Кот Мурлок 4. Литературный маскарад.

Глава 1

В конце мая я была вся в предвкушении летнего отпуска. Солнце припекало, соловьи заливались, природа расцветала и лето обещало быть интересным и содержательным. Но как всегда, по закону подлости в это время меня вызвал главный редактор. Битый час я дожидалась своей очереди в приемной, наконец я в кабинете. Опять стою, жду. Наконец дошла очередь и до меня.

- Ну-с, молодая леди, как мы себя чувствуем?

- Спасибо, не жалуюсь, - а сама подумала, - на себя посмотри, впору мне задавать этот вопрос загнанной лошадке!

- Да-с, у меня был какой-то вопрос к Вам, да вот замотался, забыл.

Он откинулся на кресле, вытирая обильный пот на лбу носовым платком, выпил воды из графина, включил и направил на себя настольный вентилятор. Посидев так несколько минут, он вроде бы даже забыл обо мне.

Наконец, отдохнув, он вновь рассеянно взглянул на меня и спросил с тихой усталостью в голосе,

-Так как же, голубушка?

- Понятия не имею, если только тик-трак?

- Чего? Какой еще тик-трак-макряк?

- Вам виднее!

Ты мне зубы то не заговаривай, юмористка! О Мурлоке писала?

- Ну было дело, писала вроде.

-То то, у меня память дай бог каждому!

- Или не дай бог никому, - подумала я.

-Так вот, ближе к делу, - наконец собравшись с мыслями начал он деловым обычным тоном, - у тебя три цикла по Мурлоку?

- Ну да, три. Первый о его…- начала я

- Надо четвертый, финальный, - перебил он меня

- Кому надо? - хотела я сострить привычно, но вовремя осеклась.

- Надо быстро четвертую часть - завершение и мигом в печать. Закроем план по сарказму, юмору, сатире. Напишешь завершающий аккорд и амба, точка. Дело в шляпе! Все пойдет единым фронтом. Давай, голубчик, не подводи, шутки в сторону, ну или лучше в строчки, - неуклюже сьюморил он и захихикал…

- Так я же в отпуск ухожу, в законный, по графику.

- Ну так и иди себе с миром. Там на досуге и настрочишь посмешнее, никто и мешать не будет!

- А отдыхать когда же, я весь год ждала?!

- Так ты опять в свой пельменистан едешь? - спросил он, демонстрируя свою уникальную память. У меня десятки сотрудников, мол, а я какого то заштатного юмориста помню!

- Ну да, куда ж еще, там…

- У подножия гор Тянь-Шаня оседлаешь лошадь Пржевальского и омоешь ее и свои копыта в усохшем озере Иссык-Куль и пока там будешь полоскать свои подошвы, если конечно воду отыщешь, талантливо сочини сей опус. Нам квартальный отчет завершить красиво надо! Повезло тебе, в яблочко попала, напечатаем почти не глядя. Я все сказал! Следующий!

- Погодите, а в каком жанре то? Позвольте уточнить? А размер, а сроки, а…

- Две недели, а после отпуска как штык, мне на стол отредактированную и проверенную рукопись.

- Две недели? Так две недели я только сюжет обдумывать буду, шутки дело тонкое, я халтурку не люблю, мне еще…

- Следующий!

В дверь уже резво входил следующий сотрудник. Но я стоя в дверях, на самом пороге не дала закрыть дверь и пыталась упрямо все выяснить.

- А в каком жанре-то? Позвольте уточнить! А то вся работа в корзину пойдет! Жанр? - орала я настойчиво.

Я то знаю, что связь там, где я буду - никакая, да и дорогая. Лучше сразу конкретизировать.

- Жанр актуальный, актуальный молодежный литературный на сегодняшний день. Иди работай, время пошло.

Я вышла в приемную, секретарь с сочувствием взглянула на меня.

- Какие жанры есть, прямо из головы все высочило, отпуск весь коту под хвост.

- Тебе список жанров распечатать?

Вот все-таки хороший она человек, понимающий. Взяв распечатку аж на трех листах я поплелась на свое место, бубня себе под нос известную фразу

- Вышло плохо видно сразу - я работал по приказу.

Но вопреки всему, отпуск удался на славу, все что запланировала, все успела. И даже больше.

Дома, первым делом стала собираться в дорогу. Края там дикие, природа естественная, надо быть готовой ко всему.

Первым делом, конечно рюкзачок, к нему крепим каремат со спальником. Ну и все что положено в путь дорогу. Аптечка, посуда, еда и вода. В чемодан на колесиках - одежда. Первым делом хб белье, трико и лосины, майки и футболки, хоть одни шорты, ноги там должны быть всегда закрыты - солнце, камни, травы, насекомые и т.д. Платья тоже без надобности, а вот толстовка и ветровка не помешают. Также не забыть платки, панамки, черные очки и носков и трусов побольше. Стирать то там особо некогда да и негде. Остальное место заполнить запасами с долгоиграющей едой. Знаю я местные магазины! Да - самое главное, ручку то с блокнотом не забыть. Связи там никакой - электроника отдыхает вместе со всем цифровым миром.

А на утро я уже мчалась в скором поезде навстречу отдыху и приключениям! И совесть и сомнения не мучили меня абсолютно - да накрапаю я им чего-нибудь, сбацаю. Будут звезды над головой - будет и вдохновение. А звезды там в горах сияют так ярко и так низко, что кажется протяни руку и вот они тут. Под звук колес, уже засыпая, в полусне я вспоминала усыпанное яркими блесками черный бархат неба. Из-за разреженного горного воздуха кажется, что Млечный Путь можно задеть рукой. Звезды не мерцают, а горят ровным, пугающе-манящим ярким светом.

Добираться от железнодорожной станции до места пришлось на перекладных: машины, телеги, а в конце даже на осле. Местность, расстилающаяся перед путешественником вроде бы пустынная, но это только на первый неискушенный взгляд. На самом деле на в озере Иссык-Куль и на его берегах обитает богатое разнообразие живых существ - от уникальных рыб-эндемиков до редких высокогорных хищников.

Одних только рыб около трех десятков. Тут есть такие, которых в других местах и не встретишь: севанская форель, судак, карп, лещ, сазан и линь. Мне больше всех по вкусу пришелся сазан, особенно, если его правильно приготовить в котле.

Иссык-Куль - это важнейшее место зимовки перелетных птиц, так как вода в нем никогда не замерзает. Здесь можно увидеть лебедей - кликунов и шипунов, различные виды уток - кряквы, нырки, гоголи, и даже розовых пеликанов.

Животный мир вокруг озера меняется в зависимости от высоты и ландшафта.

В степи и пустыне вас будут обгонять стада джейранов, а из-под ног выскакивать тушканчики, песчанки, суслики, хомяки, перебегать дорогу зайцы.

В пролесках встречаются косули, барсуки, куницы, ну а горностаи, лисы и волки уже гораздо реже. Высоко в горах, в труднодоступных районах обитают бурые и гималайские медведи, рыси и редчайший ирбис-красавец снежный барс. Этих я видела только в зоопарке, который намереваюсь посетить и в этот раз.

На многочисленных пастбищах вокруг озера традиционно пасутся яки, бараны, лошади и коровы. Но вот что мне действительно хочется повидать - это лошадь Пржевальского. В дикой природе на берегах Иссык-Куля лошадей Пржевальского совсем нет. В мире ведется кропотливая селекция этого вида.

Если вы поедете на озеро и будете гулять по горам или степям, вы встретите только обычных домашних лошадей. Лошадь Пржевальского - это отдельный дикий вид, который не поддается одомашниванию, и в Киргизии он сейчас находится в статусе "экспоната". И единственный способ увидеть их это поездка в Каракольский зоопарк, в котором живет небольшая группа этих диких лошадей в вольерах. Это восточная оконечность озера.

Почему их нет в горах Тянь-Шаня?

Да потому, что они там никогда массово и не жили. Пржевальский нашел их гораздо восточнее - в пустыне Гоби в Монголии и Китае. Так что местные табуны это 100% домашние лошадки местных жителей.

Вокруг озера и в горах и на побережье много старых турбаз с деревянными домиками, выкрашенными синей или зеленой краской. Внутри - запах старого дерева, панцирные кровати и железные чайники. Это создает мощную атмосферу советской ретро-романтики. В одном из таких домиков я и остановилась.

