Космея

Рецензия

Сборник стихов «Космея» у Дениса Ганимана второй по счёту. В 2018 году была «Эфемерида». Новая книга продолжает тему скоротечности жизни, вернее, отталкивается от неё. В «Эфемериде» – поэт с первых строк заглавного стихотворения обращается к «душе-однодневке». Космея же – цветок-однолетка. За свой короткий цикл из маленькой семечки он вырастает до большого и красивого растения и переживает свой расцвет осенью, накануне холодов и скорого угасания. Ощущение лёгкой тревоги, скоротечности, тёплой, но поглощающей тьмы, фоном присутствует на страницах сборника.

Что же кроме грусти? Огромный, любовно выписанный мир. В нём есть место для яркости, звуков и запахов, но довольно и тишины, пустоты. Герой стихов Ганимана очарован своим миром и одновременно опечален своей судьбой. Читать его стихи всё равно, что пробовать белый налив – сладко и кисло одновременно.

Мама, прости за творчество, что сам своей жизни – тать: пара творчеству – одиночество и желанье весь мир обнять.

Сборник «Космея» – это путешествие в таинственный мир. Нет, это не бегство в страну фантазий. Автор указывает на мистику реальности. Силой стихов позволяет почувствовать в однолетке-космее космос.

Герой его стихов – «звёздный пёс», спустившийся на землю. Любопытный, дружелюбный, волшебный. Он ничего не избегает, со всем знакомится, по-собачьи обнюхивает свою планету.

В сборнике 51 стихотворение – это творчество последних трёх лет в хронологическом порядке. Временная последовательность нарушается только один раз: для того чтобы замкнуть сборник в цикл. Только в двух стихотворениях (начальном и конечном) упоминается космея. Оба произведения написаны в 2019 году, в сентябре – в месяц, когда обычно космея цветёт.

Та ночь была виденьем ночи, а я космею целовал и слушал, что ты мне пророчишь, и верить в это обещал.

Юрате Пилюте, кандидат филологических наук, резидент поэтического клуба «Графит»

Космея

А за домом цвела космея, в позабытом давно саду. Ни плодов, ни греха, ни змея, но земное с небесным в ладу.

А за домом гуляли ветры и космеи касались любя. Так легки её стебли, све́тлы, лепестки – алый след сентября.

А за домом молилась осень, не могла досчитаться дней: было девять, а стало восемь. Всё темнее и всё холодней.

А за домом цвела космея, я смотрел и не думал рвать. Даже ангелы не посмеют в том саду у ветров воровать.

12.09.2019 (1:11)

Виноват

Янтарь волнистых волос на землю солнцем пролился, и я душой в землю врос, я в тот же миг изменился.

Ногой босой по траве, не тронув в поле цветы, я брёл степями к тебе. Моя любовь, где же ты?

Прости мне горестный взгляд, в лесу блуждаю давно. Здесь только сосны звенят. Наверно, всё решено, но

зачем с небес льётся свет и так спокойно в глуши? Уже две тысячи лет шуршат у рек камыши.

Спешил увидеть рассвет, но солнце катит в закат. Ты – просто тень, тебя нет, но в том лишь я виноват.

03.10.2018

Мне старый друг совсем не пишет

Мне старый друг совсем не пишет. Не пишет, даже не звонит, и детства сад ранеток, вишен колючим инеем покрыт.

Забыл ненужное, уехал, где ночь и Север, серый лёд, а я в саду не слышу смеха, и горьким стал гречишный мёд.

Вот так стирается, не глядя, уходит детство из сердец. Пусть кто-то новый сад посадит, ведь это тоже не конец.

Пускай в саду созреют сливы, звенит других мальчишек смех. Но я надеюсь – он счастливый и всюду ждёт его успех.

Мне старый друг совсем не пишет, но золотит листву рассвет. Я помню сад ранеток, вишен, нам было семь и восемь лет.

10.10.2018

Ты держишь в руках

Ты держишь в руках что-то очень большое, тяжёлое, лёгкое, мрак и зарю. И строки в дыму – я горю, говорю, в руках у тебя что-то… Что-то такое,

отчего виден танец полярных светил, слышен говор давно позабытых людей. Не подумай – не плут я и не чародей, это всё от души тебе подарил.

Ты держишь в руках и читаешь глазами, что сердце писало в безликой ночи. Посмотри же в себя и ответь, не молчи, что за нить протянулась сегодня меж нами?

