Любовь Шута

Любовь Шута

Застлал туман глаза провидцам.

А короли полны страстей.

Позволено решать убийцам

Как принимать чужих гостей.

Король забылся в предвкушении

Забавных игрищ и вестей,

Привык к почету в обращении.

При том не скуп был для плетей.

Он власть раздаривал, не зная,

Что есть противник у него.

У трона ноги приклоняя,

Задумал вмиг лишить всего.

Шутом тот был наш незнакомец,

Что веселил народ честной.

Но словно преданный питомец

В душе хранил завет иной.

Сейчас его душа забыта,

Но ведь когда-то он любил.

Все тайно и для многих скрыто –

За что себя всегда корил.

***

Любовь в нем бурно заиграла.

И в ожидании светлых чувств,

Тревога едкая мешала

Словам любви сорваться с уст.

Она была заметно выше

Всех остальных девиц слепых.

И обговаривала тише

Коварные дела скупых.

Шута она всегда любила.

В нем рассмотрев творца затей.

Его, увидев, сладостно парила,

На свет, рождая множества идей.

Они чужими были поначалу.

Но каждый миг решал судьбу.

Забыв про все, придя к причалу,

Она стремилась к нему.

Их счастью не было границы.

Смакуя время как вино,

Вспорхнули ввысь подобно птице

Все чувства, жившие давно.

Но их любви подобно власти

Недолго суждено прожить.

Расколются сердца на части,

А бренный мир останется вершить

Судьбы лихие повороты,

Непостижимых для людей.

Она не слушала остроты,

Не замечала злых речей.

Отец ее упрямо просит

Забыть Шута и вместе с тем

Листок, перо нахально вносит,

Письмо черкнуть, но лишь затем

Чтобы согласье укрепило

Высокий статус средь других.

Но эта просьба породила

Ряд обвинений не пустых.

В сердцах, влюбленных проклиная

Ее любил не только Шут.

В душе гордыню унимая,

Был он священник, но и плут.

В руках держал он много власти,

Но впечатлить ее не смог.

В мечтах он предавался страсти,

Не в силах удержать порок.

А красота ее манила

Забыться в сладостном бреду.

Ее красою одарила

Природа, подведя беду.

Руки просил ее покорно.

Пред ней колено приклонив,

И уходил, склонив позорно

Глаза, обиды не простив.

Любовь ее в расчет не ставил.

Желал ее он получить.

Манеры прежние оставил,

Решив невесту проучить.

Она еще не понимала,

Что не отпустит принц второй.

Но вскоре о себе узнала

Из уст его обман святой.

Пред выбором ее поставил,

Суля гоненья и позор,

Но выбор все же ей оставил:

Рука его или костер.

Она, небрежно вскинув брови

И ощутив прилив живой

Сказав, что не боится крови

И даст ему ответ иной.

Священник горько усмехнулся,

Не отпуская женских рук.

В его сознание проснулся

Обиды резкой подлый стук.

Он не сумел с мечтой проститься,

Не захотел блистать в тени.

А близость с ней ведь только снится,

И сколько мысли не гони.

Красивые слова забыты.

В темнице много тяжких дум.

Замки тяжелые закрыты,

И потому не верит ум.

Что вся обманами обвита

Ее мирская суета.

Но голова ее забита

Виденьями на счет Шута.

Ее отец, слегка сутулясь,

Надрывным голосом вещал:

«Ну, неужели он, красуясь,

Тебе полцарства обещал?»

Его слова Шута коснулись

И обрекли ее рыдать.

Все чувства, что в груди очнулись,

Шуту не в силах доказать.

Ответ ее был тверд, как прежде:

Отказ, и не о чем вести

С ней разговоры о надежде

«Не передумаю, прости!»

Нелепые творцы закона

Ее заставили страдать.

Уста молили, что поклона

Пред королем должна держать.

Священник дал ей то, что просит –

Поклона знати при дворе.

Но плут затей своих не бросит

И не укроется в норе.

Пред королем ее поставил,

И ультиматум повторил,

Хотя напора он убавил,

Но, все же четко говорил.

Король игриво улыбнулся,

Осознавая тяжкий грех.

Умело к деве повернулся,

Не укрывая сладкий смех.

Он ждал ответа от девицы,

Ей, подарив совет простой:

«Ну, все же мы ведь не убийцы,

Не торопись уйти, постой!»

Она не знала, что ответить,

Король и слушать бы не стал.

Как могут здесь в любовь уверить.

Ее последний шанс пропал.

