Лира папирусных строф...

Глава 1

Лира папирусных строф.

Песчаной бури скрипучее дыханье,

И мгла охряно-глинистой пыли,

Гуденье сфер и вихрей завыванье,

И мельтешенье искр воздушной суеты.

Мир полный хаоса, терзанья -

Пространство жгучей пустоты.

Напоры бури и сверзанья -

Влачат барханами пески.

И струями в поток сливаясь,

Песок взметает над собой,

И распылившись - опадает,

Всё охватившей сразу мглой.

Как табунами дале мчится -

Возбудораженной волной,

И своей яростью дивится,

И мощью давит тишь долой...

Вот только что - покой и солнце,

И вечность тишины на знойных сквозняках,

Безводный жар над сухостью колодца,

И рябь в недвижимых песках.

Вот только ящерка с бархана -

Виляя, шустро сосползла,

Стремясь сокрыться от варана.

А там - скукожилась змея.

И черепашка проползая -

Её обходит со сторон.

Та на тушканчика борзая,

Но ей тревожен скорпион.

Вот только грифы здесь летали,

Там где верблюдов караван прошёл

Где ищут промысла песков шакалы,

Пустынный лев - где вечный сон обрёл.

Не сладил он сноровки бедуинов.

Овечьей шкуры вместо - свою он потерял,

И мстят шакальи пасти лихоимов -

За то, что им добычи ране не давал…

Оазис. И запущенный колодец.

И узник в том безводии лежит,

А рядом его верный иноходец

У пальм обугленных фырчит…

Случилась распря в караване,

И странника “купцы” делили как могли.

И в схватке смертно его раня -

В колодец скинули израненным они.

Но конь не дался проходимцам,

До самого конца хозяина берёг!

Когда же тот поверженным свалился -

Не дался он магрибцам, и убёг.

На кровь не прячась лев явился.

Не смог он устоять на аромат костра.

Там вертел с агнцем крутился

Под звон победного вина.

Застал в расплох делягу и веселье!

И даже подрал крепко одного!

Но скопом всем - магрибцы те насели!

И копий много… Не свезло…

Погиб разбойник. И его делили.

Лишь в дань былого мастерства -

Его поглубже на'гим привалили

Курган насыпав из песка.

Себе - с него забрали саблю и одёжи,

Копье, колчан со стрелами, и лук.

Кинжал лишь кинули ему в подножье,

Чтоб было отбиваться чем с пустынных мук.

Чтоб он попав под власти джинов -

Не падал перед ними ниц!

И честь отстаивал он бедуинов,

Пред тех - огнянно-злобных лиц.

И льва отсеченную лапу -

Ему для мщенья кинули они,

Которой сердце тот того сцарапал,

И сердце льва взамен преподнесли.

Себе ж с царя пустынь - забрали шкуру,

Повыдергали когти и зубья -

Сгодится им под рынка конъюнктуру,

То к бусам для красавиц будет красота.

И абиссинца тоже до нага раздели,

И осмеявши - грабили его сумы,

И злата, и каменья меж собой делили

В монетах и опалах, и бус из бирюзы.

Но лира им была не интересна -

Её они под агнцем сожгли,

И прописи стихов им были неизвестны,

И свитки, и папирусы - к ней кинули они.

Отпировав, и жертву выкинув в колодец,

Который - раз лишь в сотню лет воды давал,

Посожалев, что им не дался иноходец -

В пустыни марева пустился дале караван…

А эфиоп, лежа на дне колодца,

Пронзённый в подреберье и пяту,

Моленья возлагая за убийц тех,

Благодаряще Вышне - за жизнь и судьбу.

В последний час - желал уйти в молитве,

Прощал, и вместе с тем прощения просил.

То были жизни всей его - священы битвы!

Он ими дух - всю жизнь свою крепил.

Свитки сожённые Псалтыри -

На сердце с детства им впечатлены.

Не сожалел он о потерях,

И лиры струны боле не важны.

Настал момент, чтоб Вышне возвратиться!

И всё земное - не печалясь оставлял.

Ему во Свет надеялось родиться -

В который веровал всю жизнь и мечтал.

Да, он любил сей мир поболе жизни,

И удивлён его многообразья красотой,

И восхищён, как можно так собрать из пыли -

Живые души, в которых мир чудес был насаждён.

Он сострадал - коль души находил пустые,

И соочувствовал оглохшим и слепцам,

И плакал сердцем - над сердцами холостыми,

Не проклинал - но испрошал за них Творца…

Последний миг, последняя слезинка ветру -

Очистили его от мира суеты...

И вот душа его из чёрных тел воздета -

В сиянье лучезарной белизны.

И вот - вокруг масштабы всей Вселенной!

И вот - вся глубина безвремья и Мечты!

И вот рождается из ничего - Свершенье!

Творец Вселенной новой из Сверх тьмы…

Как смолью, воронённый иноходец -

В последний путь земной слезою проводил,

Того кто спрятан прахом лишь в колодец,

И чей сюжет - песок навеки схоронил.

Чей Мир смог разрастись вдруг до Вселенной,

Кто в себе Душу с Разумом взрастил,

Кто лишь стяжал всё что нетленно,

А что тщедушно - не ютил…

Поднялась буря отраженьем того Взрыва,

И помела, пески воздыбив до небес.

И весь оазис слоем в слой накрыла

И иноходец - в пространства дальние исчез.

Разлился он созвездьями на небосводе,

Созвездьями вдруг засиял и караван,

И змеи там, и черепаха с львом и скорпионом,

И даже есть созвездие “Тушканчик” и “Варан”!

Там новые пульсары замелькали!

Свои планеты, и туманности, и пыль!

И солнца новые своим мирам сияли,

И в тех мирах свой разливается ковыль!

Там новые дубравы возрастали!

Свои там хороводили слоны!

Свои там птеродактили летали!

Свои там сны - под плеск чарующей волны…

Хамсин вздыбляется песками,

И буря мчится в горизонт,

И образы летят воспоминаний,

Свершившись - Дух с собой их все берёт.

И вот уж мгла песчаная устала,

Пыль оседает на те вечные пески,

Лишь от оазиса, как будто марево тумана -

Сторонним караванам навевает миражи…

СЁ МИР