Круп

Ведь.. Правда? 1-20-К

Не знаю! Ни черта не знаю!

Вроде бы жил всегда, как все..

Да только вот опять стенаю

Свои стишки на зло толпе.

--

И вероятно я не прав.

Порочен светлый, чистый ум.

Даже с собою совладав,

Я не пройду сквозь реку дум.

--

О нет, я вовсе не злословен

И бунт не раздирает грудь.

Я мог бы быть хладнокровен,

Да не найду всё верный путь.

--

Я жду весь мир под сапогами

Или под пеплом чёрных туч.

Жаль не меняется веками,

Он до уныния дремуч.

--

И может смог бы с этим жить,

Но я устал за эти годы!

Ведь так совсем не может быть,

Что жизнь - лишь углеводороды.

--

Что вся судьба - это заводы,

В которых я лишь механизм,

Штампующий себе подобных,

Под благодатный цеха писк.

Дитя человечье 2-20-к

Дитя человечье, совсем изувечен,

От тысячи фраз из сот красноречий.

Так слаб и убог, так мил и беспечен.

Хотел жить как бог, но он сын человечий.

Хотел бы из хаоса что-то создать,

Но мир бесконечен в своей безупречности.

И лишь жалкий крик он смог породить,

Крик, затерявшийся в вечности!

Так больно пылинкой себя осознать..

Я очень и очень хотел бы не знать,

Что закрывает собой человечность -

Надежду главою пылинок блистать.

Но у хаоса нет головы,

Нет пристрастий и благ.

У него каждый раб,

А кто горд тот и слаб.

Да, я хотел бы порядка,

Я хотел бы бороться,

Но в судьбу человечка,

Лишь смерть тут ворвётся!

Исчезну 3-20-К

Что будет, если я исчезну?

Не упадут ли небеса?

Не станет ли поверхность бездной,

И не расплавится ль Земля?

—

О нет, и нет, сказать вам честно,

Не вижу рая я хором,

Мне бы увидеть в день тот лестный,

Хотя бы тень от похорон..

—

Кощунство, скажете, себя

Вот так вот просто хоронить!

Но что изменится тогда,

Когда отправлюсь в землю гнить?

—

Ведь так же в памяти исчезну,

Ведь так же растворюсь в веках.

И след в истории оставлю,

Лишь в опостылевших листах.

—

Я не шучу, я так же таю

И растворяюсь в тишине..

Вот только тут не замечают,

А там не вспомнят обо мне.

А что другие? 4-20-К

Моя боль, отразилась на белой бумаге,

Моё сердце училось контролировать ход.

И пускай здесь никто не услышит о шаге,

Что поставил на сей непростой оборот.

—

И быть может, исчезну я в этих мгновеньях!

И быть может, меня тут никто не найдёт..

Мне же лучше, ведь я улечу привиденьем,

Оставив сего тела причудливый гнёт.

—

Да, здесь поэтов так много,

Я не читал их, уж извини.

Талант тут навроде единорога,

Беса с культуры поди-изгони!

—

Кто ты, скажи, без эпичного слога?

Кто я, скажи, без людской болтовни?

Да, у меня накипает тревога:

Дриады Культуры - некультурны сыны.

—

И пусть дела мне нету,

Человечество ждёт мою грусть,

По любви человека, к самому человеку,

Жаль, что ложь я сию, знаю всю наизусть!

Вырази мысль 5-20-К

Закопай себя в огороде,

Посмотри каков будет куст.

Крайне нужен родимой природе,

Твоих косточек сахарных хруст.

—

Крайне необходимо отчизне,

Чтоб по полкам себя разложил.

Чтобы стали к тебе бескорыстны,

Не жалей своих крошечных сил.

—

И пущай всё рыдает капризно,

Когда бой ты вдруг дашь хомуту.

Это всё лишь твои атавизмы.

Человек подвластен хлысту.

—

Много лет здесь вершин организмы,

Себя сами вели под пяту.

Может быть тут свежи символизмы,

Вот ещё, вдруг заходит нутру.

—

Я есть край сюрреализма,

Я так просто здесь не умру.

