Летучий корабль

Глава 1

Сказку начал. Вот встречайте!

Милы други, не серчайте,

Что я начал не с крыльца —

С размышления отца.

«Не моя в ней, видно, кровь:

Подавай ей, слышь, любовь!

Вишь, пошла ну вся в маман!

Перву встречному отдам!

Вон Херр Штольц — мужчина видный,

Имя, видишь, ей обидно.

Дык политика важней —

Ей же чувств давай нежней!» —

Стукнул кубком царь в сердцах:

Дети вечно об отцах

Дурно думают. Ох, юность,

В голове одна лишь дурость.

Яства кушает посол —

Глушит царь один рассол.

«Вот зараза народилась,

Видно, слишком возгордилась.

В монастырь ее б сослать,

Женихов стоит, вишь, рать.

Государственное дело,

Что ты, доченька, хотела.

Женятся все по рассчету.

Выйди замуж уж, ну чё ты!»

Дочь же все одно твердит,

Царь от этих слов кипит:

Коли чувств в ней не пробудит,

Замуж выходить не будет.

А укрепление границ?

И чтоб соседи пали ниц?

Те, которые враждебны.

Потерял уж царь надежду.

Как границы охранять?

Срочно нужен ему зять.

Царь на троне с кислой миной

Потребляет витамины,

Пьет капустный он рассол,

Хоть от яств ломится стол.

Почти двумстам глоткам пить,

А ещё их прокормить —

Это ж просто невозможно,

Разорить казну так можно.

Вон ещё два жениха

Поедают потроха.

Вот сидит в тигровой шкуре —

Совсем не бережет фигуру.

Ровно движется кадык,

Поглощая весь шашлык.

Что ответить женихам?

Коль с соседом будешь хам,

То сосед твой огорчится,

На тебя он ополчится.

А соседские полки —

Воевать-то не с руки.

Лучше б так оно случилось,

Чтоб полки их дружно слились,

Стали армией одной.

Полководец молодой

Поведет их на врага.

Эх, мечты, ага-ага.

Дочь упёрлась, нету мочи,

Возвел отец горе очи.

Эх, и сам был молодой,

Вернулся с молодой женой

Он с восточного похода —

Победитель-воевода.

Царь Горох еще был в силе

И отшлепал его сильно.

Сыну вдалбливал науку,

Чтобы передал он внукам.

Царска свадьба — это ход,

Чтобы не ходить в поход.

Если правильно жениться,

Можно большего добиться.

Через месяц Фатима

Ему дочку родила,

Назвала ее Карина.

«Что это еще за имя?» —

Возмутился царь-отец.

Но восторженный юнец

Так любил свою Фатиму,

Что оставил это имя.

Но цветок любил тепло —

Холодно, зима, темно.

И завял цветок восточный —

Не открылись больше очи.

Вот избаловал дитя —

Как бы нужного в зятья.

Надо что-то уж решить,

Чтоб страну не разорить.

И опять пошел он к дочке,

Чтоб поставить в споре точку.

А Карина все мечтала,

Книгу у окна читала.

И нашла в том фолианте, —

Нет, не россыпь бриллиантов, —

Книга то о кораблях,

Что летали в облаках.

«Дочка, больше нет терпенья

На такое поведенье.

Нужно срочно же решить,

Кому мужем твоим быть!

Присмотрися к Райтерлоху:

И фехтует он неплохо,

А как блестят на солнце латы!»

«Не костюм — одни заплаты, —

Возразила дочь отцу. —

Не пойду я с ним к венцу».

«Мода, дочь, у них такая,

В целом даже неплохая».

«Но порты, умру от смеха,

Тряпки три — меж них прореха».

«Ты мне тему не меняй,

Царской воле ты внимай.

Своевольная девица,

Нужно все равно жениться!

Так что ты не отпирайся,

Завтра замуж собирайся.

Скажешь мне, я твой отец,

С кем пойдешь ты под венец.

Иль условие поставлю —

Силой я тебя заставлю!»

«Хорошо, ты прав, отец,

Пойду сразу под венец.

Хочу, чтоб будущий мой муж

На деяния был дюж.

Нужен нам такой правитель,

Созидатель и строитель.

Пусть корабль создаст летучий,

Чтоб пронзал на небе тучи.

Вот, коль будет молодец,

Тотчас с ним и под венец!»

Царь вначале прогневился,

В монастырь сослать грозился,

Потом думать царь начал,

Извинился, что кричал,

Дочь обнял — свою кровинку,

Смахнул мужеску слезинку

И пошел до женихов

Освобождаться от оков,

От засилья во дворце.

С радостью он на лице

Объявляет царску волю:

«Все идите в чисто поле.

Корабль летучий для невесты

Сделает кто — буду тестем».