Не можешь? Ну ладно (целую в темя). Коль скоро луна замыкает круг, послушай, не стих ты читаешь, друг. И в руках у тебя не стих, а Время.

Моё и твоё Время.

05.12.2018 (01:35)

Давай посидим

Ну, старина, давай посидим. (Разжигаю камин) Плед в комоде. Вот глинтвейн. При такой-то погоде хорошо, что ты теперь не один.

Взгляд уж больно стальной, суровый. Что, достали, скоты, довели? Знаешь, я тоже, старик, на мели. Гречи с тушёнкой с утра приготовил.

Хочешь, нет? Тоже на грече? Ну, не злись. Пока не погаснет свет, не важно, чем сыт и во что одет. Важно, чтоб сам ты был человечен.

Вот так зима! За окном дожди и даже трава кое-где зеленеет. Без снега зимой человек слабеет, духом мельчает. А ты подожди,

я подкину полено побольше. Знаешь, добрым всегда тяжелее: им и слово дурное больнее, и от злобы обычно им горше.

Правда, силы в них тоже хватает. Пей вино, кутай душу в плед! Видишь, снова тепло и свет, будто мы у меня, на Алтае.

Так, о чём я?.. Не тот сильнее, кто свалить может взглядом с ног, а кто встал и другим помог. Эй, ты как? Уже веселее?

Зря спешишь. Ну, бывай, старина! На глинтвейн заходи почаще. (Плед кладу в самый ближний ящик) Дверь. Один. В очаге зола.

10.12.2018

Звёздный пёс

Мой Звёздный Пёс, мой друг крылатый, прошло уже двенадцать лет. Ты грыз хвосты седых комет, но вновь Земли коснулись лапы.

Мой Звёздный Пёс, зачем спустился? Облезла шерсть, и крыльев нет, и кость земная на обед. А может, Дом тебе приснился?

Мой Звёздный Пёс, в глазах смола, медовый блеск чужих планет и дух быстрей людских ракет, да только стая подвела…

Мой Звёздный Пёс, бродяга звёздный, сбивает лапами росу, ворует где-то колбасу, и взгляд встревоженно-серьёзный.

Мой Звёздный Пёс, гляди, кометы! И манят серебром хвосты. Догнать их сможешь только ты. Лети! (Луна блестит монетой)

Мой Звёздный Пёс, до скорой встречи! Пройдёт ещё двенадцать лет, И сам седой скажу: «Привет!», Расправив, словно крылья, плечи.

12.12.2018

Е. Евтушенко

О, старый добрый чародей, морщины строк, слова-огни! С тобой сегодня мы одни, с тобою я сильней, слабей…

Ты растрепал мне душу всю, пощёчин сорок пять раздал. Как полюбил я твой запал, эпоху светлую твою!

Глаза-туманы далеки, их серебрят года-года, поля, деревни, города, их зеленит покой тайги.

Но вдруг касаешься рукой, сухой и тёплой, как песок, и кровь по венам, бьёт в висок. Ты оглушаешь тишиной!

Сложна и странна наша жизнь. Мы по одной идём тропе, и я пишу, старик, тебе. Ты хмуришь брови, мол, держись.

Держись и молви о любви, с любовью действуй и молчи. Что днём, что вечером, в ночи, ты каждый миг её лови!

Лови и помни о простом, о неприметном самом чуде, ведь мы всего… Всего лишь люди, хоть и считаем мир холстом.

20.01.2019

Зачем ещё

Ты можешь верить мне или не верить вовсе, но «Завтра» нет, «Вчера» не повторить, и время перемалывает кости, когда молчишь, когда боишься жить.

Ты можешь мне кричать, мол, ненормальный, зачем секунды выжимаешь в сок?! Я поцелую рот нахальный твой. В ответ… Так приказал мне Бог.

Или не Бог. Не важно. Ты можешь? Можешь объяснить, зачем же мне ещё, зачем мне быть, когда внутри… когда так горячо.

27.01.2019

Запекаю в печи слова

Я запекаю в печи слова. Будет румяный хрустящий хлеб. Ешь и смотри, даже если слеп. Вот, на столе компот и халва.

Ешь, преломи этот хлеб со мной, только не путай компот с вином. Строки – мой первый/последний дом. Выход – всегда за твоей спиной.

Я заварю тебе мыслей сбор. Будет душистый, горячий чай. Ну, не сиди, скорей наливай память степей и алтайских гор.