Пусть иконы автоматизма,

Под алтарь подведут к упырю.

—

Мы с ним сядем на земь, первым снегом,

Я дам волю лихому перу,

Чтобы был тебе смысл неведом,

Позабористей текст напишу.

—

И ты спросишь: - Какой в этом смысл?

Я тебе очень просто скажу,

Если хочешь выразить мысль,

Не своди её, друг, к типажу!

Мы 6-22-К

Ты знаешь, я счастлив едва ли,

И счастлив не буду и впредь,

Мне места нет в Интеграле,

Он должен без скальда лететь.

—

Корабль без скальда? Ну диво,

Кому же поход воспевать?

На фоне церквушек тоскливых,

Холодная снежная рать.

—

Стальным сапогом, да по берегу,

Шагает небесный отряд.

Для них заготовил ракету,

Один, всем известный камрад.

—

Они покорители фьордов,

Пионеры небесной степи.

Во главе у них Юрий Гагарин,

Что в даль правит их корабли.

—

Ну а мы? Мы презренные твари,

Я особенно, что уж скрывать.

Копошимся у них под ногами,

И мешаем им к звёздам взлетать.

—

Что поделать? Такая уж доля,

Земной твари на тысячи лет.

В поле зрения колоссов-изгоев,

Человека сменял человек.

—

Чтобы боле стремились колоссы,

Выше к звёздам, от нас улетать.

Чтоб на фоне церквушек, тоскливых,

Тихо плакала Родина-мать.

Альтруизму вопреки 7-20-К

Событий буйных круговерть

Вокруг меня гремит.

А я лишь скромный интроверт,

Чего меня лечить?

—

Расколется земная твердь.

И всё равно тогда,

Свой скорбный стан - кривую жердь,

Лишь вижу я всегда.

—

Я жизнь свою, поэмами,

Замисксовал в коктейль..

Пусть я остался немощен,

Творю тут для людей!

—

Что видят во мне демона,

Отродья небесам.

Я не живу системами,

Виновен в этом сам!

—

И что мне остаётся?

Каким молить богам?

Жизнь надо мной смеётся -

Я виду не подам!

Амур 8-20-К

Любовь - это идол, и тут каждый фанат.

Она ядовита - я в траншее солдат.

Она многолика. Кто ангел? Кто гад?

Это новое иго, таков уж расклад.

—

Культуры великий полураспад,

Для новой религии странный обряд.

Я в паству её не вхожу, уж увы,

Мне среди вас не сносить головы!

—

На сердце моём не шрамы, а швы.

Средь этой давно уж прогнившей молвы,

Клише вековое не удивит,

Даже являясь искусством элит.

—

Честно сказать? Я хотел быть убит.

Но до сих пор цел мой мессершмитт.

Вы мне скажите, будьте добры,

Как иначе мне вылечить боли души?

—

И когда уже наконец животы

Покинут любви опарыши?

Они едят гниль и мёртвое мясо,

Как бы не был съеден ими я сам.

—

Крылья несите, я передам,

Ангелу, который их потерял!

Он то по мне промахнулся тогда,

Может сейчас проткнёт сердце стрела?

—

В нашем мире всё просто, лучше прими:

Ешь, размножайся, плати и люби!

Позже, для вас двоих слепят гробы.

И в жизни, и в смерти, мы счастья рабы.

—

Брак - это цепь, друг без друга никак!

Сегодня принцесса, через день вурдалак.

Сегодня ты молод, отчаян и свеж,

А завтра тебя изъедает плешь.

—

Не удивляйся, что постарел,

Энергия - это лишь трение тел,

Её ты потратил, так как хотел.

Жаль, не хватит её для эпических дел.

—

Твой бог назначает тебя на расстрел,

Он и так уже отнял всё, что ты имел.

А теперь уж Амур достаёт огнестрел,

Вышло давно время миленьких стрел.

—

И твоё уже вышло, не спасёт моё слово,

Для любви все дела идут средневеково.

Да, друг, она даже слишком сурова,

На крыльях взлетел? Будешь ею оплёван.

Рутина 9-20-К

Брось свой меч, еретик!

Иль не видишь ты драмы?

