Кровь и золото

500 метров в аду

На рассвете в бой ушел отряд. Приказ взять каких-то метров пятьсот Только каждый метр как Сталинград. Не успеваем уносить своих двухсот

А дома верят и ждут Мы пришли защищать. И здесь знали солдаты придут. Чтобы за жизнь умирать.

Прости мама, не путевого сына. Я иначе не мог. Тут вчера пацанов забрала мина. Нужен медик, чтоб спасти парня без ног.

Я наверно дурак, но меня ведёт честь. Это странное слово, работа. В нем все, долг, мужество месть. А вчера нас опять били из миномета.

Мне сегодня с утра Гудермес, Рассказал как прекрасен Кавказ. А к обеду попали в замес. От него остался только этот рассказ.

Я на штурм, а ты в кафе...

Я решил не писать стихов.

Я зарёкся любить красавиц.

Чтоб не знать мне не в чем оков,

Чтобы крылья проще расправить.

Я уехал туда где смерть,

Кружит в вальсе плохих танцоров.

Там ад и огня круговерть,

Там демонам нет запоров.

Мы снова уходим в прорыв,

А ты только проснулась с утра.

Ребят забрал случайный взрыв,

Ты как раз подвела глаза.

Я на скорость со снайпером,

Играем в кто быстрее, я или пуля.

Ты едешь в кафе этим вечером,

"Как там твой?" Спросит Юля

Ты рыдаешь в подушку, не спишь.

Я бойцу говорю "Что дрожишь?"

Ты сказала, что будешь ждать,

Я же обещал вернусь, не люблю врать.

Своим теплом, ты меня спасла

Помню я все пытался спасти,

Отстоять своих братьев у смерти.

Шёл за раненым сквозь свинцовые круговерти.

Только вот не сумел, Прости.

Меня снайпер нашел, заприметил,

Мы играем с ним, в кошки мышки.

Вот опять он меня отметил.

Думал я не вернусь к малышке.

А потом, продолжение боя,

На руках и до медсанбата.

Песни пел, чтоб не выдать воя,

Музыканты мы из штурмбата.

А потом доктора смурные,

И прокуратуры сотрудник .

На допросах они все блатные,

А я все желею нагрудник.

Доктор хочет отрезать мне ногу,

Я уже не хочу жить.

Ты как ангел, даёшь мне дорогу,

Я тебя не могу не любить.

Твоей верой, твоей любовью,

Я прошел через все препоны

Может, я искупил кровью,

И грехи, ушли как пероны

Я иначе не знаю за что.

Мне всевышний тебя послал .

Ты прекрасна, умна как никто.

А глаза словно редкий опал.

Спасибо тебе любимая, своей верой поддержкой и заботой ты вытащила меня с того света.

Кровь и золото

Знаешь, мне сказали война это страшно,

Объясняли, что это смерть.

Только это уже не важно,

Память все равно не стереть.

Знаешь это забавно слышать,

От того кто не был в бою.

От того кто не пробовал кушать,

Банку каши, одну на толпу.

Кто не видел как тащат друга,

Истекая кровью из ран.

Как нас держит порука круга,

И пьянит словно дурман.

Ты не видел глаза любимой,

Возвратившись домой, живой.

Упиваешься радостью мнимой,

Жизнью балуясь словно игрой.

Я скажу вам ребята правду.

Там конечно и смерть и ад,

Не воспеть даже старому барду,

Сколько может стерпеть солдат.

Только лучше сгореть в секунду,

Чем жить в мире из миражей,

Пусть на море кричат полундру,

А у нас только мат и "бей"!

Любовь проклятье, а не дар!

Я тебя вспоминаю ночами.

Жаль не знаю, вспоминаешь ли ты.

Я любуюсь твоими глазами.

И режут душу, осколки мечты.

Ты с друзьями уходишь гулять.

Мы с братишками, в ночные пески.

Мы каждый день, в бой, опять, и опять.

Только от памяти ломит виски.

Знаешь, я ведь уже говорил,

Мой десять друзей, за меня даже в ад.

А ваши друзья, ну их в зад,

Пишу друзей, читать мудил.

Опять прощаться, и сгорать.

Я больше не поддамся Силе этих чар.

Устал терять, страдать, себя ругать.

Любовь проклятье, а не дар!

Кажется я схожу с ума

Знаешь, братишка, я не спал уже 4 дня.

А под минами все хотелось поспать.

Я помню как с неба летели кометы огня,

А сейчас по утрам не хочу вставать.

Я влюбился в неё, как зелёный мальчишка.

Но не нужен не то что ей, даже себе.

Помнишь как я мечтал, что меня встретит малышка?!

Только лучше бы я остался там, на войне.

Мы помним смерть, мы помним бой,

Там пули свищут, раненый орёт.

И вот я здесь, ещё живой.

Но тут меня никто не ждёт.

Я так хочу обратно, там я нужен.

Там я чего-то стою, в этом пире.

А здесь брожу ночами, словно контужен,

Чужой на этом жизни пире.

В память о "К"шниках

Спите братья вы все искупили,

Раз за разом срываюсь в накат.

Все грехи свои кровью смыли,

Ваши души уходят в закат

Всем ушедшим покоя и мира,

Всем живым встретить новый рассвет.

Мы вернёмся с кровавого пира,

Отстояв наших дедов завет.

Просто о наболевшем

Все куда-то стремительно катится,

Как угнаться, понять не могу.

