Ква

По святым местам

Ветер странствий меня зовет

В те края, где меня не ждут.

Я пою и иду вперед,

Хотя мне хорошо и тут.

Даже если не с той ноги,

Я судьбе попадаю в такт.

Я к тебе. А ты не беги –

Мы успеем везде и так.

Мы пойдем по святым местам –

Их полно на твоем пути -

Где травинка растет, и там,

Где комар над травой летит,

Где девчонка кого-то ждет,

Где поет соловей в листве,

Где синеет небесный свод,

Счастлив собственной синеве.

Мы дойдем до большой воды,

Гладь зеркальную тормоша.

И увидим сады. Сады,

О которых поет душа.

Каждый шаг – на вопрос ответ.

Каждый плод – на ответ вопрос.

В этой сказке обмана нет –

Путешествие удалось.

Что сказала трава

Скажи мне, дурак, что тебе сказала трава?

- Трава? - Ничего. Она просто так шелестит.

Скажи мне ученый, тебе что сказала трава?

- Дурацкий вопрос. Не может трава говорить.

Скажи мне, солдат, что тебе сказала трава?

- Сказала, что, может быть, в ней прячется враг.

Скажи, следопыт, что тебе сказала трава?

- Сказала - "Здесь были ученый, солдат и дурак."

Скажи мне, крестьянин, тебе что сказала трава?

- Трава? Конечно, траву пора уж косить.

Скажи мне, влюбленный, тебе что сказала трава?

- Она мне сказала - "Всегда буду любить."

Скажи мне, пророк, что тебе сказала трава?

- Трава мне сказала, что день судный настал!

Скажи мне, поэт, что тебе сказала трава?

- Она рассказала мне то, что я написал.

Пэсня пра икология

(поется заунывным голосом с ярко выраженным кавказским акцентом)

Паслюшайте про маленькую Грэту,

Которая вдруг стала знаменитый,

Поёт про перэгрэтую планэту

И павишаэт голос свой сэрдитый.

Она ведь просто школа нэ ходила

И тяжело учица нэ хотэла.

Она пра икология твэрдила,

Когда рэшить кантрольный нэ сумела.

Другую бы радитэли ругали,

А может быть ремнь по попа били...

У Грэта бил радытэль специальный -

Ей электрамащина падарыли!

Сказали - вах! - Какой артыст прекрасный!

Ти на весь мир должна сказать про эта!

Что дэтство твой канчаеца напрасна,

Когда перегреваэца планэта!

- Природа загрязнять - бэсчеловэчно!

Она с трибуны громко закричала.

ООН перипугалас и, канэчна,

Вэсь углиродный вихлоп заприщала.

Мы битами мащины паламали,

Чтобы они пад окна нэ каталысь.

Ми наша икалогия спасали -

Пакрышки поджигали и смеялысь.

И больше на работа я нэ езжу -

Завод взорвал - спасал своя природа!

Пойду тэперь сосэд своя зарэжу,

А то шашлик не ел уже полгода!

И от мороз тепеэр мой рожа красный.

Пусть снэг зимой идет на вся планэта!

Пусть будет икалогия прэкрасный!

Пусть дэтство нэ канчаеца у Грэта!

Мамонт

Мамонт - зверюга огромная очень,

Целое племя накормит не раз.

Но трудно их стало ловить, между прочим.

Много их враз не поймаешь, зараз.

А мамонт бивнями бодается,

Вертит хвостом и хоботом,

И по болоту прет, как по земле.

А мы за ним гоняемся,

Хотя мы и не роботы,

Ведь надо есть и племени и мне!

Новую как-то ввели технологию:

В яму загоним, камнями забьем.

Вроде сперва попадалося много их,

А теперь не сыщешь днем с огнем.

А мамонт бивнями бодается,

Вертит хвостом и хоботом,

И по болоту прет, как по земле.

А мы за ним гоняемся,

Хотя мы и не роботы,

Ведь надо есть и племени и мне!

Это соседи во всем виноваты -

У-у, браконьеры первой статьи!

И развелось что-то их многовато,

Но возвернем мы убытки свои.

Мы с ними копьями кидаемся

И лупим их дубинами.

Воюем на воде и на земле.

Как можем исхитряемся,

Стреляем даже в спину им,

Ведь надо жить и племени и мне.

Видно такой уж закон у природы -

Меньше нас стало, так меньше съедим.

Только вот мамонт дикой породы

На нас и соседей остался один.

А все ж, гад, бивнями бодается

Вертит хвостом и хоботом,

И по болоту прет, как по земле.

А мы за ним гоняемся,

Хотя мы и не роботы,

Ведь надо есть и племени и мне!