В самом ущелье Каракол выше зоопарка есть альп-лагеря и современные турбазы. Там останавливаются те, кто идет к ледникам. Это уютные срубы, где по вечерам топят печи, а в столовой пахнет лагманом. Но у меня пока другие планы и задачи. Есть еще живописные юрточные городки нового типа. Ночь в такой юрте - это когда ты слышишь через войлочную стену, как за бортом дышит степь. Когда с большой компаний, то эта экзотика - как раз то что надо.

Потратив следующий после приезда денек на отдых и обустройство на новом месте, на следующий я отправилась в зоо по знакомому маршруту.

Каракольский зоопарк встретил меня густым запахом тянь-шанской хвои и какой-то сонной, неспешной тишиной пронизывающей все вокруг. И вот только сейчас я почувствовала что отдых и умиротворение наконец наступили. Никакой спешки и суеты, только душевной комфорт и неспешный ритм жизни. Можно гулять неспеша по дорожкам, можно сидеть часами под деревом и ни думать не о чем. Никаких мыслей, желаний, забот. Мне сейчас нужна лишь одна тишина.

Прогуливая между клеток и вольер я направилась к бассейну. Это было просто углубление в земле, с невысокими бортиками отделанными изразцами. Публики немного, разговоров неслышно. Пеликаны в бассейке плескались в свое удовольствие. Я села на бортик и спустила ноги вниз. В этот день я была в блестящих обтягивающих красных лосинах. Тут же одна из птиц отделилась и приблизилась ко мне. И вдруг разинув огромную пасть стала заглатывать мою ногу. Я опешила сначала, хотела выдернуть, но не тут то было. Хотя и не больно, но пеликан держал ее крепко. На меня вдруг напал страшный гомерический хохот. Пеликан отпустил ногу на секунду и тут же снова стал заглатывать ее. Вокруг уже стали появляться зеваки.

Эти пеликаны выглядели инопланетно. Огромные, грузные, с кожаными мешками под клювами, которые на солнце просвечивали розовым. Я хорошо разглядела того, что позарился на мою ногу, приняв ее за рыбу. Вблизи он казался доисторическими существом, с хлопающими тяжело перьями, выпученными от напряжения маленькими глазками бусинками. Наконец не солоно хлебавши он отстал от меня и я пошла дальше бродить по зоо.

У клетки с горным козлом я задержалась. Это был огромный вольер с высокой естественной скалой в центре. На ее вершине, на самом верху стояла маленькая избушка. И красавец с ветвистыми рогами стоял на крыше этой избушки. Он застыл как изваяние, гордо подняв свою ветвистую голову. Я купила с лотка лепешку и стала призывно махать у сетки. Он, казалось ничего и никого не замечает с высоты своего положения. Но, конечно, это была только поза. Он все прекрасно видел. Вдруг он сорвался с места и сиганул вниз, да с такой скоростью, что казалось просто летит. Долетев до меня, он со всего размаха - бац, врезался рогами в сетку. Видать этот трюк он выкидывал постоянно, и сетка была надежно укреплена. Я подсунула ему в ячейки сетки кусок лепешки. Он с достоинством сжевал ее. В этот момент я увидела его глаза, желто-янтарные с черным зрачком, очень умные и внимательные. Почти человеческий взгляд. Зря люди часто обзываются козлом. Это очень умное и сообразительное животное. Свой трюк он повторял до тех пор, пока у меня была в руке лепешка, но как только она кончилась, он сразу потерял ко мне интерес. Я пошла дальше бродить по дорожкам. Снежный барс - гордость этого зоо - к сожалению спрятался от жары в свой домик и его не было видно.

Наконец я дошла до вольера с лошадью Пржевальского. Самец в вольере был один. Он совсем не был похож на изящную скаковую лошадь, а напротив, был приземист, коренаст, с раздутыми боками и очень сердит. Видно, что нрава он был необузданного, такого не покормишь с руки, о чем и предупреждала строго табличка, прибитая на его клетке. В этом жеребце чувствовалась первобытная сила, которую не смогла приручить ни одна уздечка в мире. Он был красивого ярко рыжего окраса, а брюхо и морда песочного оттенка. На ногах темные полоски, как у зебры. А еще у него был ирокез - короткая жесткая грива стоящая вертикально вверх. Прямо модник. Он стоял неподвижно боком, зло сверкая черным глазом исподлобья. Надо сказать, что хозяйство у него между ног было знатное. Два огромных черных кожистых шара и длинная штучка между ними. Вдруг штучка растянулась как пружина и опустилась чуть ли не до земли, через некоторое время втянулась обратно. Все зрители стали похохатывая наблюдать за его причиндалами. Некоторые даже присели на корточки, чтоб было виднее. Надо сказать, что это был действительно "Чингачгук - большой шланг", просто несоразмерно огромный с таким маленьким животным. То, что мы наблюдали - это был уникальный механизм терморегуляции и выживания, который у этого вида выражен особенно ярко. У диких лошадей Пржевальского причиндалы намного крупнее, чем у многих домашних пород. Это связано с высоким уровнем тестостерона, который необходим дикому жеребцу. Ведь природе ему нужно постоянно держать в страхе весь гарем, чтобы кобылы не разбрелись и драться с другими самцами-холостяками до крови. А еще это - защитный механизм. В зоопарке лошадь чувствует себя в безопасности и расслабляется. В дикой же природе, во время драки или бега, жеребец всегда подтягивает их выше, чтобы не повредить о высокую траву, кусты или не получить удар копытом от соперника.

Жеребец совершал своего рода прокачку. Движение вверх-вниз помогает перемешивать кровь в сосудах и быстрее отводить тепло от семенников. Это работает как пульсирующий радиатор. Домашние лошади за тысячи лет сытой жизни в конюшнях во многом утратили такую острую реакцию на перепады температур. А еще у этого, почти исчезнувшего и занесенного в красную книгу, дикаря, просто зашкаливающий гормональный фон.

Человек веками отбирал домашних лошадей по экстерьеру. Слишком крупные, низко висящие органы у рабочего коня - это риск травмы при пахоте или езде по лесу. Поэтому у домашних пород эти части тела обычно более компактные и "подтянутые". Лошадь Пржевальского - это исчезающий первобытный вид, её никто не "улучшал" под нужды человека, поэтому её анатомия выглядит для нас такой непривычной и даже грубой.

Иногда такое поведение - это еще и способ показать статус. Жеребец в зоопарке, видя людей или других животных, находится в состоянии демонстрации. Периодическое расслабление и напряжение мышц в этой зоне - часть его общего физиологического возбуждения как вожака.

В зоопарках часто замечают, что жеребцы Пржевальского могут спать стоя, полностью расслабив все мышцы, и в этот момент они выглядят максимально "анатомично". Домашняя лошадь в присутствии людей обычно ведет себя более "собранно". Еще хочется добавить, что это единственный дикий вид лошади на Земле, остальные все одомашнены. Она генетически отличается от от других лошадей. Лошадь Пржевальского имеет 66 хромосом, в то время как у домашней лошади их 64. Это главное отличие, доказывающее, что они - разные виды.

Я еще долго гуляла по территории, под конец экскурсии еще покаталась на верблюде. У выхода стояло несколько зазывал с осликами, лошадками и верблюдами. Я выбрала последнее. Надо сказать, что этот корабль пустыни, раскачивался как на волнах, высота была не маленькой, даже страшновато было.

Домой добралась еле живая, а на другой день у меня была запланирована экскурсия в горы.

Нас везли на внедорожнике по пыльной дороге среди красных скал. Подъем был крутым. Дорога серпантином уходила вверх. Пейзаж меняется мгновенно - степь уступала место глухим еловым лесам. Ели здесь особенные - узкие и острые, как свечи. Иногда мы останавливались возле изумительной красоты водопадов. На горных вершинах лежал снег. Иногда на дорогу внезапно выходили огромные массивные мохнатые яки. Они не уступали дорогу машине, а смотрели упрямо и грозно. Но на людей не нападали. Только вид у них очень грозный. Высоту переносить довольно тяжело и вскоре мы повернули обратно.

