Лирика

Лирика

О вечности лета гудели траве золотые шмели

С начала июня - неделя, тюльпаны уже отцвели, о вечности лета гудели траве золотые шмели.

А пышную зелень квартала губили не тучи, а зной, смотрел, как сирень отцветала, со мной одуванчик седой.

Я знал, что меня ты любила и что не сойтись берегам, цветущая ветка рябины досталась февральским снегам.

Когда нас былое отпустит, и память, и годы решат... мы кто? - только коконы грусти, а бабочкой станет душа.

Время лиловых туманов сирени

Время лиловых туманов сирени, смеха, улыбок и откровений, синих ночей и метелей акаций, время, в котором нельзя нам остаться.

Звёзды слетятся к окну мотыльками, если захочешь, лови их руками, солнечный день или пасмурный вечер - радость такой же осталась при встрече.

Пух одуванчиков с бабочкой кружит, яблони цвет льдинкой плавает в луже, время - река без истока и устья, дважды войдёшь - не расстанешься с грустью.

Следом за зноем - шумные грозы, ангелы трав - голубые стрекозы... время, которое ловим мы снами, знает, что будет по осени с нами.

Ветла грустила о былом

Ветла грустила о былом, дремала тёмная вода, метнулась чайка и крылом разбила зеркало пруда.

Затеял рой стрекоз игру, и ласточка грозу звала, и ты шептала - не к добру, к печали бьются зеркала.

И свет дневной во мгле пропал, и росчерк птичьего крыла, петляя, нас с тобой тропа по судьбам разным развела.

Мы друг от друга далеки... а там, где встретили весну, сидят на зорьке рыбаки и ловят звёзды на блесну.

Где цвёл шиповник зорькой алой

Весь разговор - сплошные штампы, за каждой паузой - усталость, на тусклый свет настольной лампы ночные мотыльки слетались.

На травы и на сумрак сада летел снежок с ветвей акаций, и всё зависело от взгляда - уйти совсем или остаться.

И ночь уже ждала рассвета, где цвёл шиповник зорькой алой, с прощальным поцелуем ветра сирень у окон отцветала.

А я чуть было не прослушал слова из соловьиной трели, что мотыльками стали души тех, кто в огне любви сгорели.

И кланялись, кланялись ветки

Попрятались серые тени в туманы цветущей сирени, и кланялись, кланялись ветки безродному пришлому ветру.

Боялись во мраке остаться, срывались цветочки акаций, летели большим белым роем, надеясь, что окна откроем.

Сначала стук тихий и робкий, потом - барабанные дроби, печалились мокрые ивы - опять бесконечные ливни.

А ты на окне запотевшем уже написала поспешно - под строчки стекло не линуя - ну вот, и дождались июня.

Стучала в окно ветка клёна

Стучала в окно ветка клёна: ненастные дни - чередой, сорвал одуванчик корону - стоял перед ветром седой.

А дождь одну песню заладил, что грусти отмерено впрок, и прятала рыжие пряди ромашка под белый платок.

Молчала душа виновато, и мучила память виски, тюльпаны, как капли заката, роняли в траву лепестки.

Укутала пледом колени, вдруг ветка отпрянула прочь... и облачко майской сирени поплыло в лиловую ночь.

Разбудят ветер две синицы

Разбудят ветер две синицы - закружит майских вишен цвет, не седины душа боится, а памяти ушедших лет.

Пух тополей - метелью белой, пройдём и это, не впервой, и ляжет то, что отболело на зорьке скошенной травой.

Дождь пошумел листвой и выпил всю синеву одним глотком, к чему стенания и всхлипы - кто говорил, что жить легко.

Багряным пламенем тюльпаны горят у окон поутру... и живы мы, и не пропали, и устояли на ветру.

На берёзовой веточке неба лоскут

О судьбе разговоры уже не влекут - вспоминается чья-то вина, зацепился за веточку неба лоскут и трепещет в проёме окна.

Не озлобились, живы, не стали грубей, не горюй, а уныние - грех, белизною пометил виски, голубей и берёзы растаявший снег.

Не вздыхай, нам апрельские ночи вернут всех ушедших в красивые сны... на берёзовой веточке неба лоскут, улыбнись - это вымпел весны.

Весна - воркует голубь сизый

Весна - воркует голубь сизый, дожди у окон отплясали, синицы надевают ризы, поют погожим дням осанну.

И клён - разбуженный грачами - с ручьём разучивает гаммы, где старый ворон изучает листвы подмоченный пергамент.

Белея долговязым телом, берёза в луже моет косы... и не грусти, что между делом, к тебе крадётся жизни осень.

