Ковчег

Ковчег

Ковчег

Ковчег спустили на воду к обеду,

С шампанским Ной три раза оплошал,

Сказала я: "Я с вами не поеду!"

Хотя меня никто не приглашал.

Под гнётом волн борта скрипели тяжко,

На мостике Ной взялся за штурвал,

И ветер капитанскую фуражку

Три раза с Ноя под ноги сдувал.

Оркестр грянул марш, подали сходни,

Попарно твари потянулись в трюм,

И многим показалось, что сегодня

Усталый Ной особенно угрюм.

Была погода мерзостного свойства -

Для всяких злоключений аккурат,

И робко шевелилось беспокойство:

"А нам не врёт ли Ной про Арарат?"

В конце, отдав концы, Ковчег отчалил,

Вильнув кормой над толщею воды,

Лишь чайки что-то Ною вслед кричали,

Мечась в предощущении беды.

Ну, и уплыл куда-то... Спасся, в общем...

С тех пор минуло много тысяч лет -

Мы всё живём, мы ждём чего-то, ропщем,

А Ноя с тем Ковчегом нет и нет.

Старая Жанна

Дела у старой Жанны все унылей:

Бедняга-муж давно в сырой могиле,

Дом обветшал, бурьяном двор зарос;

Пяток курей, ледащая коняга,

Мосластая корова, пес-дворняга,

А свинка вовсе сдохла в опорос.

Для матери всего дороже чада,

Но даже в детях Жанне нет отрады:

Один - пьянчуга, а другой - монах.

Морщинистые бабушкины руки

В своих ручёнках не держали внуки,

И будет пусто на похоронах.

Беззубый рот кривится тонкой ниткой.

С клюкой выходит Жанна за калитку,

Из-под ладони долго смотрит в даль.

Но путнику здесь неоткуда взяться,

И старые глаза ее слезятся,

И гнет все ниже голову печаль.

А темной ночью, лишь угаснет свечка,

Всё слышит Жанна звон мечей за речкой,

И стук копыт - идёт за ратью рать...

И горький стон доносится с постели:

"Ах, лучше б я сгорела, в самом деле,

Чем столько лет тоскливо умирать..."

Никто никого не спас

Тяжко шёл, потупив глаза,

Твёрдо зная, что будут бить

Духотой налилась гроза

И от страха хотелось пить

А когда полило всерьёз

Застя небо и всё окрест

Лез на гору, слепой от слёз

Поминутно роняя крест

Ожигало плечо бичом

Длилась мука за часом час

Из грозы золотым лучом

Кто-то выглянул и погас

Клял и плакал "Спаси Христос"

На пределе последних сил

Кто-то уксус к губам поднёс

Кто-то голени перебил

Хрип затих, остеклился зрак

И никто никого не спас

Даже звали не вспомню как

Или Дисмас, или Гестас…

Дон-Кихот

На вислых губах солонеет засохшая пена,

Копытами, сбитыми в хлам, шевеля с неохотой,

Трусит Росинант по исхоженным тропам Вселенной,

Неся на себе погруженного в сон Дон-Кихота.

Слегка поотстав, как любому ослу подобает,

С мешком на боку и с копьем на другом для баланса,

Ушастый и серый без имени мелко шагает,

Везя за хозяином глухо поющего Пансу.

Унылый пейзаж, припорошенный тленом и пылью -

Нельзя различить по приметам ни годы, ни страны,

Но если взметнутся над плоскостью чьи-нибудь крылья,

Идальго проснется и снова убьет Великана.

Смерть Одиссея

Несомненно, наслышана каждая в мире собака,

И молва по земле разошлась, непременно, по всей,

Что на острове тихом с красивым названьем Итака

Жил один ахеянин и звали его Одиссей.

Двадцать лет проболтался, где мог - не пахал и не строил,

Не сажал абрикосов, ребенка растить не спешил,

Жил у нимфы в плену, отличился смекалкою в Трое -

Словом, много сомнительных подвигов он совершил!

Помотала судьбина по азиям и по европам -

Развлекался как мог, то друзей, то врагов хороня,

А в Итаке родной Одиссея ждала Пенелопа

Не понятно зачем столько лет ему верность храня!

Но однажды домой, как на лыжах, внезапно вернулся,

Разогнал женихов и супругу с любовью обнял,

И хотя говорят, путь в Итаку слегка затянулся,

На задержку в глаза Одиссею никто не пенял!

Вроде жить бы и жить, но прошли бытротечные годы,

Стало сердце шалить и хондроз в три погибели гнуть -

Это старость пришла к Одиссею под царские своды,

Он обманывал всех, а ее не сумел обмануть!

От подруги такой Одиссей пребывал на измене

Что бы он про себя ни решил - старой было насрать!

Так и слёг самый хитрый проныра во всей Ойкумене

И обыденно, жалко, невесело стал помирать.

Не до солнышка стало ему, не до баб, не до трона -

Да какие там бабы, когда ни поссать, ни попить!

Тут заплачет любой от тоски, если к лодке Харона

Со слюной на губе да на судне приходится плыть...

Предтеча

Я с младенчества скитаюсь

И, в пустыне вопия,

Пёхом вдоль реки мотаюсь,

Спя никак, никак питаясь

Саранчой и мёд пия.

Все зовут меня Предтечей,

Я ж своей планиде рад!

Состоится наша встреча -

В красный от заката вечер

Он придет, мой кровный брат!

Он придет шальной немного

И невинный, как овца!

На меня посмотрит строго -

Сын, по крайней мере, Бога,

А не нашего отца!

И придет, шельмец, по делу -

Ни за так и неспроста!

Окунется в реку смело,

И взметнется голубь белый,

Осеня крестом Христа!

И уйдет в такие дали

По дороге на века,

Что хоть даже если б дали

Тронуть след его сандалий -

Не поднялась бы рука!

Жизнь моя - одно мгновенье

Встречи с ним!

В минуту ту

Не смотря на заточенье,

И башки усекновенье,

Я бессмертье обрету.

Пигмалиона и Галатей

Божественность любви и чертовщину

Познав и к ней не будучи добра,

Я изваяла для себя мужчину,

Как водится, из лишнего ребра!

И по ночам, глуша подушкой стоны,

Пылая от немыслимых страстей,

Себе шептала я: "Пигмалиона,

Вот он какой - прекрасный Галатей!"

Плевать на то, что надо вставить душу,

Ведь я его ждала не час, не год!

Когда достанет - я его разрушу,

Ну, а пока пусть малость поживет.

Тамплиер

С убийственным оскалом на устах,

На пыльную взирая панораму,

С мечом, копьем и со щитом в крестах,

Влачится рыцарь по дороге к Храму.

Забыв про вид и вкус земных утех,

Не мыт, не брит, не чесан пес Господень,

С молитвою в куски он рубит тех,

Кто почему-то Богу не угоден.

Он и солдат, и пастырь, и купец!

Пусть Храм - бордель, а Церковь - потаскуха,

Над шлемом, словно нимб, горит венец

Отца и Сына и Святого Духа.

И Вера насаждается мечом,

И золотом скрепляются Идеи -

Всевышний разберется, что почем,

Карая сарацин и иудеев.

Казалось, этот Орден на века,

Но отвернулся от него Создатель:

Храмовник обращен в еретика -

Он мужеложец, ростовщик, предатель!

Плюя в Христа, и проклиная Храм,

И не смиряясь перед Божьей волей,

Он на костре теперь танцует сам,

Познав тщету надежд в земной юдоли.

====