Летописи Теральфера

«Отречённые»

За семью замками двери

Запечатаны огнём.

За стенами воют звери

Отсыпаясь в дебрях днём.

Мы в темницах казематов

Ждём спасения извне.

Криков ждём и звон булатов,

Когда сгинет зверь в огне.

Под землёю, в душных залах,

Среди каменных колонн,

Средь свечей на пьедесталах,

В лабиринтах без окон —

Мы, смердящие, больные —

Уподобились зверью.

Речь забывшие, немые,

Беспощадные к ворью.

Доживаем век в неволе

Век в грязи и темноте.

Род наш изгнан, обездолен —

Пал в зловонной тесноте.

Мы не те, кем были прежде,

Нет чинов, имён и лиц.

Слепо преданы надежде,

В глубине пустых глазниц.

За семью замками двери

Запечатаны огнём.

Каземат — наш филактерий —

Тлеем мы, как угли в нём...

«Мейстер»

«Вестник смерти», «Тень сомнений»,

«Иссечение души» —

Дни и ночи тяжких бдений,

Одиночество в тиши.

«Тэйрон Септим», «Безупречность», «Путеводная звезда» —

В окружении растений он провёл в стенах года.

За страницами писаний —

Жизни практиков путей,

Их труды, осколки знаний,

Средоточие идей:

«Рассечение единства»,

«Голос бездны», «Семь ключей»,

«Гримуары материнства»,

«Бог, судья и казначей».

«Львы горнила», «Чёрный берег», «Что скрывает полумрак?»,

«Земли пепла», «Метка зверя», «В отражении — мой враг»...

Что искал он в манускриптах?

В катакомбах на стенах?

В инквизиторских вердиктах?

В запрещённых письменах?

Грезил мейстер о бессмертье?

Обратить былое вспять?

За минувшее столетье —

Что он силился понять?

«Возвышение над скверной»,

«Мой духовный целибат»,

«Абсолюция неверной»,

«Страсти всуе — двери в ад»...

На страницах пожелтевших

Он искал и находил.

На пергаментах истлевших

Ключевое обводил.

Для чего ему ответы?

Что препятствует стареть?

Клятва? Данные обеты?

Кем он был и станет впредь?

«Грани скорби», «Призма веры»,

«Три осколка», «Царство грёз»,

«Семантические сферы»,

«Риторический вопрос»...

«Шесть аспектов совершенства», «Зиккурат», «Железный ров»,

«Постижение блаженства», «Гносис VI», «Небесный рёв»...

Дни и ночи тяжких бдений,

Он в наследии других —

Искал дерзких откровений,

Знаний сердцу дорогих.

«Эмиссар»

Он шёл лесом, через топи,

Шёл из пепельных земель.

Позади остались копи —

Рудокопов цитадель.

Там, в глубинах тёмных залов,

В паутине катакомб,

В бездне сумрачных каналов,

Поражённых древним злом —

Обитают дети ночи,

Чьи во тьме белеют очи.

Шёпот их и голоса —

Заменяют тьме глаза.

Тьма хранит свои секреты

Здесь в незримой глубине.

Здесь давали злу обеты —

С ним самим наедине...

И теперь он шёл под солнцем,

Шёл в сиянии луны.

Оставаясь незнакомцем,

Чьи мотивы тайн полны...

«Ритуал»

Кри́пта — подземное сводчатое помещение, служащее местом для погребения или проведения тайных ритуалов.

На́ги — мифические змееподобные существа, хранители древних тайн и стражи сакральных рубежей.

Арка́н – живой образ древней силы, заточённый в карте; сущность-архетип, способная явить свою волю через того, кто смеет её призвать.

В глубинах крипты старый маг —

Вершил свой древний ритуал.

И в окружении верных наг

Над камнем руки простирал.

Пылали символы на камне,

Пылали очи в темноте,

Звучали речи тихо, втайне —

Взывая к чёрной пустоте.

На алтаре в кольце из карт

Лежал особенный аркан:

Венчавший адский авангард —

В тяжёлых латах великан.

