Линия верлибра

Не бойся

Не бойся

стоять на грани всепрощения,

поднять надломленный февраль,

порезаться о край звезды,

быть в центре дня,

быть впереди несказанного слова.

Не бойся и потом –

на выцветшем одре

любви,

событий,

снов…

лежать.

И даже там,

в сермяжной правде

ада или рая,

не бойся.

Ты есть Вселенная!

Она – летит.

В обувном магазине

Золушкина туфелька,

светлая,

с бантиком на носке,

изящная.

Сколько раз терялась

на ступеньках жизни!

Но всегда

находили

находились…

Что делать

42-му размеру?

Потеряться!..

февраль давит плюсом

***

февраль

давит плюсом

воздух

с шальной свежинкой

луны

черные ноздри

влажные –

кошка старая

заметалась

В небольшой комнате с орхидеями и геранью

***

В небольшой комнате –

с орхидеями и геранью

на подоконнике,

с двумя кошками

в кресле,

с неугомонным телевизором,

с настенными часами –

сидят двое,

давно,

молчат:

разговаривают,

ворчат,

обижаются,

мирятся,

радуются,

разговаривают…

– Что тебе подарить

На Новый год?

– А, ничего.

А тебе?

– И мне.

Пойдем завтра

в магазин?..

А давай сегодня

***

А давай сегодня

немного сойдем с ума.

Ну и что,

что за нами столько «за…»,

ну и что,

что эмоции акварельны

и прописаны тишина,

и режим пастельный*.

А мы разрушим привычность границ,

А мы поднимем большие снега

и впишем в сугробы свои имена.

Мы не забудем поставить плюс,

а после равно – «любовь», а не «грусть».

Мы посидим

в самом лучшем кафе –

как звучит! – de Lafe,

а потом погуляем

в заснеженном парке.

Мы заберемся на карусель,

и она нас прокатит,

поверь.

Давай немного

сойдем с ума!..

________________

*Пастельный – приглушенный

днем на дереве

***

днем на дереве

висит солнце,

вечером – луна,

на солнце

сидят птицы,

на луне – кошки

необычное дерево

растет под моим окном

Зеленая дымка почек

***

Зеленая дымка почек,

а воздух прогрет до лета,

до черного полураспада –

загара на бешеном солнце.

Готовьтесь!

Белые львицы

еще

в прыжке одиночном

взметнутся к желанной выси –

снег ляжет,

и холод с теплом неуемным

смешается

в чреве весны.

Предчувствие весны

***

Предчувствие весны –

в неловкости

подтаявшего снега,

в неспешном ритме

солнца на закат

по тусклому окну

вечернего трамвая,

где нет тебя,

но твой остался взгляд.

ходит с лунной серьгою

***

ходит с лунной серьгою,

говорит звездным монистом

ночь-цыганка,

она гадает влюбленным,

что дотянулись

до неба

сосцы Большой Медведицы

***

сосцы

Большой Медведицы

выдаивает ночь

и тихо

льется молоко

с небес

но утро

губы оботрет

Земле

и незаметным станет

Млечный Путь

все то же искушение

***

все то же искушение,

все то же дерево

с запретными плодами,

и налетает ветер перемен,

ломая ветки,

падает запрет,

и катятся

в траве

большие яблоки,

то с красными,

то с желтыми боками…

очередные евы и адамы

терзают плод,

сок капает,

но

что изменилось

в суете

невызревших

эпох?

Почему так тревожно

***

Почему так тревожно

ворона кричит

в тени высоких тополей

на улочке провинциального города

великой страны

маленькой планеты

необъятной вселенной?

Гнездо не там свила?..

Деревня

Железная дорога,

сначала ведущая

в светлое будущее,

потом в вихри перестройки…

сейчас – просто проходящая мимо,

рядом заброшенная проселочная –

ползет в прошлое,

слева сельское кладбище –

смотрит датами,

фамилии

русские, немецкие…

голубая краска облупилась

на оградках –

небо с просветами,

дождь притих,

а дальше – дома,

деревянные,

многое повидавшие,

тропинка едва видна,

травы много,

вот и родное крыльцо,

истоптанное временем

и тех, кто на кладбище,

и тех, кто еще…

поднимаюсь,

стою на крыльце,

оно – держит.