Конечно и в этот день мне было не до работы. Пока я ничего не написала и слава богу здесь нет связи, и никто не беспокоил меня, и ничего не требовал. Через несколько дней я переехала в поселок. Это был маленький курортный городишко, но все-таки цивилизация. Я сняла комнатку у знакомой старушки в ее беленьком чистеньком, побеленном известкой домике у самого озера. Я покупала у нее банку малины и простокваши каждый день, и еще приобрела сетку картошки, которую жарила себе на ее летней кухоньке. Красота. Все дни я проводила на берегу. Озеро было вроде бы рядом, но оно сильно обмелело и до воды приходилось идти далеко. Дойдя наконец до воды нужно было еще идти по небольшой глубине и довольно долго. Зато вода была прозрачной и чистой, теплой и ласковой. Мне хватало и этой глубины, чтобы поплескаться. Но многие упрямо шли вперед, доходя до настоящей глубины. В городе работал кинотеатр, который каждый день показывал новый фильм. Все отдыхающие с удовольствием каждый вечер его посещали. Сначала все шли в местную пекарню, покупали свежий хлеб и лепешки, а потом сидя в темноте перед экраном, потихоньку отщипывали и ели этот вкуснейший душистый хлеб. Не знаю почему, но все так делали и я, конечно, вместе со всеми. После киносеанса все шли гулять по местному променаду. Дни летели безмятежно, время как будто остановилось. Я ушла в какой другой неземной мир, наполненный бесконечным солнцем, ослепительно голубым безоблачным небом и прозрачной ласковой водой.

Но вот однажды, после обеда, лежа у себя в прохладной комнатке на кровати я стала рассматривать снимки на телефоне, сделанные за эти дни. Даже и не знала, что я сделала столько - сотни, а может и тысячи. Я стала вспоминать, глядя на эти фотки, места и людей, и животных, и природу, и на меня наконец нашло вдохновение. Я быстро схватила блокнот, который так долго лежал без дела и понеслось.

В зоопарке тишина, пахнет хвоей пряной, Я присела отдохнуть возле пеликана. Но в лосинах роковых, алых и блестящих, Стала я едой мечты - рыбой настоящей!

Клюв раскрыл он, как сачок, и вцепился плотно, Заглатал мою ногу жадно и охотно. Все смеялись в унисон, глядя на приманку- Как пытались проглотить чудо-горожанку!

На избушке он на крыше взоры к небу устремил, Но, заметив угощенье, он стрелою прикатил. С высоты козел метнулся, прямо на меня летел, В сетку врезался рогами - только воздух засвистел.

Он за лакомый кусочек, за лепешки мягкий край, Бьется смело и упорно - только руку подставляй! Умный, хитрый этот житель, хоть и кличут все козлом, За еду он лихо бьется, не жалея лоб притом.

К клетке смело подошла я - там и дикость, и напор, Необузданный и древний, первобытный взор в упор. Эту лошадь не погладишь, не покормишь из руки, У нее в роду герои, а не кроткие коньки.

Грива дыбом, облик мощный, он в неволе всё равно, Смотрит гордо и сурово, как в историческом кино. Всех лошадок люди любят, но у этой свой уклад, И в жару он демонстрирует мужской свой хитрый склад!

Кожи черной те приметы - шары виснут до земли, Чтобы выжить в лютом зное кони дикие могли. Пусть в лосинах горожанка на него глядит в упор, Он - вожак, и в каждой жиле в нем пульсирует простор.

День к закату, я устала, обошла почти весь сад, Зазывалы на прогулку приглашали всех подряд. Кто - осла, а кто - лошадку предлагал наперебой, Только это всё не в диво, это опыт не впервой.

А верблюд - другое дело! На таком я не была, И в седло между горбами я уверенно взошла. Он поднялся, мир качнулся, высота-то велика, Не сравнится с той прогулкой ни осел, ни два конька.

Словно в море на линкоре, вправо-влево крен идет, Страшно мне, но "сухогруз" мой всё равно плывет вперед! Так плыла я над вольером, зажимая крепко горб, Покорив одну из самых необычных в жизни троп.

Ура! Дело сдвинулось с мертвой точки! Теперь пойдет все как по маслу.

И в последующие дни и редакционное задание было выполнено.

А начала понемногу, с острых, лаконичных в 3-4 строчки, едких эпиграмм.

Вот например про офисный планктон.

Отчёты сдавал и в курилке грустил, Но случай в портал его вдруг заманил. Вчера - недотёпа, сегодня дуэлянт, В застиранном свитшоте проснулся талант. Магистры в испуге, враги в неглиже, Ведь он фехтовать... научился в ЖЖ.

Про систему и нейросеть.

Зачем напрягаться, зачем размышлять? "Система" подскажет, кого расстрелять. Интерфейс пред глазами, в мозгу - терабайт, И автор доволен: окончен апгрейд. Души не осталось, лишь циферки в ряд, Герой калькулятор, читатель не рад.

Про рояли - куда же без них?

Он в лес забежал, от погони дрожа, Но встретил дракона, богов и ежа. Все дали по плюшке, в кустах пулемёт... Везение это? Нет, автор поёт!

Продолжаем про набивших оскомину, попаданцев. Про знание истории - само собой!

Он помнит все даты, съезды и лица, Спешит в сорок первый с врагом объясниться. На приёме у Кобы курит табак, Рассказав, кто предатель, а кто лишь дурак.

Про внедрение технологий.

С собой в голове чертежи Калаша, И песня "Битлов" согревает, спеша. Он маршалам чертит на мятом листке, Как сделать транзистор в глухом тупике.

Про реальность!

Прогресс наступил! Повернули мы реки, И гаджеты выдали в каждой аптеке. Писатель ликует: Союз не распался... Жаль, в реальности автор в хрущёвке остался.

Визиты в Кремль.

В приёмную к Кобе заходит на чай, Шепнув секретарю: "Ты не серчай". Расскажет про танки, про Крым и про Берию, И за ночь одну перестроит империю.

Технические чудеса.

В кармане мобильник, в мозгах интернет, Для маршала Жукова выдан совет. Пенициллин варит в кухонной кастрюле, И Гитлер в бункере ищет пилюли.

Про перепевку хитов.

Зачем космонавтика? Песня важнее! Он "Группу крови" поёт всё сильнее. Генсек аплодирует, зал в исступлении: Настало в культуре "второе рождение".

Передел мира.

Распад отменили, айфоны в колхоз, Решён за неделю национальный вопрос. В романе утопия, счастье и сталь... А в жизни у автора грусть и печаль.

Ловите порцию эпиграмм на спасателей ГКЧП!

Советы Генсеку.

Он к Мише в Форос прорвался сквозь бурю, И лекцию вычел, глаза прищуря: "Не надо реформ! Укрепите КГБ!", И переписал пять глав в судьбе.

Про кооператоров.

Пока СССР трещит по швам, Он джинсы шьёт и верит словам. Скупает заводы, спасает рубли, Чтобы развал повторить не могли.

Про попытку сорвать подписание.

В лесах Беловежья засел со стволом, Чтобы союз не пошёл под слом. Три подписи - в клочья! История вспять! Опять в магазинах сосиски по пять.

В общем, про общую суть жанра!

История - дама капризных кровей, Но автор решил: "Я буду умней!" Стер ластиком факты, добавил интриг... И мир изменился в придуманный миг.

Альтернативная история - это жанр, где один вовремя брошенный кирпич или вовремя спетый шлягер меняет карту мира. Здесь авторы обожают переигрывать Цусиму, отменять 1917-й или отправлять спецназ в гости к Ивану Грозному.

Вот несколько эпиграмм на главных любителей переписать черновик истории!

Корнет из будущего скачет в Петербург, Распутин друг, а Ленин демиург... Но нет, Ильич отправлен на Колыму, Царь правит вечно вопреки всему!

Про тигров против Т-34.

Попал десантник в сорок первый год, В кустах - "Армата", в небе звездолёт.

Сменил он ход войны за пару дней,

И Гитлер плачет: "Автору видней!"

О, эти жанры, где пули бесконечны, а дедукция граничит с экстрасенсорикой! Здесь либо герой-одиночка выкашивает армию, либо сыщик находит убийцу по цвету шнурков, завязанных в тринадцать лет.

Ловите порцию иронии на стальные мышцы и острые умы!

Про непобедимого ГГ боевика!

В обойме сто пуль, а в кармане граната, Противник повержен, и совесть чиста. Сквозь взрыв он шагает, не видя распада, И кровь на лице как мазок для холста. Он прыгнул с моста, не помяв пиджака... Жаль, автор не видел войны и полка!

Про дипломатию с кулаками.

Он Наполеону дал по голове, И суши едят теперь все в Москве. Аляску не отдал, купил Ватикан...

Писатель стратег, за экраном титан.

Про гениальных сыщиков!

