Королевские Не Игры

Пей!

Алая сказка

Пьяная волчья луна Скалится мне в зрачки, Сквозь отраженный страх Переломив лучи.

Пою по своей мечте Реквием пустоты. Пью, чтоб заткнуть в себе То, что и так молчит.

Пологом тишина. Падает в круг тоски Алая пена сна В тёплых словах любви.

Яд попал В блеск зеркал. Вдрызг бокал. Я сказал!

Пей, чтоб о красках забыть, В сером бесцветном безмолвии Мыслями грубыми колкими Раны на сердце шить.

Пей, чтоб почувствовать боль В саване оцепенения, Разбередить ощущения, Вспомнить наутро роль.

Пей, чтоб сумел пройти Не спотыкаясь, твёрдо, Крылья расправить гордо, Просто продолжить жить.

Шаг. Взмах. Ступени в прах. Тоска в тисках. Стук плах.

Пей - это просто Игра В мире божественной матрицы. Жаль, что нечасто касается Ангелов наша судьба.

Пей, коль не можешь просить Милости в пламенной гордости, Не прибегая к покорности, Не научившись служить.

Пей - и не будь дураком, Чтоб сожалеть о прошлом, Дарованном и невозможном, Проклятом и святом.

Свечу - гаси. Огонь - прости. Грех - отпусти. Прими. Иди.

Наказание

Оранжевая сказка

Рыжего солнца душный закат, Палевый пепел горький. Выжженной плоскостью стала земля, Безумие сбило настройки.

Чья воля мне карту исправила снов И сдвинула в ад преломленья? Мерцая, рассыпался мой телепорт В кошмар прямиком сновиденья.

Нага и слаба. Окружают меня Процессии в пестрых нарядах. В фонтанах течет золотая вода С оранжевым вкусом обмана.

Улыбка в улыбке, а шлейфом - оскал В зловонном дыхании свиты. Обрита до блеска моя голова, И ступни о камни оббиты.

Блудница ли я, что попала на казнь? Виновна, виновна, виновна! Но в чем был мой грех, кто мне сможет сказать? Не помню, не помню, не помню!

И вот эшафот. Ожидает палач В шелках цвета войн и пожаров. А в лезвии стали я вижу себя, Пронзенную точным ударом.

Я делаю шаг добровольный вперед По каменным плитам ступеней Под именем Вера, Надежда, Любовь И падаю ниц на колени.

Грешна я. Но грешен не меньше и тот, Кто в меч зеркала превращает. Его оправдает галдящий народ, Меня, не моргнув, растерзает.

Глаза заливает предательский пот, И шея дрожит в напряженьи. Колени не чувствуют боли ещё, А, может, уже онемели...

Но вместо знакомого свиста меча Я звук слышу арфы небесной. Меня поднимают два белых крыла, Два ясных крыла бестелесных.

Лик ангела тянется милостью губ, Возвышенной лаской сияет. За что заслужила - сама не пойму, Но робко чело подставляю.

Как только коснулись прохладой уста В горячке пылающей кожи - Все перья пожрала болотная ржа, Осыпавшись пылью и ложью!

Целую я труп. Обнимаю скелет. Смеется толпа и ликует. А я не хочу! Только выхода нет. И я вместе с ними танцую.

Танцую живой, каждой клеткой своей От боли крича, прикасаясь К тому, кто меня обнимает во сне, В обман за собой увлекая.

Оранжевый яд опаленных надежд Мне пеплом на руки ложится. В кружении вечном зловещих планет Спасенья непросто добиться.

Я так не хочу! Где зеркальный клинок, Который судьба предлагала?! Последний я делаю шаг за порог И... всё повторяю сначала.

Путь, выбирающий нас

Жёлтая сказка

Пока далеки - хороши. Пушистые жёлтые шарики, невинные счастья фонарики, в безлунной ночи маяки. Неистово манят в мечту на запах цветов нарисованных, что пахнут сильнее ворованных у старца в соседском саду.

Пока ты влюблен, поспеши - играть с облаками-загадками, ловить наши взгляды украдкою и верить, что это есть жизнь. Свобода почти без границ. Любое волшебное действие не встретит препятствий впоследствии в пределах любовных светлиц.

Но робко коснулись колен какие-то странные ниточки, упругие, словно резиночки и прочные, точно графен. Они нас потянут на сдвиг простой крестовины реальности, без уз новомодной фатальности одним мановеньем руки.

И как нам с тобой поступить? Поддаться движению пальчиков, послушными девочкой-мальчиком расстаться и все позабыть? И будет смеяться судьба над нашими робкими куклами, в любви восхитительно-хрупкими, как кружево лунного сна.

