Лира

Боль

Не сойтись нам, не встретиться в радости,

Не услышать друг друга в тиши.

Мы в плену у своей лишь слабости

И в ловушке больной души.

Ты клеймишь меня мразью черною,

В том находишь свой скорбный путь.

Я ж — как вещь, на торги обреченная,

Не могу от рыданий вздохнуть.

Я устала... В глазах лишь просинь,

И по сердцу — косой размах.

Ты меня, как ненужную осень,

Растерзал в своих злых словах.

Горько мне, что сама позволила

Так топтать свой девичий сад.

Я сама эту клетку строила,

Не вернуть мне теперь назад...

Слезы капают — в них отражение,

С носа — капли... Простужен смех.

Это полное поражение,

Мой тягчайший и горький грех.

Погоди... Дай остыть немного,

Захлебнулась в рыданьях грудь.

Тяжела до тебя дорога,

Дай хоть раз мне легко вздохнуть.

Дружба

Дружба —

не сахарная вата!

Не патока

для дамских ушек!

Любой дурак,

льстя виновато,

навешает

комплиментов-игрушек.

Но если ты

друг —

не смей юлить!

Будь резок,

как выстрел,

как сталь ножа.

Истинный друг

обязан

солить

раны твои,

чтоб проснулась душа!

Я слов

восхитительных

не коплю.

Пусть правда

корябает,

бьет под дых.

Я потому

тебя

так луплю,

что ты —

лучший

из всех живых!

Покой

Пусть в синем небе звёзды тихо тают,

Хранит природа благостный покой.

Мой мир желания сам предугадает,

И всё, что нужно, даст своей рукой.

Всё сложится по божьему закону,

Замри на миг под звон колоколов.

Прислушайся к сердечному канону —

В нём благодать и мудрость вечных слов.

Благополучно, кротко и негласно

Идет судьба по шелковой траве.

Пусть будет в этом мире всё прекрасно —

И в небесах, и в каждой голове.

Не надо слез, не надо треволнений,

Судьба готовит лучший свой ответ.

Среди живых и радостных мгновений

Я вижу совершенства чистый свет.

Тропа моя усыпана цветами,

И рощи машут ветками во след.

Всё лучшее останется лишь с нами,

Нам мир в награду дарит свой рассвет.

Слёзы

Не встретимся мы. Не сойдёмся в тумане.

И дело не в том, что душа холодна.

Мы — два отголоска в глухом барабане,

У каждого — горькая в сердце струна.

На разных частотах мы ловим в эфире,

Где каждый — и мученик, каждый — и свят.

Ты нимб свой шлифуешь в затихшей квартире,

А очи твои лишь обидой горят.

Ты в зеркале видишь святого в изгнанье,

А я для тебя — лишь кабацкий угар,

Тот яд, что приносит одни покаянья,

Твой личный, ненужный и ветхий товар.

Ты ценники клеишь, ты ищешь изъяны,

На полку кладешь, проверяя мой срок...

А слёзы? Вода! Лишь соленые раны,

Что солью ложатся на пыльный порог.

Из носа течёт — то не скорбь, а простуда,

И горло сдавил беспощадный кулак.

Но самое горькое — даже не это,

Не то, что я — вещь, и не то, что ты — враг.

Страшнее, что я, в окаянном задоре,

Сама на чело начертала клеймо.

Сама номер выжгла в смиренье и горе,

Вручив тебе это же право само.

Постой же минуту... Дай кукле остыть,

Пусть судорог пляс поутихнет в груди.

Я скоро смогу об обидах забыть,

Ты только минуту одну подожди.

Надежда

Когда на сердце вдруг порой тревожно

И кажется — не вырваться из тьмы,

Понять одну лишь истину несложно,

Которой часто не касались мы:

Не надо злиться, спорить и бороться,

Кляня судьбу за каждый поворот.

Всё в жизни обязательно срастется,

Всё самым лучшим образом пройдет.

Благополучно, тихо и достойно

Сложится пазл в назначенный черёд,

Лишь потому, что ты живешь спокойно,

Идя своей дорогою вперед.

Мир принимает нас в любом обличье,

Прощая «минус», умножая «плюс».

В нем столько света, правды и величия,

Что станет легким самый трудный груз.

Он дарит нам не злато, не караты,

А то, что сердцу в данный миг нужней.

Мы этой верой искренне богаты

В мельканье быстротечных наших дней.

Верь и надейся. В этом — наша сила.

И ты увидишь в предрассветный час:

Всё будет так, как совесть попросила.

Мир любит нас. Он создан был для нас!

Благодарность

Твои слова — целительный бальзам,

Они в душе моей зажгли лампаду.

Когда весь мир подобен холодам,

Твоё тепло — бесценная награда.

Как важно знать, что в жизненном пути,

Где каждый занят собственною ролью,

Смог человек сочувствие найти,

Склонившись над чужой бедой и болью.

Пока звучит сочувствия струна,

Пока сердца в беде не каменеют,

Нам никакая бездна не страшна.

Слова твои мне душу нежно греют.

Благодарю! Пусть доброта твоя

Мир сделает хоть чуточку светлее,

И, нежность состраданья не тая,

Пусть души лечит, искренностью вея.

Волки и «братья»

Шли годы, сменялись одно за другим столетья,

В седой старине, под сенью родных знамён,

Не знал человек одиночества и бесцветья —

Он был своей крепкой общиной заговорен.

Жили по правде. Как стая — один за всех.

Вместе делили и скудный паек, и славу.

Предательство там считалось за страшный грех,

И вон изгоняли того, кто предал лукаво.

А те, кто ушёл, затаив в кулаке обиду,

Слепили свой мир — из зависти и вранья.

И «братство» у них — лишь маска и роль для виду,

А в мыслях — лишь только предательство и грызня.

Их мало, казалось бы... Горстка пустых людей.

Но зло, понимаешь, чертовски сплоченным бывает!

Оно не жалеет ни сил, ни своих когтей,

Пока добродушие в креслах уютно зевает.

Они методично ломали единства код,

Внушая, что каждый — сам по себе мессия.

Что «личное» выше, чем завтрашний твой народ,

И что в эгоизме — свобода твоя и сила.

И вот результат: мы сидим по своим углам.

У каждого «правда» своя — лоскутами, в пятнах...

Мы душу свою разменяли по пустякам,

Забыв, что в единстве лишь путь наш лежит обратный.

Ведь Человек — это вовсе не «я» и «мне»,

А бережный строй, где сердцами друг друга греют.

И если мы снова не станем стеной в огне —

Нас просто поодиночке всех в пыль развеют...