу все пути – встречайте, люди, гостя!

Звери шли за солнцем по пятам, чтоб не видать рассвета. А Весна палила по цветам огнём другого цвета. А Весна звала людей на бой – мол, горе где-то рядом, И сулилась каждому собой – мол, я твоя награда.

Но Весны хватало не на всех, а все желали долю. Зверям надоел истёртый мех, они хотели волю. Перестали солнце провожать и затерялись в людях, Горюшко заставили бежать, но и свои на блюде...

А Весны ресницы меж кустов развеял ветер талый. Боги посмотрели в решето, а там осталось мало. Снова люди сделали не так, а звери снова с краю... Я один зачем-то, как дурак, за солнцем ковыляю...

ПРИПЕВ: В колодцы От солнца С лучами падали птицы, Колёсам Не жалко...

/2003/

Художница

Прожжённая серая ткань Накинута вместо халата, Кирпичное небо заката В оттенке большого зрачка.

Прожжённая серая дрянь Намазана вместо жизни В холстах, посвящённых тризне, В застенке стального замкА. ----------- Попробуй смешать цвета – Другие, до ярости яркие – И ляпай внезапным подарком По лицам, губам и пальто!

Испуганы все? Неспроста. Заметь: превалирует красный, Так дико-контрастно... Напрасно. Смешала не так и не то. ----------- Добавь синевы на холсте – Пусть молятся. Им надоело? Ты злишься, и вдруг захотела ИМ в руки все краски отдать...

Смешали. «Ура черноте!..» Они не ценители светлого. А ты, исчадие цвета, В прожжённом и сером опять.

/2004/

Соль

Не место для птиц. Не время для лиц.

1 Гвозди рассыпались в прах. Ладони остались довольны. Кто ищет лекарства в снах, Глядит за кулисы невольно.

Клеймо предателя Жжёт, Лжёт Песком прибоя Наполненный рот. Суровое море толкает, Лежачему в уши плюётся. Каждый живущий клянёт, презирает. Что остаётся?

Шаги на песке. Лёгкая тень. Капельки крови в прядях волос. Кто это? Встать. (ночь или день?)

– Здравствуй, Иуда.

– Здравствуй, Христос... Спросишь, как я замыслил? Впрочем, тебе ли не знать, Чей тонко рассчитанный выстрел Сподоблен я был поймать, Рукою стрелу донести до мишени... Но каждый из массы считается гений. Считает себя разобравшимся В любви и предательстве! Ты знаешь, на лицах собравшихся Я видел на миг замешательство: Зачем? К чему? И, наконец, за что?? На миг. Между «Смерть ему!» И неподдельным восторгом. Только не ври, что простил их, Кроваво-смешливых, завистливо-милых. Оставил на память легион пастухов – В тени загибать пальцы грехов. Но ответь мне, сын Божий,вопрос мой таков... Если сына утопит отец, В чём будет виновен пруд? За что же народ – «стадо овец»? За что же людей палачами клянут Сами люди? Если утопшего сына Родитель застрелит для верности, В чём будет стрела повинна? В чём же моя измена Вечно будет?

– Тебе ли судить? Твоя ли рука Выше других поднялась из толпы, Чтоб с низенькой крыши хватать облака? Пылящий в глаза – и сам станет пыль.

– Не был я ангел. Не был злодей. Так, мелочный лжец, циничный ругатель. То-то легко втесалось в людей: Вот он, змея! Подлый предатель! Теперь что пожар, что простуда – «Будь проклят, Иуда!»

– Браво, жалеешь себя умело! Что это - желчь или слёзы? Тебя я простил, но мне надоело. Смотри же, пока не поздно...

2 Гладкость равнины слепящим овалом Плюётся в глаза отражением света. Лица. Люди. Не так уж и мало. Кажется, вся планета.

Каждый – в себе. Каждый – город. Крепости, рынки, дороги – внутри. Каждый – захватчик и каждому ворог. Осады, победы и гибель...

ХРИСТОС: – Смотри! Всем наплевать, обливается кровью Око Всевидца при каждом выборе: С этими – лаской, а с теми – сурово...