Рубит мясо мясник,

На полу пентаграммы.

—

Метки снял гробовщик,

Ты на гребне бедлама.

То ли мёртв, то ли жив,

Ты ребро есмь Адама.

—

Давно труп креатив,

Не попасть нам в анналы.

Руку в руку вложив,

Мы стоим захудалы.

—

Ты покорно служи,

Пока есть феодалы.

Пусть ведёт нас инстинкт,

Ибо мы - радикалы.

—

Мы играем в конфликт,

За свои идеалы.

Суд выносит вердикт,

Разбирай арсеналы.

—

Может это всё тик,

Нервы совесть терзала.

Жизнь - стремительный миг.

Тело - просто упало.

—

И прекрасен твой крик,

Слов нам дали так мало!

Ты мой брат, еретик,

И нас бытность пожрала.

Вой 10-21-К

Мой вой во вселенной,

В миг, обратится в глас :

"Земляне тут, живые,

Ах, слышите ль вы нас?!"

—

Пусть, хаос не ответит,

И солнца свет погас.

В мою родную землю,

Влетел людской фугас.

—

И пусть горим мгновение,

Застынут в тишине

Все видные учения,

Обмытые в вине.

—

Не нужно нам смирение,

Себе мы на уме.

Все наши убеждения -

Подкова в клейме!

--

В терновом я пришёл венке,

Скорее, верьте мне!

Несите весть о чудаке,

Отправлюсь я в турне.

--

Чтобы на каждом островке,

В моём мире большом,

Я правду возглашал толпе,

Под гомон тысяч сёл:

--

"Ах знайте инопланетяне,

Что мы тут все пьяны,

Ибо мы все земляне,

И все обречены"!

Манифест 11-20-К

Мои достиженья бессмертны

И имя моё - легион!

Мой дом в садах третьей планеты.

И я есмь божий закон.

—

Я изгнан когда-то из рая,

Ведь трогал запретны плоды.

Я из бульона был сварен,

С тех рыб, что не терпят воды.

—

Я есмь венец мироздания

И вселенной алмазная пыль.

Я просто порывы желания

И на свалке ненужный утиль.

—

Живу, словно я есмь сознанье

Философов всех, я мудрец.

Я туп, словно камня молчанье,

Когда хочешь услышать ответ.

—

Я немого народа отчаяние,

Я масс пугающий гнев.

Родным папой грехов величают здесь,

Я святее чем римский отец!

—

И правдой сражал я богинь,

Пусть знают же все, что я лжец!

Я природы любимейший сын,

Хоть не знаю, что с дерева слез.

—

Я вдыхал ядовитый бензин,

И себя посадил на крест.

Я скотина, средь многих скотин.

Народ голоден? Тортики есть!

—

Я всадил себе в череп пулю,

Чтобы в вечности жил манифест:

"Я человек, я существую,

И это мой личный протест!"

Груз 12-21-К

Аз есмь смысл и ложь,

Многословный кутёж,

Быль и не быль,

Прав, но не гож.

--

Принесу вам слова,

Разметавши в пути!

Все те мысли, места,

Что не смог унести.

--

Вы не примете их,

Мой нанизанный стих,

И не выразит сих

Мыслей чёрствых, немых.

--

Может быть не моих!

--

Но так мною любимых,

Среди елей плаксивых,

Жутких и нелюдимых,

Возрастал новый град.

--

И ему каждый рад,

Иль не рад, я не знаю,

Я порой забываю,

Что строитель его.

--

И его главный раб,

Что от мыслей ослаб

И забросил перо.

--

Что б не видеть того,

Что с людьми здесь

Творит его ремесло

След 13-21-К

Поэтом может быть любой,

Да и кричать тут каждый может,

Но вот искусство, братик мой,

Искусство всех нас уничтожит!

--

Ибо оно не в сердце вой,

Не чувств отвратная граница,

Его, дружок, поймёт любой,

Пускай не каждый восхитится..

--

Ибо оно уж на подкорке,

Свои давно пускает корни,

Совсем сводя тебя с ума

И убивая как чума.

--

О боже, как же оно гложет!

