Косы Ангары

Косы Ангары

Над суровым Байкалом, в лунный бубен камлая,

Баргузин-ветер с воем шаманит уныло вздыхая,

Небо хмуриться тучей. Кровь закат заливает,

Гонит мрачные волны Байкал, ни на миг не стихая.

Много сотен веков в глубине вод холодных,

Память прячет о дочери он – Ангаре непокорной,

Он не знает покоя, чайкам вторит о горе,

Все зовёт свою дочь в отчий дом далай-море.

С детства слушая сказки старой няньки Тунгуски,

Ангара полюбила легенду о витязе русском,

О могучем красавце, молодце с гор Саянских,

Она верила сердцу, что эта легенда не сказка.

Подросла расцветая как таёжный подснежник.

Полетела молва о красавице юной и нежной,

В глазах звезды сверкают, лицо снега белее,

Птицы весть принесли о красавице и Енисею.

Заштормил Енисей, шумно, бурно кидая глыбы,

Загрустил. Пишет брызгами в небе любимой имя,

Он отправил цветок, унесла его ласточка в клюве,

Весть отправил с ветрами: - «Сильнее любви не будет.

Серебрится печаль без тебя в одиноких волнах,

Твой мерцающий лик мне рисуют на небе звезды,

Закружил хмельной сон твоих глаз черноокий омут,

Сквозь пространство твоею красой я навеки затронут.

Подарю тебе мир, совершу для тебя любой подвиг,

Отвоюю у всех, даже если весь мир будет против.

Стану ярким лучом осветившим в тумане тропки,

Над уснувшей землёй проведу по таёжным сопкам.»

Руки ветру доверчиво протянув, приняла посланье,

О любви на летевшую вниз звезду загадала желание,

Разгорается пламя в груди расплавленной нежностью,

Полетела б к нему, только стал отчий дом её крепостью.

Гневно волны подняв до небес, всех Байкал гонит прочь,

Ливень, град наслал на сватов, разрезают молнии ночь,

Спрятал дочь в глубине вод, в руке косы-ручьи зажал,

Загустил туманами ночь, страж Ольхон на пороге встал.

Не сдалась Ангара, волны в косы все туже вплетала,

В глубине черных глаз пряча грусть, о любимом мечтала,

Облаками закрыв зарю, своим пеньем отца усыпила,

Нить надежды в руках держа, убежать из дома решила.

Зная сердцем куда идти, разорвала прибрежные скалы,

Струи встречных ручьёв и рек на бегу в свои косы вплетала,

Все стремительней бег, силу, мощь от любви набирая,

Вот и пройден последний рубеж, Енисею в объятья упала.

Ветер встречный и колкий дождь не смогли стать преградой,

Только жаркий огонь в сердцах для влюблённых всегда награда,

Сбросив груз оков и тревог, всё смогли - они победили, Ангара - Енисей - негасимой, бессмертной любви стихия.

На бурятских степях Селенга разлилась, застонала, Прокричала: - Байкал, проснись, наша дочь Ангара сбежала, Нам с тобой без неё как жить? Сердце сжалось от боли, В отчий дом её возврати, на чужбине жить не позволь ей.

В ярость впал богатырь Байкал, раскидал как камешки скалы, Свои волны в небо поднял, луну с солнцем менял местами, Вспять за косы хотел повернуть, только сил уже не хватило, От любви и вплетённых ручьёв Ангара стала мощной и сильной.

В дни затишья Байкал скорбит и о скорой встрече мечтает, В косы дочери в тайне от всех он волну бессмертья вплетает, Смотрит сверху с Шаман-горы за прибрежные чёрные скалы, Знает, счастлива дочь-Ангара. О ней чайки ему рассказали.

Белый Старец

Уснула под ветром сибирским

Родная моя сторона,

И снегом заносит пушистым

В бурятской деревне дома.

Неслышно идёт Белый Старец,

Хранитель Священной земли,

Тут каждый ему благодарен -

В молитве ладони сложив.

В руках мудреца посох жизни,

Любви и добра с долголетьем,

Дающий земле изобилье,

Чтоб в радости праздник встретить.

Встречает гостей в своей юрте,

Владыка земли Священной,

Ему в Сагаалган приподносят

С обрядом дары, угощенье.

Мы Белого Старца встречаем,

Сагаан эдеэн – белою пищей,

Священный обряд совершаем,

Бурятской земли обычай.

Уснула под ветром байкальским,

Родная моя сторона,

Под снегом пушистым, февральским,

Проснулась степная трава.