Стоящий демон на аркане

Огромный меч в руках держал.

У ног его в густом тумане –

Святой, поверженный, лежал.

Шептали наги неустанно,

Они читали гримуар.

Тот текст звучал шипяще–странно —

Так, будто в сон проник кошмар.

Маг завершал обряд призыва —

Он произнёс все шесть ключей.

Читал он сдержанно, красиво

И не смыкал своих очей.

Сорвалась с губ его хула —

Свет стал холодным, бледно–серым.

Упала утварь со стола,

Наполнил крипту запах серы.

Расколот камень, призван дух –

И рёв его терзает слух!

Огнём объят призывный круг,

Удержан пламень сонмом рук.

Меч занесён, горит доспех —

И сквозь забрало слышен смех.

Воитель сжал стальной кулак –

Застыла кровь в поджилках наг.

И только маг хранит покой,

Смотря на круг перед собой.

Но демон знает – кто есть кто,

Кем призван он, судить кого.

Обрушен меч, сверкнула сталь,

Сказав последние слова —

С опавших плеч слетела вдаль

В немой гримасе голова.

Аркан откликнулся на зов.

Тщеславный мастер посрамлён.

Навеки стих хор голосов.

Злой дух к свободе устремлён...

«Лёд и пламя»

Тропой эльфийского залесья,

На кромке самой поднебесья,

Сошлись однажды два волхва —

О том судачила молва.

И каждый верен был стихии,

Однажды выбранной самим.

К соблазнам праздности глухие,

И к ложным истинам чужим.

Волхвы возвысились над силой,

Подобно камню над могилой.

И, обуздав огонь и лёд,

Волхвы вершили крёстный ход.

Когда сошлись они в пути,

Им разминуться и пройти —

Претили гордость и азарт,

Претили символы их карт.

Ведь то был рок и не иначе —

Веленьем звёзд они сошлись!

И кто из них сраженье начал —

Давно уж мненья разошлись.

Молва, застывшая в скрижалях —

О схватке той хранит рассказ.

Подробно, в красочных деталях,

Живописует древний сказ:

Объяты льдом пылали своды —

Деревьев сгинувшей породы.

Объяты льдом кипели воды —

Осколки слёз самой природы!

Пепел, иней, лёд, огонь.

Маг, печать, слова, ладонь.

Мир кружился в вихре смерти —

В небе, воздухе и в тверди!

И, снежинкам вопреки,

Вились искр мотыльки.

Мановением руки —

Закипала твердь реки.

Ткань природы сотрясали —

Маги пламени и льда.

Даже звёзды угасали

На мгновения тогда.

Тропой эльфийского залесья,

На кромке самой поднебесья,

Сошлись однажды два волхва —

О том судачила молва...

«Клерик Арий Алкионский — ординатору Брусье»

Я пишу вам из опальных

Казематов Корад-Ур.

Кабинетов из овальных —

Залов каменных фигур.

Бой снаружи затянулся,

Стены города трещат.

Прокуратор не вернулся,

Дети, женщины кричат.

Небо дымкой затянулось —

Враг использует туман.

Всё иначе обернулось,

Не таким задуман план...

Я, быть может, не успею

Вам ответить на письмо.

Трусом быть в бою не смею —

Мне не скрыться всё равно.

Корад-Ур.

Девятый месяц.

День шестой.

Осада стен.

«Иерофания»

Снизошла на землю буря

С сизых царственных небес —

Источилась тверди сбруя

Грузом ливневых завес.

Сила неба служит цели —

Воле высшего суда.

Ураганы и метели

Сбили выживших в стада.

Невдомёк волхвам презренным —

Что разверзло небеса,

Отчего их силам бренным

Неподвластны чудеса.

Отчего их ритуалы

Тщетны в сущности своей.

Мессы, свечи и хоралы —

Не слышны, незримы ей.

Той, что правит силой скорби —

Небом, сушей и водой.

Той, чьи слуги хищны, зорки —

Стен не знают пред собой.