Лей, эти чаши – горюч алатырь, только не путай его с серебром. Мир не кружи, не верти вверх дном. Мир… Он и так – необъятная ширь.

Я запекаю в печи слова. Будет румяный хрустящий хлеб. Не разобрать, кто тут зряч, кто слеп, да и халва ведь – совсем не халва.

20.02.2019

Март

Так сладостно пахнет дождём земля. Зима была долгой, и долог мрак. Во мраке терялся, был я – не я. Ходил неприкаянный, как дурак.

Ходил по канату чужой судьбы, смотрел, горевал и кричал вослед. Я стопы стесал от такой ходьбы, но выжил, хоть был оглушён и слеп.

Слепой, наглотался кровавых слёз. От крови и соли язык немел. Я выл, как последний плешивый пёс. Всего лишь тепла… Я тепла хотел.

И вот он, пронизанный солнцем март, небо очищено от февраля. И южному ветру старинных карт рада больная душа моя.

Иду по канату своей судьбы, смотрю, улыбаюсь, молчу вослед. Не легче ногам от такой ходьбы, но зрячи глаза, в них весна и свет.

03.03.2019

Акростих

Октавы сыплешь невпопад, Давя дуальность твёрдых клавиш. И сбиты пальцы, и кровят, Но ты всё давишь, давишь, давишь. От боли чернота в глазах, Чернее самой чёрной ночи. Её полотна на руках. Сдираешь ногти, кровоточит Твоя душа. Десятый круг. В стихе сокрыто не пророчество, Основа адски-страшных мук.

(читай с заглавных)

21.04.2019

Не бывает друзей случайных

Я с утра перепутал носки и стакан намывал минут сорок. Говорят, что саркома тоски у меня, потому что ты дорог.

Пена лезла сквозь пальцы, шипя, и дурацкая падала губка. Лучшим другом ты был для меня. Был и будешь – нелепая шутка.

Даже время не смоет налёт кружек, выпитых нами, чайных. Знаю точно я и наперёд: не бывает друзей случайных.

1 мая 2019

Я был ребёнком очень странным

Я был ребёнком очень странным, любившим ветер и грозу, не рвавшим дикую лозу, со взглядом горестно-туманным.

Мне коршун клекотал о небе. Я гнал по тропам грязь и пыль и гладил дымчатый ковыль, таскал домой с вокзала щебень.

Ко мне тянулись псы и кошки, и я их как-то понимал, совсем без страха обнимал, для птиц носил в карманах крошки.

Я хуже стал, взрослее, может? Ворчу на ветер и грозу, не мчусь по тропам, а ползу. Мы с тем мальчишкой не похожи.

07.05.2019

Л.Н. Быковой

Вы, помню, сказали однажды мне, что я колосок на погибшей земле, что я молодой, непохожий, новый, что голос таланта во мне здоровый.

И в сизой прохладе учительских глаз была глубина и вся правда про вас. А я-то сознаться в глаза не мог о том, что больным растёт колосок.

Косили меня, давили и жгли, и сам я не хуже своей земли, но как же я рад, благодарен сейчас за ту глубину и ту правду про вас,

что не отпускали детской руки, читали нелепые черновики, а в час непосильный ребёнку и злой шептали про свет, что ступает за тьмой.

Годы прошли. Пишу неустанно. Люди читают и слушают. Странно. Нет, удивительно и красиво! Сердце бывает ли столь прозорливо?

За то, что сказали однажды мне, что я колосок на погибшей земле, что не отпускали детской руки, читали нелепые черновики,

я памятник вам стихами выковал, дорогая Любовь Николаевна Быкова!

18.05.2019

Лоле

Я помню девочку чернявую с душою белой, как луна, прямоволосую, упрямую, со станом стройным, как струна.

Я помню, что водил из садика по тропкам то́ренным домой её, я представлялся братиком, никто обман не понял мой.

Я тоже был черняв, как во́рона смолисто-чёрные крыла. И солнце мы делили поровну, и юность к нам щедра была.

Мы с ней деревья все излазили, к колонкам шли на водопой, потом довольные, чумазые слонялись с местной детворой.

Играли в казаки-разбойники и грелись вместе у костра, как будто огненнопоклонники. Я слышал в пламени: «Сестра».

И вот мы выросли, разъехались, я не вожу её домой, но разве могут стать помехами для двух чернявых головой

дороги, страны, расставания? И даже если жизнь остра, мне ветер шлёт её послания, и шелестит каштан: «Сестра».

