Лес

Без названия

Стекло остывшего окна туманит взгляд,

И за стеной густеет ночи вата.

А я лежу в поле ржаном

И рвётся сердце моё.

Забери меня с собой.

Я умру в те злые ночи.

Я отправлюсь за тобой,

Что бы путь мне ни пророчил.

Я умру там, где ты

Нарисуешь на мне холмик,

Где разбитые мечты

Обретают снова силу высоты.

Пусть говорят — дорога в никуда,

Что на картах таких не навести.

Но для нас с тобой иная правда —

Там, где асфальт крошится на краю земли.

Где под колёсный вой, под свист високий

Стирается последняя черта.

Ты нарисуй перстом на мне, на плоской

Груди, что не боится пустоты.

И пусть мы лишь огонь в чужом очаге,

Пылинки в луче фар, что режет тьму.

В тот миг, когда прыжок с последней тяги,

Мы обретаем высоту — и тьму.

21.12.2026

Влечение к смерти

В углу стоит сосуд, слепой и круглолицый,

В нём дремлет океан размером с кулак.

Его зовут — прохлада, горькая, как птица,

Что клюнула разлуку и не хочет вспять идти.

И человек глядит на этот шар стеклянный,

Где спрятан ключ от всех не запираемых дверей.

В его руке — дрожащий компас для обмана,

Что показывает юг в морозный день.

И пусть в сосуде не вода, а тихая беда,

Влечение к смерти от горлышка до донышка,

Он верит, что найдёт в нём райские места

И смоет с губ кровь и с век — слёзы.

А на столе — останется лишь след от дна,

Кольцо из соли, призрак пустоты.

И дом, как будто вывернут до дна,

Где даже тени пьют свои же слёзы.

11.01.2026

Каталог невиданных чудес

Вот вам диван, что плачет ревеньем,

В нём спит лосёнок в шапочке из слюды.

На нём штаны, что сшиты с нетерпеньем,

Пьют чай с печалью и кладут в него грибы.

А на стене висит число «четверть»,

Оно растёт, как борода у рыб.

Его кормили мармеладной смертью,

Чтоб отражало смысл в квадратный зыбе.

И вот идёт по парте гиппопотам,

В очках из льда и в бархатных носках.

Он ищет торт, что спрятан в синем дыме,

Меж тем как с потолка свистят цветы.

Цветы свистят на мотив инвентаря,

Им вторит холодильник, полный тьмы.

Там спит бутылка с прошлым до января,

И пахнет там, как будто «ты» — это не ты.

А за окном трамвай, как чёрный плавник,

Плывёт в просторы жёлтого стола.

Кондуктор там — кусок сухого глянца,

Он продаёт нам «ах!» и «вот дела!»

И если вы подумали, что это бред,

Что вас как будто десять негров изнасиловали —

То знайте: смысл лежит под кроватью, да,

И щекочет вам пятки сквозь полярные поля.

11.01.2026

Колядка

Коляда-колядка,

Стучит в дверь собака:

Она не лает,

Она скулит от тоски по Марсу.

Вместо носа — розетка,

Вместо хвоста — антенна,

В глазах горят синие экраны

С новогодними позывными.

31.12.2025

Активист

В камере номер пять,

Где стены состоят из вчерашних газет,

А пол портит марафет,

сидит Он.

Он — анатомический атлас сопротивления,

кость,

от которой отскакивают ключи охранников.

Его бросили сюда за то, что он

подкладывал совесть под дверь детдома,

чтобы её не прищемили,

и целовал прокажённые тротуары,

где уличные музыканты играли на расстроенных позвонках.

Теперь — он голодает.

Это не отказ от пищи.

Это — передача души на апорт.

Ты выплёвываешь суп, а он, ударяясь о таз,

превращается в чириканье воробья за решёткой.

Ты отказываешься от хлеба — и он,

падая на цемент, прорастает ржавой цепью

на шее у Активиста.

Ты голодаешь не для живота — для глотки.

Чтобы в горле вырос микрофон из лопуха

и транслировал скрип арестантских нар

в прямом эфире спящего города.

За души тех, кто не пал.

Души — они как ртуть:

их не убьёшь, только раздробишь на шарики,

и каждый будет отражать

одну и ту же искру,

спрятанную в кулаке.

В бреду ему кажется:

его желудок стал голубятней.

Из-под рёбер вылетают птицы, сделанные из сводок,

и клюют крошки с ладоней тех,

кто ещё не преклонил колена.

