Личное до неприличия

Тот.

Не в то столетье, в век не тот,

В незнания пучине,

Рождён властитель мудрости и счёта Тот,

И вскоре сгинул он по той причине,

Что люди сами повели его на эшафот,

На смех, потеху всей своей дружине.

За жизнь свою не бился Тот,

Не бунтовал он в смертный час,

Учтиво вырыл себе грот,

Исполнил всякий он людской наказ,

И не пытался достучаться до глухот:

Не излечить ему невежества проказ...

А сей народ не знал и малой истины,

Он не искал начал,

Переживания одни:

"Добраться бы скорей до пристани,

С уловом, на причал".

И вот, по обвинению как в ереси, так и во лжи,

Без всяких без прикрас,

Была затоптана в грязи

Слетевшая глава его с террас.

Рубикон.

Посреди стою Рубикона,

Тянут воды могучей реки в глубину,

Не взять мне сего бастиона -

Ни влево, ни вправо никак не ступлю.

И вроде, так много времени прошло,

С момента, когда хотел порвать я с Миром связи,

Но я глупец, ведь всё одно:

С главой моей никак мы не поладим.

Почему-то всё действительно едино,

Отличий мало у стен сих крепостных,

От тех, что штурмовать пытался где-то в Фьорентино…

А, быть может, и не видел я иных?

Кандия.

Больной ханахаки, держу осаду я,

Задыхаясь бутонами роз.

Ты моя личная Кандия,

Моё стремление и мой сумасшедший психоз.

В твоих глазах, обычному люмпену,

Не взять тебя без искусных помех.

Мне при каждом подходе

Слышится твой прекрасный,

Но сардонический смех.

Гроза грядущая.

Дорога дальняя,

Вперёд идущая.

Прогноз астральный:

Гроза грядущая.

Её я вижу

Отчётливый на горизонте силуэт,

Отчаянно пыжусь,

Стараюсь не разрушить наш дуэт.

Но внять трудно мне,

Грань где лежит,

А помощь извне

Лишь навредит.

Консенсуса нет

И может ли быть?

Когда грех не воспет

И следу не стыть.

В зародыше.

Вот и всё, печальный финал,

Умудрились убить в зародыше,

Пред смертью отчаянно дышал,

Хотел прожить он подольше,

Но его ты судьбу решила сначала,

Не дав развиться чахлому плоду,

И от груди ты его отрывала,

И не давала чувствам свободу,

И что странного тогда,

Если в материнской той утробе

Осталась только борозда,

А младенец - в гробе?

Печаль.

Непрерывная твоя печаль

Ранит сердце мне,

Ранит, как пищаль,

Ранит не извне.

Где найти мне спаса ту скрижаль?

В низине ли, в ширине?

Чтобы сохранить тебя, хрусталь?

В этой суетливой беготне.

И ведь сам я не дюраль, не сталь,

С тобой тоскую наравне.

Ты моя, а я твоя деталь,

И у обоих место седине.

Стереотипно-романтично.

На новой той скамье, что в парке,

Стереотипно-романтичного напротив фонаря,

Решивши всё и сделав поскорей все ставки,

Мы отпустили якоря

И начали историю любовной арки,

Ни капли чувств не утая...

Такое светлое начало,

Хоть и о́бняты полночной сенью,

Нам всё казалось мало,

Несмотря на изморозь осе́нью,

Забыв и про зевак веселье,

Что проходя, смотрели с наглым снисхождением,

Какое дело нам до их безделья,

Когда увлечены мы времени теченьем?

В Аду.

Ох, как забурлят котлы,

Как загорятся адские горнила,

От пламени пещеры станут те светлы,

Когда кажу своё там рыло...

Когда ступлю на проклятую землю,

Не опалю своей стопы,

Бе́совским выкрикам я внемлю:

Они по горло мной сыты́.

Простому чёрту не по рангу,

Суккубу не пытать меня,

При жизни задал планку,

Весь мир собой обременя.

Просила живота.

В воздухе витает запах гнили,

Когда будто просила она живота.

За ложь её зарубили,

За то, что лгала...

Ведь сказано это всего месяц назад,

Очень мило, интимно и льстиво,

Но теперь же понятно, что наугад,

И я сделал вид, что забыл, молчаливо.

Ненавижу.

Да, боюсь этих слов,

Страшусь их последствий,

Но гадкий почин есть таков:

Стих - последнее средство.

Последнее, что не теряя престижу,

Избавив от пошлости лишней,

Позволит сказать, что тебя ненавижу,

Крайнее слово сделав послы́шней.

Крайнее слово врезав в сознанье,

Надолго оставив там шрамы,

Во сто крат повысив звучанье,

Добавив эмоции гаммы,

И лишив фальшивой той фонограммы,

Что из раза в раз повторяла:

"Нет, ты не плохой человек,

Зачем так себя называла?"...

Слово честь забыто.

Из тумана выйти пора,

Пошлый мир вокруг обозреть,

Обмана снести покрова́,

И забыть эту древнюю бредь.