Я отвечаю ей немедленно: бросаю в солнышко агат, и лучик тянется к ней преданно, как будто тянет руки брат.

24-25 мая 2019

А. Ахматовой

Серый ветер с холодных круч, серых глаз белизна левкои. Ты пронзаешь меня, как луч, что меж шторин проник в покои.

Тёплый вечер – обманка, блажь, ты тепло собрала в ладонях: не свершал я подобных краж. Что же ветер так горько стонет...

Отняла ты последний сон, голос твой в тишине узорной, слово ангельский перезвон. Я с тобой, я тебе покорный.

26.05.2019

Юрате

Она в лес обещает уйти, песнь полыни сплетая ловко. Мне знакомы её пути: я с Алтая, она – литовка.

Что-то общее… Корни земли? Я рассветы встречал в Барнауле. Ей в далёкой туманной дали всход зари дарила Сауле.

Что ни холм, то живой великан, и ромашками руки пахнут. Мир стихами её соткан, мир, в котором цветы не чахнут.

Под медовым ли срезом луны, в золотом ли лесу на закате, пусть мы будем честны и юны, словно песни литовки Юрате.

05.06.2019

Тем, кто видит

Я думал – у сердца пределов нет: одно отболело, болит другое. Я верил – оно, как бескрайнее море, как берег, что волнами обогрет.

А сердце, представь, прячется в кру́жках, в улыбках, объятьях, прогулках в лесу, в пледах и кофтах, в нагретых подушках и в том, чего я не произнесу.

И не потому, что станет мне стыдно, что кто-то обронит лукавый смешок, но потому, что многим не видно: я спрятал здесь сердце, а не стишок.

8-9 июля 2019 (00:24)

Пока живой, говори

Смеются стрелки часов. Я не успел рассказать, и щёлкнул двери засов, в дорогу снова, опять…

Горит пожаром луна, и горек дым сигарет. И тянет душу струна на стыке дней или лет.

Я не готов забывать, что помнит только заря. Мне стелет кто-то кровать белей, чем снег января.

И Бог запутал пути не хуже, чем Сатана: свернуть бы надо, уйти, пока надежда видна.

Я так хотел рассказать, но не хватило мне слов. Часы смеются опять средь стен чужих городов.

Пока живой, говори: жалеют все, кто молчал. Твой компас спрятан внутри, а значит, есть и причал.

Дороги тоже умрут, их остановится бег. Стихи, наверно, не врут, но точно врёт человек.

И время рубит струну, гитара плачет навзрыд. Кто виноват? Не пойму, зачем так сердце болит.

Смеются стрелки часов, я не успел рассказать…

10-11 июля 2019 (02:10)

Другая глубина

Во мне теперь другая глубина. Ей жёлоб Марианский по колено, в ней синева покоится, как вена, и тишина сплетается из льна.

Во мне теперь так мало голосов. Я снял шагрень и, кажется, чужую, да без наркоза, прямо, наживую. И холод был, как будто на Покров.

Во мне теперь смиренье и покой, а крест не жжётся больше и не тянет. Пусть новый день ко мне в окно заглянет и ночь помашет смуглою рукой.

17.07.2019

Скоро август

Скоро август, станется сухо и вёдро. Так говорят в деревня́х старики. Воздух густой залезет под рёбра, звёзды зажгутся, как в шторм маяки.

Ноги попросятся в прочную ки́рзу, плечи заноют по рюкзаку. Вслух прочитаю мудрого ми́рзу, словно Хайям улыбнусь пустяку.

Скоро захочется дынь и арбузов, сока из яблок огромный кувшин, прыгнуть в шишиги просторный кузов – По бездорожью до горных вершин.

Кто-то, наверно, посмотрит косо, скажет: «Романтик ты и чудак…» Я вспомню берёзы плакучей косы И гордо отвечу: «Нет – сибиряк!»

31.07.2019

Птица моя высокая

Как тяжко порой приходится, а хочется, чтоб полегчало, чтобы взять и начать сначала, и к городу приспособиться.

Но город – не горы, знаешь ли: (ты чувства свои обуздывай…) Людей, как семечки, лузгает, бросает их словно камешки,

что тонут безмолвно в озере, и даже кругов не видится. Но редкий безумец вскинется птицей в дикую прозелень.

И кажется мне, и грезится, что птица моя высокая отныне не одинокая, что стая ей скоро встретится.

1-2 августа 2019 (1:21)

Прости

(августу и любимым людям)

За каждое некосновенье, за неслова и незвонки, за тишину и чувств забвенье прости меня, прошу, прости.