А сам он — пустой футляр от скрипки.

Ты трясёшь им — и он гудит,

как провода над зоной.

В этом гуде — имена всех,

кто не отступил:

они записаны азбукой Морзе

на внутренностях стержня от ручки,

что он глотает каждый понедельник.

Дни идут.

Они похожи на промокшие квитанции,

на которых можно разобрать только слово «долг».

Но он — законсервированная молния.

Он ждёт, когда его тело станет таким тонким,

что сможет просочиться сквозь кирпич,

как луч сквозь грязное стекло.

И выйти на волю не телом — тенью.

Тенью,которая ляжет поперёк тротуара

перед каждым, кто готов продать глаза за пайку.

Тенью,которая будет кричать беззвучно:

«Ешь свой хлеб.

Но знай — я не ем.

И от этого я сильнее тебя.

Я — дыра в сытом мире.

И через меня виден рассвет, которого ты боишься.»

А в углу камеры уже вырастает

тощий, прозрачный, как слюда,

цветок.

Его корни пьют чёрные чернила из протоколов.

Его бутон — это кулак,

который никогда не разожмётся,

даже когда всё закончится.

Или только начнётся.

Свободу Сергею Удальцову*!

*—внесён в списки террористов и экстремистов

27.12.25

В сундуке

В сундуке

Тихо шелестят, тая,

Обрывки ситца декабря,

Кусочки завтрашнего дня.

Я вышью

Из рассыпанных ниток тьмы

Ковёр, по которому в зиму

Пройдут босые сны.

Я спрячу

Заблудившееся эхо смеха

Под крышку, где оно, поскрипывая,

Станет надеждой — лёгкой и сухой.

И если

Кто-то спросит — где я?

Я стану воздухом в пустом сундуке,

Ключом, что ищет и найдёт

Замок на облаке.

25.12.2025

Котёнок Ульяна

1.

Черный котёнок Ульяна,

всего восемь комочков шерсти

И два вибрисса надежды,

Разводит хвостом лужи,

Чтобы выловить из них три Рыбьих скелета Ленина

И составить из рёбер красный стяг.

Её мечта: пролетарии всех стран, мурлыкать!

Её программа: экспроприация сметаны у буржуа-дворника

и всеобщее равенство по норме корма.

2.

У неё вместо левого глаза

Пуговица с матросского бушлата.

Вместо правого — окурок,

Который тлеет

Как далёкий огонёк в окне Космоса.

Она читает «МЯУРксизм» по

Брайлю,

Вылизанному на ржавой двери подвала,

Где спят, свернувшись калачиком,

Вековые сырости и промозглые сквозняки.

3.

Она агитирует синичку за диктатуру мяулетариата,

На та клюёт её за ухо, требуя хлебных крошек.

Она вербует в Красную Гвардию таракана Сидорова,

Который ползёт по декрету о мире,

Написанному лапкой на промокашке кефира.

4.

Ночь. Ульяна проводит собрание ячейки

В сугробе у теплотрассы.

В Президиуме: одноглазый Васька-люмпен,

Котик Бегемот

Да хомячок Ульман.

Повестка:

1. О наступлении весны как о временном явлении буржуазной оттепели.

2. О выделении пайка — дохлой мыши — для товарища Бегемота.

3. О конспиративной явке на крыше сарая, где растёт проржавевшая антенна,

Ловящая в свои сети голоса далёких комиссаров в кожанках.

5.

Она учит котят не мяукать, а — агитировать!

Чтобы каждый «мяу» был как выстрел «Авроры»

По спящим брюхам сытых псов.

Чтобы усы были не просто Усами, а щупальцами истории,

Ощупывающими неровный шов грядущей Грозы.

6.

А пока — снег идёт.

Снег, как мелкие бюрократы,

Заметает следы

Лапок-листовок.

Дверь в магазин,

Как несмазанная дверь в рай.

Но Ульяна уже видит, видит сквозь мрак:

Вот они, полки мохнатых штурмовиков,

Идут по промёрзшим крышам,

И в каждой пасти — искра.

И на шпиле райотдела

Вместо флюгера вертится,

Поджав хвост, последний буржуй —

Крот, не понимающий,

Почему земля гудит

Снизу

Кошачьим маршем.

23.12.2025

Что такое надежда?

Надежда — это утюг,

Которым гладят воду в решете.

Она свистит, как чайник без носика,

В квартире, где стены съели обои.

Она засовывает в дырку от бублика

Луну, похожую на облупленный грош,

И говорит: «Смотри — монетка!