Взглянул на окурок и выдал ответ: "Убийца хромой, ему сорок пять лет, Любит жасмин и разводит сурков..." Обычный читатель к такому готов? Зацепка одна, а финал на пять глав, Детектив у нас вечно единственный прав.

Про нуар.

Дождь бьет по стеклу, в стакане виски́, Он ищет маньяка в плену у тоски. Роковая вдова, роковой поворот... А в конце оказалось - убил садовод.

Про героя в отставке.

Он мирно ловил карасей у реки, Но старые связи сжали тиски. "Последнее дело!" - кричит генерал... И снова полмира герой разбросал.

Про маньяка-поэта в триллерах.

Он не просто грабит, он цитирует Блока, Оставляет улики из древнего рока. Рисует на стенах латынью загадки, Играя с полицией в страшные прятки. Пока детектив ищет смысл в сонетах, Злодей... заблудился в собственных ветах.

Про внедрение интернета в 80-х.

Тянул оптоволокно сквозь застой, Внедрял "цифру" в план, как герой непростой. Теперь в министерстве сплошной онлайн, И Брежнев по Скайпу вещает про план.

Про красного директора с ноутбуком.

Завод задымил, дефицит на пороге, Но он с ноутбуком стоит на дороге. Алгоритм запустил и товары в избытке, Ошибка системы... в первой же пытке.

Про спасение плановой экономики.

Зачем нам рынок? Есть суперкомпьютер! Просчитан до грамма любой дистрибьютор. Батон за копейку, кефир навсегда, Прощай, перестройка! Привет, города!

Про личный успех спасителя.

Спасён ГКЧП, не случился развал, Он вовремя кликнул и всех разогнал. Сидит в Политбюро, поправляет очки... А в тексте всё так же одни косяки.

Что же это я? Мне ж про Мурлока надо продолжение! Юмор, сатира, гротеск, пародия, эпиграмма!

Ироническая поэзия, наконец. Стихи, где за внешним серьезным тоном скрывается насмешка.

Хроники кота Мурлока или Литературный маскарад.

ПРЕДИСЛОВИЕ. Мой котик шутник, приколист, Но надо сказать что душою он чист.

Все жанры и стили примерил к себе,

Мудрец, фантазер назло злодейке судьбе.

I. МУРЛОК-ПОПАДАНЕЦ В 1941-й. Упал с забора и в сороковой! Мурлок в Генштабе машет головой. Он знает всё: где танки, где прорыв, Сметану в спецпайке заговорив. Советы Сталину даёт, хрипя в усы: "Нарком, в котлеты больше колбасы! А Гитлера мы сбросим в липкий пруд..." Читатели заждались "проду" ждут!

II. МУРЛОК-БОЯРЪ-АНИМЕ или Клан Кошачьих. Он в теле котика, опальный древний князь, В японском стиле шерстка завилась. Мурлок-сама идет в лицей босой, Врагов шинкует когтем, как косой. Гарем из кошек рыжих и сиам, Источник маны чешет по ночам. Славянский дух и сакура в цвету... Привык котяра к пафосу и льду.

III. МУРЛОК-ЛИТРПГ или Фарм на мышах. Над ухом кота всплыла шкала: "Поймал мыша и ловкость возросла!" Урон когтями восемьсот единиц, Мурлок - король всех сетевых границ. Вкачал "Харизму" чесать за ушком, И ману пьет парным молоком. Бухгалтер в шкуре - цифры, статы, крит... А в миске корм по-прежнему дефицит.

IV. МУРЛОК-НЕЙРОМОРДА или Жертва сети. Промпт вбил в строку и вылез монстр-кот: Шесть лап, три уха, вывернут живот. В глазах стекло, химический окрас, Мурлок в сетевой обертке без прикрас. Зато обложка! Глянец и неон, Хоть кот на ней как сломанный смартфон. Бездумный клик и автор наш герой, Торгует нейро-кошкой, как икрой.

V. МУРЛОК-СТАХАНОВЕЦ или Гонка пустоцветов. За месяц пять томов про мартовский загул! Писатель-кот застрял в плену у дул. Обрюзг Мурлок, не ловит он мышей, Лишь "проду" гонит в толпы алкашей. Тридцать кило за творческий запой, Здоровье в ноль, а кошелек пустой. Он раб подписки, клавишный плебей, Вчера был хищник, нынче муравей.

VI. МУРЛОК-БЕСКОРЫСТНЫЙ или Проситель на кофе. "Пишу для вас! Не нужно мне монет!" - Мурлок мурлычет, выключив в доме свет. Но в эпилоге жалобный надрыв: "Подайте котику на китикет-отрыв! Кто сколько может юанек иль рубля..." Лукавство кошки - древняя земля. В друзья берет лишь тех, кто даст на чай, Такой вот бескорыстный котик-пай.

VII. МУРЛОК И ТРУП ОСТРОТЫ или Паразит штампов. Он выдумал прикол про "Тыгыдык", Но автор-вор к нему уже привык. Растащили шутку по всем углам, Мурлок встречает а там стыд и срам. Его находка в падали и рже, В десятом лит-повторе, в неглиже. Чужое старье гложет вороньё... Мурлок ворчит: "Творцы, одно враньё!"

ПРОДОЛЖЕНИЕ. Кошачий вояж по литературным дебрям.

Мой кот Мурлок философ и эстет, Читал Канта, игнорируя паштет. Но бес попутал: в поисках хитов Он влез в шкуру современных авторов.

I. МУРЛОК-БОЯРЪ-АНИМЕ или САКУРА В СМЕТАНЕ. Мурлок проснулся - в лапе не мыша, А меч стальной и клановая душа. Он "Кун" теперь, наследник всех Родов, Шинкует в фарш магических дроздов. Гарем из кошек - пять породистых матрон, Возвёл кота на императорский трон. Мурлок вздохнул: "О пафос, ты смешон! Зачем мне клан, когда пуст миски склон?"

II. МУРЛОК-ПОПАДАНЕЦ или КОТ-ГЕНЕРАЛИССИМУС Упал со шкафа и в сорок первый год! Мурлок в Кремле ведет учет рот. Советы Кобе шепчет на ушко: "Иосиф, танки это хорошо, Но где патроны? Где мой Калашмат? Я в чертежах силен, хоть и усат". Перекроил историю за час... Но в миске пусто. Где же наш припас?

III. МУРЛОК-ЛИТРПГ или ЦИФРОВОЙ ОХОТНИК. Над ухом кота всплыл ядовитый лог: "Уровень два! Ты съел вчера пирог". Вкачал "Харизму", чтобы громче орать, И «Ловкость», чтоб со штор не подпадать. Мурлок ворчит: «Зачем мне этот крит? Когда в реале лишь живот болит. Литература стала как отчет... Ну кто же статы вместо смысла жрет?»

IV. МУРЛОК И НЕЙРОМОРДЫ или ГЛЯНЦЕВЫЙ КОШМАР. Захотел обложку чтоб как в кино! Но нейросеть запуталась давно. У Мурлока семь лап и три хвоста, В глазах стекло, в душе пустота. "Зато нарядно!" - автор говорит, Пока Мурлок от ужаса дрожит. Безликий лоск, химический оскал... Искусства дух в машине пропал.

V. МУРЛОК-СТАХАНОВЕЦ или ГОНКА ЗА ПОДПИСКОЙ. За месяц десять книг! Рекорд побит! Мурлок у клавиш - заспанный вид. Обрюзг бедняга, набрал тридцать кило, Не видит солнца, бухает бухло. Лишь "проду" гонит, клавишей звеня, Пока в сюжете полная фигня. "Я продал сон за призрачный успех... Прости, Читатель, это общий грех".

VI. МУРЛОК-БЕСКОРЫСТНЫЙ или ЛУКАВЫЙ МУР. "Пишу даром! К черту ваш металл!" — Мурлок в аннотации гордо написал. Но в эпилоге жалобный аккорд: "На китикет киньте, я ж не лорд... Кто сколько может, номер карты здесь..." О, как тонка кошачья эта лесть! Дружить готов - но если есть доход, Такой вот "честный" и "бесплатный" кот.

VII. МУРЛОК-СТИМПАНК или МЕДНЫЙ ХВОСТ На морде гогглы, в лапе шестерня, Пар бьет из пуза, небо заслоня. Мурлок летит на дирижабле в бой, Крутя рычаг железною ногой. Везде заклепки, медь и антрацит, И чайник на конфорке всё шкварчит. Зачем механика? вздохнул эстет-котяра, Тут вместо смысла копоть и нагара.

