Магнитные бури или Медуза на Эгиде.

Глава 1

В посвящении Аманде Лир.

Пролог.

Боже,как это глупо, что часто сходит с рук за гениальность-война и её доблесть.

Человек своё переносит на общество, в котором живёт.Бойся мир гнева маленького человека!

Часть1.

Созерцание, ограниченное зрением, ограничено и временем, и пространством от впечатлений, пошлых симметрий, и недалёких сравнений.

Троя больше не могла иметь героев.

Кто в рассуждениях горазд добраться до истины, тому следует взглянуть в лицо правды. Где наши меньшие братья пребывают в нищете.

Пояс богини Кали из человеческих рук-воплощённое зло борется со злом.

Нас объединила любовь к животным, что-то среднее между человеком и зверем.

"У человека эпохи Калиюги много лиц, но все они Ложь."У нас с ней было всё хорошо, и именно этого я боялся больше всего.

Часть 2.

Мир человеческий, что внутри, что снаружи, как мирозданье в борьбе зла с добром пребывает, тем и существует.

В победе одного из них, (либо в череде своих перемен) мир потерял бы всякий смысл.Измышлениям иных философов и Цицеронов мы рады истинно.

Кто у вечности к бессмертью не стремился.

Часть 3.

Рассужденья в пользу сына того, кто остался

"Nomina sunt odioza."

"Над желтизной правительственных зданий

Кружилась долго мутная метель.

И правовед опять садится в сани,

Широким жестом запахнув шинель."

(Воюют мужчины, но погибают в основном женщины.И так было всегда, и со времён Андромахи.)

По-женски Европа эгоистична в целом, гордясь привычно"Вратами священной войны"; видно, не даром Апис вновь загнал её в стадо.

Теперь уж вовсе не забуду шёпот ветра в девственном пленэре.

"Кто дорожит жизнью мысли, тот знает очень хорошо, что настоящее образование есть только самообразование..."

Спарта, из-за своего спартанского отношения к жизни никогда не рождала мыслителей.

Часть 4.

Петра и Павла эпигон-самый старый скифский меч.Он ещё носил фамилию двойную, но это в прошлом, и отсылал часто, как только возможно в злости, ругани и споре к праотцам-

Отечество и Трон-разлуку не имели,в его судьбе были всегда родня по крови.

Когда Русь ещё не стеснялась за себя, что своим крылом защитить уже всех своих детей не сможет.

Её женская душа сама уже не пьёт своё птичье молоко.

"В новое время я вступил, стоящим на коленях."

"Если у тебя нет возможности бороться за свободу у себя дома, так борись за свободу... своего соседа." (лорд Байрон.)

Часть 5.

... "но мысли, высказанные Куприным в своей книге, так или иначе задели каждого офицера." Поединок"никак не являлся русской репликой на роман "лейтенанта Бильзе";

он был страшнее, выпуклее, наконец, просто талантливее. "

(Хочешь быть гениальным посмертно, говори открыто при жизни о чужих ошибках и судьбах.)

И как с картины Ватто жизнь нас переносит без перехода, нисколько о времени не заботясь-в переходе видеть ангела за клавесином-во вполне реальное наважденье,

где девушка целует пухлыми губами, растерянного мужчину.

И всё от того, что под впечатлением пребывая, боковым зрением наблюдая, как ветер гонит стражей с реки-кудрявые облака и отрока с удочками, но без козы.

Цицерона, проигрывая в памяти- его речь, как трибуна.

Так и тягловая лошадь споткнётся, увидев апшерона, а человек православный и подавно.

Часть 6.

Язычество запретное хорошо книжное, а настоящее-для избранных. Настоящее в уме современном не поместится, не держится, не тот настрой у рабочего человека, да и не умеет он слушать и созерцать,

из-за прострации всего мира.

Не имеет голоса своего за душой, что бы быть с природой "на ты".

Парфорсная охота... И направление у неё, что изберёт собачья свора.С одной стороны ума чрезвычайное усилие, что б преодолеть препятствия в природе,

а с другой- чрезвычайное насилие над собой, над своей судьбой. Чем так богат стал наш век.

Парадоксально, но...Борьба за свободу разъединяет до таких пределов, что в пропасти можно увидеть бездну, не читая Ницше и Канта.

"Идут века, шумит война,

Встаёт мятеж, горят деревни,

А ты всё та же, моя страна,

В красе заплаканной и древней..."

К чужой теперь насильно приучили мести.

Когда непонятно к чему нас ведёт новое, взгляни воочию, и поброди в Мазовии инкогнито вокруг остатков древней сарматской культуры.

Тогда сразу поймёшь чей ты сын и брат по сердцу, и где есть на свете твой настоящий дом и отчий край.

Потому что только на Родине всё красиво в природе воистину, когда на душе тревожно, что в глупости было бы нужнее.

Тревожно на душе становится от объёма вокруг бесхозного времени; не памяти. И когда тебя называют в глаза"новенький".

И когда никто никогда не прервёт это ожерелье из черепов богини Кали, эту эстафету ненависти и глупого русского эгоизма, закрывающего глаза в суть проблемы всякой.

В огромной стране даров неизмеренных божьих и больше человеческих, и со всех сторон света, мы по-прежнему чтим культ апшеронского полка с их красными сапогами.

Часть 7.

И тихо молим по вечерам из-под полы:"Господь, лихо мимо дома пронеси."Нас пока защищает Отчизны огромность и отчасти-Афины эгида!

В которой из этих земель, ибо мы братья по крови Адама и Евы, с ахейцами ли Одиссея, с эллинами ли Гомера завязнут кости всех самозванцев, что сейчас на тронах всех Европ, их выдаст и красный мех на опушке царской шапки.

Их выдаст в первую очередь близорукий, выпуклый взгляд на Отчизну!

"Не бойся сплетен. Хуже тишина,

Когда, украдкой пробирается с улиц,

Она страшит-как близкая война,

Как близость для меня сужденной пули..."

Я разночинец, но я видел себя над Отчизной, когда она меня качала в колыбели и делала рабом.

Я рад за эту землю.

Эпилог.

... "Где-то очень высоко над Германией пролетали журавли, я внятно слышал их жалобные клики. Конечно, сейчас не время коринфских игр, и вспомнился не Анакреон, а знаменитая баллада Шиллера о журавлях..."

"Не Ивиковы ли то журавли летят надо мною,-думалось мне тогда,-и не выдадут ли они моё имя? "