ИУДА: – А кто-то и сам подавится рыбой... Послушайте все, как стальные лавины Сметают, не делят на «тех» и на «этих»!

ХРИСТОС: – Слушайте все, как кричат исполины, Когда умирают их малые дети!

ИУДА: – Слушайте все, как стонут Глиняные изделия, Высыхая в холодной печи от безделия Их равнодушного мастера!

ХРИСТОС: – Слушайте, даже святые утонут Под грузом дешёвого плотского...

ИУДА: – Счастья!

ХРИСТОС: – Счастья?

ИУДА: – Дешёвого?

ХРИСТОС: – Плотского!

ИУДА: – Что же?! Смерть ничего понять не поможет!

ХРИСТОС: – Тебе помогла...

3

Прозревшие было лица, Ставшие кратко людьми – Обратно в осады: упиться, убиться За счастья (дешёвого! плотского!) миг...

Что же – не время? Или не место? Мрачные оба, один и другой. Разочарованный солнечный крест. Прежний песчаный пейзаж под ногой.

Море целует ступни горячо. Капельки крови в прядях волос. Взгляд отрешённый через плечо:

– Царствуй, Иуда...

– Вместе, Христос...

/2004/

Двое

Губами касаясь печени, Никак не решаясь ниже, Весёлые и беспечные Лежат в середине Парижа.

Глазами касаясь друг друга, Волосами касаясь волос, Продвигаются плавно по кругу Под аккорды далёких колёс.

Поднимая друг друга за плечи, Наслаждаясь этой нагрузкой, Понемногу грехи свои лечат, Безнадёжно больные музыкой.

Никогда не помнётся красивое И слегка старомодное платье У беспечного и счастливой, Обведённых на мокром асфальте.

/2005/

Самый зрячий

Кто-то поймёт едва ли Рисунок слепого художника На скатерти, неосторожно Нырнувшими в чай рукавами.

Вряд ли кто разгадает, Что он малюет по стенам Соком сорванной вены, Всё больше и больше тая.

Набросок его – загадка, На полу в одеялах набросанный: Тела, сигареты и розы, И тоненькая тетрадка.

А в ней – ключи и ответы. О жизни своей грошовой Слепой рисовал душою Под диктовку чистейшего света.

/2005/

Старый рассказчик

В бровь или в глаз? В лоб или по боку? Старый рассказ Наматывался проволокой. Слушатели Следили за временем: Скушать, или Оставить на семя? Старый рассказ... Никто не заметил, Как в этот раз По-новому светел Старый рассказчик – Бледная статуя, Голос раскачивая Как реостат – Напряженье делить Посильным бременем... Слушатели Следили за временем... Вдруг – осечка, Закашлялся вдруг. Зрители – в рост, Ладонями стук, И оживились, и хлынули разом. Покинутый зал наблюдал не дыша: Пропуская вперёд последнюю фразу, Из двери рассказчика вышла душа...

/2005/

Ветер-официант

Заказанная романтика, И запахи ветром разносятся. Дешёвым официантиком – Вот он с подносами носится. Зализанный до неприличия, Заботливый до опостылия, Спрятавший знаки отличия Под светло-бумажные крылья. Ему-то какое дело, Что все мы тут корифеи, Что все из такого отдела, Что даже, пожалуй, феи. И можем порепетировать, Сыграть с ним штуковину злую: Отправить его по квартирам Смораживать поцелуи...

/2006/

Нарисованная

А за окном мультипликация света. А за плечами шевеление пальцев. Она готова и вульгарно раздета. Картины стоя и доверчиво пялятся.

Поставлю музыку – и якобы ветер. Заговорим – и словно я за стеною. Вуаль мурашек самой-самой на свете... Ты снова мёрзни, но не бойся со мною.

Привычно кисти засновали синицами. Неловкий штрих – и перепутаны волосы. Едва подсохнув, оживают ресницы. А завтра заново придумаем голос.

А послезавтра мы научимся плакать. А после, после будет мило и просто... Но за окном всё та же вялая драка, Как будто куры заприметили просо...