Ива

Росла себе ива, гибка и красива,

И людям не делала зла.

Их летней порой укрывала от зноя,

И каждой весною цвела.

И к иве слетались голодные пчелы,

Чтоб сытыми пчелами стать.

И пел соловей свой мотивчик веселый,

И прочь не хотел улетать.

Вот бабка ивовых ветвей нарезает -

Ведь коз прокормить нелегко.

Но иве не жалко — она отрастает,

А козы дают молоко.

Росла себе ива, и всем была рада,

И каждому что-то дала.

Букашке и птице, и зверю и гаду...

И людям не делала зла.

Силен человек — и ему было надо,

Земли, где та ива растет.

Сверкает топор, и рычит экскаватор.

Так иву пустили в расход.

И в чем тут мораль? А её просто нету

У взявших топор обезьян.

Но ива за жизнь разбросала по свету

Сто сорок мильонов семян.

И триста кусточков на ямах и кочках

От этих семян проросли,

И вновь расцветают. Так жизнь побеждает

Везде, где хватает земли.

Земля моя безгрешная

А иначе зачем на земле этой грешной живу

Б. Окуджава

Земля моя - безгрешная, святая,

Права и непорочна, как всегда.

Сквозь смерть и боль чужую прорастая

Цветут цветы, не ведая стыда.

Летят жуки. Поют над нами птицы

Не ведая, что есть жуков грешно.

Лишь стих эгоистичного тупицы

Внес грех в святое это полотно.

Ква

Через пруды проходит

Асфальтовая дорога.

Весной и летом лягушки

Шныряют из пруда в пруд.

А днём по асфальту машины

Идут. И довольно много.

Лягушки не понимают.

Лягушки, конечно, мрут.

И с точки зренья лягушек,

Спешащих куда-то по делу,

Всё в жизни идет обычно,

И солнцем асфальт согрет.

А если одной лягушке

Откуда-то прилетело,

То это судьба. Случайность.

И нечего тут смотреть.

В каком-то пруду Джульетта

Зря ждет своего Ромэо.

В каком-то пруду детишки

Уже не дождутся мать.

Но в целом, думать про это

Не стоит. Тут не Борнео.

Лягушки не в красной книжке,

И, в общем-то, всем плевать.

А с точки зренья машины -

Другую б машину не встретить,

Не въехать бы в столб или в стену,

Не плюхнуть бы с трассы в пруд.

А кто там у них на шинах

Машинам сложно заметить,

И мало ли кто страдает,

И мало ли где там мрут.

А с точки зренья водилы -

Дорога. Закат. Красиво. -

На максимум скорость выжать…

И ветер… и всё ништяк.

Ревут лошадиные силы.

Водилы мчат суетливо,

И вряд ли способны слышать

Какой-то там «квак» и «шмяк».

И с точки зренья природы -

Дались вам эти лягушки.

Природы не станет меньше

От смерти живой души.

Живых у природы много.

Стреляй по ним хоть из пушки -

Они народятся снова,

Чтоб лезть под колеса машин.

А я иду вдоль дороги

И вижу плоские тушки.

И даже порой спасаю

Какую-нибудь балду.

В ладошку её хватаю

И в пруд обратно кидаю.

Вот только она полезет

Опять, когда я пройду.

Машины порою мимо

На скорости пролетают.

И нет никакого толку

Жалеть, проклинать, взывать…

И столь же необратимо

По нам порой прилетает.

Вдруг шмяк - и одни осколки.

И косточек не собрать.

Весна

В этот город приходит весна побирушкой

На заплёванном, залитом грязью вокзале.

В рваном платье она. Медяки в её кружке,

Её юное тело ногами пинали.

Вся та мерзость и грязь, что зимой не убрали

Свидетелем злым проступает сквозь таящий снег...

Он был белого цвета.

В этом городе запах весны не заметен

Среди душного смога костров и пожаров,

Среди злобных людских разговоров и сплетен,

Грязной похоти, злого хмельного угара...

Серой грязью покрылся здесь флаг беззаветной любви.

Он был белого цвета.

Жизнь приходит в асфальтные джунгли украдкой.

Зелень тянет ручонки сквозь мусор и камень.

С днем рожденья, весна! Помни наши повадки -

Мы тебя незатейливо давим ногами.

Но ты поднимаешься снова на солнечный свет...

Он был белого цвета.

Пьяный

Я ушел из шакальей стаи,

Убежал из бетонной клетки.

На природе живу. Читаю.

Не курю. Выпиваю редко.

Я постился, берёг здоровье,

Ядом злобы себя не рушил,

Год не пил человечьей крови -

Не калечил обманом душу.