Попробовать их оборвать, те связи с живым окружением, что веру терзают сомнением, и в рай написать пропуска? Но только вот свежесть вьюнка без тонких стеблей сохранится ли? И можем за то поручиться мы, что вечна в рисунке мечта?

А что, если вдруг перестать играть по неписаным правилам, в которых так мало оставлено движений, что можно принять? А что, если сделать шаги иному навстречу событию? Опасно самим пробудить его. Но я бы рискнула. А ты?

Эмери

Зелёная сказка

I

- Эмери, дева лесная моя, Что же молчишь ты, потупив глаза? Грезил всю зиму одной лишь тобой, Еле дождался капели весной! Трёх скакунов своих лучших загнал - К деве прекрасной своей поспешал. Что же ты ждёшь? Обнимай же меня! В губы целуй своего короля!

- Ах, мне тревожно, о мой господин. Видела в снах: ты пришёл не один. Тенью - корона. Скипетром - крест. Мантией войн - предсказанье небес. Тучи сгущаются. Холоден лёд. Плата назначена. Ветер не ждёт. Впрочем, возможно, мы выиграем бой... Помни: всегда будет дева с тобой.

II

- Эмери, что же ты, девонька, медлишь? Разве просила о том не сама? Форму клинка просто так не наденешь. Плата назначена. И принята. Плоть заберу я в условленный час. В сталь переплавлю победы для вас.

- Ах, госпожа, я готова давно. Душу и тело отдам за него. Только вот сердце не хочет смириться, Плачет потерянно, словно дитё, Бьётся в груди перепуганной птицей... Наполовину оно не моё.

- Сердце не трону. Вложу в рукоять. Будет оно изумрудом сиять.

III

- Эмери! Милая! Где ты, ответь?! Радостным кличем звенит моя весть!!! Мы победили! Нет больше врага! Был он повержен сияньем клинка. На рукояти Грааль воссиял, Из королевства проклятье изгнал. Не разлучить нас теперь никому.

Эмери! Где ты?! Как тихо в лесу...

- Благословенна будь воля богини, Милость её я восславлю отныне. Пусть ты меня не услышишь сейчас, Все же достигнет тебя сердца глас. Я обещала и буду с тобой, Пусть и не в облике девы лесной. Светом зелёным я буду хранить Жизни твоей драгоценную нить.

Иоанна, королева

Голубая сказка

Иоанна не может любить. У нее только долг королевы: вышиванье, покорность, напевы и наследника трона родить.

Тяжело ей в плену своих кос - Королева не носит короны. Ей хватает волос заплетенных, золотистых прекрасных волос.

Иоанна не знает тепла. Ледяными касаясь руками, в поцелуе уста лишь смыкает от супружеских ласк короля.

Королева не ищет услуг у пажей, развлеченьям послушных. В королевских удобных конюшнях Ей не нужно скрывать сердца стук.

Иоанна не носит кольца с голубым обручальным сапфиром - с колыбели до самой могилы не дано ей предать короля.

Даже если представится шанс, на двоих королевство не делят, непомерными будут потери - за любовь неизбежный аванс.

Иоанна мечты не хранит: у нее нет шкатулки для писем, всех признаний рассыпчатый бисер отлетает от строгих ланит.

У нее королевская стать, и тела как две капли похожи. И у жаждущих ласки, быть может, цель иная, чем с ней переспать.

Иоанна, бывает, тайком на прелестных любуется фрейлин: вкус короны веками проверен, королевским тяжелым клеймом.

Что за шутки нам в дар иногда преподносят превратности судеб! Короля больше нет и не будет. Королева осталась одна.

Иоанна не вправе грустить. Выбор сделан. Обрезаны косы. Рисковавших озвучить вопросы С королевой пришлось хоронить.

Только траурный стяг перестал развеваться под горестным ветром, было сердце принцессы согрето предложеньем руки и кольца.

Как нежна и доверчива та, кто к венцу без оглядки стремится! ... Иоанна не может влюбиться. У нее только долг короля.

Тропка звёздная, птица синяя...

Синяя песня

Переливами звёздной проседи Небо под ноги жадно бросится. Убегаю тропой бессонницы В направлении одиночества... А потом ночь мурлыкнет котом, Призывая играть, в прошлом мышек искать.

Всё, что было, заполню памятью И покрою песком забвения. Обрывая путь во вчерашнее, Кровью снов напою течение - унесёт в колыбель изо льда. День за днём холодней в реке жизни вода...

Ногти сорваны, руки белые Из последних сил в боль вцепляются... Как могла я ждать, как посмела я Полагать, что со мной останешься навсегда, до скончанья времён, Если даже во снах мною не был спасён?