Шута, наверно, после свадьбы

Священник тут же бы казнил,

Не ведая, куда упасть бы

Ее рассудок породил:

Любимый образ неопрятный

Весь изувеченный лежит.

Над ним палач, довольно знатный,

Надменно там над ним висит.

А телу не вернуть уж силу –

Ее любимый друг убит.

И сколько не упрямься – хилы

Ее надежды, словно он лишь спит.

Вернувшись в тяжкий мир

И вздрогнув с осознаньем,

Что это зверский пир

Шакалов со страданием.

Лихие карты жизни вскрыты.

Необратим их поворот.

Судьбы подсказки ныне скрыты –

Решен давно ее исход.

Любви незримые оковы –

Для сердца это сладкий груз.

Но в жизни могут быть суровы,

Решая вмиг любой конфуз.

А сердце трепетно пылало,

Немую дрожь не в силах снять.

В душе Шуту она желала,

Ее решение принять.

Мгновений больше не теряя,

Ее ответ застыл в груди.

Поклон изящно выполняя,

Кулак сжимала позади.

Отказ ее звучал беспечно,

Но скольких сил он стоил ей.

Бороться в ней могли бы вечно

Гурьба заносчивых чертей.

Слова ее подобно эху

Пустые стены разнесли,

Но привело ли то к успеху –

Ее сомненья возросли.

Отказ ее слегка расстроил

Веселый лепет короля,

И нерушимый мир построил

Ее сожжением суля.

«Да будет так!» - сказал потешно,

Слепую грусть в душе храня

Король велел собраться спешно

И завершить приказ, виня

Плута в его любви бездумной

И обрекая на костер

Девицу на глазах у шумной

Толпы ликующей «Позор!»

А в то же время Шут угрюмый

Не ведал чем себя занять

Его наряд, довольно хмурый

Не помогал тоску унять.

А чувство боли разрывало

Его насмешливую суть.

На гибель словно обрекало

Шута короткий жизни путь.

О казни он узнал уж поздно,

Но прорываясь сквозь толпу,

Расталкивал людей так грозно,

Что подобрался ко столбу.

Ее глаза слегка касались

Голов людей, Шута ища.

И на его лице остались,

А губы нервно трепеща

Любви слова шептали смело

Признание укрытых чувств,

Но никому до этого нет дела –

Не разбирали шелест уст.

И только Шут ловил звенящий,

Ее от боли голосок

Почувствовав до ныне спящий

Потери ядовитый сок.

В груди Шута все закипело,

Не вправе был он отступать.

К костру направился он смело,

Решил любимую спасать.

Но стража не пустила близко

К костру, что пламенем пылал

И обругав довольно низко

Людей, он жалобно стонал.

Любовь его в костре сгорала,

Крича от боли и вины,

Что поздно так Шута узнала

И с этим были лишены

Они размаха чувств прекрасных,

Что не обрушить сквозь толпу.

А вместе с милым в ночи страстных

Судьбы закончить ворожбу.

Но обгорев до тла, скончалась.

Ушла душа ее парить.

Когда она с Шутом прощалась

Его молила не спешить.

Он не заслуживал страданья,

Но смерть его еще придет,

Когда закончатся метанья

Он гибель славную найдет.

Но мог ли Шут найти спасенья,

Когда души его лишив,

Послал лишь горькое виденье

Проклятый плут, любовь сгубив.

Подобно каменной громаде

Шут с места сдвинуться не мог.

Не веря плутовской отраде,

Обдумывал судьбы итог.

Его паденье не заметил

Никто вокруг лишь потому,

Что гадкий мир давно развесил

Ему незримых одному

Армады звезд в ночи кромешной,

Что освещали путь Шуту.

Стирая муки о разлуки спешной

И насыщали пустоту

Что у него в груди зияла

Вбирая воли сильный дух.

А полночь тихая стояла,

Не раздражая чуткий слух.

В тот день Шута лишили веры

А вместе с тем лихих затей.

Подкинув горстку рыхлой серы,

Для позабытых в нем чертей.

В проклятие судьбы не верил,

И возвращая даме честь.

Украдкой милую заверил:

«Свершится праведная месть!»

Шут всех дурачить продолжал,

Народ игриво завлекая.

А в сердце злость кипучую держал,

Души осколки собирая.

Он короля почетно славил,

Давая жителям утех.

На смех его врагов поставил,

Вернув себе былой успех.

И вскоре Шут пред королем

Спешил народ увеселить.

Забыв на время зверя в нем

Решил доверье зародить.

И поначалу осторожно

Он бормотал совет любой,

А время шло, и было сложно

Шуту сдержать ответ гнилой.

Он долго помогал убийце,

Желая дружбу укрепить.