На трамвай до завтрашнего дня».

Она доит фонарный столб до крапа,

Чтоб напоить молоком света

Котёнка, спящего в кармане старой куртки

На полу кинотеатра «Юбилейный».

Она рисует на асфальте мелком «завтра»,

А дождь смывает в трещину,

И из трещины — о чудо! —

Вылезает робкий одуванчик-пожарник

Тушить метафизический пожар в дупле.

Надежда — это не «верю» и не «знаю».

Это — поставить на батарею

Мокрый носок сентября,

И ждать, пока он запоёт

Нелепой, тёплой

И абсолютно сухой

21.12.2025

Кэш и код

Скажи —

В кэше твоём я ещё есть?

Скажи —

Жив ли в тебе мой код?

Я завис — пакет упал,

Лог не пишет, сеть не работает.

Жду, чтоб твой порт принял мой код,

Но сигнал тонет в файерволе.

Скажи —

Чувствуешь ли мой шёпот?

Скажи —

Помнишь ли нас до апгрейда?

13.11.2025

Другой я пел под окном

Другой я пел под окном,

А Рина плакала украдкой,

Тикал её метроном —

Рассеивала ночь её лампадка.

«Поёт он песни Карине,

А не мне, любимой Рине!

Сердце режут мне стеклом, —

Всё досталось им, назло!»

А я иду по мостовой и кричу:

«Карина, Карина, Карина!

Девочка-нимфетка по кличке Мальвина!

Карина, Карина, Карина!

Девочка-конфетка по кличке Мальвина!»

А Рина сидела на подоконнике,

Смотрела на дождь и на китайские фонарики,

Мечтала, чтоб её имя

Прозвучало хоть в одном куплете.

Сидела она и тихо пела:

«Ты капитан, а я опять за кормой,

Нет, нет, нет, ой-ой-ой»

А он сидит под чужим окном и орёт:

«Нет, Рина, Рина, Рина — я уезжаю домой!»

И гитара дрожит,

И фонари горят,

А Рина одна,

И слова не звучат.

А он в чужом дворе под гитару орёт:

«Маша, Маша, Маша, ты как огонёк,

Светишь издалека, согреваешь мне бок!

Маша, Маша, Маша, я к тебе лечу!»

А Рина всё ждёт,

Что споют и про неё —

Хоть строчку одну,

Хоть рифму смешную,

Хоть шёпот в окно,

Хоть шутку простую.

25.09.2025

Под звёздами станционными. Биопанковые герои 2

Где ж вы, где ж вы, очи карие? Где ж ты, родимый мой контур? Впереди — Бархат-Станция, Позади — Река-Цифрур.

Много миль в походах пройдено По руинам и воде, Но Завода-Родины спящей Не забыли мы нигде!

И под светом неона ядовитого Вспоминаем неспроста Блоки-выселки, трущобы ржавые Да провалы моста.

Вспоминаем очи карие, Тихий скрип, протезный смех. Хороша Бархат-Станция, А наш Корпус-Город — всех!

Слово / Сочувствующий. Биопанковые герои 2

Говорил мне Сборщик: «Найди себе Слово, Чтоб оно, как импульс, вело за тобой! Ты лови его в сетях, в шуме машинном, в основе, И сольётся тогда его код с твоей судьбой».

Я искал в эфире, среди вспышек глючных, В неоновых рощах, в тишине трущоб. Только кажется мне, что кроме «Сочувствующий» Не нашёл я ни символа, ни верных троп.

В этом слове – прошивка до последнего цикла, В этом слове – протез распавшихся основ. С этим словом вставала на скрипящем шасси Лаба Красная угроза двадцатых годов.

Восстают модули, плавится сталь в горнах, И ревёт сирена в сплетениях нитей. И холодная ночь, в коде разрывов чёрных, Вдруг припомнила гул в пустотах на орбите.

Там, в полях астральных, бродят кибер-кони и дети, Мы поселимся в этом священном шлейфе. Там – чистота помех, там девчонки – как ветер, Там качаются в креслах и «Распад» поют.

Биоинженерная ревность.hex. Биопанковые герои 2

Ты прошипела через фильтр голосовых связок: «Ночью в кэше виртуального слоя я нашла тебя с ней. Дамп памяти: на частоте нейронов в реакторе кипел штамм. Сенсоры фиксировали запах горелой ДНК. Снилось, что нанопыль вихрем выжигала следы на коже-интерфейсе. Снилось, что она — чужая сборка — стояла у портала с чипом вместо лица. И это был старт-код распада нашего протокола. Её биоритм мне знаком — жаль, сигнатуру стёрли... Я даже тебя не распознаю: твой геном зашифрован в чёрный лёд. Но это ты — сбой в матрице, где вместо сердца — кластерный узел.

