Красавица и чудовище

Красавица и чудовище

В круглом зале старого замка,

Стоит зеркало женской судьбы.

Только помыслы чистого сердца,

Могут видеть силу любви.

Путь до замка линия жизни,

Сквозь падения, взлеты, успех.

Но не каждой откроются двери,

И не каждой подняться наверх.

Этот замок дает испытания,

Много сил потребует он.

Только избранной эти старания,

Путь откроют в заброшенный дом.

Есть у замка тайный смотритель,

Он не видим для черного сердца.

Только светлой души покоритель,

Может видеть скрытые лица.

Этот замок давно опустевший,

Дивный сад без заботы зачах.

И смотритель давно одичавший,

Черной ведьмой , проклят в веках.

Здесь давно уже все опустело,

Даже птицы здесь не поют.

И душа этих мест охладела,

Даже странник обходит приют.

А когда-то светило здесь солнце,

Дети бегали возле лужайки

Кавалеры с дамами в танце,

Здесь кружили все без утайки.

Древний род проживал в этом замке,

И вражды не с кем он не вел.

Даже слуги в любви и достатке,

Жили счастливо ночью и днем.

В круглый зал входили сударыни,

Чтобы в зеркале видеть судьбу.

Так хотелось узнать заранее,

Кто весной отведет к алтарю.

Здесь царило благоухание,

Ритм сердца и стоны души.

Каждый лучик солнцестояния,

Прожигает дрожью в груди.

Хвойный лес окружает тот замок,

Только он запомнил тот день.

Баронету вручила подарок,

Пожилая дама в четверг.

Странной формы цветной амулет,

Застегнула на шее в замок.

И промолвила юноши речь:

«Его снимет только любовь».

«Только сила девичьих слез,

Только пламя горящей души,

Сможет снять проклятье всерьез,

И сломать на шее замки».

Растворилась она словно птица,

Только эхом ее дикий смех.

И проклятие как небылица,

Вдруг опутало тяжестью всех.

Превратились все гости вдруг в статуи,

Дивный сад завял, почернел,

Закрываются окна на ставни,

А на стенах зацвел дикий хмель.

А ведь всем в этот день было весело,

Вдруг фонтан забил у пруда.

Только правду сказало то зеркало,

Лишь увидев смерть от меча.

Эта старая, странная женщина,

Заглянула в недра судьбы.

Только крикнула она ненавистно:

«Проклинаю ваши мечты!»

И взмахнула она своим посохом,

С силой вдарив бедное зеркало.

И покрылось оно грубой трещиной,

Паутинкой покрылось немедленно.

И сковал железною хваткой,

В этом зале с ужасом ропот.

Даже страх поразил украдкой,

На губах появившийся шепот.

Все застыли вокруг мгновенно,

Ветер гасит в зале свечу.

Баронет превратился в чудовище,

И уснул у лужайки в саду.

Много лет прошло с того времени,

Старый лес совсем поседел.

И свеча замерзла без пламени,

Только зеркало знает предел.

Бедный юноша, проклятый ведьмой,

Как устал он от долгих мытарств.

И глаза наливались слезою,

Лишь от горечи сломленных чувств.

На другой окраине леса,

Где живет в деревне народ.

Есть семья: три брата и Вера,

Помогал им народ без хлопот.

Братья в лес ходили на зверя, А сестричка готовит обед.

Тяжело тянулось их бремя,

Материнской любви у них нет.

Как-то в лес ушла за грибами,

И зашла совсем далеко.

Солнце скрылось уже за ветвями,

Стало холодно, очень темно

Вдруг услышала хруст на поляне,

И урчание дикой совы.

Чей-то взгляд следил за бедняжкой,

На мерцающих бликах луны.

Глубоко пронизана дрожью,

От испуга Веры душа.

На ресницах каплями слезы,

Только чувств лишилась она.

Это замка вечный хранитель,

Наблюдал за Верой в лесу.

И сейчас для нее он спаситель,

Лишь смахнул от счастья слезу.

С какой нежностью взял ее на руки,

И тихонько пошел по тропе.