VIII. МУРЛОК-КОСМООПЕРА или ГИПЕР-МЯУ Мурлок в скафандре, штурвал в когтях зажат, В иллюминатор звезды всё летят. Бластер на поясе, принцесса на плече, И лорд Дарт-Кот в магическом плаще. Прыжок в подпространство и враг разбит, Вся галактика в ужасе дрожит. "О вакуум вечный!" - Мурлок проворчал,- Кто эту чушь в сценарий записал?"

IX. МУРЛОК И ТЕМНОЕ ФЭНТЕЗИ или ГРЯЗЬ И ПЕПЕЛ Вокруг чума, кишки и вороньё, В канаве эльф, допивший забытьё. Мурлок наемник, мрачен и суров, Пьет эль из черепов своих врагов. Здесь нет добра, здесь только мрак и слизь, И автор шепчет: "В депрессуху вгрызись!! Ну и чернуха... - Кот прикрыл глаза, Тут даже в миске серая слеза.

X. МУРЛОК-ХОРРОР или ТЕНЬ В КОШАЧЬЕМ ЛОТКЕ Скрипит паркет, в подвале чей-то стон, Мурлок учуял: лезет легион! Вчера домашний, нынче жертва тьмы, Где монстры скалят зубы из тюрьмы. Зачем пошел ты в кухню в час ночной? Там древний ужас с бледной бородой. Ведро кровища, скример в тишине... Мурлок ворчит: "Спихнули страх по сходной цене."

XI. МУРЛОК В МАГИЧЕСКОЙ АКАДЕМИИ Мурлок студент, на нем дурацкий плащ, Вокруг порталы и девичий плач. Декан суров, ректор властный лорд, А наш котяра избранный, не горд. Сдал сессию, загрыз дракона враз, И спас принцессу, не смыкая глаз. О боги магии! - Мурлок зевнул в усы,- Тут здравый смысл дешевле колбасы.

XII. МУРЛОК-ДЕТЕКТИВ или СЛЕД ОТ СМЕТАНЫ В плаще и шляпе, с трубкой в холодах, Мурлок нашел улику в соцсетях. Убийца повар? Или старый крот? Интрига вянет, автор идиот. По цвету шерстки вычислил врага, Хотя зацепка полная туфта. Элементарно! - буркнул кот-сыщик,- Сюжет дырявый, как мой старый щит.

XIII. МУРЛОК-ОЯШ или КАВАЙНЫЙ ТЫГЫДЫК Мурлок смущен: на нем теперь матроска, И в волосах розовая полоска. Он не просто кот, он семпай и кун, Бежит в лицей, ловя хвостом тайфун. Глаза на пол-лица, в ладошках онигири, И крики "Ня!" звучат в подлунном мире. Зачем в России этот аниме-угар? Я русский кот, а не покемон-кошмар!

XIV. МУРЛОК-КИБЕРПАНК или НЕОНОВЫЙ ХВОСТ. В мозгах чипсет, в глазах глитч-эффект, Мурлок хакер, цифровой субъект. Он крадет крипту, прыгая по крышам, Подключив вай-фай к подвальным мышам. Вокруг коррупция и кибер-слизь, В систему Матрицы, котяра, вгрызь! Высокий тех, - Мурлок зевнул в ответ,- А в миске жизни как не было, так нет.

XV. МУРЛОК-ДОРАМА или РОЗОВЫЙ СТРАДАЛЕЦ. Он гордый чеболь, котик-миллиардер, С челюстью четкой, эталон манер. Влюбился в кошку из бедной семьи, И тридцать серий в слезах и любви. Мурлок плюется: "О драмы корейцев! Тут сахара больше, чем в лапах гвардейцев."

ХVI. МУРЛОК-Коуч или Кабус-Котэ для Инфоцыган.

За печкой я познал покой и тишину, А здесь торгуют воздухом, ведя страну ко дну. "Наставник", "гуру", "коуч" - пафосный десант, У каждого под мышкой "денежный" талант.

Я напишу для них свой кодекс в лоб и в кость: Как впарить чепуху, чтоб каждый был как гость. "Продай свой хвост, но так, чтоб он остался твой!" — Вот главный принцип жизни, кошачий и живой.

Как совесть обменять на "чек" и на "охват", При этом сохранив невинный, чистый взгляд? Как мудрость двух годов, познанную в пыли, Конвертировать в "курсы", чтоб денежки пошли?

Мурлок прищурился: "Смотрите, я - пророк! Мой вебинар как искренний урок. Я научу вас гнать пустую муть, И при делении... себя не обмануть!".

"Пушистый хвост трубой, в глазах холодный блеск. Запечный опыт в кэш! Под виртуальный плеск. Торгуйте пустотой, пока кипит эфир... Так Мурлок-философ вскрывает этот мир."

XVII. МУРЛОК-ШПИОН или ПОД КОЛПАКОМ Всюду жучки, шифровки и яд, Мурлок - агент, он не смотрит назад. В ошейник вшит микро-передатчик, Он ищет, кто в штабе предатель-заначчик. Шпиономания скучный сюжет, Мурлок ворчит, - там правды-то нет.

XVIII. МУРЛОК-АНТИУТОПИЯ или НОМЕР НА ЛБУ Город из стали, забор и дозор, За каждым мяу - суровый надзор. Счастье по графику, лоток по часам, И Большой Брат внемлет кошачьим усам. Мрачный прогноз... - Мурлок сузил глаза, Тут даже в повести злая гроза.

XIX. ТВОРЧЕСКОЕ ТРУПОЕДСТВО или ТРУП ОСТРОТЫ Когда-то кот выдумал дерзкий прикол, Он был остроумен, и свеж, и весел. Но годы прошли и в сетевой котёл Его растащили... и каждый подбесил. Ни капли своей, ни искры в груди, Лишь старые кости жуют впереди. И встретил он шутку на ней лишь распад.

XX. ХОР ПОДПЕВАЛ или РЕЦЕНЗЕНТЫ МУРЛОКА. Шедевр! Глубоко! - пишут коту в чат, Ваш Мурлок - гений! лайки так и спят. Никто не читал, но отзыв на пять глав: Аффтар, пиши! Ты стопроцентно прав! Мурлок прищурился: "О вечный круг вранья! Вы хвалите меня, чтоб лайкнул я?"

XXI. ДЕКАДЕНТСКАЯ ПОРЦИЯ ЯДА или ФИНАЛ СИСТЕМЫ. О, этот зуд экранного пятна! Где жизнь лишь пиксель, мертвая, одна. Слова гниют в плену нейронных пут, Пока машины нас на фарш жуют. Господь, порви сей цифровой эфир, Верни нам Слово! Сокруши кумир!

Мурлок стряхнул с усов весь этот бред: "В мирах самиздата литературы нет. Миллиард знаков и ни одной строки, Чтоб тронуть сердце... Мы теперь - пески. Парнас заброшен, заперт на замок, Там Попаданца ждет немой урок: Всю жизнь спасал империю в бреду, А сам остался... в творческом аду."

И я продолжила эпопею начав с детской подростковой прозы!

МУРЛОК и Избранная или торжество клише.

Она - "проста", "неуклюжа", "скромна", Но вся Вселенная в неё одну влюблена. Чуть спотыкается и сразу в руки к принцу, Стирая логики последнюю границу.

Блондин и Брюнет затевают дуэль, А автор готовит в сюжете постель. Вчера лишь сиротка, сегодня Пророк, Мир за полдня уложила в мешок.

Мурлок зевнул: "О, как дивен сей дар! В шестнадцать - богиня, в сюжете - угар. Избранность ваша как ценник на лбу: Купите сказку, прокляв судьбу".

Она спасает миры между делом, Скуку скрывая за ангельским телом. А Мурлок за печкой два года сидел, Чтоб видеть, как мелок Избранных удел.

МУРЛОК и подростковый бунт!

Разбит этот мир на дистрикты и касты, Правитель злодей, законы ужасны. Подростки в арене друг друга тузят, Пока на экраны фанаты глядят.

В финале любовь и разрушенный строй, И автор готовит нам том... шестой. Мурлок ворчит: "Ну и скучный загон! Опять революция, просто шаблон!".

Свобода в кармане, тиран под мостом, Но снова беда... за следующим листом! Пока покупают конца не видать, Героям - страдать, а творцу - процветать.