И хочется сказать, порой:

"Ну всё, завязывай, долой!"

Но нам лишь снится тут покой.

--

И может быть не так уж важно,

В веках запомнится однажды?

Я не хочу, чтоб знал там каждый,

Что я безумным был, бумажным.

--

Я не хочу, чтобы потомки,

Меня зачитывали звонко,

Искусства моего обломки,

Запихивали в груды книг..

--

Любой несчастен, кто велик!

--

И счастьем будет, если кто-то,

Среди осколков монолога,

Найдёт, что заложил в него..

--

И убедится, как никто,

Что я всего лишь человек,

Который пожил не в свой век

И словом очертил эпоху.

--

Без всяких криков,

Скудных вздохов,

Без мерзких,

Мелочных подвохов.

--

И скудно,

Просто,

Недалёко,

Оставил след свой на земле.

Прометей 14-21-К

Я слышу голос в темноте,

Он говорит совсем не мне:

"Дай волю пламя красоте!"

Я соглашусь с ним, при луне.

--

Ибо тот голос, голос муз,

Упавших мне на плечи.

И я не знаю в чём конфуз,

Мне расклевали печень!

--

Я вроде вам огонь принёс,

Не для того, чтоб жечь им.

И среди самых томных грёз,

Глядеть, уставши, в вечность.

--

Теперь же, мои плечи тут

К скале крепко прибиты.

И я мечтаю в рыхлый грунт

Всего себя засыпать.

--

Но если отойти от дум,

То вот что остаётся:

"Тебя мы на костре сожжём,

За то, что дал нам Солнце!"

--

Я понимаю всё. И рожь,

Волос моих коснётся,

Когда я разлечусь на пыль,

За то, что пламя жжётся..

--

За то, что верил я в людей,

Меня прокляли боги.

За то, что волен я теперь,

Мне отрубили ноги!

--

Я пепел, я трава, я зверь,

Всё тут, спустя столетья.

О сколько видел я огней

За всех времён соцветья!

--

И сколько же теперь людей,

Ему тут вечно рады.

Вперёд, дарители идей,

Не глядя на преграды!

--

Бегите! Мыслите! Живите!

Создайте людям солнце,

А благодарностей не ждите,

Наш мир только качнётся.

--

И всё же рано или поздно,

Он вами повернётся!

Икар 15-21-К

А я бы памятник воздвиг!

Чтобы стояла тут века,

Возвысясь над горой Олимп,

Поэта каждого мечта!

Пускай во мраке пирамид,

Пускай не пройдена тропа.

Давайте сделаем хоть вид,

Что и моя мечта жива.

Пусть я упал и я разбит,

Гордыня вознесла меня!

«Скажи Икар, крыло болит?»

Да нет его уж, я вода!

В морской солёной темноте,

Я растворяюсь навсегда.

Не внемлит море красоте,

Да и была ль тут красота?

Судить об этом не могу,

Среди морской чужой тиши..

Снаружи буйствует тайфун

А я тут в коробе воды.

Всё погружаюсь в бездну дум,

И утоплюсь того гляди!

Смотри, мой друг, я белый шум,

И я исчезну из сети.

Пусть блекнут старые предания,

Не обо мне, да? Ну и пусть.

Я пыль, я атом мироздания

И в лоно я к нему вернусь.

И пустота чресло полнит,

И я вернусь в суть бытия.

«Мой памятник для вас, потомки!»

Так лицемерно вторил я.

Да только вот, на самом деле,

Сия скульптура для меня.

Чтобы хоть что-то жило в елях,

Чтобы была о мне молва!

Как глупо, среди сотен мнений,

Средь груд пространных серых книг,

Пытаться тут на самом деле

Всего себя захоронить.

И как же глупо я надеюсь,

Что будет в склеп мой проводник.

Что я в любви чьей-то согреюсь

И стану вдруг как бог велик.

Но тем не менее опять,

Тут слово за слово сплетая,

Пытаюсь мир чуть-чуть менять,

Себя постыдно возвышая.

Пусть меня солнце не простит,

Оно всего лишь жёлтый шарик..

Я человек и я велик

Среди искусства тёмных впадин!