Кромкой пропасти, краем обруча, Рассекающей гранью лезвия... Ты скажи, зачем тёмной полночью Отрекаешься сумасшествием от любви, забывая о том, Что мой мир без тебя покрывается льдом?

Грехом выбелю тело нежное, Похоть святостью станет чистою. Ощущаю тебя безбрежно я И касаюсь собой неистово, проходя сквозь иллюзию тел и священной мольбой разрушая предел.

Так останься ты, так приди ко мне Так как есть, как тебе предписано. К дому путь ведёт сквозь терпение, Всё записано и исчислено на извечных скрижалях судьбы. Но не смей разрушать между нами мосты!

Я не зря твоя птица синяя...

Забытая мелодия для флейты

Фиолетовая сказка

Не для тебя, не для себя, не для него забытая мелодия для флейты: белее снега, истины яснее - ни для любви, ни для мечты... ни для чего.

Он только в одиночестве высок - полёт, что восхищенье вызывает, со стороны желание внушает, и манит вновь нарушить свой зарок.

Но как ни призывал бы райский глас, какие бы слова ни прозвучали - не раскрывайся, если ты на грани. Ведь может статься, небо не для нас.

Как предсказуем вечности исток для человеческих сердечных колебаний! В рассвет уйду, забрав с собой хрустальный невидимый холодный башмачок.

Не пожалеть, не воплотить... не проклинать воспоминания о близости без плоти. Огонь без пепла при любой погоде ни ты, ни я не сможем удержать.

Не для тебя, не для себя, не для него танцует дева, наслаждаясь танцем. Она уйти не может и остаться ни у себя, ни у тебя, ни у кого.

Подлунная

Лунная песня

По небу луна плыла, звёзды шлейфом собрала, закрывая собой злое солнце. Не светила, не ждала, не желала, не звала, но лучом занырнула в оконце.

Лунным светом озарён оказался спящий дом, втихаря тени в нём просыпались. От хозяина удрав, но хозяйку не догнав, заблудились они, заигрались...

В доме тихо - тишина, нет ни шороха, ни сна, только пляшут подлунные тени... Приглашу к тебе себя, путь-дорога нелегка, далека, сквозь полёт и потери.

Без хозяина бледна, без хозяйки в никуда путеводная нить убегает. Улыбается луна, ни легка, ни тяжела, и щекотка теней забавляет.

Я твоя и не твоя, я луна и не луна, но в твой дом лунной песней впадаю. Поведу к себе тебя, пеплом плавится душа и по лезвию светом стекает.

Без хозяйки путь быстрей, ближе, чище и острей, только блики луны пропадают. Ведь хозяин - солнца свет, в нём подлунной тени нет, никогда отродясь не бывает.

Расплавляя грань клинка, тень луны войдёт в тебя, а в меня хлынет солнце лавиной. Чтоб найти, не потерять, Ян сквозь Инь должна принять, Инь сквозь Ян передать половинный.

По небу луна плыла, полнолика и светла, темнотою ночей наслаждалась. Связь в ней крепла и росла, память солнца болью жгла и любовь на века зарождалась.

...в исповедальне

Святой отец, грешна я, каюсь: не думать не могу о Нём. Когда самой себя касаюсь - Его ладонь палит огнём вплоть до костей, как пламя ада... Мой стыд. Мой грех. Моя услада. Пред Господом живой укор. Мой незапятнанный позор. Моя погибель и отрада.

Святой отец, но видит Бог, я не желала этой муки! И все ж в молитве, в каждом звуке, я шёпот чувствую Его как кожу тела своего... И враз слабею. О недуге не должен знать моем никто. И я молчу. Молчала. Но! Уже таить не в силах боли и полыхать внутри. Доколе гореть мне заживо? За что?

За то, что помню я лицо бесстрастней мраморной колонны?.. ...стоять коленопреклонённой и запах ладана ловить как нас связующую нить, которой нет... ...и это - всё, что я могу себе позволить из опасения устроить грехопадение веков.

Я ненавижу докторов! Слова пустые утешенья, настойки, склянки, заверенья, что всё со временем пройдёт... Я ненавижу клетку слов!

В ней узница самой себя - покой на краткие мгновенья, души пылающей томленье в последней капле бытия, что замирает перед тем, как ринуться в полёт паденья, круша земного тяготенья предустановленный предел.

Но благодарна я подчас, что мне не одолеть преграды. Святой отец, я виновата: не думать не могу... о Вас.

Колыбельная мышам

Тише, мыши, нервы тише: Кот сидит на самой крыше. Коготки его остры - мышки шустрые вкусны в гладкой шкурке меховой, что лоснится под луной.

Спите, детки, спите крепко: мышеловкой станет клетка, обернется западнёй, как вернетесь вы домой, нарезвившись в сырных снах, лунной тропкой погуляв.

