Легенды и баллады оборотней

Волчья легенда

Когда нигде не запирались двери,

Когда ещё и не было дверей,

Свободный зверь свободным людям верил,

А люди понимали путь зверей.

И острый клык скрывался под губою,

И хриплый рык не бился над губой,

А если и сходились в честном бое-

То это был,бесспорно,честный бой.

В то время руки не плели оковы:

В то время просто не было оков,

И звонкий Вой вплетался в тонкость Слова

Привольем Воя, и всесильем Слов.

И цвел Восход цветком весенним- алый

И плыл Закат листом осенним- ал...

Покуда не настала полночь Стали,

Покуда мир не разрубила Сталь.

И замер Звук растерзанным калекой

Меж двух располовинненых калек:

Завоет Зверь-

и страшно Человеку,

И жуток нам

поющий Человек.

Сказ о кареглазой

Рвет ли август с неба звезды,

Бьёт ли ветер влет по птице,

Ох не просто, ой не просто

Кареглазой быть волчице.

У волков-то медны очи

Им никак нельзя иначе-

В их глазах лесные ночи

Смол еловый сумрак прячут,

В них- цветущая цикута,

Всплеск коровьего кошмара...

Ну откуда же, откуда

У волчицы очи кари?

У волков-то: вой да воля

Миг- раздолье, клык- алмазом

Отчего же столько боли

В горьком взгляде кареглазой?

В древний час, когда хохочет

Ночь Купалы в темных вайях

Что-то странное, не волчье

Вдруг мелькнет в глазищах карих.

А когда детишки роем

Пронесутся по тропинке

Не звериное, иное,

В них блеснет почти слезинкой.

Очень редко, но бывает-

Позабыв о рабской доле

В Мае пес приходит к Стае

К вольной стае, к волчьей воле.

Часто рвут его- и баста,

Не стерпев холопьей вони...

Но порой живет до наста-

Наст в ошейник пса загонит!

Ну а если стиснув зубы

Он останется надолго...

Смерть-февраль его погубит...

Но не псом, а вольным волком.

И тогда, скользящей тенью

Он помчится вьюжной птицей...

А весною- непременно

Кареглазая родится...

В час, когда Луна струится

В звездах глаз певучим маем

Что-то чует та волчица

Непонятное для Стаи.

Жизнь-такая штука злая

Что порой- скулишь на звёзды:

Кареглазой трудно в стае,

Да и стае с ней не просто...

Егорий (Предание Стаи)

Это было давним летом,

Ветер рвал с натуги жилы-

В мутном зареве комета

Злой кликушею блажила.

Знай кружила-ворожила,

Билась в небо птичьей грудью-

То ли с горя, то ли с жиру

В этот год взбесились люди...

По велению Ивана

Заметался мир в пожаре:

Лихоманкой, в рванных ранах,

Скалясь с седел песьей харей,

Мчались всадники не званы,

Щерились клыками стали-

Толь покусаны Иваном,

Толь Ивана покусали...

Как-то раз, слепой от горя,

Одуревший от потери

Полуночной птице вторил

Человек на тропке зверя.

Он скулил щенячье-тонко,

Бился оземь в мутном кличе...

Посмотрели молча волки:

Не охотник,не добыча,

Нет ни страха, ни угрозы-

Только боль подбитой птицы,

Подошла, слизнула слезы

Кареглазая волчица...

В ненасытной муке мести,

Человек во тьме дороги

Умолял, обнявши крестик

Человеческого бога.

То ли тот не видел муки,

То ли крепко был пришпилен:

По кресту раскинул руки

Мол, прости, помочь бессилен...

И когда Вожак Полночный

Звезды высыпал, играя,

Человек запел по-волчьи

Неумело, но со стаей...

Ветру полночи поверив

Мягкой лапою ступая

Он шагнул Тропою Зверя

Он пошел Дорогой Стаи.

С рыком хриплым и коротким

(Время биться, а не злиться)

Он врагу вцепился в глотку

Словно вскормлен был волчицей.

Не мелькнут клинки стальные-

Эта полночь- не для стали:

Волчьей хваткой с остальными

Расправлялась молча Стая

И, вплетаясь в сумрак ночи

(Смертный бой - не для забавы!)

