Маленькие

"Семя, брошенное к Земле, окрылённое..."

Семя, брошенное к Земле, окрылённое, не село в почву, не укоренилось, не пустило в Землю ростка и сильного не дало стебля, оставшись высохшим зародышем на собственных крыльях. К жизни пришло ли оно или в промежуток меж жизнью и смертью? С ветром осталось летать, — но заменят ли крылья мощное корневище и тело, полное соков и волокна?

Сочетание с сущим, венчание с ветром, когда семя наше служит органом чувств всеобщего нерва, камертоном его звуков, холстом для его цветов, — не несёт ли это страшной потери? Слишком себя истончив, себя разрываем. Проникнув во многое, столь много вместим, что недостанет для того почвы.

Разрозненные отпечатки, тропинки в сети дорог, по которым проходишь до конца, проживая одну за другой маленькие жизни, — они рассоединены, разбиты, звучат рассинхронно. Человек рассыпается. Нет слишком малого в танце атомов, но разве возможно собрать их?

Никто не в силах убить свою основу, пусть искажая её и выворачивая наизнанку. Остаётся нечто, что капает из первоначального семечка; последняя кровь это или золото, растворённое в смерти?

Прорасти сквозь ветер или воскресить умершее вновь для Земли, — что останется семени? Что сможет оно сделать?..

Никого нет

Ко мне приходил вестник со скрижалями Моисея и уголовным кодексом и говорил, указывая на своды законов:

"Ты пропадёшь в этой жизни и в следующей. Тебя охватило высокомерие до того сильное, что ты не видишь никого кроме себя".

Не вижу, Господи. Прости меня. Не вижу.

Здесь никого нет, кроме меня.

И меня нет

Я — ускользающая тень, нечто нечеловеческое, не затронувшее нутра.

Большая часть меня лжёт своим существованием. Химера. Правдивая шкурка, облезающая, чтобы обнажить новую.

Фальши во мне нет только ночью, когда сон уничтожает объективное.

Слово — почти ночь.

Я — это ложь

Я — это ложь.

Но речь не о растворении эго.

Ложь есть не отрицание, а искрящаяся полнокровная сила. Смех из запредельного. Острые черты шутовской маски.

Вы слышите, как звенят её колокольчики, когда я отказываюсь от своих слов?

У изнанки реальности смеющееся лицо, и оно стремится выглянуть в мир сквозь "я".

Невозможность единого имени

Сколько названий тебе бы ни дать, ты примешь все и всё в себя включишь. Поэтому, если нельзя найти единственно верного, я буду создавать для тебя множество сиюминутных имён.

Ты — крылья моей души, причудливо оплётшие формы и органы.

И ты — сама душа, спящая, как лава, в недрах сознания.

Чувство твоего пребывания во мне более глубоко, чем эмоциональные ощущения, и сознание твоё в человеке более первородно, чем бессознательное.

Как?

Это как если бы единое алое море бросило в нас свои застывшие капли — каждая лёгкая, как пёрышко, дрожащая внутренним огнём и драгоценная, как самоцвет.

Ты

Красный прозрачный покров, дрожащее марево, и обожжённый уголь внутри.

Небо расплавилось и проливается на Землю.

Акростих

Фонари в темноте, камень древней стены, потемневшей от времени,

Алые вспышки зари над холодными зимними водами,

Нежно звенящий мотив в сердцевине степных колокольчиков,

Уголь, оставшийся чёрною памятью пламени,

"Истина-истина-истина" — пенье синицы,

Лодка у края времён, что возникла по слову волшебника,

Остовы птиц на морском берегу, ставшие солью, —

Сплетенье твоё старше, чем образы мира.

Иона

1 Узрели Архонты, что близок Иона к освобождению, и страх охватил их.

2 И явился тогда к Нему первый из Архонтов, под видом странника, и сказал: «Доколе тебе страдать в пустыне, несчастный? Мучают тебя голод и жажда, но у меня вдоволь еды и питья – бери, сколько пожелаешь».

3 Усмехнулся Иона и ответил: «Страдания мои велики, но не утолит их ни хлеб, ни вино; ибо жажду я свободы от оков этого мира. Таково устремление души моей, а слабости тела не занимают меня».

4 И пришёл к Нему второй Архонт в обличье женщины и сказал Ему: «Взгляни на меня, Иона: разве встречал ты девушку прекраснее меня? Возьми меня в жёны, чтобы я родила тебе сыновей и род твой не прерывался до скончания веков».

5 И ответил Иона, преисполненный презрения: «Что мне до детей и до рода? Наш мир переполнен скорбями, и нет благословения в том, чтобы ввергнуть в него новые души».

6 Третий Архонт явился к Ионе в облике могучего князя на колеснице, и легион духов следовал за ним.

7 И сказал он: «Дана мне власть над миром земным; последуй за мной, и я поставлю тебя владыкой над всеми».

8 Иона сказал в ответ: «Нет мне дела до царств земных, ибо краток их миг. Тронет их время, и рухнут в небытие империи – что проку мне от власти над ними?»

9 И пришёл к Ионе четвёртый Архонт, Гебдомадой, великий мудрец, и сказал: «Оставь поиски свои, Иона, ибо они бесплодны. Нет ничего, кроме мира нашего; но в награду за упорство твоё я дарую тебе знания о всех тайнах земли, видимых и невидимых».

10 Но ответил ему Пророк: «Лжешь ты мне, подобно псу; вижу я инаковость свою и прочих людей Духа, что отделяет нас от этого мира. Оставь себе тайны земные; мне довольно и тайн небесных».

11 Последним явился к Ионе верховный Архонт, Космократор, владыка Майи и Геймармене. Сотворив заклятье, он погрузил Иону в глубокий сон и сказал: «Вот, победил я Пророка; проспит он тысячу кальп и не приведёт к спасению никого из людей. Надёжно заперты они в темнице нашей и сгорят в конце времен вместе с нами».

12 Так в бесконечной своей гордыне хвалился он, но тем большим был его позор, когда Иона открыл глаза и рассмеялся:

13 «Познал я имя Бога истинного, имя, что разрушает любые иллюзии. Вижу я мир в его полноте, вижу мир телесный, людей, зверей и птиц; вижу мир душевный: призраков и Архонтов; открыт мне теперь и мир духовный, вижу я Плерому, Эонов и Свет Господа нашего».

14 И отнял Иона треть силы у Архонтов, и бежали они в ужасе от Сына Человеческого.

Автор не я, а мой брат

О форме

Если безобразное — противоположность красоты, то как возможна эстетика отвратительного?

Если безобразное — противоположность нормального, то как обнаружить норму?

Визуальная форма, подобно органике, может тухнуть и гнить, разлагаясь в экранную плесень и не ища оправданий себе.