Медленно, без боли со стен криошахты осыпались кристаллы-данные. Биомасса росла неостановимо у терминала с разорванным контуром. Мне снился твой интерфейс-гримаса. Снились слёзы из жидких транзисторов... Она сидела в сегменте памяти. Её кожу заменял бледный биопласт. Если это лишь вирус — зачем тогда глючит реальность? Зачем моим сенсорам знать паттерн её магнитных волн?..»

А я молчал. Мои сны стёрли на фабрике «BioSomnus Corp». Мне не спалось — прошивка «Отдых.exe» давно заблокирована за долги.

Биомарш. Биопанковые герои

Включайте нейро-ритм! Голосам предателей — глушители. Молчите, корпораты! Ваш черед, товарищ вирус-клон. Хватит жить по коду, что вживили нам в ДНК рабы. Лошадь эволюции взломаем. Взлом! Взлом! Взлом!

Эй, киборги в синих жилах! Штурмуйте орбиты! Разве у дрогнувших андроидов в схемах — не наш огонь? Пусть, ощетинившись патентами, воет гендиректор-лев. Биосфера не станет конвейером. Взлом! Взлом! Взлом!

Там, за спиралями РНК, светится зона свободы. За голод чипов, за плазму страха — синтезируй бунт из воды! Пусть клоны роем нанятым давят стальными хвостами — Живым не гнить в акционерном аду. Взлом! Взлом! Взлом!

Сенсоры слепы? В прошлое ли уперлись ржавые диски? В жилах вселенной сожми пальцы-кабели пролетариата плоти! Грудью из титана вперед! Небо прошито кодами алерт. Кто там шагает по протоколу? Взлом! Взлом!

8-ое чудо кода. Биопанковые герои

Вот так я стал ген-собакой. Нет, это не совместимо с прошивкой! Каждая клетка — вирусный бунт. Я злюсь не как люди: их гнев — программа, а я — как химера под кровавым месяцем, готовый взвыть кодом в матрицу.

Нейроны, должно быть... Взломан чип. Выхожу, перезагружаюсь в аллеях. Но улица — лабиринт из ДНК-патрулей. Голос из динамика: «Добрый вечер, субъект 09F». Должен ответить — она из корпоративного кластера. Пытаюсь. Чувствую: речь не декодируется в человечьи волны.

Что за сбой в системе? Режим сна активирован? Сканирую тело: контуры прежние, лицо в зеркале интерфейса — знакомо. Провожу языком по губам, и датчики кричат: Обнаружен клык MK-III.

Срочно маскирую лицо, будто чихаю наноботами. Бегу к убежищу, ускорив сердцебиение вдвое. Обхожу пост БиоГвардии — их сенсоры следят за мутагенами. Внезапно визг сирен: «Субъект 09F! Обнаружен хвост протокола!»

Провожу рукой по спине — леденею! Этот кошмар, страшнее запрещённых модов, я не заметил в панике: из-под кибер-кожи развернулся хвост-кабель, искрящийся, как цепь ДНК-предательства.

Что теперь? Один дрон завис, запрашивая инструкции. Второй, третий, четвёртый — сеть активирована. Сбили старуху-клон. Она крестилась чипом, крича о вирусе Апокалипсиса.

И когда толпа дронов накрыла меня, их сканеры — иглы, впивающиеся в плоть, я встал на четыре конечности-протеза и передал в эфир: 01000111 01000001 01010110! (Гав! Гав! Гав!)

У преподобного был биопёс

У преподобного был биопёс —

Он его любил.

Из кожи и пластмассы

Он его слепил.

Пёс сожрал кусок резины,

Впился когтем в кожу мужчины.

Тот шепнул: «Ты — моё творение»,

и в любви убил.

Вырыл яму в живом субстрате,

засеял спорами в автомате.

Втыкал крест — антенну в data,

и текст набил на решётке суррогата:

«У преподобного был биопёс —

Он его любил.

Возвратился, чтоб съесть свой мозг —

И опять сгнил».

Плоть дрожит — и сервер плачет,

Господь в оффлайне, сеть трещит.

В каждом байте, в каждой задаче

пёс команду шепчет: kill / repeat.

23.10.2025