Грызли в кровь, метали в клочья,

Рвали свору песоглавых...

Как в других местах- не знаю

Да и лет прошло немало

Но в лесах, где пела Стая

Больше Своры не бывало...

Отверженный

Льется холод по венам-

Стонет, стынет округа

На Руси неизменны

Только стужа да вьюга.

Настом колким да ломким

По сугробам покатым

Как решиться без тропки

В лес уйти на закате?

Да ведунья велела

Открестившись от сглаза:

«Если к Серому дело

То ступай к Кареглазой!

Да иди к ней без злата,

Без креста и монеты

Но не раньше заката

И не позже рассвета!»

По тропинке небитой

Вдоль уснувших излучин

Воет ветер в ракитах,

Сеет снегом колючим

А в лесу-то потише,

Пахнет хвойно да пряно

Кареглазая вышла.

Не спеша на поляну

Посмотрела, присела

Очи дышат прохладой

Беспощадно и смело:

«Ну, чего тебе надо?»

«Тяжко в мире без меры,

Ой, княгиня лесная,

Ты возьми меня в звери

Забери меня в стаю!

В нашей жизни острожной

Врут и песни, и святцы,

Ну никак невозможно

Человеком остаться!»

Звездный иней искрится

Лунным заревом мечен,

Скалит зубы Волчица

«Ты о чем, человече?».

«Не жалей своих чар мне!

Ты же можешь, я знаю-

И любую овчарню

Я открою для Стаи...

Может, просишь залога?

Хочешь крови младенца?

Нужно- плюну на Бога,

Вырву чье-нибудь сердце,

Все что хочешь! Не жалко!

Буду мыть волчьи ноги...»

Развернулась Хозяйка

И ушла без дороги...

Только прошелестело

Над горбами сугроба:

«Нет пути озверелым,

Воли нет для холопа!»

И стоял он сутуло

Под кустом краснотала,

Злая вьюга по скулам

Льдистой лапой хлестала...

Байстрюк

1.

Вечеру- падать,

Выплеснуть горе...

Чувствуют падаль

Ветер да Ворон,

Мертвая птица

Кычет над лугом:

«Мраку- родится!»

Кликает вьюга...

Эта- накличет,

Как же иначе-

Песня- не птичья,

К боли да плачу!

Плачь, байстрючонок,

Вой на забаву,

Голос не звонок

Доли корявой:

Мёрзлые взоры

Выстудят душу,

Слёзы не зори-

Ночи осушат.

2.

Сумраку- виться,

Облако- в клочья!

Выйдет Волчица

Карие Очи:

«В бездне исчезни

Серой совою-

Слёзы-то к песне,

Песня-то к вою!

Был ты когда-то

Голью байстрючьей-

Вспыхни закатом

Воли бирючьей!

Ключик- в колодце

Тёмном, глубоком:

В полночь вернется

Горе к истоку!»

3.

Вечер!

В испуге

Стонут засовы-

Вой над округой,

Вой, а не слово!

Ночь!

Полошливо

Жмутся избушки,

Выплеснут ивы

Зелье из кружки...

Полночь!

Стозубо

Небо Господне...

Любо ли?

Любо?

Кто на сегодня?

Мрак липнет дёгтем,

Дрожь в подреберье...

Слышите?

Когти...

Близко...

За дверью.

Предание о сути

Вся в цветении весеннем,

в чистых нотах птичьих свистов

Бродит песня предвечерья

тихо по горам,

Мир окутывая тенью

стелет путь дурман душистый

Человеку, сказке, зверю,

эху да ветрам.

За текучею водою

повела тропа далече,

А по ней ступали ноги,

мяли травный шелк

Без дремотного покоя

плыл закат тревогой мечен-

Тихо выскользнул из лога

медноглазый волк.

Приложив к груди ладошку,

поклонился парень зверю:

«Помоги, Хозяин Ночи,

тошненько в избе!

Не вместить миров окошку

я лесному духу верю-

Сердце плачет и хохочет,

и зовет к тебе!»

«Приоткрыть не трудно дверцу,

но гляди, не вышло-б хуже!», -

Усмехнулся зверь косматый

и взглянул в глаза:

«Только то, что бьется в сердце

чары выплеснут наружу

Можно мчаться за закатом-

да догнать нельзя!