Тело 16-21-К

Человеческое тело,

Проплывает в облаках.

Человеческие кости

Разростаются в степях .

--

Ты - дитё холодной ночи,

Видел всё это во сне,

И кричал, что было мочи,

В липкой, жуткой темноте.

--

Среди тысяч чёрствых точек -

Миллиарды эпиграмм.

Среди сотен многоточий -

Смысла меньше, чем на грамм.

--

Среди мнений червоточин,

Среди космоса гряды,

Не увидят света очи

Так и будучи немы.

--

Информации источник,

Ненадёжен как гештальт,

Не зароешь его точно

В грубый, мертвенный асфальт.

--

И прийдётся его слушать,

И молить о сладком сне,

Вот же он, зарылся в тушах,

В провонялом кабаке.

--

Вот опять он, не на суше,

Сам ныряет в бездну дум.

Вот, отряхивая воду,

Издаёт загробный шум.

--

Догадался? Ты читаешь,

Его строки напрямик.

В суете степного края

Притаился еретик.

--

Что веселье всё оставил,

Лишь за тем, чтобы дарить

Свод простых, банальных правил

Как всю жизнь свою сгубить.

--

Пусть потомки, временами,

Меня сходят проводить.

Под замшелый мёртвый камень,

Среди сотен таких плит.

Сон 17-21-К

В тёмный сон, ночной лощины,

Среди елей стильных, мира

Пробиваются ростки.

--

Вроде крепки все, красивы,

Вроде и шипы, как пилы,

Но сдаются темноте.

--

Потому что Нюкта мечет,

Артемида давит печень.

От них спрятаться тут где?

--

И рассыпались все нимфы..

Смело, к берегам Коринфа,

Ты плыви на зло волне.

--

Это сон и ты хозяин,

Остальное не в тебе.

Спи и мысли при луне.

--

Коли в лапы энтропии,

В красоте ликантропии,

Обратишься - быть беде.

--

То лишь сон тебя стягает,

И в упряжку запрягает,

Не протився сам себе!

--

И не думай что поможет,

Тихий топот из прихожей,

То не я пришёл к тебе.

--

И кто знае, что тут рыщет?

У кого красны глазища,

В зыбкой ночи темноте?

--

Сюрреальность нынче трепет,

И стихи так складно лепет,

Может быть она во тьме?

--

Сберегут ли твои тени?

Я не знаю, что изменит

Их явление при луне.

--

Может быть она погубит.

И не выпадет тут бубен,

Карты тлеют на огне.

--

Только вот кому тут верить,

Среди мозговых артерий,

Утекая в дивном сне?

--

А в той хладной, тёмной роще,

Дрыхнет пьяный, злой извозчик,

Примостившись на стволе.

--

Ведай путник, ты лишь гвоздик,

В его сна большой избе.

Круп 18-21-К

Серьёзные думы день ото дня,

Всё мучают - кружат творца!

Серьёзные мысли смеша и дробя,

Всё крошат - ломают с головы до хребта.

—

Пусть мнения их не догонят тебя,

Пусть будет нога, как перо вдруг легка!

Пусть жизнь наша коброю вьётся.

Я знаю, всё это, увы, не спроста.

—

Закрыли мы спинами солнце!

Пусть это пока не могу доказать.

Но если мы все разойдёмся,

То как человечество снова собрать?

—

Да и нужно ли нам это солнце?

Кто же всё это будет решать?

Вопросами мы захлебнёмся,

Ответ пока некому за нас держать.

—

Но кто-то же будет умнее?

Чётко и быстро ровняя шаг,

Расправит апатии веер.

—

Глагольные рифмы? Да что вы, друзья?

У нас тут проблемы важнее.

Всё мыши скребут дрожа и пища

И ты давай рви, как умеешь!

—

Скорее возвысь к рукам небеса,

Скорее рвись в высоту!

Да надейся, что дверь твоя будет крепка,

И сможет сдержать срамоту.

—

Не верь никому, их душа нечиста,

Но ближе ль твоя да к людскому?

Не важно веришь ли ты во Христа,

Здесь судят совсем по-другому.

—

И как же боюсь я трёхглавого пса,

Стоящего около дома.