Отказаться от старых понятий,

Вовек забыть слово глупое - честь,

Отойти от самораспятий,

И из ножен достать каленую жесть...

Принять те подлые правила,

Что без нас ввели здесь давно,

Пусть тебя это всё обесславило,

Не пройдёшься по рее зато...

Всё равно.

Какая может быть вера,

Когда обжигался уже я не раз?

Что ты можешь сказать мне, химера?

Довольно твоих метастаз!

Как идти мне к тебе,

Если уже доказала,

Что ко мне, такой голытьбе,

Ты давно отпылала?

Ну и как же принять мне тот факт,

Что все эти глупые споры,

Театральный лишь акт,

Поразивший мозги мне, как поры?

Как принять, что уже всё равно,

Что нет нужды в бренной туше моей,

Неужели это всё суждено?

И избежали друг друга сетей?

Недостроенный Эдем.

Как пелось в песне той - мандраж

По телу по всему,

Стою, как нерадивый паж,

И глупо на тебя смотрю.

А ты и проплываешь мимо,

Взирая вдаль куда-то,

Ни с чем то не сравнимо,

Лишь ясно, что жестокая уплата.

Не слушал, за данности считал,

Был увлечен совсем не тем,

Ни первый, ни второй не распознал сигнал,

И рухнул недостроенный Эдем.

Иду дальше, ругаюсь.

Пальто на плечи,

Сигареты в карман,

И в этот вечер,

Не испугает даже буран.

Брожу по пустыне,

Холодной и мрачной,

Утомленный гордыней,

Давшей пощечину смачно.

Передышка дана:

Вспоминаю, отрекаюсь.

Кончилась рано:

Иду дальше, ругаюсь.

А ведь когда-то.

Стою на краю пропасти,

А ведь когда-то стоял на твоём пороге,

Недостаёт мне робости,

Для точки в эпилоге.

Сейчас застланы солью,

А ведь когда-то смотрели на тебя,

Глазам не вернуть зоркость соколью,

Увижу кого - вырву правый, вопя.

Трясутся, нужное роняя,

А ведь когда-то твои держали,

Руки, смысл теряя,

Рубить себя обязали.

Всё истратило смысл свой,

Потеряв звезду путеводную,

Сказали, что путь тот не мой,

Отбросив дальше, чем на исходную.

Искусство умирать молодым.

Обучиться пора

Искусству умирать

Не стариком в кровати,

Вяжа внукам свитера,

Успев от жизни подустать,

Когда пилюли кстати,

Проснувшись в шесть утра,

А когда ты молод

И горяч когда,

И кровь кипит,

И лютый голод,

Ведь мала твоя узда,

И юный голосок хрипит,

И только в пользу солод,

Что не затупит нутра

И до краёв налит,

Но чушь то,

Чушь блага все эти:

Оно всё проходное,

Достанется зато,

И отразит в ответе

Отношение людское,

Где горе развито́

И каждый шлёт его в привете,

Как пожелание дурное,

Ведь ты - никто, ничто,

И наплевать сонете

На вопрошание любое:

За что? За что?

Кричи хоть надрываясь на фальцете,

Хоть басом промычи:

Не слышно -

Ты не указан в смете,

Иди, дожуй свои харчи

И отметь скорее пышно,

Что сегодня ты на свете,

А прочее, мол, излишне.

Скажи на милость.

И почему, скажи на милость,

Я оказался в сей дыре?

Ля Ви явила гнилость

И раздалась своим амбре?

Быть может, жалости к себе

Неутолимо много было?

И Богу я не пал в мольбе,

Пока в дали была могила?

Победа.

Поздравить вас спешу с победой, господа:

В неравной битве, шедшей много лет,

Вы одолели страшного врага,

И обглодали труп его, оставив лишь скелет,

Измяв побитого бока,

Великий закатив фуршет,

По поводу виктории той славной,

Что вас возвысила над телом бездыханным,

И всем дала понять:

Баланс уравнен,

Коль нету баламута,

Что вас винил во всех грехах:

Давно понятно - впал он в смуту,

Черкая что-то на своих прокоя́тых тех листах.

Признание.

Вокруг хорошего мало,

Хороших меньше ещё,

Но умудрился снискать себе славу

Хорошего парня давно.

Не скрою, когда-то им был -

Тем горжусь до сих пор,

Но моих нет больше сил

Отводить дальше свой взор,

Отводить его от себя

И того, что натворил,

Попутно столько душ загубя,

Пока на свете чудил.

Право, если б Данте жил сей порой,

Если б видел всю мою черную суть,

Написал бы про десять кругов,

Меня сослав в самую глубь.

Поверьте мне, люди:

Здесь совсем не кичусь,

Смысл мой не в чарующем плуте -

Я в него не гожусь

Гожусь ли вообще тогда в кого-либо?

Думаю, это точно известно:

Нет противней меня архетипа,

Чтоб сравнение было уместно.

А можно считать это исповедью?

Или, скорей, покаянием?

Но я здесь не за диспутом -

Это, скорее, признанье.