За неприлёты, неприезды и за пустое: «Не грусти», и за сгоревший мост над бездной прости меня, прошу, прости.

За невесёлость, за разлуку, за нескончаемость пути и жизни горькую науку прости меня, прошу, прости.

31.08.2019 (22:15)

Тишина

Тишина шевелится в шторах и в груди у меня шевелится, в волосах шелестит, на ресницах, прорастает неслышно в порах.

Тишина пахнет чёрным кофе и дождём, окропившим окна. Всё, шумевшее прежде, смолкло и запряталось в междустрофье.

10.09.2019

Есть мир

Есть мир, где я поднимаю горы. Я там зажигаю небесный факел, рисую созвездий иных узоры и посылаю гадалкам знаки.

Есть мир, где я появляюсь редко. Я там говорю на другом наречье. Граница одна – грудная клетка, её обрамляют спина и плечи.

Есть мир, куда я уйду однажды, где стану едва различимым эхом, и кто-то прочтёт на листе бумажном: «Жил на Земле ради слёз и смеха».

28.09.2019 (0:24)

Алине

Внутри у каждого война. Война. И причин не счесть: любовь, одиночество, месть, но правда всегда одна.

А давай воевать за мир, за осень и за уют, за костёр, походы, зефир и за дом, где нас точно ждут.

Я тебе зачерпну тепла и в кружку его налью. Я хочу, чтобы ты жила, так возьми же броню мою.

Пусть она сбережёт от стрел и легче бати́ста станет. Я ковал её, как умел, и закалял огнями.

Внутри у каждого война. Война. И причин не счесть. Только помни, что счастье есть, что сражаешься ты не одна.

16.10.2019

Да разве у сердца один язык

Да разве у сердца один язык? А вдруг не способны сказать слова, о том, что хранит многострочье книг, о том, что скрывает твоя голова и моя голова?

Допустим, замёрзну, пронимет дрожь и солнце зайдёт за небесный край, и хлынет холодный осенний дождь, но мамины руки протянут чай. Ты представляешь... Чай.

А станется, что заболею сильно, но добрый сосед придёт в тот же день, притащит лимонов и апельсинов, улыбкой и шуткой прогонит мигрень. Ты представляешь... Мигрень.

А если беда и никто не поможет, никто не узнает об этом вдруг, но прочитает по взгляду прохожий, спасёт, а потом назовётся – друг. Ты представляешь... Друг.

Да разве у сердца один язык, когда существует столько наречий? Не может сказать многострочие книг, что может поступок и дух человечий. Поступок и дух человечий.

21.10.2019

Чайка

(Л.Г. Кривощёковой)

Чайка летела, скользила бесшумно по белой, как перья, небесной жиди́, и было так тихо в мире подлунном, и чайка не знала, что ждёт впереди.

Туманом солёным охвачены крылья, Я, тоже охваченный, на маяке слушал, как вечность становится былью, и слышалось имя мне там, вдалеке.

Море о чём-то грустило, молчало, и белое с белым кружилось над мысом, и чайки полёт без конца и начала звучал в тишине: «Лариса… Лариса…»

30.10.2019

Холодно

Мне так холодно, Господи, чёрт возьми. Положите меня в костёр. Дело вовсе не в поздней осени и не в том, что ботинки стёр.

Просто солнце моё карманное заболело, устало греть, стало чёрное и туманное, и тяжёлое, будто медь.

Дело вовсе не в поздней осени и не в том, что ботинки стёр. Как же холодно, чёрт возьми, Господи. Положите меня в костёр.

25.11.2019

Белые мухи

А знаешь, мне нравятся белые мухи, что стайками бьются о чёрную земь. Можно сидеть у окошка, на кухне, и кутаться в шарф, и сёрпать глинтвейн.

Можно шуршать старенькой книжкой, гладить кота и слушать часы. Лишь бы не таяли быстро слишком. Лишь бы не стать безнадёжно пустым.

Сегодня летели белые мухи. Первые. Их обжигал асфальт. И кто-то сидел у окошка, на кухне, но то был не я. Я работал. Жаль.