Женихи ушли в печали,

Головой на то качая.

Царь же, время улуча,

Взял с собою палача

И отправился в темницу.

Дальше сказка будет длиться,

Только мы перенесемся,

С ветром диким унесемся

Из палат в одно селенье,

Труд царит где — не веселье.

Глава 2

Во селе с ростом саженным

Жил Степан — дурак блаженный.

Сиротою с детства был,

В батраках так и ходил.

Повар, конюх, столяр, плотник —

На все руки был работник.

Ни на кого Степан не злился,

С хозяйским малышом возился.

Звал Степана малыш тятей,

Хозяйка бы хотела зятем

Видеть сироту Степана:

Сами, чай поди, не паны,

Да и дочка, хоть и дура,

Ценила Степину фигуру.

Тут дошли столичны вести:

Женихи толпой штук двести

Все заданье получили,

Что их сильно огорчило.

Надо им, так бает весть,

Летучий корабль привезть.

Степа вдруг заулыбался,

В путь-дороженьку собрался

И ушел в далеки-дали —

Больше его не видали.

А Степан лесной тропой

Шел к Бабе-Яге одной,

Что известна всей округе,

Но не ходит, мои други,

Доброй волей к ней никто.

Почему же? Страшно то.

Слух страшней другого ходит,

Как она время проводит.

И диета непроста:

Не блюдёт она поста.

Вот добрался до избушки

На лесной Степан опушке.

Вот в избушку он ввалился

И старушке поклонился.

«Ты чего ко мне явился,

Чуть мой дом не развалился!

Подь отсюда, супостат,

Уходи отсель назад».

«Не, бабуля, не могу,

С места даже не сойду».

«Вот упертый-то какой,

Кто ж ты, молодец, такой?»

«Звать меня Степан, — ответил. —

Пришел к тебе я за советом.

Знаю, ты летать умеешь,

Чем ты страх на местных сеешь.

Мне корабль нужён летучий,

Чтобы мог пронзать он тучи!»

«Тут нужна, Стёп, гравицапа —

Мне дарил такую папа,

А ему оставил дед,

Больше у меня их нет.

Знаю, где ещё найти,

Но тебе и не дойти.

Леший сторожит ларец,

Мне рассказывал отец.

Он закружит, уведет —

Ларец никто тот не найдет.

Правда, есть один прибор,

Проведет он через бор,

Проведет через болота,

Раз такая, Стёп, охота».

И достала тут клубок.

«Что так смотришь, голубок?

Это все для маскировки —

Прошел прибор сей юстировку.

Амортизация к тому ж,

Изоляция от луж.

Как-то в кадку уронила,

И его закоротило.

Он с тех пор и барахлит

И такой принял уж вид.

Навигатор по вселенной

Вот с такой теперь проблемой.

Но тебе ведь до болота

Хватит, думаю, работы».

И клубок в лес покатился,

Степан с Ягою распростился,

Углубившись в темный лес,

Через бурелом полез.

Потом вышли на болото.

«Эх, мочиться неохота,

Сбавь, клубочек, обороты!

Полюбуюсь на красоты!»

Через ямы, через кочки —

Здесь пока поставим точку

На Степана приключенье.

У царя был в заточенье…

Чернокнижник и злодей —

Царь другой, зовут Кощей.

Вот к нему наш царь спустился,

С речью к нему обратился:

«Верно ль, что летать могли

Да у древних корабли?»

«И не только у Земли —

В космосе летать могли! —

Отвечал ему Кощей. —

И давал б мне кроме щей

Ты чего ещё покушать,

А то мастер ты послушать,

А еды зажал мне, жмот».

«Ты закрой поганый рот!» —

Царь немедленно вскипел:

Он такого не терпел.

«Будешь брыкаться, злодей,

Выпишу тебе плетей.

Так что не бузи, Кощей,

Хватит тебе кислых щей. —

Успокоился уж царь. —

Как же делали-то встарь?»

Отвечал Кощей сердито:

«Может и взлететь корыто.

Говорил покойный папа:

Помогает гравицапа.

Может все она поднять —

То умом уж не понять».

Уточнил царь осторожно:

«А найти ль такую можно?»

«Не все в потопе потерялось,

Я слыхал, одна осталась

Где-то рядом на болоте —

Искать мне было неохота.

Вот теперь уж все сказал.

Царь, ну ты б хоть наказал

Изменить чуть-чуть меню».

«Ладно, гнев свой я сменю,

И по милости своей

Понадбавлю я рублей

На твое на содержанье».

Раздалося сверху ржанье.

«Каша будет из овса,

В этой каше сила вся», —

Царь над пленником глумился

И вовсю уж веселился.

Райтерлох — сосед есть сильный,

Хоть немного и спесивый.