Он бдит и сопит, зубами стуча,

Не выбраться нам из Содома!

—

Да и зачем? Не вижу причин,

Скрываться от своего слова.

Всё человечество лишь гуталин,

Обильно на лоб нанесённый.

—

Хотелось бы верить, что правда горит,

Но слова не берёт керосин.

Машины поедут — весь мир загудит,

Глотая отравленный дым!

—

И каждый из нас, без каких-то причин,

Вдруг сразу, без передышки,

Отправиться с ними, вдыхая бензин,

Отбросив былые привычки.

—

Я человек, я не капуцин,

И гораздо умнее мартышки.

Но всё так же скачу с вереницей машин,

В надежде схватить за покрышки.

—

О глупо, но что тут глупее чем мы?

Лишь смех с высоты раздаётся.

У ртути конечно смертельны пары,

Но что нам ещё остаётся?

—

Всё остальное глотали уж мы,

А болезнь только смеётся.

Не вылечить травами боли души

Под маской не скрыться юродству.

—

Наука беспомощна, как ни крути,

Пол дня до зимы остаётся.

Пора бы, пора бы уже нам уйти,

Оставив плоды производства!

—

Чтоб весточку вдруг получить из степи:

«Остались последние люди,

Пришелец, родной, приди — забери,

Нужны нам хорошие руки!»

—

Ничего не изменится, просто прими,

Все обещания — слухи.

И лямку свою ты исправно тяни,

Пока не умрёшь вдруг со скуки.

—

Жизнь всё циклична. Живи - не живи,

Мы все в этом проклятом круге.

Соскучился сам? Другого тяни.

Заботимся мы друг о друге.

—

Пусть будут циничны мои стихи,

Я тоже подобен тварюге.

Увидишь пришельца того?

Так скажи:

—

«Мы человеки — не други.

Ты по отдельности нас сохрани,

Тогда мы кусаться не будем.

Ты по кусочкам нас разбери,

—

Мы тогда драться не будем.

Размажь черепа, забери языки

И вот, мы уж больше не люди!»

—

Быть может пришельцы умны и стройны,

И с видом таким, очень зрелым.

Быть может они идеальны, чисты,

Готовы доказывать делом.

—

Да только вот дух человека, иным

Останется так и неведом.

Всей нашей культуры велики плоды,

В саду человечества спелом.

—

Нам не подвластны иные миры

И космос безличием стелет.

Да только вот боле прекрасны цветы,

Которых жизнь не лелеет.

—

Они расцветают, ломая асфальт,

Наивно тянутся к солнцу,

Да только вот людям, увы, наплевать,

Они наступают подошвой.

—

Увы, нам самим свой дух не понять,

Лишь в борьбе понимание даётся,

Что бороться не стоит опять,

И за это в войне мы сойдёмся.

—

Как безвкусно однажды принять,

Что земля наша круп огроменный.

А наша дружная, братская рать -

На ней след антропогенный!

Слава 19-21-К

Неимоверно много нужно,

На удивленье мало надо.

Бензопила - так просто дружба,

Ума - так целая палата.

--

Я знаю всё это неважно,

Ведь слава курит на балконе,

Среди пустых многоэтажек,

Пока я плаваю в бетоне.

--

Я никогда не стану старше,

Ведь буду петь в пустом вагоне,

Гоняя воздух до мурашек,

Да в тишины плачевном звоне.

--

Я брат потерянных дворняжек,

Последний путник на перроне.

Скажи мне, слава, это страшно,

Когда ты вдруг стал всеми понят?

Брат не по крови 20-21-К

Пустует место напротив,

Никем так и не было занято,

Я буду даже не против,

Сесть туда самостоятельно.

—

Но есть проблема, одна,

Может она незначительна,

Если сам сяду туда,

Визави не появится мимиком.

—

Не сойдутся все звёзды под лирику,

Опаду я засохшим ракитником..

Мне бы один разговор!

Мне бы послушать критику!

—

Дай мне уставший взор,

Дай мне кураж события!

Мне бы один разговор,

Пусть ты и будешь противником.