Мышек лапки так устали, что не в силах мышки сами глазки чутко распахнуть. Надо мышкам прикорнуть. Наступает тишина, и луна зовет кота.

Кот придет по ваши души, сон ваш нежный не нарушит: дверку лапкой распахнет, в клетку тенью проскользнет, колыбельную для мышек промурлыкает поближе.

Раз-два-три-четыре-пять... Надо мышек приласкать. Пять-четыре-три-и-два... Где же первая моя? Три-четыре-два... Где пять? Побегу её искать!

Три-четыре... Где же два? Мышка сказочно вкусна! Три... А где тогда четыре? Всех сочнее в целом мире! И последней будешь ты, мышка дивной красоты.

Белая пляска

Ледяные кости снега, иглы-кости белой рыбы - В крест, очищенный от плоти, без изъянов, без изгибов. Ледяное покрывало холод рук вбирает быстро, Окружает, проникает, извлекает, что нечисто.

Саван леди надевает. Лик сияет маской смерти. В белом шёлке выступает на арену битвы чести. Каблучки насквозь прозрачны, прочность бьёт алмазной спицей. Леди нет нужды скрываться. Леди нет нужды таиться.

Вызов! Гонг хрустальным смехом тени гонит в светлом круге. Леди ждёт, полна терпенья. Леди простирает руки. Саван крыльями взлетает. Тело леди безупречно. Град кристаллов иссекает лапы порчи льда картечью.

Кожа инеем сверкает, ослепляя жадность взглядов: С недоступных губ прекрасной не сорвут они награду. Только стрелы. Только холод тетивой пропел полёту. Бледный лик застыл в улыбке. Но. Уступки ни на йоту.

Руки - крылья. Кисти - кости, снежно-сахарные льдинки. Тьма рычит и бьётся в злости в нарисованной картинке. В сердце - то, что глубже веры. Тело - только оболочка. Леди не поёт - танцует, с каждым жестом непорочней.

Ха! Посмейте прикоснуться к той, чьи пальцы обжигают! Милость леди лечит души, а дыханье - убивает. Прочь! Укройтесь в сновиденьях, хоть и там вам нет пощады! В ночь! Пока ещё возможно уклониться от расплаты...

Пляска смерти. Dance Macabre. Вечность в белом опереньи. Ледяная королева, что отринула сомненья. В жизнь и смерть игра почётна. Риск оправдывает дело. Белым пламенем взмывают в вихре танца искры тела.

Дом на поляне

Есть в лесу одна полянка заповедная: ключевой родник по камушкам журчит, дом стоит с резными каменными стенами, ждёт хозяйку и немножечко грустит.

Где же та, чье имя звоном отзывается, оражается гармонией луны? Где же та, что в своих грёзах проявляется и умеет видеть образы и сны?

А в пруду хрустальным эхом капля падает, ивы листьями касаются воды, и рассветы вновь сменяются закатами. Только комнаты по-прежнему пусты.

Не заброшена поляна - заколдована: под покровом ждет хозяйку тайн своих, на касание её лишь зачарована. И застыл на полуслове робко стих...

Выбор

Тринадцатая, завершающая бусина сборника

Сочтут ли меня жестокой, коль я попрошу об отсрочке и разверну по полной две плотно сжатые точки?

Сочтут ли, что я предатель, коль буду кричать я миру о праве мечтать и верить, о том, как тобой любима?

Сочтут ли меня полной дурой, коль я откажусь от счастья и стану счастливей многих, сорвав подвенечное платье?

Сочтут ли меня немудрой, коль я отпущу синицу и буду смотреть на небо и веровать в синюю птицу?

Сочтут ли пропащей для мира, в котором жить нужно будет, коль выберу твёрдо лиру из переплетённых судеб?

...

Сочтут ли меня забавной, коль спорить попробую с долгом, сама понимая прекрасно, что в этом ни смысла ни толка?

Сочтут ли меня покорной, коль я примирюсь с запретом и выдержу срок разлуки торжественно и смиренно?

Сочтут ли меня несчастной, коль в кровь будут рваться связи, и будет откат до ломки, а крик о пощаде - напрасен?

Сочтут ли меня отступившей, коль я упакую крылья и стану одной из многих, кого, полюбив, отпустили?

Сочтут ли меня трусливой, коль я предпочту гильотину? Меня ведь совсем по сути за нас не устроил выбор.

...

Сочтут ли, что я капризна и сущий в душе ребёнок, когда вероятность сдвину, махнув погремушкой спросонок?

Сочтут ли меня наивной, когда предписанье отрину и в миг предрассветный две жизни неистовым жестом кину?

Сочтут ли Игрой Престолов последние эти строки, когда я Весной застыну на скользком Зимы пороге?