Его армия сильна

И царю очень нужна,

Точно верное лекарство.

Царь совсем не чужд коварства:

Будет щит от басурман

И от северных урман.

Брать в свои все нужно руки —

И, конечно, не от скуки

Нужен ему этот зять —

Ведь враги, куда ни глядь.

Вновь вернёмся на болота.

У Степана там забота:

Вот прошел он все болото,

Глядь, ларец ручной работы

Возвышается над грязью,

По нему узоры вязью

Колдовским огнем горят,

В руки взять так и манят.

Только протянул он руки,

Страшные раздались звуки:

«Ах, зараза ты и тать,

Как посмел чужое взять?»

На звук Стёпа обернулся,

Взглядом с лешим он столкнулся.

«Не хотел я брать без спроса», —

И не дрогнул даже голос.

Леший с виду страшен был,

Одним взглядом бы убил.

Степан низко поклонился,

Да и с речью обратился:

«Не гневись ты понапрасну,

Нужна мне, то дело ясно,

Гравицапа для полета,

Правда, мне б ещё пилота.

Чтоб пронизывая тучи,

Стал корабль мне летучий».

«Вишь, чего ты захотел!»

Степа белый стал, как мел,

От чудовищного рёва:

Дело-то совсем не плёво.

«На болоте, как тот пень,

Я сижу уже не день —

Пролетели сотни лет.

Слушай, парень, мой ответ.

Пойду с тобою на обмен:

Ты возьмёшь меня взамен.

Я иной порой мечтаю

И во сне парю, летаю.

Стану штурманом твоим:

Лучше ж управлять двоим».

Степан улыбкой озарился

И на сделку согласился.

Глава 3

Взялся рьяно за постройку

Стёпа — уж видна надстройка,

Делал Стёпа, как умел:

Инструмент летал и пел.

Дух не мог налюбоваться:

Невозможно ж оторваться

От воды весьма текучей,

Ну, не наш, конечно, случай,

От горения огня,

Тех, кто без труда ни дня.

Вот и Леший любовался,

Все работой восхищался.

Он умел лишь охранять —

У него то не отнять.

День прошел второй иль третий,

Я порядком не приметил,

Но к исходу дня шестого

Было всё уже готово.

Как круты его борта,

Не корабль — красота.

«Полетели», — Леший бает.

«Нам чего-то не хватает», —

Говорит ему Степан.

Руки в боки, словно пан,

Леший на корабль смотрит,

Взгляд восторженный не сводит

И не может он понять,

Чего может не хватать?

«Парус», — вспомнил вдруг Степан.

Леший со смеху упал

И давай кататься в лужах:

Видно, ему слишком худо.

Леший все же отсмеялся

И, с земли когда поднялся,

То Степану отвечал:

«Эх, не знаешь ты начал,

Физики совсем не знаешь,

Без науки пропадаешь.

Гравицапа — наш движок,

С ним мы сделаем прыжок.

Двигай с ним, куда захочешь,

Белым днём и черной ночью,

И вперёд и даже взад.

Что, Степанушка, не рад?»

«Корабельны паруса —

Это ж корабля краса», —

Грустно Стёпа воздыхает.

Леший его утешает:

«Коли ради красоты,

То страдания пусты.

Был у меня парашют,

Подожди-ка, паря, тут».

Вот уже настала ночь —

Ждать уже совсем невмочь.

Засветило утро рано —

Застало спящего Степана.

Вот уже вовсю и день —

На Степана пала тень

И объяла тут Степана.

Отбивался Стёпа рьяно,

Но запутался совсем,

Успокоился и сел.

Только понял: это ткань,

Хороша причем, не рвань.

Выполз Степа, посмотрел:

Красота-то, обомлел.

Парус он рукой погладил,

К кораблю его приладил.

Тут подходит к ним отряд

По бойцов по десять в ряд.

И выходит командир,

Весь блестит его мундир.

Он к Степану подступил.

«Что тут делаешь?» — спросил.

«Строю вот корабль летучий,

Чтоб пронзал на небе тучи», —

Ему Степа отвечал.

Рассказал и замолчал.

Райтерлох тут и спросил:

«А каких же надо сил,

Что поднять таку махину,

Я вот точно не подвину».

«Экой ты чудной, однако,

Кликну — здесь же будет драка

Тех, кто хочет полетать.

Надо вместе всех их взять,

Посадить их всех рядком,

И пусть дуют все ладком.

Парус вздуется и враз

Мы поднимемся как раз».

«Глупый очень ты, дурак,

Делается все не так», —

Райтерлох ему сказал

И к болотам поскакал.

Стёпа с Лешим отсмеялись,

В путь-дороженьку собрались,

Установили гравицапу,

Леший приложил к ней лапу.