30 ноября – 1 декабря 2019

Мама, прости за творчество

Дороги завязаны в узел. Слова, так случилось, тоже. Дышать бы… Бежать без груза и выпустить вовсе вожжи. Мама, прости, я слабый, я чувствам даю свободу. И только стихи – награда. Я пью эту жизнь, как воду глотает дворняга жадно из грязной, холодной лужи. Дворняге напился, и ладно, а мне вот бывает хуже. Внутри всё хрустит и ломит, и вытошнить просит душу. В той луже хватает соли, её закусить бы грушей. Мама, прости за время, убитое по незнанию. Мечтателям нужно племя. Мечтатели ходят в Нарнию. А я по судьбе – калека, разрублено сердце надвое, как жертва богам ацтеков, как что-то чужое и смрадное. Мама, прости за творчество, что сам своей жизни – тать: пара творчеству – одиночество и желанье весь мир обнять.

02.12.2019 (1:45)

Крошево

Наша жизнь – хрустальное крошево, и не важно: дорого, дёшево. Будет Время горстями взвешивать, по маршруту гонять пешему, а потом в «сундуки» складывать, не давая начать заново.

Можешь плакать, кричать, сетовать и давиться спиртным, сигаретами. Можешь спрятать в кулак крошево, только много ли в том хорошего?

Пробуй крепче держать, не сдаваться, но однажды ослабнут пальцы. И тогда твою пыль станут взвешивать, будут гнать по маршруту пешему, понемногу в «сундук» складывать, не давая начать заново.

Просто жизнь – хрустальное крошево на границе сейчас и прошлого. Наша жизнь – хрустальное крошево. Может, даже не нужно прошлого.

05.12.2019 (1:42)

Бродяга

Я знаю бродягу с глазами Севера, с душою алтайских гор. Он чище огня и крепче дерева, и не переносит ссор.

Я знаю бродягу, чья поступь лёгкая дарит мечту другим. И так уж случилось – одной верёвкою нынче подвязан с ним.

Много дорог было за год пройдено, срок бесконечно мал. Только аккемский чай со смородиной чем-то священным стал.

Помни, бродяга, про Ковш Медведицы, тихий полярный свет. Помни, что Путь, как хвост веретеницы, всё же оставит след.

Что доберёмся однажды до Севера, до самых прозрачных гор, где белых китов подо льдом немерено, а небо глядит в упор.

6 декабря 2019 (2:53)

Воспоминание

Солнце такое жёлтое-жёлтое, в небе сверкает снежная синь, и мама кричит с этажа четвёртого: «Шапку надень, сынок, не простынь!»

Но сорванец белокурый, радостный просьбу не слышит, бежит вперёд. И так хорошо от всего, и сладостно, и лужи застыли в трескучий лёд.

А я у подъезда стою, мне видится: дом, рябина, снежная синь, город, сотка́нный из белого ситца, и мама кричит: «Сынок, не простынь!»

11.12.2019

У долгой ночи светлые глаза

У долгой ночи светлые глаза, но её считают страшной, тёмной. Город тихий, город полусонный. Фонари. Закрыт ж/д вокзал.

Чьи-то тени вдоль уставших улиц. Чьи-то лица, реже голоса. Я иду, молчу, дышу, любуюсь. Снова полночь. Спряталась в часах.

Быть бездомным никому нельзя... Знаешь, кошку подобрал недавно. И она мурлычет мне о главном, что у ночи светлые глаза.

22.12.2019

Поветрия снежного сын

Так скоро февраль. Его пустота и метели, и белая шаль, и дикий, кудрявый мороз, где синюю даль пронзают звенящие ели, где слышится лай, что ветер простывший принёс.

Так был я рождён – дыханьем пустым и метельным, дыханьем тревожным, испившим звучащую синь. Давно обожжён. Потерян мой крестик нательный. Давно потерялся поветрия снежного сын.

08.01.2020

Письмо

Мне сегодня пришло письмо, цвета кофе пришёл конверт. Шелестящее полотно с ароматом конфет.

Я открыл его в тишине и лаванды увидел цвет. Там о дружбе и о зиме, про надежду и свет.

Стало сердцу тепло, легко, и улыбка коснулась губ. Настоящее волшебство: то, которого ждут.

Берегите, прошу, родных, кого любите, с кем близки. Очень мало теперь таких, что писали бы от руки.

11.01.2020

Не зря

Бродский вот был кочегаром. Недаром ли? Нет, недаром. Дышал огнём, спасал от стуж – стал кочегаром умов и душ.

Я же ношу людям ложки, чашки, тарелки и плошки горячего супа, чаю… В общем, чего пожелают.

Смотрю в глаза и на руки, читаю в морщинах муки, читаю по лицам счастье, а слышу шаблоном: «Здрасьте».

