"Лукулл не угощает своих гостей."

Глава 1

"Если бы человек заранее знал, что ждёт его впереди, он бы ничего, кроме смерти впереди не видел."

Трагедия мальчика в Большом мире.

Пролог.

"... Земля этой части Восточной Пруссии обагрена русской кровью, щедро пролитой за общее дело. Здесь русские войска, наступая! (!) в августе 1914 года и выиграв сражение под Гумбинненом... "

Что начинается с красоты, то заканчивается уродством, в русском стиле-этот сон рядом с богиней ради вышел её чёрной книги с тысячью имён.

От того, что любим-гневно мы, в лицо выносим другим; и страдаем целым зноем, сонмом, неотданных вовремя чувств и стихов;

когда единожды, ошибочно поняли мы, отвернувшейся от сына страны.

"Лукулл не угощает своих гостей";

главнее преемника трону летописец трёхцветного великого знамени.Отвечая одному, природа отвечает всем.

Вот, наверно почему у нас сложилось традиция, неверное представление, тем более, образ о божественном провидении. Природа выше неба, и там не кончается её удел.

Кто злобно откликается, тот видимо устал, от навязанного соседства.В мире несовершенства и дела портфолио несовершенны у невинных с грязными руками -от Истории прикасаются к святому.

И выносится на вид, чаще на всеобщее обозрение молвы, на"побитие палками и камнями" не того, кто на щите. И смеются

дети запада-"цветы асфальта" над тем, кто годится им в отцы.

"Лукулл не угощает своих гостей."

В этом небе в скором времени без сил, скоро и орлы станут летать.

Когда неясная картина мира заставляет тайно сжигать черновики; когда неясная причина вытирает даже сажу, не даёт покоя снам.

Ту причину, что загнали между строк, между столбов верстовых и почтовых станций, как кота в угол, за печку, и достали, как салфетку на завтраке богам.

Внешний мир мог помочь исправить внутренний мир, но, увы, он с ним плохо дружит,и почти в лицо не знаком;

что дано богам, как великодушие,то не дано смертным, его пророку, как милосердие.

И сыну приходится учить отца действиям слепым за всю державу-семью и школу, за весь мир в целом, и вокруг него в частности.

Ведь мир обычный, внешний мало интересует обычного человека, пока его не каснётся внутренней стороной горя-плетью, обухом, клеймом-методами вполне державными.

Когда бьют младшее поколение за завтраком сразу по глазам, не съедобной им правдой, то придёт время- не за горой, и они так же станут бить свой народ только уже сверху.

И тут мир узнал, что лучше быть последним русским в России, чем подвешенным быть над миром, как Дамоклов меч в Европе.

А моё дело -не сорваться с трапеции, свершив тот смертельный прыжок, во время которого загадочно умолкают цирковые оркестры, а публика в ужасе закрывает глаза.

Я в Истории с дарственным дедовым портсигаром дошагал на запад ,аж,до Праги, был вроде стороннего наблюдателя на галёрки...

Все события, которые больше истории им отданы на растерзание-по случаю и время.

"И тут я проснулся и вскрикнул:" Что, если

Страна эта истинно родина мне?

Не здесь ли любил я? И умер не здесь ли?

В зелёной и солнечной стране... "

По соответствию большим людям и видеться должно быть больше света и истины,

кого судьба избрала на этот пост, подержанных мандатов, и штыков бесславных.

Пройдя прежде всего пути страдания по соответствию не равные толпе, но и не богам.

И мне в чине легковесном ещё без дара опыта, ещё нравилось дразнить судьбу, не считаясь со страхом вековым народном, и не целовать в уста и руки золотые.

Мы оба с ней были в деле, в этом заодно, судьбе тоже надоело дразнить гусей, будь хоть они от храма Афины,-

знали эту цену страсти роковой, это значит-голосу верны только своему.

Ибо знали страсти разменную монету от Иуды, что падает всегда на римского орла.

Но кто бы мог сказать по правде, что бы вывесить белый флаг, что смог бы на гладиаторских боях остановить эту-огненную колесницу Медеи?

Рука, прервавшая, было бы на время путь беспамятства судьбы,- нити, сети, тенета ещё на свет не рождена в обличьях Бога, -плашки, кулёмы, ловчие сети, и сторожевой арбалет.

В возбуждённой же толпе всегда восторжествует дерзкий демагог, льстивший её настроениям, и будет прав, лучше синица в рукаве.

И будет посрамлён разумный, увещевающий голос

... но в жизни ты его всё равно не услышал за делом, и не расслышал его молву.

Он отказался от мандата в пользу бедных,и от фуражки с гербом собрания, от кителя с клеймёнными пуговицами-"за веру царя"и дальше белой рубашки продвинуться не смог-

Плебей не откажется от хлеба ради рыбы-так и был отдан Отечеству долг.

Чуждые придут русскому духу,делу, русскому народу, русской культуре и истории, и музой станет надо всеми музами жена Керенского Ольга Львовна.

Мы, из вышеназванных, не отказываемся ни от своего греха, ни от славы общей,сказали бы-"Прощайте, честь имею."

"Но дважды ангел вострубит,

На землю гром небесный грянет-

И брат на брата побежит,

И сын от матери отпрянет..."

Эпилог.

Именно в Москве мы договорим до конца.

А начиналось всё со слёз, с алых роз с моей стороны,

И дождей послеполуденных.

На бумаге, всего лишь ремарки.