Детство

двор

огромная лужа

вода

медленно

в сапожки

перехожу

мама

ругает

гордость

велосипед

трехколесный

зеленый

гоняю

мальчишки

слезы

ступеньки

деревянные

теплые

сидим

карты

картинки выбираю

не по правилам

обидно

четвертый этаж

деревянная дверь в комнату

круглый стол

комод

две железные кровати

кроватка

сестра

сгущенка

нельзя ей

мама ушла в магазин

вкусно нам

кирпичный балкон

сосед-друган Славка

игра в поливалки

вылить

выглянуть

девушка ойкнула

вылить

выглянуть

парень выругался

вылить

выглянуть

военный отряхивает погоны

вечер

папа

ремень

– А вы к кому?

– К себе…

Памяти Нины Хабиас

право иметь

вызов бросить

эпохе

себе

псу голодному

на ступеньках

парадного

не нарядно

не приукрашено

жизни сопло

вылить

вылизать

утереться

право иметь

подняться

сильным…

Наш дом – Земля

***

«Наш дом – Земля», –

говорила она,

гуляя по улицам Парижа,

прячась от песчаных бурь

в Марокко,

восхищаясь закатами

на побережье Атлантического океана…

Он соглашался,

он повторял за ней:

«Мы нашли себя».

Но с годами –

старели собаки

в приютах,

где они работали,

сносили ограды,

которые они красили,

перестала нравиться пицца,

которую они так любили.

Все стиралось:

мелькало, мельчало, мель…

– Они повзрослели?

– Нет. Повзрослело время. Их время.

– Они догнали его?

– Разве можно догнать ушедшее время?..

Из Википедии

жизненная форма – улитка,

у нее одна нога

и одна раковина,

иногда передвигается

биением своих ресничек,

в исламе она – сомнение,

в буддизме – терпение,

в христианстве – все это и…

образ Христа,

и только древние египтяне

сразу поняли,

что улитка – это символ вечности

а еще

образ маленького человека,

который несет за спиной

свои большие трагедии

человечество проснулось

***

человечество проснулось

восклицание, вопрос, многоточие –

какие разные сценарии!

что будет стоять в конце?

как вписать шуршание листвы

***

как вписать

шуршание листвы

в день?

как впечатать его

в протяженность

веков?

мои шаги

повторятся

мои шаги

повторят

другие

мои шаги

повторятся

в других

связующая нить

всемирного

всемерного

родства –

мгновение

подброшенных

и

падающих

листьев

над головой…

прошлое – поросшее

***

прошлое –

поросшее

ракушками речи,

водорослями мыслей,

придавленное

камнями суеты

но как приятно качаться

на волнах воспоминаний!..

А знаешь, тебе идет море

***

А знаешь,

тебе идет море,

и белые чайки,

и закатное солнце.

Десять лет –

ничто для моря,

а для нас –

счастливое мгновение

на той фотографии.

А на этой…

Знаешь,

тебе по-прежнему

идет море.

Месяц улыбкой

***

Месяц улыбкой

тянется к морю.

Море качает,

баюкает месяц.

Слишком громко

мы оставляем следы

на песке.

Я иду по песку

***

Я иду по песку,

как по тысяче-

летью, лету,

ржаво-рыжему времени.

Нет, вы только представьте:

мои следы на песке,

которому тысяча,

а может, и больше

лет.

Он – звено,

он миг из начала начал.

Как, впрочем, и я.

Побежали?

Посверкаем?

Ты – оливковым,

золотом инков.

Я – попроще,

голыми пятками.

отпуск у моря…

Июньская ночь

***

Июньская ночь

заблудшей овечкой

пробежит,

цепляя мерцание звезд,

лунные тени,

страхи чердачных окон,

и уткнется в прохладу росы.

Тигрино-загадочным желтым

***

Тигрино-загадочным желтым

глаза полыхают у кошки,

когда она ночью на даче

гоняет в бочке луну.