В бокалы я лью Ламбруско, и свет винограда тусклый в полусухом миноре топит людское горе.

Терплю я и гнев, и крики, и острые взгляды-пики. И вечно хожу по краю, где времени ход теряю.

Но Бродский. Иосиф Бродский прошёл через пламень скотский и выжил, и стал пожаром! Так, может, и я недаром…

Ношу эти чашки, плошки и тру до сверканья ложки, и льётся не зря Ламбруско, как свет винограда тусклый.

26.01.2020 (2:22)

Прохожий

Ветер в крышах горланил жутко. Я вжимался сильнее в куртку и кроссовками че́рпал лужи по дороге у рынка «Южный».

Серость сыпала серпантином. Я казался себе кретином и душой своей непогожей ненавидел прохожих рожи.

А потом вдруг увидел это: будто в мёд кто-то про́лил света тихим вечером, в летний час, – два опала собачьих глаз.

Чёрно-рыжая шерсть, поджарый, брюхо к рёбрам прилипло, впало. Не сутулый, на сильных лапах. Хвост побитый, смешной, лохматый.

Посмотрел на меня дворняга безразличным, усталым взглядом. И я понял, что мы похожи… Я такой же ему прохожий.

31.01.2020

Февральское небо

Февральское небо. Режет глаза. Травой перепревшей запахло. Хочется много… Так много сказать. Мы всё отложили на завтра.

Кто-то над городом снова включил жёлто-белёсую лампу. Можно гулять. И хватает сил. Лишь бы не рухнуть за рампу.

Вот мои руки. Ладони красны. Надеть бы давно рукавицы. Но что-то тревожит… Сны не ясны, и ночью совсем уж не спится.

Февральское небо. Режет глаза. От света ли больно? Слезятся. Есть то, о чём вслух ни за что… Нельзя. Так холодно… Мёрзнут пальцы.

05.02.2020

Снова забилось

Сердце снова забилось. Собачье. Верное. Перебито, поломано, но шумит. Сможешь всё пережить, переждать, наверное. Не исчерпан пока твой земной лимит.

Коли рана кровит, ты её зализывай и довольно стучи по траве хвостом. Не гоняйся за странами и за визами, лучше кости грызи по дороге в дом.

То ладонь, то кулак, то и слово едкое… Слушай песни луны и молочных рек. Даже бабка-тайга прострекочет ветками, если станешь не пёс ты, а человек.

Сможешь всё пережить, переждать, наверное. Не исчерпан пока твой земной лимит. Так зачем это сердце… Собачье. Верное. Для чего оно бьётся и так болит?

13.02.2020 (2:55)

Саве

Хорошо голышом. Хорошо оголённой душе. Он так быстро прошёл, но пронзил всё же сердце – туше. Сероглазый февраль. Бурелом, бури гром в волосах. Пастернака печаль расплескала чернила во снах.

Не зови, не кляни. Не раскладывай дьявольских карт. Будет свет впереди. Будут лужи, коты, будет март. А потом полотно зеленящейся тонкой травы Разрастётся кругом, разольются потоки Невы.

И забудется, как горевал в феврале Пастернак. И чернильный твой мрак уползёт в бурелом, в буерак. Хоть и быстро прошёл, и пронзил всё же сердце – туше, хорошо голышом. Хорошо оголённой душе!

24.02.2020

Лилит

Я встретил Лилит. Немного пьяна, в зубах сигарета. Ребёнок и муж. Сыта. При деньгах. Достойно одета. Закутав в пальто болезни, долги и, наверно, тревоги, шаталась, но шла. Дымила и взглядом смотрела строгим.

По белой тропе, бетонной, проложенной кем-то в поле, я брёл от свечей и икон. Она же брела к иконе. Спросила про храм, кивнула на крест деловито. Сказал ей в ответ: «Входите, у Бога всегда открыто».

25.02.2020

На изломе ночи

На изломе ночи, на изломе мнимом, пока не совершил я свой виток, хочу сказать за каждый миг спасибо, за всё, что смог, и всё, чего не смог.

За нелюбовь, за слёзы и разлуку, за трепет дружбы и пожар вражды. За то, что не протягивали руку, а кто тянул... Те, словно свет, нужны.

За встречи и костёр из белых брёвен, и за «Неву», и за сибирский дождь. За то, что я теперь немногословен. За то, что сила мне впиталась в кость.

За телефон, звонки и голос мамы, и что в Осинниках с восьми утра горит трескучий огонёк лампады, молитву тихо-тихо шепчет пра.