Он прошел мимо уткиной заводи, Уложив ее в замке в постель.

Только утром очнулась красавица, От трескучего рядом камина.

Сквозь окно только солнышко светиться,

На стене покосилась картина.

Она встала прошлась по комнате,

Удивляясь искусству картин.

На одной задержала внимание,

На нее смотрел юноша-принц.

Его взгляд немного застенчивый,

В голубом сиянии глаз.

Стал для Веры сильно заманчивым,

Поражая чертами лица.

Сквозь дверную замочную скважину,

Наблюдал с тоской баронет.

Его жизнь на картине отлажена,

А в реалии он одинок.

Он шепнул ей вполголоса в двери:

«Оставайся сколь хочешь сама».

Только сердце болело у Веры,

Там ведь братья, а здесь красота.

И спустилась по лестнице быстро,

Побежала сквозь чащу домой.

Братья обняли ее очень крепко,

Повстречавшись лесною тропой.

Долго думала Вера о замке,

О сиянии застенчивых глаз.

И желала проснуться в постели,

И услышать шепотом фраз.

Рассказала она своим братьям,

Где всю ночь свою провела.

И поведали они о проклятье,

И о звере, живущем в лесах.

«Не ходи больше в проклятый замок,

И не гневай проклятых стен».

Проявила она все же слабость,

И ушла дорогою в лес.

Всей деревней ее с фонарями,

Днем и ночью искали в лесу.

Ну, а Вера уже под дверями,

Заметала в сторонку листву.

Замок принял девушку Веру,

За заботу устроенной в нем.

Каждый день вставала по ветру,

Мыла комнаты ночью и днем.

Как-то раз устало присела,

И услышала бархатный голос:

«Ты одна, кто пришла сюда смело,

Не боясь ты зашла за порог.

Что влечет тебя в этих руинах,

Что заставило навести этот блеск?»

«Глаз застенчивых блеск на картинах,

Его радость, улыбка и смех.»

«Выйди же наконец-то из тени,

Очаруй сиянием глаз».

«Проклят я вместе со всеми,

Чьи ты статуи видишь в садах.»

«Я была в минуте от смерти,

Когда волк оскалил клыки.

Только братья вовремя вместе,

Остудили волчьи мечты.»

Положил он тяжелую лапу,

На девичье, со вздохом, плечо.

И шагнул он не смело со страхом,

Показав ей под светом лицо.

Прикоснулась нежной рукою,

К его грубой мохнатой щеке.

И услышала всхлип со слезою,

На усталом зверином лице.

На груди его символ проклятья,

Заключенный судьбой в амулет.

Придержал ее за запястье,

Сохраняя злосчастный секрет.

Вдруг заметила блеск и сияние,

Полюбившихся застенчивых глаз.

Сколько боли и сколько страдания,

Было вложено в человеческий взгляд.

«Кто заставил обрасти тебя шкурой,

И скитаться под бликом луны.

Сколько боли в взгляде понуром,

От кого эти козни судьбы?»

Он отвел ее в дальнюю комнату,

Паутиною вся поросла.

Показал ей зеркало с трещиной,

«Здесь мечта моя умерла»

«Это зеркало совсем не простое,

В нем судьба человеческих душ.

Хочешь знать кольцо золотое,

Оденет на палец твой муж?»

Подошла она старому зеркалу,

Прикоснулась ладонью к стеклу.

Вдруг с испугом отпрыгнула в сторону,

И прижалась с криком в углу.

Вдруг подул легкий призрачный ветер,

Паутину развеял вокруг.

Поубавилось в зеркале трещин,

Засверкало, как прежде, оно.

Удивление сразило обоих,

Легкий ступор их удержал.

И на стенах пошарпанных, старых,

На свечах огонь засиял.

Подошли они к зеркалу вместе,

Заглянули сквозь время в судьбу.

И увидели в платье невесты,

Стоит Вера с баронетом в саду.

Ну, а братья стояли у замка,

И пытались проникнуть в окно.

Ну, а по небу старая ведьма, Пролетая кричала со злом.

Зарядив свои самострелы,

Натянув на них тетиву.