Ты знаешь, где прячется лето

***

– Ты знаешь, где прячется лето?

– Знаю.

В изящной стеклянной баночке

с клубничным вареньем.

– Думаешь, ее надо открыть?

– Думаю.

А иначе не будет пустых баночек

для следующего лета.

у тебя еще осталось

несколько капель

на губах…

Красная мальва

***

Красная мальва

у сельской дороги

пылает.

И через сто,

и через тысячу лет

кто-то тоже

увидит

печать заката.

Садовник борется с травой

***

Садовник борется с травой,

трава отстаивает право

несовпадения пространства

и представлений о прекрасном,

извечная борьба миров,

извечная… гармония.

Капли Вселенной

***

Капли Вселенной

траву увлажнили,

в них суть земная –

и форма, и смыслы,

только вглядеться…

раннее утро,

туфли промокли

моя тень прячется

***

моя тень прячется

в волнах асфальта

воздуха – в горло

не протолкнуть

кровь по венам

остановилась

тяжестью

голова

пуста

жара!

Мир, словно накрыт стаканом

***

Мир,

словно накрыт стаканом,

большим,

граненым,

стеклянным.

Мечется

пойманной мухой:

взлетает,

ползет,

затихает…

Надо ли

поднимать стакан? –

вздыхает Земля,

обновленная.

дачные занавески

***

дачные занавески –

вылинявшее лето

раздвинуты,

ты у окна,

ветка груши

скребет по стеклу,

и по этой старой даче,

и по этому слишком спокойному дню,

и… по нам!

и через много лет

скребет

солнце, обвитое травами

***

солнце,

обвитое травами,

уводит за собой

горизонт

Сигарета событий

***

Сигарета событий

так быстро сгорает

в уголках губ

азиатской страны.

Затяжка –

соленой луны отлив.

Мелькнул огонек

уходящего

лайнера.

Теплые дымки-минуты

вдыхаю.

Прощай, золотистое море!

расставание – расстояние

***

расставание –

расстояние,

подушечки пальцев

нащупывают пунктир

еще

уткнуться

в свет фонарей за окном

тепло

еще

пузырится подушка нежностью,

оседает

воспоминаниями:

офе, Офелия, оферта…

лишь во сне

вьюнком переплетаются

наши руки

еще

трогает

влажными губами

рассвет-рыба,

поджарить

этот скользкий будильник,

чтобы

еще…

кафе – кофе

***

кафе – кофе

окно – кино

другой жизни

круглый столик – круг повторений

за ним

она – зачехленной арфой

он – с улыбкой предсказуемого

саквояжа

зачем

быть

вместе?

всегда трудно

найти ответ

Теплый день скользит

***

Теплый день скользит

по серым облакам в лужах,

мелкий дождь

старается дотянуться до них,

прохожие

идут по облакам,

и

всегда найдется тот,

кто почувствует их

невесомость.

В закатном луче короткого дня

***

В закатном луче короткого дня

исходят последние листья

особенным светом.

Но разве такое бывает летом?

Волнующий миг полета –

на грани, на желтом изломе.

Вглядитесь – и вы поймете,

как можно падать…

в небо.

Желтые листья

***

Желтые листья

парят и парят над землей,

как тысячи маленьких солнц,

как тысячи ярких мгновений

быстро прошедшего лета.

когда-нибудь, в дождь

***

когда-нибудь,

в дождь,

решиться –

перевернуть зонт,

идти,

словно с кувшином,

собирать слезы неба,

а потом

«забыть» его

на скамье

вернуться домой

другим

Мы гуляем возле красных кленов

***

Мы гуляем

возле красных кленов,

я – в красных босоножках,

ты – в красных кедах,

мы покупаем мороженое,

завернутое в красные салфетки,

мы садимся за столик,

где стоит красная вазочка,

потом перебегаем дорогу –

на красный.

Как упорно

преследует нас

цвет любви!