Ты оживала, понемногу грустнея. А я работал, понимая: напрасно. Ты будешь знать: я – твой создатель и фея, Порочно-добрая и прочно несчастная...

/2006/

Позабытый

«Расходилось, раскидалось, Разболелось головой. Значит, этакая малость… Значит, всё ещё живой! Значит, всё ещё ладони Будут помнить птичий крик...» –

Думал в обруче агоний Умирающий старик.

«Будут солнце с ветром в пару Целоваться по кустам. Петухи прогонят мару, Мне бы только с ними встать. Мне бы только в это блюдце Незатейливых сто грамм. Родниковой сполоснуться, Да с котомкой – по дворам. Может, кто-то и узнает, И усадит, подпоёт... Обруч узится, сминая... Видно, я уже не тот... Не узнают! Размечтался... И не пустят на порог...»

И, всплакнув, расхохотался Позабытый всеми Бог.

/2006/

Вскормленные Солнцем (песня)

Нам ничего уже не переделать, Ничего уже не обернуть. Стали ресницами тонкие стрелы, Щурится смерть, выбирает свой путь... ----------- Вскормленные Солнцем да забывшие об этом, Ищем подороже скинуть голову свою. Реки да оконца, да холодные рассветы – Чувствуем – родимые, да только лишь в бою.

Нивы затеваются, где не было вначале. Комья да травинки, перетоптанные в пыль. Сталью позасеивали, красным поливали. Собирать вам, верные, да связывать снопы.

Птица-Матерь-Слава, подари ты нам усталость, Разучи, родная, смерть булатную ковать... Только нас и так уже с полкороба осталось. Знать, покуда живы, нам до века воевать.

/2006/

Белояр

Попросил у дождя Крылья. Попросил у грозы Голос. Похватал из огня Были, Нанизал на седой Волос. Натянул на ребро Струны. Прокатил по костям Чарку. На луне серебром – Руны, Через веки клеймом Ярким... Да носили в полон Реки, Да купали взахлёб Травы... Я дорожной поклон Змейке. Я по солнцу щекой Правой...

Попросил у дождя Крылья. Попросил у грозы Голос. По векам-городам Пылью. Да на посохе дед- Волос...

/2006/

Цвета red

По небу цвета red Хромает колесница – Суицидальный бред Закатного холста. И за душою нет У пьяного возницы

Ни смерти, ни черта...

Глотающие пыль Потёртые поводья Не хлещут по бокам Небесных скакунов. Дряхлеющую быль Смывает половодье,

И новый мир готов...

На солнечную нить Нахлёстывая ливни, Похоже, этот мир Прослужит дольше всех. Возница поглядит И выпьет за наивных,

Скрывая тихий смех...

/2011/

Забытый домовой

Загремит среди ночи форточкой То ли ветер, а то ли крик. Тихо скрипнет в углу на корточках Забывающий сны старик. И могила ему не значится, И тропинка его растёт. Но старик-домовой артачится – Дескать, угол уже не тот... Паутины пореже кружево, Пауки измельчали, дрянь. Та стена не сверкнёт оружием, А на окнах сплошная рвань. И на лестнице пыль не двинется, И чердак не спугнёт ворон... Старику под рубахой стынется – Разве было так испокон? Голоса и шаги, и прочее – Словно в эту, печную, дым... Глянет небо красивоночее, Разморгается над седым. И заснуть поскорее хочется За остывшей печной трубой Домовому, теперь без отчества, Что забыли позвать с собой.

/2011/

Садовник

Посадим под окном вуали, Созреют – будем прятать лица, Скрывать печати и печали, Когда смеяться или злиться.

Посадим у дверей качели, Чтоб прямиком из дома – в небо, Навылет, тихо и без цели, И сыпать из карманов хлебом...

А слухи вьются на багеты – Они сорняк, сажать не надо. Их принесут хвостом кометы И эти пепельные взгляды.

На крышах вырастим по тайне – Пускай несут в трубу гостинцы... И лишь ромашкою случайной Садовник сможет возродиться...

/2012/