«Активация на взлет,

Начинаем мы полет», —

Голос странный прохрипел,

Пропищал и просипел.

«Модуль, видно, поврежден:

Голос слишком изменён», —

Разъяснил Леший Степану —

Тот качается, как пьяный:

Непривычна высота,

Но какая красота

Тут открылась сразу взору.

Словно на ковре узоры,

Под ногами лес и речки,

Муравьишки-человечки.

Вот Степан налюбовался,

Навигацией занялся.

Леший споро объяснял,

Все вопросы прояснял:

«Если курс возьмём зюйд-вест,

Прилетим мы в Бухарест,

Если выберем норд-ост,

Станем очень-очень фрост,

Обморозимся, короче».

Все летят, а дело к ночи.

«Во дворец бы нам попасть

И во тьме бы не пропасть», —

Все волнуется Степан,

И других не нужно стран.

«Тут два градуса восточней —

И в дворце мы будем точно».

Зазарился лишь восток,

Царь с кровати своей скок —

Заниматься физкультурой:

За своей следил фигурой,

Гирю сотню раз поднял

И нисколько не устал,

Сделал сальто, фляк, рондат.

Смотрит — трезв же, не поддат,

Спорт, здоровый образ жизни,

Но ведь видит эту шизу.

Съехала на бок корона,

Почесал он лысу крону.

Влас давно уж облетел

От царевых тяжких дел.

По небу летит корабль.

Запустил ещё раз грабли

Царь на лысину свою.

«Не мираж ли, не пойму?»

Ума царю не занимать —

Понял, что летит то зять.

Вышел на крыльцо встречать,

Чтобы зятюшку обнять.

Но мрачнеет царский взор:

«Это что ещё за вор?

Кто посмел корабль взять?»

И кричит на Стёпу: «Взять!

Заточить его в темницу».

На гнедую кобылицу,

Что паслася у дворца,

Садит верного гонца

С вестью будущему зятю.

Про себя ж ворчит проклятья,

Что все делать самому,

Чтобы было по уму.

А Карина крепко спала,

Ничего того не знала.

Отыскала труд чудесный:

«О движенье тел небесных»

Писал Пьер-Симон Лаплас.

Не могла сомкнуть аж глаз.

Все так было интересно

О движенье тел небесных,

Что под утро лишь уснула,

Труд в женский роман засунув,

Чтоб не знали о влеченье

И наукой увлеченье.

А Степан теперь в темнице —

А корабль там, как птица.

Полдень уж вовсю — и, глядь,

Воротился нужный зять.

Царь к нему спешит скорее:

«Надень пышную ливрею!

Пора, зять мой, уж начать.

Будем мы тебя венчать!»

Вот Карину разбудили

И невестой нарядили.

Жениха как увидала,

Как цветок, она завяла.

Но уж раз такой позор,

Свой подняла гордый взор:

«Венчаемся на корабле,

Ведь подарок этот мне».

Царь, конечно, согласился —

Райтерлох один бесился.

Он осел совсем без сил:

То недуг его скосил,

Акрофобия недуг.

Царь позвал сейчас же слуг.

Жениха те подхватили,

На корабль потащили.

А жених совсем обвис,

Не смотря в проклятый низ.

Вот поставили на место

Рядом с молодой невестой.

Но жених сам не стоит,

Бледен, жалок его вид.

«Не хочет, видно, он венчаться,

Не нужно такое счастье», —

Поползли тут шепотки.

Грозный взгляд и взмах руки —

Сразу стало очень тихо,

Ведь не стоит будить лихо,

Мановением руки

Вырвать могут языки.

Леший тоже обозлился

И пред гостями явился.

Все попадали от страха,

Взмокла на царе рубаха.

Хоть силен был он и смел,

Но и он б не одолел.

«Где хозяин корабля?»

Задрожал царь, втихаря

Утирая хладный пот,

Жалея, что попил компот.

Очень уж компот просился,

Когда страх такой носился.

«Ты тут главный? Отвечать!» —

Леший стал уже рычать.

Царь прилипшим языком,

Проглотивши в горле ком,

Повелел привесть Степана —

Слуги повалили рьяно

Вниз с такого корабля,

Жизнь свою очень любя.

Райтерлох без слуг остался,

От испуга вниз сорвался

Он подальше от греха —

И не стало жениха.

Тут Степан пришел на судно:

«Поступил ты, царь, паскудно,

Между нами говоря,

Поступил так очень зря».

Царь стоял — икал с испуга,

Называл Степана другом

И детишек обвенчал.

И корабль наш помчал.

Дом теперь у них летучий,

Рассекает в небе тучи.

Тут-то сказке и конец,

А кто слушал, молодец.