Поклонись ветрам текучим

трав касаясь головою

В час, когда в реке искрится

кровь- набат закат

Встань под ивою плакучей

слейся песнею с собою

Да хлебни зари с водицей-

станешь зверю брат!»

Парень пел под вещей ивой

песню ветра над травою

Из реки глотнул заката

с чистою водой

И тотчас плеснуло диво

и накрыло с головою:

Перед Волком встал кудлатый

козлик молодой...

Легионы

Налипала кровью глина

На промокший холст рассвета:

Легионы Валентина

Шли по пеплу Сомерсета.

Дождь золою плел на лицах

Горечь злых татуировок:

Город, вскормленный Волчицей,

Слал за море полукровок.

Легионов путь оплачен

И оплакан, и отмечен:

Волчьей стае- путь собачий

Выбран волей человечьей.

Мелет звезды Вечный Мельник,

Веет свет дорогу лепит...

Кто другим несет ошейник

Сам себе готовит цепи.

В дальнем Риме- Император,

Храп Сената, смех Авгура...

По ночам манил солдата

Дождь, пропахший волчьей шкурой.

Звонкий ветер плыл травою,

Осыпал росою лица

И звала к себе, на волю

Кареглазая Волчица.

И в мелодии хорала,

Вереска да Иван-Чая

Легионы исчезали

На клыки клинки меняя.

Всё, что чаща напророчит

В час заката совершится...

Над далеким Тибром ночью

Выла на цепи Волчица...

Волчий Лэ

Резеда, чистотел, розмарин-

Краше не было нашей Мари...

Приходила в леса босой,

Умывалась живой росой,

Окуналась в туман во рву,

Собирала авран-траву.

Ей на плечи слетал жулан

Признавал её волчий клан:

Ни матерые, ни щенки

Не страшились тепла руки.

Цикламен, горицвет, лебеда-

Злобной тенью пришла беда,

Стылой мутью не зрящих глаз,

Черной жутью вороньих ряс.

И метался- хоть душу вон

Бесноватой кликушей звон,

Диким бесом: свиреп, матер

Выше леса взлетел костер,

И, вдыхая кровавый дым

Пел вожак Черный Гимн Вражды

Терн, шиповник, миндаль, майоран-

Подстерёг неприятелей клан,

В полнолунье лучи легки,

Проблеснули в ночи клыки-

Неуместный для вольных мест

В лопухи повалился крест,

По закону родства- права

Кровь злодеев возьмёт трава,

Заплетая предсмертный стон

Алой лентой цветку в бутон.

***

Горький Requiem о Мари

Пели волки в огне зари...

Не забудут её никогда

Цикламен, майоран, резеда...

Тристан и Изольда

Бил копытом конь герольда,

Вереск плыл в холмах зелёных,

Был Тристан, была Изольда-

Это песня о влюблённых.

Ветер в тучах скалил пасти,

Стылый ливень плакал в кроне,

Кто сказал, что это счастье:

Жить с постылым, но в короне?

Есть единство больше клана,

Право выше воли трона:

Есть Изольда для Тристана,

Вне присяги и закона.

Всех едино Солнце греет,

Всех вперед уводят тропы,

Ночь слепых мечей сильнее,

Лес не устрашится копий!

Мчались кони, звон металла

Заглушали свистом птицы...

Увела влюбленных в скалы

Кареглазая Волчица.

Вились тропы в цепком дроке

Прочь от серых стен и башен,

Путь, древней любой дороги,

Тот, что рабским душам страшен...

В пролесках да перелесках

Где ручей звеня искрится

Выше воли королевской

Воля Волка и Волчицы.

Лика

Нити лет вплели узоры

В память воя, в память слова

Воевали люди Бора

И поклонники Христовы

Вдоль тропинок- пыль да травы,

Босонога, белолика

В заповедные дубравы

Уходила ночью Лика,

Но слепые песни горя

Даже в чаще настигали

А пожарища и зори

Подпевали свисту стали.

Черной кровью плакал Ирий

В вольной чаще, тёмной ночью,

В мире сером, в мире сиром

Горько выло трио волчье

Две грозы схлестнулись в споре

Лютой бурей бессердечной-

Встал на месте Камня Бора

Алый крест восьмиконечный

И Епископ молвил слово

Чёрный посох сжав руками:

«Стань Невестою Христовой-

Или ждёт колдунью пламя!»