ягоды рябины облепили небо

***

ягоды рябины

облепили

небо

льет остывающее –

теплую влагу

листьев

линий

бесхитростных обоев

вечерний

чай

час

старой люстры

с тремя рожками

рассеянный

взмах

взгляд

дождливого окна

на рябину…

Осенняя трава

Осенняя трава

еще исходит летним светом,

спокойствие роняя на прохожих

и салютуя остывающему солнцу.

Зеленая трава,

как голая коленка мирозданья

к зиме плывущих городов,

торчит,

настойчиво распахивая жизнь.

Ее вбираю я, ее.

рыжим восторгом осела осень

***

рыжим восторгом

осела осень,

и сразу воздух воздушней,

и даль длиннее,

и просит просинь осин

тишины,

и всё успокоится

белым

Последние следы осеннего венчания

***

Последние следы

осеннего венчания:

и белый дождь,

и нешептание листвы –

все к торжеству

досказанности взгляда,

все к сожалению

невызревших плодов…

Но есть

в глухих шагах

покинутого сада

заветный смысл

увядших

хризантем.

Время холодных ветров

***

Время холодных ветров,

время причудливых снов

снова тревожит землю.

Как мало улыбок на лицах прохожих,

как мало желания быть восторженным.

Свернуться, укрыться, дремать,

когда наступает время –

время измятых листьев.

окно поглощает струи дождя

***

окно

поглощает струи дождя,

но их все больше,

они бьют все сильнее,

и уже

струи дождя

поглощают

окно

и меня…

Старость

осенние листья,

как древние рыбы

в холодной воде,

плывут и парят,

парят и плывут,

ложатся

не подняться…

Не обойдется

Солнце-ложь,

не трожь –

остыло.

Осеннее тепло стыло,

и небо грозно…

Поздно –

плещется жгучим дождем,

снегом шуршит,

крадется.

Близко, близко зима –

не обойдется.

У меня за стеной живет женщина

***

У меня за стеной

живет женщина,

молодая,

красивая,

ухоженная.

Я слышу звуки телевизора,

редко.

Ее бросил муж,

недавно.

Поселил в квартиру,

двухкомнатную,

с дорогим ремонтом.

Когда рядом

стучат в дверь,

не к ней,

она всегда открывает.

«Вы ко мне? –

«Нет». –

«А я подумала,

что ко мне».

и неловко…

Корректура текста

По лишним пробелам вижу,

что эта женщина бежит,

по стилю –

что в разных направлениях,

по смыслу –

все сойдется у нее

на прямой.

Другой ракурс

Одиночество,

дай лапу,

тишина устала

трепать тебя

по грустной морде,

и вообще нас двое.

А тишина?

О, да нас толпа!

Бессонница – глазеть, зевать

***

Бессонница –

глазеть, зевать,

заваривать луну,

жевать, желать,

тянуться к сумрачному свету,

ворчать, ворочаться и выть,

замучивать обрывки фонарей,

фантазий, фраз

и штор настырную неплотность

сминать, сбивать…

под утро засыпая

крепко-крепко.

В молодости хочется ехать

***

В молодости хочется ехать,

и хорошо бы на поезде,

и хорошо бы далеко.

И сидеть у окна,

и радоваться,

и смотреть,

как тетки

продают на станциях помидоры,

как мальчишка

едет на велосипеде по пыльной дороге,

как женщина

развешивает белье на веревках,

как старик

сидит на деревянном крыльце…

и жалеть

их

а с годами – себя

Сегодня в почтовом ящике

***

Сегодня в почтовом ящике

обнаружила молитвослов,

светло-коричневый,

сложен гармошкой,

как детская книга, –

десять заповедей,

десять молитв.

Вспомнила о тебе…

как ты там,

в уголке сопричастности,

в светлом мире

темных одежд

надежд

бы

как ты там,

между мирским и крещеным

тянется колокольный звон

растекается

по твоим ладоням

веревка,

услышать

устоять

бы

как ты там,

на краю яблонь,

посаженных тобой,

у спокойной реки

безвременья

ликов

лилий

бы

посадить еще…

Возле популярного кафе

***

Возле популярного кафе

растет куст.

За ним ухаживают –

поливают,

подстригают,

придают

форму шара.