И чего-то совсем не ладится,

Ничего я совсем не пойму.

И проблемы, в своём хороводе,

Не дают нам даже вздохнуть.

Как сорняк в пустом огороде,

Пробивают себе путь.

Только это совсем не важно,

Все на свете можно решить,

Лишь бы с близкими все в порядке,

Вот без них мне уже не жить.

Я Аллаху молюсь за маму,

За сестру, за жену и Лёву.

Этих мыслей странную гамму,

Пропускаю через души понёву.

Я хочу для них только счастья,

Они главная моя сила.

Отвести бы лишь все ненастья,

Страшно, что мне не хватит силы.

Жене

Приезжай, скорее, ко мне.

Я хочу тебя просто обнять,

Прижиматься к тебе во сне.

Я хочу тебя целовать.

Я скучаю уже сейчас,

Вспоминаю твое тепло.

И спасая солдат, подчас

Представляю твоё лицо.

Ты мой ангел, надежда и тыл,

Ты мой дом и причина вернуться.

И пока я до комнатной не остыл,

Я к тебе буду снова тянуться.

Жене и сыну

Вас увидеть хочу быстрей,

Все считаю остатки дней.

Я скучаю по вам, очень!

Вы мне снитесь порой ночью.

Но пока я командую взводом.

Ну а ты , управляешься с домом.

У меня все пилюли, системы.

У тебя, там другие темы.

Я опять говорю те слова,

Ля иль ла иль Аллах.

Вы подарок всевышнего мне,

Чтоб хоть изредка мог забыть о войне.

Мед.сан.бат

Я устал от потерь и ошибок,

И глаза мои видят не зорко.

Стал совсем уж не так гибок,

Но держусь до сих пор стойко.

Нас ковала жаркая Африка

Закалились в дождях Попасной.

Нас точили в лесах Соледара,

Словно нож к мясорубке Бахмутской.

Мы спасили людей в поле,

Мы сражались как простые солдаты.

Мы приходим когда горе.

Мы бойцы медсанбата.

О котах и людях

Старый, мрачный подвал и зима.

И на кресле лежит черный кот,

Я смотрю ему прямо в глаза.

Там одна лишь усталость живёт.

Он и раньше тут жил до войны,

Только выше на два этажа.

И тогда, он не знал седины,

И тогда тут жила семья.

Все сгорело при артподготовке,

Дом руинами тихо лежит.

Враг уходит, спасибо снаровке.

Только дрон тут все так же кружит.

Кот войны не искал, это люди,

Нету зверя страшнее чем мы.

Он теперь ест тушёнку на блюде,

Согреваясь от этой зимы.

Страна и родина

Волнение, страхи и надежды,

Все сплетено тугой петлей,

Броня давно лишь часть одежды.

И встречи ждёшь давно с семьёй.

Страна, что нас давно продала,

И веры нет им никакой.

И государство, что предало,

Всех не смирившийся с судьбой.

Мы честно бились за тебя,

Отдав здоровье, да и жизни.

Очнись проклятая страна,

На нас сынов своих взгляни.

Война съела душу

Мы больше не бьём зеркала в тиши —

В них пустота глотает чай с полынью.

Война узоры вырезала в нас,

Где кровь — игла,

а души нет за швом.

Каждая смерть — кирпич из стены времён.

Мы ходим босиком по щебню дат,

Где давит под ногой не соль, а звон

Не прозвучавших

залпов и наград.

Мы — статуи из пулевого свинца.

Наш взгляд застрял в прицельной паутине.

Давно в ладонях не дрожала дрожь,

Лишь холод стали

вместо линий жизни.

Во сне кричат дети, но не свои —

Им снится, что мы целимся в журавлей.

А утро снова красит небосклон

В цвета гематом,

вспышек, ястребов...

Война — как плотник: вырубает зло

Из плоти, что когда-то было нами.

Мы жуём тишину, но на губах

Остался вкус

сожжённых городов.

Нам вручили часы, но стрелки — вдруг

Побежали, как подстреленные птицы.

И ордена на сердце тяжелы —

Они звенят,

как гильзы на рассвете.

Фундамент, что размыла кровь до дна,

Прорастёт через рёбра, как полынь.

Война не кончится. Она всегда

Меняет лишь

мишени на курках лет.

А если засмеёмся — где-то гром,

А если заплачем — ржавеет ствол.

Мы носим шрамы, как мундир чужой,

И эхо выстрелов

в костях поёт.

Устал

Я устал — хочу домой,

Навсегда, не на час.

Отдохнуть — и остаться там,

Где покой, где свет, где глас

Жены, матери… Сын — обнять,

Крепко, сильно, до слёз.

Я не видел их — вечность, знать,

В сердце — след, в душе — вопрос.

Смотрю на мир — а мир в огнях,

В сполохах, в дыму, в беде.

Тут война — в слезах, в ветрах,

Люди мрут, как в страшном сне.

Там — покой, там родимый дом,

Тишина, что не дрогнет вовек.

Тут — руины, пепел кругом,

Там — свеча, и огонь — не набег.

К вам приду, родные, сквозь тьму,

Сквозь огонь, сквозь судьбу, сквозь бой.

Забуду всё, что было тут, —

Шум, и страх, и горький бой.

Чтобы дни — золотые, свет,

Не во сне, а наяву.

Чтобы ночь — спокойный уют,

Чтоб дышать — и жить — живу.