Мурлок зевнул: "Два года в тиши Учили меня - не спеши, не пиши, Пока не увидишь в финале просвет, А здесь лишь подписка и звон монет".

МУРЛОК и школьная драма.

Весь мир против них: педагоги, родители, И в чатах бурлят сетевые воители. Разбито сердечко, в наушниках рок, Драма на вылет и пропущен урок.

Трагедия века в объёме тетрадки... Читают взахлёб и у всех всё в порядке. Мурлок прищурился: «"Славный пожар! Но это не боль, а рекламный угар".

Вчера двойка в дневник, а сегодня финал, Весь класс на колени пред ними упал. Любовь до гроба... до завтрашних проб, И автор строчит, вытирая свой лоб.

Мурлок вздохнул: "О, юный задор! Ваш мир из картона, сюжет перебор. Я в запечной тишине видел жизни костёр, А здесь лишь убогость и глупый позер."

МУРЛОК и еще одна Избранная.

Она неуклюжа, считает себя серой мышью, Но слава о ней летит выше и выше. Два принца дерутся: блондин и угрюмый бунтарь, А в ней проснулся внезапно магический дар.

Она спасёт мир, не доев свой обед... Ведь в шестнадцать лет альтернативы нет. Мурлок мурлычет: "Опять эксклюзив? В каждой второй тот же самый мотив."

Она уникальна! Как тысячи прочих, И магией бьет по сюжету средь ночи. Пока она ищет свой истинный путь, Мурлок мечтает... подольше заснуть.

О, скромная дева в сиянии нимба! Кот прошептал: "Ты ходячая ширма. Я видел за печкой сиянье светил, А твой дар лишь автор из пальца выцедил."

МУРЛОК и няшки-анимешки.

Всюду кавай, розовеют ушки, Пищат в диалогах подружки-игрушки. Глаза на пол-лица, в волосах бирюза, И в каждой главе золотая слеза.

Она так невинна, она так глупа, Но за ней по пятам обожателей толпа. Някают хором, едят онигири, Забыв о реальном и грешном мире.

Мурлок прищурился: "Снова экстаз? У автора, видно, поехал глаз. Вместо характера бантик и рюши, Вместо сюжета лапша на уши."

"Вы лепите кукол из ваты и снов, Где каждый герой к обнимашкам готов. Я видел за печкой величие тьмы, А вы лишь кавайные жертвы тюрьмы."

Кот отвернулся, хвостом шевеля: "Здесь даже под лапой не стонет земля. Всё слишком слащаво, всё слишком пестро, И логика слита в пустое ведро."

МУРЛОК и слезливая драма.

Он болен, она безнадёжно влюблена, И плачет над книгой вся наша страна. Чем больше страданий, тем выше тираж... Писатель садист, а сюжет камуфляж.

Мурлок вздохнул: "О, фальшивый надрыв! Сюжет задыхается, логику скрыв. Слезу выжимают, как сок из лимона, Нарушив последние жизни законы."

Герой при смерти, но пишет стихи, А дева в экстазе замаливает грехи. Трагедия в глянце, картонная смерть... Мурлок не может на это смотреть:

"Я видел в деревне, как гаснет огонь, Как холод вползает в пустую ладонь. Там правда молчит. А у вас балаган, Где горе на экспорт куёт графоман!"

Настал черед "женской литературы" гражданочек и мамзелей!

МУРЛОК и иронический детектив!

Пошла за хлебом - вляпалась в скандал, Труп в гардеробе... кто бы ожидал? Пока пекла пирог и красила ресницы, Раскрыла заговор на тридцать три страницы.

Убийца - фитнес-тренер или зять? Ей проще по гаданию понять! Мурлок прищурился: "Великий сыщик в юбке, Весь план её как дым из старой трубки."

Нашла улику, путаясь в ногах, И зло попрала на высоких каблуках. Случайно ткнула и маньяк в капкане, Пока варился кофе в медном чане.

Зачем дедукция? Зачем ума палата? Когда удача в роли адвоката. Всё так нелепо, весело и просто, Что логика сбежала на остров с погостом.

Я видел в запечье реальный след, Где каждый шорох правда, а не бред. А здесь лишь шутки, пудра и помада, И автор рад, что думать-то не надо!

Кот отвернулся: "Клоунада в масках, Где смерть смешна в иронических красках. Убийца плачет, зрители хохочут, А авторы рубли на этом точат."

МУРЛОК и хозяйки-прогрессорши.

Попала в прошлое и сразу за дела, Забыв, что в Химках и яичницу то жгла. Вчера кассирша, нынче баронесса, Внедряет в глушь плоды техпрогресса.

Варит мыло из золы и одуванчиков, Строит заводы для местных болванчиков. Одной левой графство из пепла подняла, И графа к обеду к рукам прибрала.

Мурлок прищурился: "Чудо-хозяйка! В голове чертежи, на душе фуфайка. Вспомнила разом весь курс академии, Ждет от судьбы золотую премию."

Граф поражен: "Как она всё узнала? Как из соломы шёлк соткала? Влюбился по уши в её самогон, Сдав по дешевке фамильный трон."

"Я за печкой два года мудрость копил, Зная, как тяжко в деревне без сил. А здесь щелчок, и расцвел огород, Автор лукавит, а верит народ."

МУРЛОК и роковая вдова.

Платье в пол, в глазах холодный лёд, Слёзы кап-кап... а в банке перевод. Страдала недолго, нашла адвоката, И триллера суть в делёжке отката.

Мурлок прищурился: "Скорбь по расчету, Будто сдала по дипломке работу. Вдовий вуаль, безупречный макияж, Это не горе, а хитрый монтаж."

Муж не остыл, а она уж в интриге, Ищет концы в запечатанной книге. Яды, подлоги, ночной пистолет... В этой вдове человечности нет.

Зачем нам саспенс? Зачем нам детектив? Когда у красотки один лишь мотив. Она безутешна... пока не богата, И автор строчит свой расчетливый ад.

"Я видел в деревне, как плачут навзрыд, Когда не счета, а душа вся горит. А здесь лишь купюры и шелк вороной, И триллер пустой за холодной стеной."

МУРЛОК и ванильный зефир.

Всюду ваниль, в облаках розовеет, Автор над текстом восторженно млеет. Вздохи на пляже, закат в пол-окна, И бесконечная в сердце весна.

Он прошептал, она задрожала, Счастье накрыло, как одеяло. Слёзы из сахара, речи из ваты, Все в этом мире душой богаты!

Мурлок прищурился: "Дивный загон! Вместо сюжета зефирный шаблон. Всё так воздушно, так мило и сладко, Что у кота зачесалась лопатка.

Где здесь характер? Где жизни борьба? Только судьбинушка и ворожба. Сопли в сахаре, вальс под луной, Мир застеклён ледяною слюной.

Я за печкой два года смотрел в глубину, Видел и холод, и злую вину. А здесь лишь патока, глянец и лоск, И вместо мозгов тающий воск."

Кот отвернулся: "Пора на покой, Смыть этот вкус ледяною водой. Слишком всё приторно, слишком всё "ня", В этом сиропе не видно меня!"

Теперь настает черед "настоящей мужской" литературы и начнем конечно же с боярок!

МУРЛОК и боярка.

Вчера доходяга, сегодня магистр, Родов благородных лихой канистр. Враги штабелями ложатся в канаву, Боярин растет... автору на забаву.

Он в теле юнца, но с душою титана, Интриги плетет по заветам клана. Мечом помахал и княжна влюблена...

Лишь логика в тексте, увы, не видна.

Попал в клан крутой и давай фехтовать, Княжон из постелей в гарем воровать. Душа старика в теле юном резвится... Жаль, здравый смысл в этот мир не стремится

Десятая книга, том пятый, глава...

От рангов и техник пухнет голова.

Пока ты читал про источник и род,

Писатель закончил ещё переплёт.

То он киллер, то спецназ, то мудрый дед, В теле юнца оставляет свой след. Интриги плетет по заветам клана, Чтобы достичь своего балагана.

Мечом помахал и княжна влюблена, В восторге глядит на героя она. Лишь логика в тексте, увы, не видна, За пафосом скрыта её глубина.

Мурлок прищурился: "Снова нагиб? Сюжет в перегрузках фатально погиб. Старик в колыбели, магия предков, И в каждой главе всё больше эффектов.

Откуда в тринадцать познанье интриг? Как он к вершинам за месяц приник? Я два года в печке смыслы точил, Чтоб видеть, как этот "титан" наскучил.