Братья били прицельно по ведьме,

Но попали лишь только в листву.

Вышла Вера вместе со зверем,

Братья кинулись сразу же к ним.

Ведьма тоже приблизилась с воплем,

Посох вскинув, и зверь вдруг поник.

Он присел на ступенях фонтана,

Когда Вера обняла его.

И слеза на цепь вдруг упала,

Что на шее его так давно.

Вера цепь ту дернула с яростью,

Только звенья посыпались вниз.

Вдруг затихло вокруг все нежданно,

Только ведьму сразил дикий крик.

Братья стрелами били без устали,

В злую ведьму, что было сил.

Только ведьма была живучей,

И погибнуть должна от других.

Баронет вздохнул полной грудью, После долгого плена мытарств.

Шкура спала с него неряшливо,

Лишь любовь лучше всяких лекарств.

Он со злобой выдернул с ножен,

С гравировкой фамильною меч.

Как же сильно он был встревожен,

Когда снес он голову с плеч.

Ведьма встала пред ним на колени,

Солнца свет поразил изнутри.

И рассыпалась прахом и тленом,

Только тлели одни угольки.

Дунул сильный порывистый ветер,

Разогнав почерневшие тучи.

Дикий хмель уронил свои стебли,

И растаял где-то в тени.

Оживали статуи медленно, Словно от беспробудного сна.

Дивный сад распускался весь заново,

Ароматом своим маня.

Заиграла плакучая скрипка,

На лужайке возле пруда.

На губах расплылась улыбка,

Засияли от счастья глаза.

И проснулись барон с баронессой,

Обнимали друг друга любя.

Подошел баронет вместе с Верой,

А за ними украдкой и братья.

Мать с отцом благословили,

И созвали тут же портных.

И на всю округу кричали:

«Всем вина, за молодых».

Молодые назначили свадьбу,

Всю деревню за стол пригласив.

И вино пили все до упаду,

Лишь про ведьму навечно забыв!

Позови меня тихо по имени

Позови меня тихо по имени,

За тобой отовсюду приду.

И впитаю души уныние,

На плече твои слезы приму.

Ты поведай мне о печали,

Что лежит на сердце твоем.

Почему улыбки исчезли,

Со слезами в глухой водоем.

Расскажи мне о каждой минуте,

Уходящей в прошлое лет.

Как же ты оказалась в приюте,

Без любви, тепла, и надежд?

Обогрею холодные пальцы,

Твоей промерзшей руки.

Прошепчу еле слышно и вкратце,

Ты почувствуй меня в груди.

Позови меня тихо по имени,

За тобой отовсюду приду.

И впитаю души уныние,

На плече твои слезы приму

Мы с небес упали на землю

Мы с небес упали на землю,

За грехи нас сослал Господь.

Я в полете поймал тебя трепетно,

А твой взгляд пронизает насквозь.

Мы с тобою два ангела падших,

Преступили Божий закон.

Мы на небе друг друга не знавшие,

Согрешили в тринадцатый год.

И свело нас одно стремление,

Измениться, исправив грехи.

Мы лишились с тобой оперения,

Познав вкус неземной любви.

Я сгорю в твоем сердце заживо,

От высокой и чистой любви.

Словно лес осветило заревом,

Как прекрасен он вмиг тишины.

Лепестками осыпано ложе,

В полумраке мерцает свеча.

Только сердце стучит встревоженно,

Обнажая наши тела.

Косила люд бубонная чума

Косила люд бубонная чума,

Сколько французов полегло тогда.

Туберкулезом переполнена тюрьма

Двадцатый век и новая беда.

Он приспосабливается вмиг,

Пленяя души молодежи.

Врачи назвали его ВИЧ,

И он поистине тревожен.

Он истребляет не виновных,

Без прокурора и суда.

Калечит пристально бездомных,

С улыбкой заглянув в глаза.

Он подается с наслажденьем,

На самом острие иглы.

Минуты жизни промедленьем,

Стучаться импульсом в груди.

Он новый Содом и Гоморра,

Проклятье нынешнего века.

Спасет лишь исповедь у Бога,

И вера, выйти из болота.