А куст

сначала хотел быть

объемным квадратом,

потом плоским квадратом,

фигурой коня…

а сейчас –

самим собой

фотографии выпали из альбома

***

фотографии

выпали из альбома

не изменилось

море

Памяти отца

Прости меня, папа,

я не доехала

36 км до Хмельницкого –

города, где ты родился,

до старой липы в твоем дворе,

до убежища в огороде,

где ты, трехлетний,

прятался от разрыва бомб,

до солдата,

у которого ты сидел на коленях,

рассматривая ордена,

до дерева,

с которого ты стрелял из рогатки

в колонну военнопленных,

до твоей школы,

где учились только мальчики,

до переулка,

где ты впервые поцеловал девочку,

до деревянного памятника

с красной звездой

твоим родителям и родным,

где стоит одна дата смерти –

15 мая 1943 года,

до товарняка,

в котором ты, 16-летний,

поехал в Донбасс на шахту…

Но я увидела, как цветут каштаны,

я вдохнула медовый аромат

твоих улиц.

Победа!

По-

беда-

еда-

да-

а-а-а!..

По дорогам, городам,

по селам, по степям,

и до гор добралась –

всюду беда,

бежит, не пригибается,

горем кружит, печалью мается.

Еда, еду, еды – хоть крошку.

Падает снег на ладошку

Ленинграда, тает

Глеб, Маришка, Алешка,

уже не встанет Сережка…

Та-та-та –

пулемет накалился,

пальцы горят.

Не отступать! Не сметь!

Держись, жизнь,

не храбрись, смерть.

Ни той, ни другой

много раз не иметь.

– В атаку! Ура-а-а!

Пехота пошла,

мать твою!

Время не остановлю,

полшага – до смерти.

Ни шагу назад!

Сталинград,

какой по счету снаряд?

Патроны? – Нет.

В штыковую!

Эх, не украду, так зацелую!

Последний взгляд,

так мало…

Рядом, рядышком –

попало.

– Ааа, – стонет упавший солдат

в разбитом вагоне,

в подбитом танке

под Курском,

умирает на руках санитарки,

лежит в поле

тьма

безусых, седых,

грустных, смешливых…

Под дых,

не успели – осели.

Не вернется вон тот,

лопоухий, с гармошкой,

и тот, здоровяк,

из голенища выпала ложка,

и рыжий, согнулся, в окопе,

а уже шагал по Европе…

В шеренгу! Стройся!

Залпов не хватит.

Равнение на Землю!

Ей отдаем…

Им отдаем честь!

Пахнет солнцем и прелью,

страна за одним столом –

всех, всех помянем,

всех поднимем

в бронзе!

Для всех найдем

звезды

яркие!

Не плачь, деда,

надевай ордена.

Пришла, родная, пришла

По-бе-да!

Звуки

В конце 90-х

я переехала в спальный район,

в однокомнатную хрущевку,

на первом этаже,

с очень хорошей слышимостью.

От соседей справа

летели разбирательства

с дочерью-подростком,

слева – маялся наркоман,

а наверху было тихо,

там обитала одинокая бабушка.

За окнами днем

слышались детские голоса,

по ночам горланила песни молодежь.

Шло время…

Семья справа переехала,

наркоман умер,

ушла в мир иной

и бабушка божий одуванчик.

Я вставила пластиковые окна

и почти не слышала улицу.

Шло время…

Справа теперь раздается

топот детских ног,

слева – кто-то усердно

учится играть на гитаре,

а наверху делают ремонт.

Летом окна открыты,

и я снова слышу детские голоса,

а по ночам – сигнализацию машин,

и все чаще осенью

пробиваются звуки

падающего на карниз

дождя.

жизнь стирает тебя

***

жизнь стирает тебя,

как карточку банкомат –

мат!

покричи, побегай,

поставь подножку трамваю,

дай в пятак серой высотке –

она закрывает солнце,

можешь плюнуть в серость асфальта,

ему не привыкать,

и вообще,

попинай этот мир,

он заслужил

успокоился?

тогда продолжим

дзен бытия

Я часто пересекаю аллею

***

Я часто пересекаю аллею,

где стоит памятник

герою Гражданской войны.