Всё слишком нелепо, всё слишком легко, И мысли "героя" как молоко. Княжны на шее, в кармане кастет, И правды жизни в помине-то нет!"

Кот отвернулся: "Искусственный лоск, Где в пафос закатан младенческий воск. Ты грезишь о власти, сидя в тиши, Но в тексте твоем ни капли души!"

МУРЛОК и попаданчики, магические везунчики!

Вчерашний сантехник, сегодня визирь, Попал в тёмный лес, нашёл монастырь. Построил завод, изобрёл пулемёт, И Сталин за это ему орден дает.

Мурлок прищурился: "Снова прогресс? В каждой эпохе технический бес. Из крана в Генштаб, из подвала на трон, И вместо истории звонкий картон.

Упал, очнулся - гипс? Нет, дар! В руках пылает божий жар. Всех демонов в фарш, королеву под венец, И логике текста приходит конец.

Зачем тренировки? Зачем воли сталь? Когда Мэри Сью убегает вдаль. Нашел артефакт и ты бог во плоти, А автор не знает, куда уж расти."

Мурлок вздохнул: "Это дар из лотка, В нем правды не больше, чем в капле молока. Я два года в печке смиренье искал, А этот везунчик миры обскакал."

МУРЛОК и мутота одна.

Сменил он эпоху, сменил он мундир, То в теле дракона, то чистит трактир. Читатель устал, автор пишет триптих... Герой затерялся в мирах за двоих.

Двенадцатый том, тридцатый сезон, Сюжет превратился в тягучий гудрон. Никто не помнит, зачем он пришел, Лишь автор считает - рекорд превзошел."

Мурлок свернулся: "Ну хватит, уймись! За этой нуждою теряется жизнь. Ты гонишь тома, забывая про суть, И в буквах твоих лишь туманная муть!"

МУРЛОК и всезнайки Лекари!

Сам переломан, в бинтах и в крови, Но лечит других от чумы и любви. Оперирует всех без разбору, впотьмах, С зажатой уликой в дрожащих руках.

Одной левой вскрыл он убийство века, Попутно излечив и врага, и калеку. Наследство в кармане, княжна под боком, И автор ведет его праведным роком.

Мурлок прищурился: "Что за атлет? В нем медицины и капельки нет. Щелкнул перстами и труп ожил вновь, Смешав в эпилоге закон и любовь.

Доктор, сыщик, атлант и вдовец, Сюжету приходит логичный конец. Я два года в печке свой хвост врачевал, А этот кудесник полмира поднял.

Ты лепишь героя из липких чудес, Где в каждом диагнозе авторский бес. Всё слишком удачно, всё слишком пестро, И здравый твой смысл протёк сквозь сито."

МУРЛОК В Каменном веке.

Шкура мамонта, в лапе кремень, Мурлок охотится целый божий день. Пещерная дева варево варит, А автор прогрессом вовсю кашеварит.

Вчера айтишник, сегодня вождь, Изобрел колесо, презирая дождь. Построил из веток и глины завод, И к мамонтам в гости с ружьем идет.

Мурлок прищурился: "Дивный расклад! В каменном веке сплошной шоколад. Ни вшей, ни дизентерии, ни зноя, Лишь пафос и битвы героя-изгоя.

За полчаса приручил саблезуба, И магия хлещет из каждого дуба. Я два года в печке искал уголек, Чтоб выжить зимой, когда мир был далек.

А тут из пещеры в имперский покой, И логику автор пришиб кочергой. Всё слишком картинно, легко и не в брызг, Лишь в буквах дешевый, восторженный визг."

МУРЛОК и спасти СССР!

Опять запел в душе "Интернационал", Вчерашний дед в сорок первый попал. Или в застойные годы к Брежневу в гости, Чтоб перемыть всем предателям кости.

Он знает, кто шпик, а кто честный нарком, И с Берией курит в саду вечерком. Советы даёт, как спасти нам страну, И лично ведёт на врага волну.

Мурлок прищурился: "Чудный прогноз! В каждой строке прогрессорский воз. Всё переделал: и строй, и уклад, И Сталин вручает герою доклад.

Ни дефицита, ни очередей, Лишь гений-герой средь послушных людей. Я за печкой два года мудрость копил, Зная, как мир этот сложен и мил.

А тут под копирку: "Империя, встань!" Вместо истории пафоса дань. Ты грезишь о прошлом, сидя в тепле, И истина тонет в фальшивой смоле.

Кот отвернулся: "Пора на покой, Смыть этот призрак холодной водой. Слишком всё просто, слишком всё в масть, Где вместо правды лишь авторская страсть."

МУРЛОК и Шестеренка!

Везде заклепки, медь и антрацит, И чайник на конфорке всё шкварчит. На морде гогглы, в лапе шестерня, Пар бьет из пуза, небо заслоня.

Мурлок летит на дирижабле в бой, Крутя рычаг железною ногой. Всюду механика, поршни и скрип, В которых смысл нечаянно погиб.

Мурлок прищурился: "Зачем этот лоск? В медных опилках плавится мозг. Вместо науки на клее декор, И вместо логики клапанный хор.

Зачем шестерня, если тяги-то нет? Лишь пафос несет этот медный корвет. Я два года в печке огонь изучал, Там каждый кирпич за тепло отвечал.

А тут лишь нагар, копоть и свист, Где в роли инженера пустой утопист. Всё слишком блестяще, всё слишком пестро, И истина слита в паровое ведро."

Кот отвернулся: "Игрушечный мир, Где вместо таланта латунный кумир. Ты крутишь винты, забывая про суть, И в паре твоем лишь туманная муть."

Что-то Мурлоку стало страшно!

МУРЛОК попал в магазин УЖАСОВ!

В подвале шорох, в зеркале двойник, И в каждой главе истерический крик. Кровавые лужи, кишки на забор, Так автор ведет с нами свой разговор.

Маньяк в маске волка, в шкафу скелет, И логики в страхе, конечно же, нет. Лишь монстры из слизи да мертвый старик... Но Мурлок прищурился: "Слаб ваш пугач-боевик!

Зачем эта бойня? Зачем этот визг? Когда в каждом скримере авторский риск. Вы копите ужас из битого стекла, Чтоб муза в конвульсиях тихо легла.

Я два года в печке сидел в темноте, Внимая полночной и злой пустоте. Там тень без лица и без лишних прикрас Смотрела сквозь щели на мой правый глаз.

А здесь балаган, бутафорская жуть, Где в лужах чернил невозможно утонуть. Всё слишком картинно, всё слишком "на бис", И страх ваш дешевый - лишь мертвый эскиз.

Кот отвернулся: "Пугайте детей, В мире пластмассовых, черных теней. Там, где нет мысли - там нечего красть, В вашей "страшилке" лишь жадная пасть."

Мурлок и самый популярный вид транспорта: Рояли в кустах!

Герой прижат к стенке, удача ушла, И бездна сюжетная парня нашла. Но вдруг из кустов мимолетный аккорд: Там спрятан рояль! Или магический форт.

Откуда он взялся? Зачем и когда? Не важно - исчезла любая беда! В нем свитки, мечи и запасы еды, Чтоб автор героя спас от нужды.

Мурлок прищурился:" Дивный заброс! Под каждым кустом чудодейственный воз. Нужна супер-сила? Лови артефакт! Так автор с логикой рвет свой контракт.

Ни доли усилий, ни капли борьбы, Лишь щедрые жесты капризной судьбы. Я два года в печке свой кодекс ковал, Пока каждый смысл внутри созревал.

А тут из канавы всплывает "туз в рукаве", И здравый твой смысл уже в мураве. Всё слишком удобно, всё слишком "под ключ", И автор в сюжете как солнечный луч."

Кот отвернулся:" Игрушечный квест, Где каждый рояль - это творческий крест. Ты лепишь победу из ложных чудес, Пока в твоем тексте лишь авторский бес."

Что-то устал наш МУРЛОК. Котик и нейро-пустота.

Зачем нам терзанья? Есть кнопка "Создать"! Машина научит, как текст оформлять. Нажми на рычаг и готов эксклюзив, Где в каждом абзаце нейронный мотив.

Прекрасны картинки, гладки и пусты, В них нет ни слезинки, ни живой остроты. И фразы текут, как синтетика-мед, Пока графоман в предвкушеньи замрёт.