Поклонилась дева ниже

Тонкой ивушки плакучей

«Мне приданное бы вышить

Малый коврик... самый лучший.»

«Ладно, время- до рассвета

Вышивай, Господь поможет!»

А над лесом плыл дуэтом

Волчий зов на стон похожий

Тьма вплеталась в мрак темницы,

Ночь своё вершила дело,

Вышивала мастерица

Странный коврик нитью белой,

Ворожила до рассвета

То иголкой да слезою,

То прозрачным лунным светом,

И далекою грозою,

Птичьим кличем в поднебесье,

Вольным ветром, травным духом,

Еле слышимою песней,

Тополиным тихим пухом...

Улетела в зорьку ночка-

Опустело в серых стенах:

Волчий след, тройной цепочкой,

Вёл сквозь снежность гобелена...

Сватовство Оборотня

Ни кольца, но дворца

Не сулю: не купец,

Злой огонь Кузнеца

Цепь кует из колец.

У Личин нет Лица

(Что там ни говори!)

Не бывает венца

Драгоценней зари.

Скалы выше, чем трон,

Тишина громче слов,

А малиновки звон

Чище колоколов!

Ни монет, ни карет

Не сулю, только бег

Сквозь текущий рассвет

Вдоль мерцающих рек,

По прохладной тропе,

Медунице в цвету,

Право жить, право петь,

И смотреть в высоту,

В мир, где наша звезда

Пропоет с нами в лад

Эту жизнь- навсегда-

Без оглядки назад!

Ни чулков, ни шелков

Не сулю, а простор:

Ширь и даль без оков,

Да толпы приговор,

А еще- простоту

(Ты научишься ей!)

Пламя крови в рту

То врагов, то своей,

Мягкий шорох травы

То в пыли, то в росе

Волю петь, волю выть,

Волю быть не как все.

Князь и Волк

Летописцев письмена-

Вязь,

Времена да имена-

Шёлк,

Кто дружину приволок-

Князь,

Ну а если одинок-

Волк!

А за князя говорит

Сталь,

Он не слышит плач ракит-

Вдов,

Ну а Волка в мир зовёт

Даль

Он сквозь вой учует взлёт

Слов!

Месит слезы сапогом

Князь,

Стол трещит под пирогом,

Сыт,

Ну а Волк- живет сквозь ночь

Мчась,

И поет, когда невмочь

Выть.

А на пузе у князьков

Бронь,

Где они- всегда оков

Звон,

А под задом вороной

Конь,

А вокруг сплошной волной

Стон.

Князь не слышит тихий звон

Рос:

Лишь во власти видит он

Толк,

Пусть за ним бежит, скуля,

Пёс,

Знает, чем жива Земля

Волк!

Лунная радуга

Ночь ещё юная

звонкая, струнная:

Ветер бодрящий- в лицо,

Радуга лунная

мутно-латунная

В небе дрожащим кольцом.

Дарена небылью,

люду ли, небу ли,

Или лесному зверью

Песнею, хлебом ли...

только бы верили

В долю да волю свою

Что ж не желанна вам

радуга странная:

Жжёте свечу с каланчу?

Воля незваная,

доля нежданная

Знать не всегда по плечу?

Видно, не больно-то

волюшка вольная

Голи бездольной нужна:

Жизнь подконвойная,

горько- запойная

Пусть не вольна-

да сытна?

Тайной да маревом

миру подарена

Радуга в ночь вплетена...

Волком оскалена

и до испарины

Кроткому стаду страшна.

Одежка

Город шил костюмчик мне

Из сукна бетонного,

Голой веткой в тишине

В форточку стуча,

Фонарями желтыми,

Бурьянами сонными,

Хриплыми аккордами...

Жаль, что жмет в плечах.

Дивную рубашечку

Шил мне лес хвоинками:

Радугами крашена

Паутины нить,

Вёснами расцвечена,

Белена снежинками...

Хоть легла на плечи мне-

Да не век носить...

Шила Ночка темная-

Как назвать не ведаю:

Все шитьё узорное

Да сплошная гладь,

Звезды ветром сбитые-

Ведами да бедами...