Не нарушая край границы,

Чтоб ненависть свою вершить.

Когда его советы стали

Необходимы королю.

Шута ответы перестали

Держать баланс на том краю,

Что он когда-то сам поставил,

Желая веру укрепить.

В душе он злости не убавил,

Коварный план решил творить.

Вначале мирно и беспечно

Священника он порицал,

Не мог он пресмыкаться вечно –

От этого наш Шут устал.

Слова искусно подбирая,

Шут выдумал обман святой.

А позже казни выбирая,

Костер не минул стороной.

Никто из слуг не мог предвидеть,

Что он задумал на потом.

Его и так не рады видеть,

Считая просто лишним ртом.

Совет его был вмиг исполнен –

Священника вели в костер,

Его величество не склонен

Внимать плуту, ведь он актер.

Сгорая, он кричал проклятья,

Но увидав в толпе Шута,

В сознанье вспыхнуло заклятье,

Чтоб поедала пустота.

Затянут дымкой глаз плута,

Слова его сочатся ядом,

Он ненавидит лишь Шута,

Его судьбу, пророча адом.

Шут не боялся в ад спуститься,

Но путь его не завершен.

Не может он вот так смириться,

Когда народ любви лишен.

Любви, что сердце заполняет

Красивым веером мечты,

А иногда нас заставляет

Пройти преграды пустоты.

Священник умер, вместе с ним

Ушла частичка жизни бренной,

Хотя и не был он гоним,

Судьбу закончил карой скверной.

Шут стал незримый, словно тень,

Своих забот, не унимая,

И как наступит новый день

Совет пред королем, давая.

Но все советы те Шута

Двору не придавали силу,

А вскоре жизнь его, и та

Безумьем наградила с тылу.

Король тревогой был объят.

Безумье подбиралось близко.

А Шут и этому был рад,

Пред королем склоняясь низко.

Забыв про дружеский прием,

Соратникам своим лукавил.

Став никудышным королем,

Народ без лидера оставил.

Шута решенья были святы,

Его отдельный ждал поклон.

Когда неверные уняты,

Король суровый сменит тон.

И с головой уйдя в работу,

Активно будет он искать

Врагов, что вышли на охоту,

Желая все секреты знать.

Он нервно теребит страницы,

Взывая к помощи Шута.

И хочет от него добиться

Той истины, которая проста:

Король желает имя знать

Того, кто ни за что на свете

Не пожелает верным стать,

А заговор плетет в секрете.

С ответом Шут не торопился,

Обдумывая ход страстей.

И на себя безумно злился,

Не в силах молвить злых вестей.

Он не желал свои страданья

На бедный люд переносить.

Шута закончились метанья,

Решил он короля спросить:

«Какой ответ был той девицы,

Что пожелала бить челом

Пред королем, хотя провидцы

Ее смиренно жгли потом».

«Отказ – ну, что тебе за дело

До этой пленницы дурной,

Что не могла продать бы тело,

Любовь, минуя стороной?»

«Ее судьбы не знал дороже –

Промолвил хмуро честный Шут, -

Она не сделала ни что же,

Чтоб заслужить кровавых пут».

Король застыл от изумленья,

Пронзили словно его грудь.

Не ожидал он откровенья

И глубоко не мог вздохнуть.

«Ты мстишь за смерть ее - отрадно,

Но легче ль стало на душе?

А вспоминать ее досадно,

Ведь не было девицы краше».

И обходя трон стороной,

Шут за чужой кинжал схватился,

Он не допустит, чтоб другой

Ее красою так хвалился.

На выпад был ему ответ,

Скрестились лезвия, чаруя.

И разрывая жизнь и бред,

Король подставился даруя

Шуту один лишь шанс не медлить

И лихо короля сразить,

Он не отказывался верить

В судьбу, что вмиг могла дарить

Такой момент игры блестящий,

Не обрекая на позор

Его рассудок ныне спящий

И еле теплящий задор.

И нанеся удар смертельный,

Шут гордо над врагом стоял.

А короля кинжал затейный

Все у него в руке торчал.

Не сразу яд в крови сгустился.

Король Шута обрек страдать.

Со смертью Шут давно смирился,

Старался боль теперь унять.

А город был объят тревогой,

Скорбя о смерти короля,

Цветы устлали вниз дорогой,

Святой покой ему суля.

Они не знали о герое,

Что спас немало смертных душ,

Забыв о собственном покое,

Он сдвинул жизни тяжкий гуж.

История забудет правду,

Стирая подвиги Шута.

И не вручит ему награду,

Смыкая истины уста.