—

Пусть я не знаю тебя,

Выложу всё, как могу.

Меж нами была стена,

Я её сам разнесу!

—

Только бы сел ты там,

Где пусто, как на духу.

Кто-нибудь! Я так ждал,

Что впервые заговорю.

—

Ты мой далёкий Непал,

Я твой родной Катманду,

Был ведь когда-то запал!

Сядь на последнем ряду.

—

Друг, я себя потерял,

И узнать тебя не могу..

Сядь же напротив пьян,

Засыпай, я стерегу!

—

Ох, мой родной, бедлам!

Мы потерялись в снегу,

Я - лишний груз двум крылам,

Ты - мой огонь в пургу.

—

Сядь же напротив. Я сам

Не вывезу, не потяну!

Счёта не будет часам,

Сядем поближе к окну.

"Посвящается В.В."

Сказка о мёртвом скальде 21-20-К

Я расскажу сейчас вам сказку

"О горькой доле бытия".

Ту, что закончится прекрасно,

О том, где быть хотел и я.

—

А начинается она,

Со скальда, терпящего муки,

Что нрав свой жизни показал,

А та и сгинула со скуки!

—

"Ну и пускай!" - подумал он, -

"Всё это, всё равно не важно,

Ибо в мечтаниях, я влюблён,

А в жизни - вся любовь напрасна."

—

И разум свой он сотворил,

В раздумьях не тонув ни разу.

"Я знаю, был тебе не мил,

Но больше не хожу без масок."

—

И звёзд он с неба не хватал,

И к звёздам, в небо, не тянулся.

Совсем он не был экстремал,

И не писал с потерей пульса.

—

О, как бы он хотел летать!

Свободу чувствовать в полёте,

Но жизнь сказала: "Перестань!"

И вот же он, на эшафоте..

—

Над ним, разинул очи хаос,

Под ним, тут стаи злых собак.

И он сказал: "Во всём сознаюсь!"

Но он не знал, что нем. Дурак!

—

Он улыбнётся так уныло,

Оскалив пасть, там где был рот.

Посмотрит вдаль, где солнце плыло,

И песню лепит из чернот.

—

Что из зубов, опасно острых,

Лишь вой унылый донесёт.

Не будет больше слов недобрых,

Ибо сей вой несёт лишь гнёт.

—

А скальд же, форму обретая,

Да растворится в небесах.

Уж не нова песня лесная,

К чему весь этот стыдный страх?

—

Ведь жизнь - всего лишь подготовка,

И ту, мы видим лишь во снах.

—

И не поможет здесь уловка,

Будь ты хоть трижды ланью ловкой,

Тебя захватит мышеловка,

А дальше, друг, ты знаешь сам.

Страх 22-22-К

Страх, что сделал меня человеком;

Страх, что во мне человека убил;

Страх отсутствия высших сил

Иль пришельцев, что стали опекой?

И стремясь самой бурной рекой,

Разрушать внеземные границы,

Люди рушат свои же лица.

Что под ними? Образ твой?

Образ дикой, природной богини?

Иль Батори - кровавой графини?

На моём лице хладный иней -

Не разрушит его твой перст!

Что погост? То церковный трест.

Ну так выбей моё имя,

На безликой братской могиле.

В остальных просто нету мест...

Гречиха 23-23-К

Как тихо в родимой деревне!

И у крепости древней...

Помнишь, как мы тут, душевно,

Напевали наш стих плачевный?

Помнишь, что в каждой травинке,

Здесь укрывалась ревность?

Нынче я - вольный кочевник,

А ты моя личная вечность.

И не скажешь живою речью,

Сколь огромен меж нами ледник!

Может буду когда-то велик,

И мы оба излечим увечья?

Но такая судьба человечья -

Стремись к восхождению элит!

Я ж - дурак, одурманенный степью,

Просмотрел восхождение Лилит.

И Лилит была ты - величаво,

Нынче славят другие скальды.

Ну, а мне, восклицают "Браво!"

Уж иные девы витальны!

Так давай мы с тобою тихо,

Посидим здесь вдвоем, як раньше.

В поле тихо шуршит нам гречиха,

И порок остывает на пальцах.