Хоть без мерки шитое

Да вовек не снять.

Ведунья

Эта полночь не длится, а снится

Задремавшей струне ветерка,

И парит полнолуние птицей

Заплетая века в облака.

В зыбком свете серебряно-грешном

Даже ветру поверить нельзя,

Но по-прежнему вешней надеждой

Зеленеют ведуньи глаза.

Мир беспечно меняет наряды:

Не растратить за век серебра,

И Луна, с тихим облаком рядом,

Как всегда, на подачки щедра.

Звонко катятся наземь монеты

Холодяще мертвы и черствы...

А ведунья мечтает при этом

О зелёном раздолье травы.

Ничего не дают безвозмездно

Даже летних ночей серебро:

Всё запишет в распахнутой бездне

Кредитора стальное перо.

И когда, беспощадно-нелепо,

Наступает расплаты пора,

Часто видит колдунья, как небо

Зеленеет сквозь пламя костра.

Вновь забытая полночь заглянет

В сон певучей струны ветерка,

И до плача росинки в тумане

Будет тьма серебристо-горька,

Снова небо просыплет монеты

Но ничья не взметнётся рука...

Лишь зелёным мерцающим светом

Загорятся глаза светляка.

Отлучение

Гаснут свечи (уже перевёрнуты),

Мрак на плечи лёг хриплым лаем,

Голос- чёрный лёд: «Станешь тёрном ты!»

В куполах ревёт: «Отлучаю!».

Крест и поп при нём, ряса сальная,

Нос горит огнём, а из глотки-бас,

Слышу крик совы, пусть опальный я,

Отлучили вы? Отлучаю вас!

От росы, от грозы, от звенящей лозы,

От холодных в жару родников,

От бегущей лисы да от сладкой слезы

Отлучаю на бездну веков!

Что мне горький чад безнадёжных чар:

Устилают ад ваши мольбища,

Вы старей чем бес, только мир не стар,

И огонь чудес не горит в мощах!

Улечу от вас в сизый горизонт:

Плачет сотней глаз ночь весенняя,

Оставляя вам гробовой комфорт:

Мишуру да хлам отлучения!

От поющих птиц, от хмельных зарниц,

От зари, возродившей свет

От весёлых лиц, серебра плотвиц

Отлучаю, на сотни лет!

Мне смешон ваш рёв, люди-во’роны,

В бочках куполов эхо гулкое,

Я ушёл, рабы, тропы взорваны-

Разбивайте лбы перед чурками!

Возвращусь, когда тьма заглянет в дверь

И вскипит беда, захлестнув края,

Я- в краях живых, там, где волен зверь!

Отлучили вы? Отлучаю Я!

От весенних дней, колдовских теней,

От хрустящего счастья льда,

От замшелых пней и живых огней

Отлучаю вас- навсегда!

Эстафета

Шинами тропы асфальта исшарканы,

Ветер и вечер бредут переулками,

Всплески рекламы обманками яркими

В лужи роняют осколочки гулкие.

Искрам столбов галогенно-коммерческим

Мрачное небо от небыли хмурится,

Жрица-Волчица с лицом человеческим

Тенью скользит по пустеющим улицам.

Струи дождя плачут рванными струнами,

Сквозь безответную серость бесцветную

Ищет Волчица живого и юного-

Чтоб передать ему ношу рассветную.

Тайну заветную, песню весеннюю,

Ту, что вмещает живущее сущее,

Что воскрешающим мигом спасения

Станет для скотского мира жующего:

Бег по тропе под поющими звёздами,

В гимнах искристого мира лучистого,

Там, где живым мирозданием создана

Но не осознанна вечная истина,

Песню- полёт до созвездий вскипающих,

Там, где тропинка сливается с грозами-

Первым ростком над остывшим пожарищем

Ввысь устремиться над слёзными росами.

Хмурятся окон глазницы нерезкие,

Молча Волчица скользит переулками,

Ищет глаза беспокойные, детские

В мире, где эхо пустое и гулкое,

И замирает в тревоге Вселенная,

Тайнами моря и тёмными чащами:

Кто согласится на ношу бесценную:

Вечно над бездной держать Настоящее?