Дух в бронзу закован

Дух мятежный степной в бронзу закован, Память пластами веков на плечах в пыли, Сколько было смертей, побед всё помнит, Летопись пишет кровью трава из праха земли.

Был лёгким дождём, обрушился чёрной тучей, Светлым лучом, стал тьмой, породившей луч, Твёрдым звеном, Орды Золотой цепь сковавший, Узкой тропой, в мир мечом прорубивший путь.

Рождён от летавшей в небе степной орлицы, Был лёгким пером в крыле, стал Воином-Орлом. Бурей железной прошёл, расширил свои границы, Тяжесть смертей и побед на шее висит крестом.

Дух воинственный в бронзу руками закован, Усталость смертельным грузом в глазах коня, Много было побед, смертей, Чингисхан помнит, В поисках лучшей из них бредут по степи в века.

написано по скульптуре Даши Намдакова "Чингисхан!

Сагаалган

Белый месяц, Белый Старец,

Сагаалган ступил на землю,

Над бурятскими степями,

Басаган запела песню.

Льется звонко в поднебесье,

Голос девичий хрустальный,

Заметает метель степи, -

Все плохое в этот праздник.

С пожеланием достатка,

Счастья, мудрости, удачи,

Белый Старец принес радость,

В белом снеге беды пряча.

Он желает всем здоровья,

Пониманья и везенья,

Белой пищей окропляет,

Все дороги поднебесья.

Басаган поет всё звонче,

Ей метели подпевают,

Над бурятскими степями,

Праздник белый наступает.

Сагаалган - буддийский новый год Басаган - девушка по-бурятски

Белый Старец — у монгольских народов хранитель жизни и долголетия, один из символов плодородия и благоденствия

Легенда о Селенге

В низовьях рек клубились, плавали туманы,

Бродил в Монголии холодный Салхи-ветер,

Рассказывал он птицам, облакам печальным,

Что от слиянии двух рек река родилась летом.

Гонял на запад он кудрявых облаков отары,

Легенду о красавице реке разнёс по свету,

Цвели монгольские просторы синей ая гангой,

Звенел струной морин хурА певучий ветер.

Росла красавица и полноводьем наливалась,

Вплетала в косы новых вод волнистое теченье,

Свет буйный желтый из луны в себя вбирала,

А серебро созвездий заплетала в украшенье.

Текла неторопливо по степям монгольским,

Любуясь красотой в ней небо отражалось,

Летят года спираль веков затягивая в кокон,

Цветут подснежники. Пора любви настала.

Звенящий мир дождей любовью встретил,

Батыр Туман ей сердце предложил и руку,

Красавица ему милее, дороже всех на свете,

Укутывал плащом он Селенгу холодным утром.

Шаманом ветер пел и в лунный бубен бился,

Седые звезды предсказали ей судьбу другую,

Подслушав пенье птиц, в красавицу влюбился

Батыр Улан-Бургас. Сошел он с гор в раздумье.

Лазурным знаменем плескалось голубое небо,

Сиянье черных глаз и красота пленили сердце,

Шумит волнами ласковой любовью нежность,

Под тенью хвойных гор влюбленные укрылись.

Расправив крылья, жаворонки пели в небе,

В полуденной жаре, скользя по краю счастья,

Любовь пришла, она останется в сердцах навеки,

Укрывшая собой их ночь, под мраком тайну прячет.

Ничто не вечно под бессмертным солнцем,

Небесный свод взорвался знаменем багряным,

Не смог батыр Туман отдать любимую другому,

Накрыл соперника искрящимся крылом тумана.

Не слышно в вязкой тишине ударов битвы,

Лишь сумрак и безмолвие накрыли степи, горы,

Отравленное снежным пеплом лето уходило,

Моля о чуде, плакала река надрывно, горько.

Металась Селенга зажатая свинцовыми тисками,

Стремясь прорваться к милому, текла по кругу,

Разрушить тишину пытаясь слабыми волнами,

Бродила в сонной темноте, искала в свет дорогу.

Летели лебеди, рассыпав с перьев мимо счастье,

Кружили в небе журавли прощаясь с Селенгою,

Накрыло степи раннее дождливое ненастье,

И гром с небес - погиб Улан-Бургас в неравном бое.

Застывший воздух сердце жгучей болью давит,

Разлился в каждой капле ядом крик утраты,

Щемящая тоска потери по живому режет память,

Цветущую весну накрыло снегом безвозвратно.