Мурлок вздохнул:" Сгинь, суррогат! В твоём совершенстве лишь творческий ад. Человек так не сможет? Да, он не станок, В нём бьётся страданье и правды росток.

Я два года в печке слова шлифовал, В них пот мой и память, и жизни накал. А здесь лишь холодный, расчетливый код, Что кормит лентяев из года в год.

Всё слишком картинно, всё слишком мертво, В "шедеврах" твоих не горит божество. Ты предал призванье за быстрый успех, Сменив на бездушье писательский грех."

Кот отвернулся: "Цифровой кавардак, Где каждый второй электронный дурак. Ты гонишь объёмы, забыв про мечту... Мурлок уходит. В свою чистоту."

МУРЛОК и маскарад.

Маскарад завершён. Мурлок лапой зевнул, Он в бездну Самиздата разок заглянул. Примерил кокошник, потрогал мечи, И скрылся в прохладной деревенской ночи.

Два года за печкой - то был не затвор, А с совестью честный и долгий спор. Великая Книга она в тишине, А не в этом крикливом и пошлом огне.

Он крылья расправил, он высказал всё, Пусть ветер по сайту сей пепел несёт. А Мурлок уходит. Туда, где слова, Не способ наживы, а жизни канва.

Два года за печкой - то был не затвор, А с совестью честный и долгий спор. Я видел реальность, я видел мороз, И правду, что в печке до неба вознес.

А вы? Вы бежите в магический бред, Где в каждом портале фальшивый ответ. Уходите в касты, в драконьи миры, Скрываясь от жизни, как в норы кроты!"

"Очнитесь!" - Мурлок ворчит из угла, "Вас магия эта во тьму завела. Вы кормитесь сказкой, забыв о судьбе, В пустой, бестолковой и вечной борьбе.

Выйдите в город, взгляните на свет! Там настоящая жизнь, а не бред. Там боль и надежда, и верный порог, А не ваш картонный и мертвый чертог.

Я крылья расправил, я высказал всё, Пусть ветер по сайту сей пепел несёт. А Мурлок уходит. Туда, где слова, Не способ сбежать, а жизни канва."

Вновь ушки на макушке, грудь вперед - АТ-конвейер устали не знает! Писатель кнопочку "Создать" упрямо жмет И позу девы снова повторяет.

Она стоит, согнувшись у плеча, Взгляд исподлобья, губки как малина... А логика сбежала, хохоча, Ведь выдала шедевр нейромашина!

"В заключение хочу сказать, что раньше нужно было всего лишь никому не верить.

С появлением ИИ верить нельзя ещё и ничему." - Я все сказал, ваш МУРЛОК!

Через две недели рукопись лежала на столе у редактора.

- Молодец, чесно слово молодец! А тебя случайно там ядовитый паук не укусил? Впрочем ты сама кого хочешь покусаешь! За хорошее зрение - 10 тыс. премия!

-Ура! Живем!

ПОСЛЕСЛОВИЕ или крик последнего читателя. Эта поэма не просто сатира. Это эпитафия Живому Слову в эпоху победивших алгоритмов. Когда нейросети рисуют идеальные лица, а авторы превращаются в операторов конвейера, литература перестает быть зеркалом души, становясь лишь гонкой пустоцветов. Это боль о мире, где цифра победила чувство, а хайп заменил талант.

ДЕКАДЕНТСКАЯ ПОРЦИЯ ЯДА или ЦИФРОВОЙ САВАН.

I. Явление Попаданца. Когда-то Гёте мучил Фауста во тьме, Теперь сантехник Вася в тренде и в уме. Он пал в портал, зашиб плечом дракона, И в сорок первом ввёл ГУЛАГ в каноны. Спасёт Союз, научит Сталина курить, И Т-34 в космос запустить. Зачем сюжет? Зачем искать изъяны? В кустах полки, в руках фортепиано.

II. Боярь-аниме: Сказание об Ояше. Где костромич - там сакура цветет, И "тян" в кокошнике затвор в лесу грызет. Вчера - Ояш, сегодня - князь суровый, Гарем растет, сюжет как лист лавровый. "Кун", "сана", "тян" - славянский дух в аниме, Интриги кланов в каждом третьем гриме. Мечом махнул и лопнула броня, Логика плачет, автора кляня.

III. ЛитРПГ или Бухгалтерия Духа Поэт воспел бы первый луч зари, Но здесь таблицы, цифры, словари. "Прирост к харизме - плюс один процент", И в этом весь эпический акцент. Убил ежа и уровень поднял, Прочел главу как будто счет принял.

IV. Нейроморды или Бездушный глянец. Зачем художник? К черту кисть и холст! Промпт вбил в строку - и вылез полухвост. Шесть пальцев на руке, в глазах - стекло, Но автор счастлив: "Круто затекло!" У девы грудь как два тугих арбуза, В такой броне не выжила бы Муза. Безликий лоск, химический оскал, Машина лепит лица всех лекал.

V. Печатный пресс или Рекорды на износ. За полгода двадцать пять томов, Без запятых, без пауз и без снов! Он строчит, как безумный в бреду пулемет, Лишь бы "проды" дождался голодный народ. Опух от кофе, а в теле лишний груз, Тридцать кило за творческий союз. Обрюзг, одышка, зрение в нуле, Зато он "первый" в кухонном седле.

VI. Цех Магистров и Фанфиков. Зачем свое? Возьмем чужой уют! Там Поттер с Драко песни вслух поют. А рядом гуру учит: "Хайп - закон! Пиши по главе, штурмуй книжный склон!" Курс "Как нагнуть АТ за три недели?", И графоманы дружненько запели...

VII. Маски бескорыстья или Нищие духом. Кричит: "Пишу бесплатно, для души!" В друзья зовет: "Свободой подыши!" Но глянешь в хвост - приписка мелким шрифтом: "На кофе кинь, уважь своим профитом". Смиренно просит: "Денежку на счет..." Лукавый жест, технический расчет. Он ловит в сети тех, кто верит в дар, Но в кулаке зажат его гонорар.

VIII. Хор подпевал или Круговорот похвал. Сбились в артели, славят в унисон: "Шедевр! Маэстро! Потрясает сон!" Не читал ни строчки - лайк уже стоит, Рецензия - ода, а в ней - дефицит. Пишут "отлично", надеясь на "взаим", В этом болоте каждый пилигрим.

IX. Творческое трупоедство или Обноски идей. Зачем им свой путь? Есть чужое старьё! Они, как на падаль, летят, вороньё. Возьмут персонажа, сменят имя и цвет, И выдадут "свежий", "эпичный" сюжет. Ни капли своей, ни искры в груди, Лишь старые кости жуют впереди. Обглоданы классики, выпит канон, И каждый бездарность возводит на трон.

X. Труп остроты или Бродячая шутка Когда-то он выдумал дерзкий прикол, Он был остроумен, и свеж, и весел. Но годы прошли и в сетевой котёл Его растащили... и каждый подбесил. Её повторили мильон раз подряд, В дешёвых романах, в обзорах, в бреду. И встретил он шутку на ней лишь распад. Она как старуха в дешёвом ряду.

XI. Ужас созидателя или Бездна Текста. Гляжу в экран и в горле горький ком: Здесь пустоцвет торгует порошком. Машина пишет, схема вместо жил, Кто этот мусор в вечность заложил? Нет человечьего - ни боли, ни тепла, Лишь гонка цифр, что душу сожрала.

XII. Неодекаданс или Стеклянный плен. О, этот зуд экранного пятна! Где жизнь лишь пиксель, мертвая, одна. Мы в виртуале, в липкой пустоте, Распяты на сверкающем кресте. Ни вздоха искреннего, ни живой слезы, Лишь отблеск электрической грозы. Слова гниют в плену нейронных пут, Пока машины нас на фарш жуют. Господь, порви сей цифровой эфир, Верни нам Слово! Сокруши кумир!

XIII. Эпитафия Читателю. А что читатель? Он листает ленту, Привыкший к цифровому экскременту. Ему не нужно смыслов и глубин, Лишь бы "нагнул" всех личный алладин. Он платит рубль за порцию клише, С клеймом "просмотрено" в пустующей душе.

Эпилог: Финал системы В конце времен, когда погаснет свет, Останется лишь цифровой скелет. Миллиард знаков - ни одной строки, Чтоб тронуть сердце... Мы теперь пески. Парнас заброшен, заперт на замок, Там Попаданца ждет немой урок: Всю жизнь спасал империю в бреду, А сам остался... в творческом аду.