Клён поцелованный луной

Проснулся ветер и задул заката тлеющий костёр, и бросил в рябь воды звезду - кувшинкой пусть в пруду растёт.

Где серебром звенят ручьи, газон - закованный в бетон - затеплит для тебя в ночи свечой тюльпановый бутон.

Ты тишине ночной поверь, что в этом таинство весны - мы сами открываем дверь всем, кто приходит в наши сны.

И перед тем, как поздно лечь, забудь февраль и снег больной... приснится нам - свидетель встреч - клён поцелованный луной.

Налепит ветер белых птиц

Ветла проводит битый лёд, клин журавлиный встретим мы, и белой бабочкой вспорхнёт с весенних трав душа зимы.

Костистый тополь на плечах поднимет солнышко в зенит, и в такт мелодии ручья ольха серёжкой зазвенит.

В дремоте чуткой тихий лес, февраль - не время птичьих гнёзд, но обещание чудес таит молчание берёз.

И пусть сегодня нелегко заполнить пустоту страниц... для нас с тобой из облаков налепит ветер белых птиц.

Пожалеешь - отпусти

Обещая, не дразни - обними, скажи, что нужен; облака до белизны отмывает голубь в луже.

И костлявые кусты из ручья напьются вдоволь, пожалеешь - отпусти и оставь мне сон бредовый.

В суету уходишь дня, ничего не будет прежним, переулочек меня узелками веток держит.

На судьбу свалить вину отыщу я довод веский... поржавевшую луну начищает март до блеска.

Озябшим клёнам снится солнце

Сгребает дворник снег и наледь и слух царапает лопатой, и мне никак разлуки память не выбить из подушки мятой.

Откроют воробьи базары, в цене сегодня крошки хлеба, и ветки нитками связали - и серость дней, и серость неба.

Озябшим клёнам снится солнце, не верю - мы своё отпели... и утром так легко всплакнётся под песню мартовской капели.

Проснулся рано кустик чахлый

Весной февральский воздух пахнет, повсюду небо без границ, проснулся рано кустик чахлый и учит теньканье синиц.

Звенит капель, что южный ветер - сегодня долгожданный гость, и этот мир увидеть в цвете седым сугробам довелось.

Ты говоришь мне - раньше срока тепло и будут холода, а я - что твой красивый локон запомнит талая вода.

Мои слова тебя смешат, хохочешь - будь немного проще... и ждёт хорошего душа, как ждут грачей пустые рощи.

Серебрился декабрьский снег

Повернулась печальным лицом - не клянись, что запомнишь навек, на плечах твоих белым песцом серебрился декабрьский снег.

Говорили потом о пустом - у судьбы безграничная власть, над последним осенним листом почерневшая ветка тряслась.

У метели - дожить до весны - замерзающий кустик просил... и тебя в беспокойные сны увозило ночное такси.

Мотыльками вдруг стали снежинки

Не смогла замести наши грёзы той весной тополиная замять, и на тоненьких ветках берёзы узелки завязали на память.

Затихает январская вьюга, на снегу - голубые прожилки, и в пространстве фонарного круга мотыльками вдруг стали снежинки.

И словами родившейся песни твою душу я в сумраке трону... а на голову тополя месяц возложил золотую корону.

Вязь следов на снегу

Опавшие листья - вся память весны, метели оставят нам белые сны, спешим, суетимся и время торопим, цветами на яблонях снежные хлопья.

Берёзы осеннюю медь берегут, а летопись зим - вязь следов на снегу, прошу улыбнись - и забудем плохое, как празднично в доме от запаха хвои.

Клубками - сугробы и прячут носы, луна мандарином на клёне висит, присядешь поближе, обнимешь руками... и вспомнят снежинки себя мотыльками.

Серый сумрак декабря

Клён чернее стал и суше - в зиму не нажил добра, на печали ловит душу серый сумрак декабря.

Я молчу - на прядях иней, жизнь не балует порой, и луна уже не снимет маску бедного Пьеро.

И вся суть банальных истин: что дала судьба - бери, медный голос палых листьев помнят ветры-звонари.

Как ни хмурь сегодня брови, зимы, вёсны - всё не зря... на печали душу ловит серый сумрак декабря.

А вдруг не обманет зима

Листвы потемневшую медь забрать с собой ветер хотел, осенние сны досмотреть позволила клёнам метель.

Рябиновой грозди ожог пугает чахоточный лес, латунного солнца кружок скатился по крышам, исчез.

Что вспомнится - бледность лица, молчание, вздохи без слёз, в краю тёплом снятся скворцам родимые пятна берёз.

Пурга сошла ночью с ума - к утру все дворы замело... а вдруг не обманет зима - и можно судьбу набело.