Из плена нелюбимых рук взлетела вверх волнами,

За ветром побежала размывая, разрывая скалы,

Тоской гонимая, степь заливая, потекла слезами,

На запад, куда гоняет Салхи-ветер облака к закату.

Закрыл батыр Туман над степью пеленой полнеба,

Отправился за Селенгой на серебристых крыльях,

В Бурятию, страну соседнюю, где сам не разу не был,

Почти догнал её, седой Байкал дорогу преградил.

Взмахнул рукою мрачный богатырь, подул ветрами,

Осыпался росой батыр Туман, исчез с рассветом,

Могучего Байкала покорило полноводье чужестранки,

В свои он воды её слезы принял, сердце отогрел.

Течет железная река, печаль скрывая в волнах,

Осколки сердца берега покрыли красной глиной,

Жалея Селенгу Байкал в себя вбирает её воды,

Напоминает ей хребет Улан-Бургасы о любимом.

В низовьях рек клубились, плавали туманы,

Промчались табуном века, года над степью,

Цветут бурятские просторы синей ая гангой,

Звенит струной морин хурА певучий ветер.

*Ая ганга – богородская трава

*морин хур – музыкальный инструмент.

* салхи – с монгольского ветер.

Пепел на ладони

Памяти бурятского шамана Виктора Шоно.

«Зачем ты тычешь взглядом ветер,

Песчаной бури маятник ломая?»

На это ты, шаман, себе уже ответил,

Оставив душу у священного Байкала.

Горишь костром у Будды на ладони,

Мерцают огоньки чаш ритуальных,

И брызги в воздухе от благовоний,

Окутывают тело, душу верой очищая.

Молекулой, песчинкой во вселенной,

Касаясь лбом святыни с покаяньем,

Скользящей точкой в этом мире бренном,

Всю суетность познал ты мирозданья.

Камлая в лунный бубен над Байкалом,

Бой бубна то лавиной, то чуть слышно,

С варганом-ветром песня нарастает,

Ей подвывает шоно-волк надрывно.

Удары тайбор-колотушки своей мощью,

Под небосводом купол юрты заполняют,

Два цвета у шамана – белый - черный,

Плохое и хорошее вокруг него летает.

Жизнь - пыль и пепел на ладони Будды,

Качается ковыль по берегам Байкала,

В такт ритмам звука от священного обряда,

Горит звезда Шоно в созвездии шамана.

«Шоно» с бурятского – волк.

Буузы

Накручу я мясо, тесто замешу.

Налеплю я буузы, в гости приглашу,

Тридцать три защипа – солнышка лучи,

Как бурята юрта посреди степи.

На столе боовы, саламат, хушуур,

Бухулёр из мяса, омуль, тарасун,

И конечно главное блюдо на столе,

Бууза – как жемчужина. Приходите все.

Тут земля священная, это родной край,

Главная жемчужина – озеро Байкал,

Запах трав приносит ветер из степей,

Угощу я буузами всех своих гостей.

Селенга

Траву на тонких стебельках,

Качала сонная река,

Туман клубился словно дым,

Стелился низко у воды.

Негромкий птичий пересвист,

Слетел с берёзы сухой лист,

Заплакала по-вдовьи выпь,

Пугая стайки мелких рыб,

А пряный запах от травы,

Вплетался в воды Селенги.

Болотистые берега,

Шумит высокая тайга,

Медлительно течёт меж скал,

Туда, где ждёт её Байкал.

А вдоль неё таёжный тракт,

И редколесьем березняк.

Летят как годы облака,

Несёт к Байкалу Селенга,

Из тех степей, где солнца всход,

Неторопливость своих вод.

В куполе небес

В куполе небес за одной из лун,

Вижу яркий блеск серебристых рун,

Над степной травой песни быстрых стрел -

Ветер на восток бурей пролетел.

А рассвет кровавой бедой кипит,

И грозит расправой моей степи,

Колыхает сизый, сухой бурьян,

И чернеют травы от жгучих ран.

Здесь не солнце светит, огонь трещит,

Разгоняет ветер дымов плащи,

Щурится луны узкоглазый лик,

Ищет в небесах для себя тайник.

В куполе небес дым космат и бел,

До луны летят искры быстрых стрел,

Степь черна от пепла, багрян восток,

У травы как кровь чёрен, горек сок.

В куполе небес бледны облака,

Сквозь дымов завес серебром река,

И закат кровавой тоской кипит,

Застилает ночь боль моей степи.