Герой всегда смотрит сурово.

Когда-то

он был уверен в своей правоте.

Впрочем, время –

оно всегда время своей правоты.

Уверена ли я

в правоте своего времени?

А вот не знаю,

Ефим Мефодьевич Мамонтов.

Я иду мимо и ем мороженое,

в вафельном стаканчике,

мягкое,

с узорным завитком наверху –

красивое,

но невкусное.

Надо бы выбросить –

доедаю.

С тобой уже всё случилось

***

С тобой уже всё случилось,

прохрипит очередной рассвет,

тугой и плавкий,

как эта сентенция.

Ты прочитал свои сказки,

ты пропел свои песни,

ты развешал свои плакаты

с героями боевиков,

ты спал с любимыми и нелюбимыми,

впрочем, они все были любимыми

на простынях,

желтых от лунной подсветки.

Ты снова читал сказки

и снова пел песни

со своими детьми,

ты помогал им развешивать постеры,

ты даже пытался им рассказать –

про любовь.

Да, все сказки о добре,

все песни про любовь,

все герои

одинаково независимо

смотрят со стен,

а любовь похожа на теплое море

нежно-извилистых снов.

С тобой уже всё…

Нет, всё со мной.

Ничего личного

***

Ничего личного,

говорит проживающий

на четвертом этаже,

сбрасывая мусор с балкона.

Ничего личного,

говорит водитель,

выгружая мусор

возле реки.

Ничего личного,

говорит космонавт,

отправляя капсулу с мусором

в свободный полет.

Аминь, Земля.

Держись, Вселенная!

многолетие – дерево

***

многолетие –

дерево

сеткой ветвей

накрывает небо,

замороженная тишина

разбивающейся чашки,

бубнящего телевизора,

глухого окна

давит

ватным одеялом

сон времени

оседает

у изголовья –

уже, уже, уже…

в семь утра

на подножке автобуса

чувствую

жизнь

улыбка времени

***

улыбка времени –

полупустой автобус в час пик,

рыба, сорвавшаяся с крючка,

дождь в середине зимы,

я – во Вселенной

Я держу апельсин

***

Я держу апельсин –

мне его подарили,

холодный,

с улицы.

Грею в ладонях.

Еще немного –

и он брызнет

солнцем.

улица ликует

***

улица ликует

белым

следы человечества

лепит

эмоция радости

первый снег…

Метель – и время назад

***

Метель –

и время назад,

ссутулившись,

застывает.

И мнется,

и рвется

пространство,

соединяя снега.

Метель –

и нежность скребется в дверь,

и так хорошо молчать,

а у окна

всё те же печаль и печать,

всё то же,

всё тех же

жаль.

Метель –

становятся судьбы похожи

на вздох

неуемной стихии, и дома, и тех,

у окна.

И тянется белая нить,

и кружит, и крутит,

со всем примиряя.

Метель…

Иней

не узнаю тебя,

город, –

морозная невозможность,

в молчании торжествуя,

кричит

Отрешенность дороги

***

Отрешенность дороги,

остекленность травы.

Вот и зимние боги:

загнут край синевы,

замедляется время,

затемняется весть…

Мне варенье из ревеня

очень хочется съесть.

Снегопад

Распахивает снег

бездонные колодцы,

и время, замедляясь,

кружится вместе с ним.

У времени есть снег,

у снега время есть.

В кружение его

хочу я завернуться.

Пройти свой путь земной

и снова с тихим снегом

очнуться и взлететь,

спуститься и взойти…

В необратимости своей

не совпадаем мы,

в необратимости своей

мы – совпадаем.

Снег как причастие

***

Снег

как причастие.

Разве можно солгать

под сиянием

белого света?..

Новогоднее

Завернусь в оранжевые апельсины,

в бокал шампанского, в его пузырьки,

в детективы,

в сонную кошку под боком.

Вот и еще один год –

рассыпался? состоялся?

Остался

на складе прошедших лет.

Пойдем, моя киса,

черпнем оливье,

есть в этой жизни непроходящее.