Но по почте пришла бумага,

Чтоб явиться мне в дом казенный,

Чашу злобы, вранья и страха

Пить с волками по их законам.

Вот я въехал в бетонный улей,

Окруженный клубами смога.

От забитых железом улиц

В подземелье моя дорога.

Локоть к локтю, сплошным потоком,

Мясо грузит себя в машины.

И несёт электрическим током

Их во тьму по подземным жилам.

Злые лица, пустые взгляды,

В мозг - поток обещаний лживых…

Сколько надо мне выпить яда,

Чтоб поверить, что все они живы?

Я ищу человечьи лица –

Есть живые, но их так мало…

Я зверею. – Привет, Столица!

Чаша выпита. Полегчало.

Я локтями толкаюсь к цели,

Я зубами порву преграды –

Стал как все, чтоб меня не съели -

Упырём и исчадьем ада…

Ах, не верьте, все ложь – я пьяный…

Как и все мы. С рожденья, с детства.

И трезветь нам, возможно, рано,

Даже если известно средство.

Ёлочка

Двухголовое дерево тянет до неба макушки.

Вроде ёлка как ёлка, и надо же - две головы.

Это странно, но даже красиво... На самой опушке.

- Как же так получилось? - наверное спросите вы.

- Очень просто и больно - тихонько прошепчут иголки: -

Дело было морозной зимою, в конце декабря.

Человек добывал для детей новогоднюю ёлку.

Подошел он и нас обезглавил, спроста говоря.

Отпилил не по злобе, и даже не ради наживы.

Это просто старинный обычай. Редеют леса.

Но ведь нас не до смерти... Спасибо, что мы ещё живы

Боковыми ветвями теперь прорастём в небеса.

А ведь мог бы и насмерть. Взгляни на пеньки у дороги.

Нас обычно вот так. Человеку потребны стволы.

Отрезают нам корни... Ну, то есть, по вашему, ноги.

А тела отправляются в путь - до трухи и золы.

Так могла бы и я, только выросла, видно, большая.

Не влезала в квартиру, в машину и в планы людей.

Я познала пилу, но жива. И теперь доживаю.

Рада каждому дню. Но однажды уйду без затей.

Может пустят меня на дрова, а, быть может, на рейки.

Может сделают стул или стол, или даже кровать.

Мне хотелось бы быть после смерти доской от скамейки

Где-то в парке, чтоб рядом с живыми елями стоять.

Это всё-таки лучше, чем рухнуть в труху в буреломе.

Это лучше, чем сохнуть годами бесплодной вдовой.

Лучше пасть под пилой, чтоб потом в человеческом доме

Дети радостно пели под мёртвой твоей головой.

Я был

Я был семенем пегим.

Упал в грязь на дороге.

Узнал колёса телеги,

Терпел копыта и ноги.

Я шёл с кем-то по грязи.

Я был брошен в обозе.

Я мок в луже всю осень,

Я ждал смерть на морозе.

Я жил зиму под снегом,

Так ждал солнца и света.

Я стал хрупким побегом.

Дрожал ночью от ветра.

Я был дымкой и ветром,

Играл нежной листвою.

Я лил дождем беспросветным.

Поил собой всё живое.

Я был полностью вылит.

Я был досуха выпит.

Упасть в жадные топи -

Вот мой жизненный опыт.

Я был выше и выше.

Я был домом и крышей.

Медведь драл мою кору.

В корнях сделали нору.

Во сне, лютой зимою.

Я пел волчьему вою.

Я цвёл каждое лето.

Я плёл сети для ветра.

Я ждал каждую осень

Скрипел в месте с грачами.

Ветрам, что их уносит,

Бросал семя горстями.

Чтоб вновь семенем пегим

Упасть в грязь у дороги,

Узнать колеса телеги,

Терпеть копыта и ноги...

Пусть жизнь ветер уносит,

Ведь смерть по лесу ходит.

Я рос — пел о свободе,

Но вдруг стал несвободен.

Топор бил в мою душу.

Я был наземь обрушен.

Я был растерзан, изрезан.

Я стал чем-то полезным.

Я был дверью входною.

Я был целой стеною.

Я был супружеским ложем.

Я был кубком порожним.

На мне песню запишут.

Душа выхода ищет.

Я был бочкой с винищем.-

Но всё — выбито днище.

Я был старой доскою -

Я стал жаром в камине.

Я был чьим-то слугою,

Но я волен отныне.

Я стал дымкой и ветром,

Играл нежной листвою,

Я лил дождем беспросветным,

Поил собой всё живое.