За то, что «четвертушка» миновала, и скоро стукнет целых двадцать шесть. Не много это, правда, и не мало. Пора свечу задуть и торт доесть.

27.02.2020 (2:22)

Колыбельная кошке

Свернулась под боком когтистая бездна, мой милый, пушистый комочек тьмы, мой злой пирожок из коварного теста, моя полосатая лапа судьбы.

Урчит и клокочет, ушами шеве́лит зубастый, проворный ночной кошмар. Здорово спится в хозяйской постели? сопит шерстяной, хитрожопый дар.

Поспи, моя нечисть, поспи, моя бездна, до первых лучей, умоляю, спи! Не надо носиться в поисках места, чтоб учинять злодеянья свои.

Не надо раскидывать вещи и книги, грызть засыхающий наш цветок. Ты – моё Пекло, я – твой Вергилий и в «адских мучениях» знаю толк.

Мыть обещаю лоток исправно, досыта буду, клянусь, кормить... Как же вздохнул мой комочек славно! Как же, зверюга, тебя не любить?

29.02.2020

Устал

Меня выпили. До глотка. Осушили сосуды. Вены. Я смотрю в потолок, на стены, а хотел бы на лист цветка,

на букашку в зелёном поле, на искрящийся блик воды, чтобы ветер туды-сюды, чтобы лето и мир покоен.

Но пишу, обрывая строки. Меня выпили. До глотка. Ни полей. Ни ветров. Ни цветка. Только крохи. Стиховы крохи.

15.03.2020

Можно в чай

Ты знаешь, там ночь. Такая ночь за окном! Можно в чай и на душу вместо бальзама. Там луна полыхает медовым огнём и земля ароматная, как маса́ла.

А ещё меж травы шелестят ручьи и берёзы в цвету – золоты серёжки, и поёт ветерок в лепестках алычи: «Потерпи, всё пройдёт. Потерпи немножко».

07.04.2020 (23:41)

Сберечь

Что разбито, увы, не склеится, а сгоревшее не зажечь. Только вот всё равно мне верится, что смогу я тебя сберечь.

Может, эти стихи дурацкие, что рифмуются на глагол, разорвут твои путы адские? Если нет, уберу их в стол

и забуду на веки вечные, и с пакетом к тебе приду. Человеки мы человечные, принесу на двоих еду.

Будем толстые и довольные, я сумею тебя сберечь – разговоры начну застольные и поставлю шарлотку в печь.

21.04.2020

Маральник

Маральник в цвету, розовеет гора, но камни серее серого. И звёзды бегут из «Когда» в «Никогда» и тонут меж чёрного, белого.

А я у реки, что лазурь с молоком, стою и любуюсь кедрами. Когда-то давно, когда-то давно мы были под небом первыми.

И пели другие песни кострам, и слушали мир, слушали… Давай, как индейцы, построим вигвам, чтоб спрятаться, чтоб не разрушили

его ни ветра, ни дожди, ни потоп, ни те, кто зовутся взрослыми. Давай пить зарю из медовых сот, давай умываться росами!

Маральник в цвету, розовеет гора. Я слушаю мир, слушаю, но тоже бегу из «Когда» в «Никогда» строкою своей неуклюжею.

21 мая 2020

Сказки

Просто жить и варить себе кашу, можно даже из топора. Сахар сыпать и думать про «дальше», и, конечно, не спать до утра.

Разливая мечту по тарелкам, ложки мыть, словно ты не один. Не бродить по реке там, где мелко, а нырять в черноту до глубин.

И, наевшись ржавеющих лезвий каши, сваренной из обид, притворяться счастливым и резвым, страшный нагуливать аппетит.

Нет, не думай, что сказки пишу я, потому что башка в облаках. Сказки пишут, ужасно рискуя, те, кто вечно блуждают впотьмах.

05.06.2020 (0:59)

Из тьмы и ветра

Та ночь была из тьмы и ветра, ты травы заплела во мрак, а я стоял, облитый светом, и улыбался, как дурак.

Та ночь была дыханьем Бога, но ты древнее, ты первей. Ты появляешься до слога, с огнями ламп и фонарей.

Та ночь была твоей десницей, твоею сумрачной рукой, твоим крылом и чёрной птицей, твоей чернильной синевой.

Та ночь была виденьем ночи, а я космею целовал и слушал, что ты мне пророчишь, и верить в это обещал.

21.09.2019 (0:48)